Жанр: Детектив
Вредность не порок
...и.
Ефим прекратил возиться с замком и заинтересовался:
- А как окна расположены?
Я прошелестела:
- Маленькое с торца - это холл, угловое - балкон, потом кухня. Ее окно
рядом с козырьком, думаю, дотянуться можно...
Ругая в душе миг слабости, в который согласилась на эту мерзкую
бронированную дверь, я снова потащилась под дождь.
"Вот помру от воспаления легких, - злобно думала я, - пускай меня этой дверью
сверху прикроют..."
Пару минут Ефим внимательно разглядывал окна, я ежилась и готовилась к
скорой кончине.
- А форточка на кухне заперта? - поинтересовался он, я пожала плечами. -
Тогда бы не было проблем. Слушай, чего-то я
не пойму, на окнах - это стеклопакеты, что ли?
Заскорбев без меры, я кивнула. Я не виновата...
Ефим оглядел меня с большим интересом, качнул головой и буркнул:
- А все говорят, что учителям зарплату не выплачивают... Ладно, пошли... -
Пока мы поднимались по лестнице, он
спросил:
- Как твой сейф изнутри-то открыть?
Я торопливо объяснила, Ефим кивнул, подошел к окошку, расположенному над
козырьком подъезда, и скомандовал:
- Иди к двери, жди...
Через секунду я уже топталась возле двери, жалобно поскуливая и боясь
одного - Ефима кто-нибудь увидит, и его заметут
как домушника. А я умру под дверью.
Время тянулось беспощадно медленно, дрожа от волнения и холода, я неотрывно
смотрела, ожидая, когда же ручка двери
дрогнет и поползет вниз. Терпение мое иссякло, вероятно, вместе с последними
жизненными силами, я припала к двери всем
телом и почти сразу же загремела в родимый коридор. К счастью, Ефим
сориентировался и исхитрился меня поймать.
- Ты открыл!.. - только и смогла счастливо пробормотать я, уткнувшись носом
в его живот.
- Открыл, открыл... - закряхтел любимый, пытаясь перебросить мои ноги через
порог и захлопнуть дверь, - только не
шуми... Всему дому необязательно знать, что мы здесь... Вставай, Настя, хватит
дурака валять...
Хотела я обидеться, но потом передумала. Если разобраться, он прав. Он тоже
устал, а проблемы у него - не чета моим.
Конечно, переживает человек. Ни машины, ни документов, ни денег. Ладно, утром
ему сюрприз сделаю, схожу в нашу кассу
взаимопомощи.
Поэтому я поднялась, оглядела свою грязную одежду и улыбнулась:
- Молодец, ты через кухню? - Ефим кивнул. - Форточка была открыта? Вечно ее
закрыть забываю...
- Не думаю, что это ты... - сообщил вдруг он, я растерялась:
- А кто же?
- Интересный вопрос. Автографов нет...
Прикинув, не шутит ли он, я проследовала на кухню, Ефим за мной. На карнизе
и подоконнике грязные следы, однако это
вовсе не удивительно: мы оба в глине с головы до ног.
- Видишь ли.., открыта была не форточка, а окно.
Просто прикрыто, но не заперто. И следы. Видишь? Это не мои, и это не
глина, просто грязь с улицы. Скорее всего, кто-то
через форточку открыл окно. И не так давно, дождь уже шел... - Тут он задумался,
потом повернулся ко мне:
- Посмотри, вещи все целы? Господи, Настя, что с тобой?
Ефим кинулся к крану, налил воды и сунул мне стакан:
- Выпей!
Я послушно хлебнула, моргнула, всхлипнула, и по щекам крупным горохом
покатились слезы. Никогда не приходило в
голову, что в моей квартире с такой бронированной дверью будет разгуливать
какой-то паразит без всякого на то
приглашения. А вдруг...
- Настенька, глупенькая, ну чего ты испугалась? Я же с тобой... А здесь
никого нет... Вот видишь? - Ефим демонстративно
открыл все имеющиеся в квартире двери. - Наверно, пацаны хулиганили... В окно
сунулись, а потом трухнули... Видишь, в
квартире полный порядок...
Да не плачь же, ради бога! Ну смотри!
Он потащил меня в комнату. Проморгавшись, я и в самом деле увидела, что в
комнате порядок, все на своих местах.
Вечно у меня голова не тем занята, люди в магазин уходят, все окна проверят, а я
уехала почти на месяц... Так, а когда я
последний раз здесь была? Я усмехнулась. Как раз в тот самый день, когда на
пляже с Ефимом.., как бы это назвать?
Познакомились, пожалуй, не подходит. Я ездила в школу и зашла, чтобы полить
кактус... Точно... Открывала я форточку или
нет? Ей-богу, под пытками и то не вспомню...
- Ты уж в следующий раз проверяй окна, когда уезжаешь! - услышала я
продолжение своих мыслей и улыбнулась.
- Рассвело уже, - глянула я в окошко, - в самый раз успели... Ладно, я в
душ, чур, первая! Ты пока одежду сними, - тут
Ефим глянул на меня лукаво и приподнял бровь. Я смутилась и торопливо добавила:
- Я тебе халат дам, а вещи потом постираем...
После чего живо удалилась из комнаты. И не надо на меня так смотреть. Пока
я разыскивала свой любимый махровый
халат, Ефим неторопливо прогуливался, внимательно разглядывая квартиру, потом
протянул:
- Неплохо училки живут...
Я не виновата...
- На, - я протянула ему ярко-красный халат в желтых цветочках, - больше на
тебя ничего не налезет...
- Может, тогда ничего не надо надевать? - скорчил он невинную рожу, я
хрюкнула, подхватила свои чистые вещи и
рванула в ванную.
Несколько секунд я стояла, напряженно разглядывая задвижку на двери, потом
решительно протянула руку и защелкнула
замок. Через мгновение дверь слабо дернулась - Ефим испытывал удачу. За дверью
послышался вздох разочарования, я
беззвучно рассмеялась, прикрыв рот ладонью. В течение следующих двадцати минут я
позабыла обо всем на свете. Я и не
подозревала, какое это блаженство - стоять под горячим душем после того, как ты
битых три часа валялась в холодной
мокрой глине.
Может, и есть что-нибудь лучше, но мне об этом ничего не известно.
- Иди, - объявила я, появляясь в дверях кухни, - твоя очередь...
После чего я заткнулась и стала застенчиво косить в сторону. Ефим сидел на
табуретке в позе роденовского мыслителя, а
из одежды я в первый момент разглядела только сигарету. Грязные вещи кучей
лежали возле двери, я напрягла зрение, но
нижнего белья там вроде не обнаружила. Это меня ободрило, и я громко повторила:
- Можешь идти мыться, ванная свободна!
Ефим встрепенулся:
- Что?
Тут я разглядела, что трусы его находятся там, где и положено, и совсем
успокоилась.
- Ты уже все? Хорошо... Только не шуми, пожалуйста, не надо внимание
привлекать...
Он поднялся и шагнул к двери, перед моими глазами мелькнуло воспоминание о
неповторимом проходе Ефима по пляжу,
и щеки вспыхнули. Он дрогнул краешком губ и протянул ко мне руки, чтобы обнять.
Но я попятилась, опуская глаза, вместе
со сладким волнением воспоминание о пляже всколыхнуло в сердце странную
неприязнь. Ефим усмехнулся и, поймав мое
лицо в ладони, поцеловал в нос:
- Не грусти, малышка...
После чего проследовал в ванную. Оглянувшись вслед, я заметила на его икрах
глубокие царапины. Склонив голову, я
задумалась и прошептала:
- Где же ты так?
Пока любимый плескался под душем, я собирала на стол, благо бакалейных
запасов у меня хватало. Обнаружив в недрах
почти пустого холодильника давно потерянную банку тушенки, я без колебаний
водрузила на плиту кастрюлю для варки
макарон, так что к тому моменту, когда Ефим вымылся, кухня распространяла просто
волшебные запахи. Они заставляли
меня беспрестанно сглатывать голодную слюну и в ожидании окончания процесса
доводить сервировку стола до
совершенства.
- Ого, малышка, да ты у нас еще и прекрасная хозяйка! - воскликнул этот
милый парень, направляясь прямым ходом к
столу. - А запах!
Я собралась застенчиво улыбнуться в ответ на похвалу, но, увидев Ефима в
своем красненьком халатике, который едва
спускался ниже бедер, а на груди не сошелся вовсе, охнула и покатилась со смеху.
- Тихо ты! - шепотом рявкнул Ефим, шустро подскакивая и затыкая мне рот. -
Сказал же, никакого шума!
Конечно, я замерла, прошло несколько мгновений, мы молча смотрели друг
другу в глаза. Он медленно убрал от моего рта
руку, потом легонько потянул к себе.
Глаза его переливались, словно застывшие звездные брызги, ни у кого я не
видела таких красивых глаз, сердце дрогнуло,
и все вокруг закружилось в бешеном вальсе вокруг неземных мерцающих озер...
Не знаю, сколько времени прошло, но я вдруг обнаружила, что сижу на
кухонном столе и на рубашке моей расстегнуто
совершенно неприличное количество пуговиц. Ефим навис надо мной глыбой,
красненького халатика на нем не видно вовсе,
а я поняла, что мне просто необходимо о чем-нибудь поговорить.
- Ой, - пискнула я, задыхаясь, - макароны совсем остыли!
- Угу... - отозвался Ефим, вплотную занявшись пуговицей на моих джинсах.
- Ой, совсем остыли... - Я судорожно забарахталась на столе, хорошо
понимая, что под таким напором никакая пуговица
долго не продержится.
Ответом было согласное на все "ага!", и я почти ударилась в панику, однако
тут меня что-то отвлекло, я насторожилась.
Потянув воздух носом, извернулась и оглянулась на плиту.
- Мамочки! - заорала я. - Горим!
Из кастрюли с макаронами валил веселенький дымок, отшвырнув Ефима, словно
котенка, я рванула к плите.
Выключив газ, схватилась, обжигая пальцы, за крышку.
Я взвыла от боли, крышка полетела в одну сторону, а во все другие веером
брызнули макароны. Правда, внешним видом
они теперь больше напоминали поп-корн. Когда я перестала выть и трясти рукой,
Ефим ядовито поинтересовался:
- Что, макароны совсем остыли? - Но его трудно было винить, ясное дело,
расстроился парень. - Как ты думаешь, теперь
хоть один человек в доме не в курсе, что ты здесь?
- Тушенка осталась, - буркнула я, игнорируя его сарказм, - и печенье. Ты
есть будешь?
- Нет, не стоит рисковать... Надо отдохнуть, всю ночь на ногах... Где мне
лечь?
Язык безумно чесался сказать, что на коврике за дверью, но я себя
пересилила:
- Сейчас постелю...
Пока я таскала из шкафа постельные принадлежности, Ефим устроился в кресле
и хмуро уставился в одну точку.
- Что потом делать будем? - поинтересовалась я, чтобы немного разрядить
обстановку.
- Надо подумать... - не сразу отозвался он. - Деньги нужны. Главное - в
Москву попасть, остальное будет делом техники...
- Бронетанковой? - решила я пошутить, но любимый так сверкнул белками глаз,
что я торопливо добавила:
- У меня на книжке есть деньги... Когда Сбербанк откроют, можно снять...
Это сообщение явно его обрадовало, он оживился, в глазах появился блеск:
- Это хорошо... Но это самый крайний случай. Я не привык одалживать, тем
более у женщин... Бешеного надо разыскать...
"Опять про бешеного! - отметила я. - Кого это, интересно, он так величает?"
- А кто у нас бешеный? И как мы его будем искать?
И зачем нам бешеный?
- Да это кличка Бешеный, - засмеялся Ефим. Так я ж не дура, я это уже
поняла. - Кольку так прозвали, бог его знает
почему...
- Колю? Который со шрамом?
- Ну да. Если его найти, то и машина будет, и деньги.
Проблема в том, что я точно не знаю, где он сейчас. Пока есть время,
подождем, он должен на связь выйти, если рядом...
- Где рядом, в городе? У этой пиликалки какой радиус действия?
- Нормальный радиус, - он бросил на меня снисходительный взгляд, - у него
дом в этих местах, от бабки достался, но
точно где - не знаю.
"Верно, Надька говорила про какую-то дачу..."
Видя, что Ефим малость отошел, я принялась приставать к нему с вопросами,
но он отвечал неохотно, скорее, чтобы
отвязаться. Застелив свою кровать чистым бельем, я любезно предложила Ефиму
устраиваться, видя, что с его языка готов
сорваться вопрос о том, где лягу я, торопливо сообщила:
- Вставай, это кресло-кровать, я себе здесь постелю...
Ефим поднялся, сохраняя на лице полнейшее равнодушие, и даже джентльменски
помог мне раздвинуть эту на редкость
громоздкую конструкцию. Через пятнадцать минут мы молча лежали, каждый в своем
углу, я поморгала немного на потолок,
потом в глазах все задвоилось, и я уснула...
Я проснулась, но открывать глаза не торопилась.
Ощущая кожей две горячие точки, упорно буравящие мне лоб, я знала, что это
смотрит Ефим. И что у него на уме, одному
богу известно... Он подошел и сел на край моей кровати.
- Ладно, не прикидывайся... Ведь проснулась уже...
После этого, конечно, делать было нечего, я разлепила веки и глянула на
Ефима сквозь ресницы. Судя по солнцу, время
далеко за полдень, неплохо мы поспали.
- Я не прикидываюсь, - отозвалась я недовольно.
Терпеть не могу, когда меня разоблачают. - Просто я всегда долго
просыпаюсь...
- Ага, - кивнул он и склонил голову набок, - я заметил.
- Ну что, Бешеный не объявился? - сменила я тему, решив настроить Ефима на
деловой лад. Что-то не очень мне его
взгляд нравится, да и руку мне на коленку он зря положил. Все же кажется, что
для более интимных отношений я еще не
вполне готова. - Так мы его будем дожидаться, или, может, мне пойти деньги
снять?
Ефим насмешливо сморщил нос, весело глядя мне в лицо, словно угадал мои
мысли:
- И хочется, и колется, и мамка не велит?
Я помедлила с ответом. Его слова, а особенно тон меня здорово покоробили,
однако я не была уверена, что правильно
поняла, поэтому уточнила;
- Это ты о чем?
Он рассмеялся, легко и задорно, глядя на это, я неуверенно улыбнулась, а
Ефим наклонился и быстро меня поцеловал:
- Все в порядке, малышка! Ты у меня умница!
Удовлетворившись тем, что попала в разряд умниц, я направилась умываться.
Наткнувшись на грязные вещи Ефима,
принялась заталкивать их в стиральную машину, но тут он появился на пороге и
поинтересовался:
- У кого из соседей есть стиральная машина?
Прикинув, я качнула головой:
- Ни у кого...
- Значит, все поймут, что это ты стираешь?
Поняв намек, я задумалась. Это что же, руками стирать? Джинсы? Ужас
какой... Я сурово сощурилась и объявила:
- Я руками не могу...
Джентльмен искренне озадачился:
- Почему?
- Когда мы на твоем "Мерседесе" летели, я так сильно руку ударила, болит,
прямо терпенья нет... - не моргнув глазом,
соврала я. И чтобы до него лучше дошло, намекнула:
- Вообще-то мне есть во что переодеться...
Пришлось Ефиму, образно говоря, засучить рукава и вплотную заняться своей
одеждой. Нежно прижимая к себе
"больную" руку, я вертелась рядом и давала ценные указания. Под моим чутким
руководством с задачей Ефим справился
прекрасно.
Следующие два часа я провалялась на кровати, изредка заглядывая в раскрытую
книгу и маясь от скуки. Ефим все это
время усердно орал в рацию, ну не орал, конечно, а, сдвинув брови, сурово
вопрошал:
- Бешеный, прием... Бешеный, ты меня слышишь?
Ответь...
Однако Бешеный словно оглох. Наконец я начала психовать, сверля Ефима
нервным взглядом.
- А если он уже давно уехал? Или рацию потерял? Чего мы дожидаемся? Нельзя
же месяц сидеть на одном месте и
разговаривать с рацией! Поговорил бы лучше со мной, может, толку больше было
бы...
Такая постановка вопроса Ефима заинтересовала:
- Что ты предлагаешь?
- Я же говорила, у меня есть деньги...
Он глубоко вздохнул:
- Боюсь, ты просто недопонимаешь ситуацию... Мы не можем просто так
разгуливать по городу. Нас ищут.
Вернее, меня. Или встреча с двумя мужиками, которые приложили твою подружку
об забор, тебя не впечатлила?
Ты не задумывалась о том, как они вас нашли? А тот, кого зарезали на
крыльце у Иры? По моему разумению, твоя
подружка все прочувствовала в полной мере. Иначе не слиняла бы в один момент.
Думаю, Юрка ей объяснил, что к чему.
- Не понимаю, - нахмурилась я, - Ирке-то что грозило? Чего ей бояться?
- Как чего? - Ефим искренне изумился. - На крыльце ее дома труп, и ты сама
говорила, в каком виде...
Или тебе этого недостаточно?
Я закинула книжку за спину и села, поджав ноги. Такое объяснение мне не
нравилось, но, как ни крути, это первое, что
пришло в голову следователю, участковому, мне и даже Надьке. Ей, правда,
мерещилась ревность, а выходит, может быть,
кое-что покруче. Возможно, этот Простырь пришел за камнями... Или, вероятнее, за
Юрой. Или хотел у него что-то узнать...
О камнях? Или о том, у кого они? А они у Ефима... И Юра Простыря.., за друга...
А почему он его зарезал? Ирка видела у
него пистолет. Не хотел шуметь... Ерунда, пистолет был с глушителем, в этом
можно быть уверенной, Ирка разбирается не
только в импрессионистах. Так, что тогда остается?
Что Ирка или живой свидетель, или мертвый... Мертвого не нашлось, выходит,
она действительно сбежала с Юрой.
Господи, как все перевернулось с ног на голову...
- Ты чего мечешься? - окликнул меня Ефим. - Вспомнила что-то?
- Да нет... Просто думаю... Пытаюсь представить...
А у друга твоего пистолет был?
- Пистолет? У какого?
- У Юры...
- Да откуда у него пистолет? - дернул Ефим плечами. - Что за глупости...
Что он, бандит какой-нибудь?
Звучало это несколько фальшиво, особенно последняя фраза. Суть от того, кто
как называется, не меняется.
Бандит, бизнесмен, спортсмен... А пистолетик-то был, ты хоть крути
глазками, хоть нет.
- Откуда, сказать не могу. Но Ирка сама видела...
С глушителем. У нее отец был военным...
Тут Ефим вдруг хлопнул себя по колену и сквозь зубы процедил:
- Черт.., - потом кулак стиснул и снова:
- Черт, черт...
Похоже, мое сообщение здорово его озадачило, поразмышляв какое-то время,
Ефим спросил:
- А когда она видела?
Я кратенько изложила версию того, как однажды подружка случайно заглянула
на соседский участок.
Ефим молча выслушал, поднялся и ушел на кухню.
Я направилась следом, взяла чайник, поставила на плиту. Спросила:
- Есть хочешь?
- Нет...
- И я не хочу... Слушай, уже вечер, скоро банк закроется, не успеем деньги
снять... Я же вижу, как ты нервничаешь... Брось
эти дурацкие замашки, я не собираюсь тебя содержать, в Москве отдашь...
Он посопел-посопел сердито, потом по столу стукнул:
- А в чем мне на улицу выйти? В твоем халате? Все мокрое!
- А зачем тебе идти? Сам говоришь, тебя ищут. А я кому нужна? Одна я и
быстрее сбегаю, Сбербанк недалеко, через две
улицы. Одна нога здесь...
- Ладно, ладно, не тарахти... Вдруг с тобой что случится? А мне здесь сиди
переживай?
- Так ты о ком беспокоишься? Обо мне или о своих переживаниях?
Пристыдив его таким образом, я поняла, что своего добилась. Торопливо
сунувшись в ящик стола, взяла сберкнижку,
выгребла из угла мелочь - на всякий случай, вдруг автобус подвернется, все
быстрее получится.
Махнув рукой, я пропела:
- Я пошла! Никому не открывай!
Он досадливо хмыкнул и буркнул:
- Погоди, не вылетай... Дай я сначала посмотрю.
Ничего достойного внимания на лестничной клетке Ефим не обнаружил и,
похоже, расстроился. Поняв, что я все-таки
уйду, отступил в сторону:
- И чтоб одна нога здесь...
- Ага! - весело пискнула я и вылетела на улицу.
Выйдя из подъезда, я огляделась. Все как всегда: собачки на детской
площадке, детишки на помойке, бабульки на лавках.
В дальнем конце двора местные мужики с азартом колотили по столу костяшками
домино, возле забора полная краснолицая
женщина уныло шлепала палкой по большому цветастому ковру. Картинка для букваря,
да и только. Чтобы не привлекать к
себе лишнего внимания, я юркнула под окна и обошла дом сзади. Добравшись до
дороги, повертела головой, но автобуса не
увидела. Да ладно, здесь недалеко, прогуляюсь.
Однако, помня наставления Ефима, по сторонам поглядывала и старалась
придерживаться кустов и деревьев.
Правда, минут через пять эти шпионские штуки мне надоели, к тому же кусты
закончились: я вышла к площади Якова
Рейса, а кустов тут днем с огнем не сыскать.
Мне оставалось до Сбербанка совсем ничего, я уже видела дом с покатой серой
крышей, как вдруг заприметила впереди
группу детишек, толпящихся возле палатки мороженого. Четверо из них были мои,
парочка Светкины, из второго "В",
остальные постарше, но все физиономии знакомые, тоже из нашей школы. Дружеская
встреча педагога с воспитанниками у
меня на данный момент не планировалась, я плавно удалилась за памятник героям
революции и задумалась. Или обходить
полквартала, или ждать, пока вся орава затарится продуктом. Куда они потом
пойдут, неизвестно. Если в мою сторону,
придется прятаться, бегая вокруг памятника, либо залечь за скамейку. Как это
будет выглядеть со стороны - вопрос. Я
глянула на часы, время еще было, решив не мелочиться, не торопясь, двинулась
вправо.
Обошла ряды палаток, перешла дорогу и оглянулась.
Ребятишки все еще толклись возле мороженого. Что ж, придется пройти по
параллельной улице. Я подошла к "зебре",
прикинув, что на зеленый уже не успею, остановилась. К светофору плавно
подкатывали машины. Раздумывая о том, что
здесь теперь иномарок ничем не меньше, чем в столице, я окинула их задумчивым
взглядом. Следом за белой "Волгой"
весело мигала правым поворотником темно-синяя "Ауди". Я почему-то стала медленно
наклоняться, чтобы глянуть на
водителя иномарки, то же самое проделал мужчина, сидящий на переднем
пассажирском сиденье, - наклонил голову и
посмотрел на меня. Он пошевелил губами, и через мгновение к лобовому стеклу
нагнулся почти лысый водитель, и мы
втроем, не моргая, смотрели друг на друга. Особо напрягать память, чтобы
вспомнить, кто это, не надо было, в мозгах
отпечаталось - Череп, и я загрустила.
Одновременно с этим загорелся зеленый для транспорта, "Волга" шустро
двинула на поворот, а вот "Ауди" осталась на
месте. Сзади немедленно раздались негодующие гудки, но это уже мало кого
беспокоило, пассажир с переднего сиденья, не
спуская с меня взгляда, начал плавно вытекать из машины, помимо этого, задние
дверцы дрогнули с обеих сторон и начали
открываться.
Я попятилась назад ровно на три шага, развернулась и припустила во весь дух
в сторону, обратную движению машины. За
спиной быстро защелкали подошвы ботинок бегущих, и, судя по звуку, водитель
"Ауди", особо не церемонясь, вывернул
руль и выехал на тротуар.
"...Остап несся по серебряной улице легко, словно ангел, отталкиваясь от
грешной земли..." - кажется, там было что-то
вроде этого; испытывая большие затруднения с дословным воспроизведением
классиков, я летела, не разбирая дороги, через
маленькие пыльные дворики, с разбегу перемахивая через ограды клумб и распугивая
удивленных обывателей. Старт был
взят весьма недурно, даже не оглядываясь назад, я знала, что между первым
преследователем и мной довольно приличное
расстояние, огорчало другое. Я спринтер, а это значило одно - если граждане,
несущиеся за мной в данную минуту, в
ближайшее время не изменят своих планов, мне придется плохо. Перелетая через
очередную лавочку, я пыталась сообразить,
чем же вызвана эта нелепая погоня.
Первое, что пришло в голову, памятуя, с кем именно мне довелось встретить
гражданина, названного Черепом, -
памятный укус на горелкинском пляже. Но последующие события: убийство, пропажа
изумрудов - все это вносило в мои
предположения определенные коррективы. Не исключено, что именно эта машина
выехала за нами вчера из деревни, тогда
более-менее понятно, отчего ее пассажиры вот уже минут семь проявляют такую
исключительную настойчивость. Скоро я
поняла, что здорово устала, оторваться хоть на какое-то приличное расстояние не
удалось, значит, теперь меня возьмут не
мытьем, так катаньем. Стиснув зубы, я упорно продолжала бежать; оглянувшись
возле одного из дворовых выездов,
убедилась, что за моей спиной трое мужчин, тот, что сидел на переднем сиденье, и
еще двое, помоложе. Несмотря на то что
товарищ с переднего сиденья непременно сдохнет еще до ближайшего перекрестка,
радоваться было рановато. Двое других
здорово испортили мне настроение, в плотно сжатых губах и размеренных экономных
движениях я угадала не только
стайеров, но и твердое решение довести дело до конца.
Нет, ребята, я никак не могу уделить вам хоть сколько-нибудь времени. Если
я не вернусь домой, Ефим с ума сойдет и,
чего доброго, примется разыскивать меня по городу. Итак, мы давали очередной
круг почета по местным окрестностям,
сопение за моей спиной раздавалось все ближе, но в то же время все тяжелее и
громче.
Преследователей оставалось лишь двое, потерянный на очередном повороте
пассажир переднего сиденья лежал, вероятно,
где-то под кустом, силясь глотнуть кислороду.
Провожаемые не одним десятком недоуменных глаз, мы приблизились к парку
Победы, и я решилась на отчаянный шаг.
Очень рассчитывая на то, что ребята нездешние, собрав последние силы, я
пронеслась по центральной аллее до фонтана и
нырнула в буйство кустов боярышника. В считанные мгновения я оказалась на
небольшой вытоптанной полянке, подлетела к
высокому дощатому забору и стала судорожно перебирать по нему руками. Нет, я не
двинулась по фазе от перенапряжения, я
отчаянно искала строжайший секрет всех местных пацанов, благоговейно
передаваемый из поколения в поколение, - две
доски забора, держащиеся лишь на верхних гвоздях. За забором находился
ботанический сад, за вход бралась символическая
плата, но мальчишки, которые ни за что не пошли бы любоваться ботаникой, не
берись за это деньги, считали своим долгом
пару раз в месяц посетить местную оранжерею. И если администрация сада, потеряв
чуткость или прикупив пару гвоздей,
ликвидировала лазейку, тогда мне конец. Однако через три секунды вместе с доской
радостно дрогнуло сердце, и я вмиг
оказалась по ту сторону забора. Аккуратно пристроив доски на прежнее место, я не
стала выяснять, сообразят ли ребята, что
произошло, а поспешно заковыляла прочь, бежать уже не было ни сил, ни
возможностей.
Решив добраться-таки до Сбербанка, я глянула на часы и обомлела. Он уже
закрыт, ничего себе мы побегали!
Тревожно поглядывая назад, я вышла из ворот ботанического сада и
остановилась. Делать было нечего, оставалось только
идти домой, я представила, как расстроится Ефим, и затосковала. Взяв курс на
дом, я поплелась вдоль дороги, периодически
оглядываясь, но она была пуста.
Прихрамывая на обе ноги одновременно, охая и чертыхаясь, я торопливо
семенила по раздолбанному тротуару, отчаянно
надеясь на появление общественного транспорта.
С самого детства я отличалась повышенной везучестью, поэтому транспорт,
конечно, появился, правда, не общественный,
а личный. Это была все та же темно-синяя "Ауди", чтоб ее черти слопали! Видимо,
оставшись в машине в гордом
одиночестве. Череп не решился ее бросить, а кружил по городу, пытаясь нас
отыскать. И сегодня ему явно везло гораздо
...Закладка в соц.сетях
