Жанр: Детектив
Проксима лжи
... сменились убаюкивающим постукиванием поездных колес по
рельсам, и Федор почувствовал, что выключается. Смолкло простуженное завывание
уезженного мотора, перестал доноситься из приоткрытого окна шум улицы. Его словно
закачало на волнах и повлекло куда-то. Там был яркий свет, и из этого света навстречу
Федору выступили вдруг две человеческих фигуры, одетые во все ослепительно-белое.
Лиц фигур, как на фоне яркого солнца, разглядеть было невозможно, но в одной из них -
повыше и поплотнее, одетой в костюм-тройку, Федор безошибочно угадал покойного
Алексея Куницына, а во втором - пониже ростом и посуше, в щегольской паре от Армани
- не менее покойного Дерябина. Парочка, оживленно беседуя, шла прямо на Федора.
- Нет, но позвольте, дорогой дядюшка! - с горячностью голосе обращался к Дерябину
Куницын. - Как же Шер-Хан мог видеть, что Федор Ионычев роется в моем кейсе, если
штора в тот момент была закрыта? Ведь Федор, когда вошел в комнату, первым делом
задернул штору!
- Да нет, это ты позволь, дражайший племянник! - прижимая руки к груди, возражал
ему Дерябин. - Лучше ответь, как он мог не отличить тебя от господина Ионычева, даже и
в объятиях его жены? Ведь ты так располнел за последние годы!
- Но главное-то главное, дядюшка! - восклицал Куницын, поднимая вверх указательный
палец. - Где Федор достанет пятьсот тысяч американских долларов? Настоящих, заметьте,
настоящих!
- А чем, собственно, те доллары, которые у него сейчас, хуже настоящих? - с обидой в
голосе удивлялся Дерябин. - Но если это уж так принципиально, то придумать, как
превратить их в настоящие, мне не представляется большой проблемой. Собственно, ему
придется придумать, иначе его дочь останется сиротой! Я бы на его месте придумал.
- Конечно, ведь решение очевидно! - с энтузиазмом подхватывал Куницын. - Но вопрос
в том, догадается ли он?!
- Да, в этом вопрос, - кивал головой Дерябин. - Так ли господин Ионычев умен, каким
он себе кажется...
И с этими словами сладкая парочка со смешным чпоканьем прошла сквозь Федора, как
сквозь пустое место. Федор обернулся, но ничего не увидел позади себя. "Странные они -
эти ангелы!" добродушно усмехнулся он и... проснулся. Несколько секунд он сидел
неподвижно, пораженный реалистичностью привидевшегося. Да, ну и темы обсуждали
господа покойнички! Интересно, какое такое очевидное решение проблемы с деньгами
они имели в виду? Хотя, это им легко рассуждать на эту тему - мертвым, да еще во сне!
Черт, пригрезится же! Хотя кое-что из их бла-бла-бла представляется настолько
рациональным, что требует немедленной проверки! Федор закрутил головой, определяя,
где они едут. Он был в отрубе недолго, минут десять, и сейчас машина была на Садовом,
приближалась к американскому посольству и через полминуты нырнула бы в тоннель под
Новым Арбатом.
- Слышь, командир, - застучал водилу по плечу Федор. - Мне разнадобилось в Ясенево!
Поехали в Коровино, а? За мной не заржавеет, не переживай!
- Я и не переживаю, все равно по Москве всю ночь кататься! - послушно уходя на
разворот, пожал плечами частник, и разбитно подмигнул Федору в зеркале: - Что, в
Коровине девки лучше?
- Нет, в Ясеневе лучше, - помедлив, твердо ответил Федор.
Попасть на стройку спокойно можно было бы и через никем не охраняемые ворота с
калиткой. Но, дабы не привлекать внимание какой-нибудь праздноглазеющей в окно
соседки, Федор решил воспользоваться черным ходом, благо в покосившемся дощатом
заборе лазов было предостаточно. Правда, дальше пришлось пробираться по нетронутой
снежной целине. Пока Федор, проваливаясь чуть не по колено, добрался до зияющего
чернотой на фоне кирпичной стены проема будущего подъезда, он основательно вымок.
Внутри была тьма кромешная и, осторожно нащупывая каждую ступеньку и
придерживаясь за холодные кирпичи стены, Федор поднялся на предпоследний
построенный этаж. Именно с него, судя по дневному трассологическому эксперименту,
стрелял киллер. Сюда через пустые глазницы окон уже проникал какой-никакой свет. Но,
прежде чем найти нужную квартиру, Федору пришлось, спотыкаясь о разбросанные по
перекрытию кирпичи и даже следы чьего-то недавнего пиршества вокруг остатков костра,
основательно поплутать в незнакомой планировке. Но вот, похоже, та самая комната.
Точно - наметенный сквозняками приличный снежный мешок у стены под окном
притоптан, чуть в стороне валяется кусок фанеры - видимо, ее киллер подкладывал под
колено, когда чуть меньше суток назад с этой позиции выцеливал в окне спальни свою
жертву. Федор словно воочию увидел эту картину - коленопреклоненная черная фигура
Шер-Хана с длинноствольной винтовкой в руках, его фирменная золотозубая усмешка -
предвестница чьей-то неизбежной смерти... Федор вдруг ясно представил себе картину,
которую в последние секунды жизни Алексея Куницына наблюдал Шер-Хан в
оптическом прицеле своей винтовки. Сердце его вновь обожгла ревность. Было, все было
у них с Алексеем, что бы ни говорила Ирина. Потому Шер-Хан в запальчивости и назвал
ее "шлюхой", что видел это... Хотя, не самое подходящее время для мук ревности сейчас,
а, старик? Да и неактуально уже...
Федор подошел поближе к окну, суеверно стараясь не наступать на многочисленные
следы Шер-Хановых остроносых ботинок на снегу, и осторожно выглянул наружу. Да, уж
- отсюда до их дома было просто рукой подать! Не хуже, чем с театральной галерки
сценическое действие, отсюда даже без бинокля было прекрасно видно, что происходит в
тех немногочисленных квартирах, где не были зашторены окна. Вон их дородная соседка
Валька, уперев руки в боки - по губам видно, что матерно! - ругается со своим вечно
пьяным мужем - алкашом и гармонистом рыжим Витьком, более известным во дворе под
кличкой Холодец. Интеллигентные Спеловы с четвертого этажа тихо сидят в креслах и
смотрят телевизор. А вон - незнакомая Федору симпатичная девушка из третьего подъезда
готовится отойти ко сну и, не предполагая, что за ней наблюдают, натуральнейшим
образом раздевается! Вот она скинула халат, завела гибкие руки за спину и расстегнула
застежку лифчика... Федор почувствовал, что краснеет, и не без труда заставил себя
отвести глаза. Вот так же Шер-Хан наблюдал, как перед тем, как приступить к
любовными утехам, парочка сначала разминалась коньячком в зале. Вернее, ждал, пока
процесс не перетечет неизбежно в спальню, потому что с этой точки место их пиршества
- точно - не просматривается. Хотя - а, ну, стоп! Зато отсюда, оказывается, видно трюмо,
стоящее в коридоре, а в нем отражается часть комнаты! Правда, совсем малая часть, из-за
надоконной перемычки стола и кресел в зеркале не видно. Вот если бы точка обозрения
была на метр ниже... В предчувствии очередного открытия сердце Федора зачастило.
Болван, так ведь киллер, ясный крен, не торчал, как ты, столбом, а стоял на коленях, - ты
же сам, кретин, фанерочку приметил! Федор присел на корточки и наклонил голову так,
чтобы линия взгляда была чуть выше подоконника. Ха, точно - так в зеркале все
прекрасно видно! Мелко, правда, ведь к расстоянию от наблюдателя до объекта
добавляется двойное расстояние от объекта до зеркала. Но, надо полагать, что в
оптический прицел, которого просто не могло не быть на винтовке стрелка, картинка
была вполне контрастной! Но, позвольте - Ведь Дерябин говорил, что киллер - человек
Куницына! Так что же это получается - Шер-Хан умышленно шлепнул своего босса? Хотя,
веры Дерябину, конечно, нет, но даже если сделать невероятное допущение, что Шер-Хан
не знал Куницына в лицо, все равно он не мог не видеть, что в квартире не Федор! И,
напротив, - Шер-Хан, помнится, сказал, что, мол видел, как Федор "...бабки в чемодане
нашел"? А ведь он не мог видеть этого, потому, что Федор штору-то закрыл! Да и трудно
представить, чтобы киллер вместо того, чтобы оперативно мотать с места преступления,
полтора часа после убийства сидел бы на своей позиции и спокойненько наблюдал за
развитием сюжета! Да, мутное какое-то дельце получается, - налицо, что называется,
серьезные нестыковочки... Правда, какое это теперь имеет значение, - ведь помочь спасти
Ирину это никак не может! Но все равно нехорошо как-то становится от понимания того,
что единственный человек, кто кроме Федора на самом знал о деньгах в Куницынском
кейсе, была Ирина... М-да, а ведь если абстрагироваться от Ирининого положения сейчас,
то к ней, как говорится, возникает ряд вопросов! Например, почему после ухода Федора
она не вызвала милицию? И как, собственно говоря, она умудрилась оказаться в лапах
Шер-Хана, ведь чтобы захватить ее, тому нужно было как минимум попасть в квартиру? И
какую роль Ирина сыграла в исчезновении трупа, ведь, получается, что уборку в спальне
делали ее руки? "Господи, да в чем ты ее подозреваешь?! - укорил сам себя Федор. -
Решил вину за то, что не остался в квартире, не вызвал сам ментов, свалить на жену?! Ну,
красавец! Что она, по твоему, сама в полон бусурману сдалась?!" - "А ты не утрируй! -
отмахнулся сам от себя Федор. - Ты вот жил с женщиной больше десяти лет, и выясняется,
что ничего, ничего не зал о ней!" Ведь оказалось же, что с Куницыным они -
институтские однокашники? И, значит, все эти годы она тебя обманывала! И про то, что
Куницын и Дерябин - родственники, знала, но это уже так, мелочь... А что еще в таком
случае таила она все это время от мужа? Какие секреты скрыты в ее прошлом? Одинединственный
только раз Федор осторожно поинтересовался о происхождении шрамов на
ее запястьях. "Никогда больше не спрашивай меня об этом!" - почернев лицом, резко
ответила Ирина. Правда, сразу спохватилась, что совершенно ни с того, ни с сего была
слишком уж нелюбезна с мужем, извинилась, чмокнула, улыбаясь, в лоб. Но на вопрос так
и не ответила. М-да, чего уж там, раньше надо было думать о том, что такие тихие и
красивые омуты, как Ирина, для чертей - самое заповедное место...
"Ну, и что? - усмехнулся в лицо Федору тот, второй. - Да не просто ли ты, сделав из
матери твоего ребенка какого-то черта с рогами, подводишь базу под то, чтобы с этой
минуты больше ничего не предпринимать и ручки сложить? Мол, сделать-то все равно
ничего нельзя! Типа - где я вам найду полмиллиона долларов за одни сутки, да еще и в
субботу? Оно конечно, ведь это не тебе зверюга - Шер-Хан будет медленно отрезать
выступающие части тела. Неприятно, конечно, - совесть, зараза, загрызет, дочке в глаза
смотреть будет невмоготу... Но уж лучше так, сопереживающим порядком, чем под
ножик-то, да?" Ничего не ответил на это сам себе Федор, потому что стало ему вдруг
ужасно тошно и стыдно. И по какому-то мгновенному наитию он вынул из кармана
телефон, и набрал тещин номер.
Несмотря на позднее время, Иринина мама сняла трубку на полгудке, как будто
дежурила у телефона.
- Здрасьте, Капитолина Павловна! - начал Федор, стараясь, чтобы голос его звучал не
очень уж загробно. - Извините, что так поздно...
- Федор? - строго перебила его теща. - Почему звонишь ты, а не Ирина? И почему ваш
домашний номер не отвечает, - я телефон оборвала! Вы вообще где? Что-то случилось?
- Нет, нет! - зачастил Федор, не представляя, как теперь выпутаться из ситуации.
На самом-то деле он ведь позвонил затем, чтобы проверить жену, что называется, "на
вшивость", используя для этого, как лакмусовую бумажку, дочернюю любовь. Матери и
дочери, как правило, любят друг друга и бывают очень близки. Но у Ирины с матерью
были вообще совершенно особые отношения. Капитолина Павловна, воспитавшая дочь без
отца, любила ее фанатично, самоотверженно и всеохватно. Ирина платила ей тем же. Не
было вечера, чтобы они не созванивались и по полчаса-часу увлеченно не общались, как
лучшие подруги, на самые разные темы. Поэтому если бы в исчезновении Ирины было
"двойное дно", матери она позвонила бы обязательно.
- Нет, нет, все в порядке! - как можно более беззаботно ответил Федор, со странной
радостью чувствуя, что со своей теорией попал впросак. - У нас у дома что-то копали,
кабель порвали, во всем подъезде не работают телефоны. А у Иры деньги на мобильном
еще вчера закончились, а я сегодня зарплату не получил, не смог положить ей на счет.
Вот, звоню со своего мобильного узнать, как вы там с Полькой?
- У нас все нормально, - уже более спокойным тоном ответила теща. - Мы с Полиной
вечером много читали, она хорошо поела и спит. Вообще девочке у меня нравится, ты же
знаешь, Федор. Нужно и вам выбираться из этого вашего Коровина, мы только вчера с
Ирой это обсуждали...
- У меня сейчас батарейка сядет, Капитолина Павловна, - мягко перебил тещины
излияния Федор.
- Да, да, я понимаю, о чем со мной разговаривать! - оскорбилась теща, и Федор, как
воочию представил ее обиженно поджатые губы. - Пока у тебя батарейка не села, дай мне,
пожалуйста, Иру на минутку, мы с ней кое о чем вчера не договорили.
- Я еще не дома, - облившись потом, нашелся Федор. - Шеф задержал на работе.
- А-а, - протянула теща, интонационно давая понять, что она-то знает, на какой такой
работе задерживаются обычно непутевые зятья. - Ну, хорошо, попроси Ирочку, чтобы
каким-нибудь образом позвонила мне завтра, мне нужно посоветоваться с ней по поводу
того, что дальше нам с Полиной читать.
- Конечно, конечно, Капитолина Павловна, - заверил тещу Федор. - Она позвонит вам
завтра от знакомых из соседнего подъезда. Спокойной ночи!
- Спокойной ночи, Федор, - надменно ответила теща и дала отбой.
"Она обязательно вам позвонит! - сжал зубы Федор, пряча телефон в карман. - Не
знаю, как я сделаю это, но она вам позвонит!"
Катя позвонила, когда такси уже подъезжало к Ясеневу, и радостно отрапортовала, что
к пиру все готово, только выпить нечего. Федор поразился своевременности
напоминания, и в круглосуточном мини-маркете рядом с Катиным домом купил
литровую бутылку самой дорогой водки. Катя встретила его в дверях и без слов бросилась
на шею. Федор уронил на пол мешок, положил ей ладони на бедра, привлек к себе. Все
ниже пояса в нем моментально загудело, но усилием воли он остановил руки, уже
расстегивающие на Кате одежду. Ему стало ужасно стыдно вдруг, что после такого дня,
чудом сам избежав смерти, и за двадцать с минутами часов до весьма вероятной смерти
Ирины не только тело его, но и разум стремится сейчас только к одному - поскорее
слиться в одно целое с Катей.
- Что-то еще случилось? - тонко уловив состояние Федора, спросила она, отстраняясь. -
Все совсем плохо?
- Пожалуй, даже еще хуже, - невесело улыбнулся в ответ Федор.
Они снова сели на кухне. Все было, как и сутки назад, разве что вместо мяса с
картошкой на столе был любимый Федоров плов, который Катя, научившись у
родственников из Ферганы, умела готовить совершенно профессионально. Потрясающе
пряный аромат баранины, риса и чеснока с тонкой барбарисной нотой витал над столом.
Последний раз Федор ел почти двенадцать часов назад и удивился тому, что совершено не
испытывает чувства голода. А вот выпить натянутые, как струны, нервы просто требовали.
Федор налил Кате - как обычно, полстопки, а себе вместо лафитника попросил поставить
стакан, и налил его чуть не до краев. Катя посмотрела на него с испугом, но Федор
подмигнул ей, мол, не боись, I'm o'key!
Перед тем, как выпить, Федор полсекунды раздумывал, потому что от того, как водка
попадает в пьющего, очень зависит, какое действие на него она произведет. Чтобы водка
согрела, высосите ее через зубы, как синий кит, фильтрующий планктон. Чтобы
развеселиться, смакуйте порцию маленькими глотками. Только не забудьте, что для
такого способа водка должна быть если уж не качества "хлебного вина", то уж как
минимум отменно холодна, а то ощущения будут не из приятных. А чтобы запьянеть
побыстрее, наберите ее полный рот и уже потом проглатывайте. Но сейчас Федору нужно
было, что называется, "глушануться", снять колом засевшее в затылке напряжение этого
страшного дня. Здесь нужно пить по-особенному, и он, предварительно выдохнув, задрал
подбородок к потолку и резко выплеснул тепловатую водку прямо в пищевод, сопроводив
глоток возвратно-поступательным движением кадыка. Обжигающая струя пролетела, как
пустая бутылка по мусоропроводу, и ощутимой тяжестью ухнулась в желудок. По телу, как
кошка на мягких лапах, пошло горячее тепло, быстро поднялось по позвоночнику и
ожидаемо вставило в голову. Сразу зазвенело в ушах, все окружающие звуки стали
слышны как-то глуше. Зато ушла чугунная тяжесть из затылка. Как будто сбросив с плеч
тяжелую ношу, Федор весь просел, согнулся дугой в спине, бессильно оперся локтями в
колени и в такой позе застыл, уставившись в одну точку где-то чуть повыше плинтуса.
Катя, не выпив, поставила свою рюмку обратно на стол.
- Ты бы поел, Федь, - осторожно сказала он, пододвигая Федору тарелку с дымящимся
пловом.
- Да, да, - встрепенулся, словно очнувшись, Федор, распрямился, повернулся к столу, и
с уже занесенной над пловом вилкой снова замер, как изваяние.
Он бы сейчас не здесь. Его глаза смотрели прямо пред собой, но видели не уютную
Катину кухонку, а интерьер директорского кабинета, глядящий ему прямо в лоб черный
ствол пистолета, хлопки выстрелов, медленно, как в рапиде, оседающее на пол тело
Дерябина и его последний, полный боли и удивления, взгляд через плечо... Пальцы
Федора затряслись, вилка выскользнула из них и жалобно звякнула о тарелку. Федор
вздрогнул и вернулся. Катя смотрела на него огромными от страха глазами, как будто
воочию видела сейчас то же, что и Федор.
- Ирина у того, кто застрелил Куницына, - тихо произнес Федор, почему-то совершенно
не сомневаясь, что никакие подробности не нужны, что Катя все поймет и так. - Если до
завтрашнего вечера я не найду полмиллиона настоящих долларов, он убьет ее.
Катя охнула и закрыла рот ладонью. Повисла густая тишина, нарушаемая только
тиканьем часов на стене. Наконец, Катя отняла от лица пальцы, оставившие на ее коже
яркие белые следы, и тихо спросила:
- Наверное, я глупость скажу, но, может быть, нужно все-таки обратиться в милицию?
Федор оторвался от своих мыслей, внимательно посмотрел на Катю.
- Почему - глупость? - пожал он плечами. - Я сам думал об этом. И при других
обстоятельствах я бы тоже считал, что поступить нужно именно так. Но нельзя же просто
прийти к ним и сказать: "Мою жену похитили!" Придется рассказать им все, а после
моего рассказа я думаю, что они сначала меня арестуют, а уж потом начнут розыски
Ирины. Возможно, это была бы и не чрезмерная цена за жизнь человека, с которым
прожил столько времени, если бы была хоть капля уверенности, что господа менты за
оставшиеся неполные сутки способны найти и обезвредить похитителя. Но, я думаю,
максимум, что они успеют, это завести папку с надписью "Уголовное дело по похищению
гражданки имярек". А вот тот с Ириной церемониться не будет, я знаю. Сутки назад он
застрелил одного своего непосредственного шефа, два часа назад у меня на глазах -
второго. Этому человеку убить человека, как мне - комара. Даже, думаю, легче. Так что,
пойди я сдаваться в милицию, не знаю, какой в результате приговор будет мне, а вот ей -
смертный, это точно.
Катя сидела с отсутствующим выражением лица, и неясно было, согласна она с
Федором, или нет. Потом вдруг она вздохнула, потянулась за своей рюмкой, выпила, не
поморщившись, и решительно, как шахматист фигуру на доске, по столу подвинула пустой
лафитник Федору:
- Налей еще, пожалуйста. Только полную.
Теперь уже Федор внимательно посмотрел на Катю, но возражать не стал, налил
лафитник всклинь. Себе, хотя потребности в алкоголе больше не было, тоже плеснул
немного. Катя подняла рюмку. Ее рука подрагивала, и водка, тонкими струйками
проскользнув у нее под пальцами, закапала на стол, расходясь на льняной скатерти
серыми пятнами. Катя заторопилась, потянулась к рюмке губами, вылила
расплескивающуюся рюмку в рот, попыталась проглотить, но лафитник для нее явно было
велик, и водка брызнула у нее между губами, потекла по подбородку. Катя зажмурилась,
зажала рот тыльной стороной ладони. Федор потянулся было помочь, постучать по спине,
но она замахала рукой - мол, не надо, все уже нормально. Посидела, в два приема
проглотила-таки водку, выдохнула, открыла покрасневшие глаза.
- Вот ведь горе луковое! - хлюпнула она носом, вытирая блестевшие в ресницах слезы. -
Не умеешь пить, так и не бралась бы, а то все туда же!
Катя встала, достала сигареты с зажигалкой, закурила и вдруг тихо зарыдала, повиснув
рукой на полуоткрытой дверце стенного шкафчика. Федор подскочил, обнял Катю за
сотрясающиеся плечи, забормотал растерянно:
- Кать, а, Кать, ты чего, а, ты чего?
Катя, разбрызгивая слезы, замотала головой, обернулась порывисто, обхватила Федора
руками за шею, прижалась к нему мокрой щекой, зашептала горячечно на ухо:
- Ты не представляешь, Федь, сколько раз мне снился сон, что твоя жена умирает! Что
на попадает под машину, или тонет на море, или с ней еще что-то происходит. В общем,
все, ее больше нет, ты свободен! Ты женишься на мне, и мы счастливы, как раньше! И
когда ты позвонил мне вчера, я сразу поняла, что сны начинают сбываться. Ирину жаль
страшно, но ведь сделать же все равно ничего нельзя! Где ты возьмешь столько денег? А
насчет Полины ты не сомневайся, я буду ей хорошей матерью!..
Федор с трудом разжал Катины руки у себя на шее, буквально оторвал ее от себя и с
силой тряхнул.
- Что ты мелешь?! - закричал он, заглядывая в ее совершенно безумные глаза. - Ты что,
с ума сошла?!!
Катя вздрогнула, как от удара, ее глаза вновь обрели осмысленное выражение.
- Прости дуру, - еле слышно пробормотала она. - Я знаю, где взять деньги.
От неожиданности Федор разжал руки, и Катя тихо опустилась на табуретку.
- Расскажешь? - не веря своим ушам, осторожно переспросил Федор.
- Конечно, - подняла на него глаза Катя. - Мы просто обменяем твои фальшивые
доллары на настоящие.
План Кати бы прост, как все гениальное. Завтра утром она позвонит в головную
контору своего банка и скажет, что старый и очень серьезный клиент заказал ей продажу
пятисот тысяч долларов. Инкассаторская машина привозит рубли для выполнения заказа,
и на них по разным обменным пунктам Москвы Федор и Катя снова покупают валюту.
Учитывая безупречную Катину репутацию, ее никто ни в чем не заподозрит. Конечно, не
одна Катя умеет распознавать качественные фальшивки, и рано или поздно подделка
обнаружится. Но случится это не сразу, и уж, в любом случае, не раньше понедельника.
Федор смотрел на Катю, как апостол Андрей на Иисуса, гуляющего по водной глади
Генисаретского озера. Да, не каждый день становишься свидетелем маленького, но
совершенно настоящего чуда! "Но сам-то ты как не догадался?! - укорил себя Федор. -
Ведь как просто! И покойнички тебе намекали!" И еще он подумал о том, что
прагматичная Ирина на месте Кати, скорее всего, поступила бы иначе.
- Но ведь будут потери на курсовой разнице? - наморщил лоб Федор.
- Разумеется, - подтвердила Катя, - маржу еще никто не отменял. Но такую сумму банк
возьмет по специальному курсу и покупать, я надеюсь, тоже будем оптом. Так что потери
будут минимальными.
- Все-таки сколько? - продолжал допытываться Федор, которому никак не удавалось
сообразить, о каких вообще суммах может идти речь.
- Обычно на крупных суммах потери не превышают полупроцента, - ответила Катя и
быстро прикинула в уме: - Тысячи две с половиной, максимум - три.
Сердце Федора упало.
- Три тысячи долларов?! - безнадежно переспросил он. - Кать, у меня кроме неполного
полумиллиона фальшивых баксов, в кошельке - вакуум, и при этом почти полный! Хотя...
Решение проблемы, грозящей обрушить весь гениальный замысел, молнией сверкнуло
в голове Федора и заставило его хаотично заметаться по кухне.
- Хотя - подумаешь, три тысячи! - с воодушевлением предался он размышлениям вслух.
- Это всего тридцать бумажек по сто баксов. А полмиллиона долларов - это пятьдесят
пачек. Вынуть из тридцати из них по одной купюре, и все! Что он, все пачки
пересчитывать будет? Или вообще сказать ему честно: "Брат, четыреста девяносто семь
тысяч баксов собрал, три - не смог!" Думаю, он не будет мелочиться. Или, может, просто
занять эту несчастную треху у кого-нибудь, а?
- Не надо ни у кого ничего занимать, - сказала Катя, с тихой улыбкой наблюдавшая за
лихорадочными перемещениями Федора. - И просить людей, у которых Ирина, ни о чем
не нужно. А уж тем более - подвергать ее ненужной опасности в случае, если обман
раскроется. Эдак ты договоришься до того, что вообще не надо ничего делать, ведь можно
попытаться втюхать похитителю эти же деньги и сказать, что это уже другие, настоящие,
да?
"Вот и Дерябин-покойник так считал", - промелькнуло в голове Федора. А Катя
встала, снова открыла дверцу стенного шкафчика, но, порывшись внутри, вместо сигарет
извлекла оттуда пухлый бумажный конверт, перетянутый красной резинкой.
- Здесь ровно три тысячи, - сказала Катя, протягивая конверт Федору. - На шубу
копила. Но, говорят, весна будет ранней... Вот я и думаю: зачем мне теперь шуба?
Катя шутила, но уголки ее губ предательски подрагивали, и глаза были на мокром
месте. Федор стоял и молча смотрел на нее, - он не знал, что сказать, у него просто не
было слов. Катя взяла его руку и вложила конверт ему в ладонь.
Горячая волна чего-то ужасно доброго охватила Федора. Еще когда по молодости
красота и сексуальность применительно к качествам женщины было для него несравнимо
важнее, чем ее морально-этические качества, Федор, когда давал себе труд задуматься,
понимал, что человек Катя - очень хороший. Но чтобы вот так, в наше напрочь лишенное
романтики время, пусть даже и из вполне Джульеттиной любви к нему - сначала
придумать и предложить смертельно опасную авантюру с банком, а теперь отдать еще и
последние сбережения!.. Не отпуская Катину руку, он опустился перед ней на колени и
порывисто прижался губами к ее еще влажным и соленым от слез пальцам.
- Ты не женщина, ты добрый ангел, - прошептал он, глядя на Катю снизу вверх. - Я не
знаю, как благодарить тебя!
Катя выпростала руку, запустила п
...Закладка в соц.сетях
