Жанр: Детектив
Проксима лжи
... и уже
запер было снова дверь, но на втором обороте ключа его рука сама собой остановилась.
Он подумал, что прятать деньги в месте, про которое всем известно, что это кабинет
технадзора, было самой настоящей профанацией. И не из-за того, что за те полчаса-час,
на которые мешок остается здесь, его могли украсть, - на всем корпусе сейчас не было ни
души. Но если бы деньги вдруг принялись целенаправленно искать, в первую очередь,
наверное, проверили бы здесь. На вопрос о том, при каких обстоятельствах кто-то в его
отсутствие стал бы искать здесь мешок, Федору отвечать почему-то не хотелось. Просто
оставить деньги здесь было бы неправильно, непрофессионально. Федор снова открыл
дверь, схватил мешок, бегом припустил к лестнице, поднялся еще на один этаж и через
узкий лаз выбрался на крышу. Вернее, крыша здесь была раньше, а теперь это был первый
из трех надстроенных этажей. Здесь, в анфиладе из одинаковых бетонных квадратовотсеков,
как в аэродинамической трубе, гулял ветер, на перекрытии местами снега было
нанесено по щиколотку. Федор по временной приставной лестнице вскарабкался еще на
два этажа вверх. Отсюда, с самой верхотуры, во все стороны открывался совершенно
потрясающий вид, но Федору некогда было им любоваться. Он давно приметил здесь
забытую строителями растворную "банку" - большой железный ящик типа корыта, в
котором к месту работ подавали краном раствор. "Банка" была перевернута вверх дном;
Федор с трудом приподнял ее и засунул под нее мешок. Потом огляделся по сторонам,
словно кто-то мог его здесь видеть, отряхнул руки и с чувством выполненного долга полез
вниз. Вот теперь к встрече с директором он был полностью готов.
Федор спустился на улицу и спорым шагом направился к дирекции. Когда он уже
взялся за толстую витую латунную дверную ручку на дверях подъезда, наконец-то коротко
прогудел его мобильный. По тону сигнала Федор безошибочно определил, что пришла
эсэсмэска. Федору неоткуда было ждать мобильных вестей, кроме как от системы,
отрапортовавшей, что это его сообщение Ирине, отправленное днем, наконец-то дошло до
адресата. А это значило, что жена соблаговолила-таки включить свой мобильный. Федор
просмотрел сообщение, убедился в том, что он прав, и хотел сразу же набрать Ирину, но
подумал, что негоже метать бисер, пусть даже и перед собственной женой. Ведь, конечно
же, это Ирина должна звонить ему, чтобы объяснить свое молчание, рассказать, где она. В
конце концов, вообще объясниться! Хотя, не время сейчас меряться, кто кому чего
должен, надо самому позвонить, убедиться, что с ней все в порядке. У него еще будет
время высказать жене все, что он думает по этому поводу. Но не успел Федор нажать на
клавишу посыла вызова, как дисплей его мобильного вспыхнул, и на нем определился
номер абонента. Звонила Ирина. Федор самодовольно усмехнулся и, помедлив пару
гудков, поднес трубку к уху.
- Да, - отрывисто и сухо, как будто просрочившему выплату должнику, ответил Федор.
- Алло.
Секунду в трубке молчали, но этого короткого времени Федру хватило, чтобы вдруг и
со всей очевидностью осознать, что что-то не так. Вернее, совсем не так. Ирина всегда
начинала разговор задолго до того, как абонент поднесет трубку к уху. Кому Ирина
звонила, по какому поводу, в каких она сама при этом находилась чувствах, значения не
имело, - такая у нее была привычка, и исключений Федор не помнил. Объяснение,
конечно, могло быть... Например, если на том конце провода не Ирина. Простые
объяснения на поверку редко оказываются верными, но на этот раз Федор угадал.
- Баба твоя у меня, - неожиданно громко, так, что Федор вздрогнул, раздался из
динамика низкий мужской голос со странным гортанным акцентом. - Я хочу за нее
поллимона баксов. Я знаю, они у тебя есть. Поменяемся?
Федор так и остался стоять, вцепившись в дверную ручку, словно его пальцы
приклеились к ней. Или, лучше сказать - примерзли, потому что за те доли мгновения, за
которые суть сказанного доходила до сознания Федора, внутри его образовался
совершенно чудовищный, антарктический, космический холод. Вот она, расплата за
трусливенькое бегство, за то, что оставил - нет, бросил! - жену наедине со страшными и
непредсказуемыми обстоятельствами! Да еще весь день сегодня убаюкивал себя
рассуждениями о том, что с Ириной все в порядке, только потому, что иначе просто быть
не может!
- Так как? - повторили в трубке вопрос, и в интонации Федор явственно уловил нотки
нетерпения. - Ты согласен?
"Да не молчи ты! - подхлестнул сам себя Федор, с трудом преодолевая это оледенение
внутри себя. - Говори же что-нибудь, с тобой ведь не о погоде треплются!"
- Да, да, конечно, - онемевшими, как после наркоза, губами, наконец, ответил Федор.
Он плохо понимал, что говорит. Хотя - а что нужно говорить в таких обстоятельствах?
Как будто похитители звонят тебе каждый день! Но, в любом случае, надо взять себя в
руки. И - надо говорить. Во всех американских боевиках с похитителями говорят. Вот
только - о чем? Да о чем угодно, господи! Нельзя же ведь просто так взять, и отдать
деньги! "Ни фига себе, просто так! - хмыкнул кто-то в голове Федора. - За жизнь жены -
это тебе "просто так"?! Может, еще и поторгуешься?" Ха-ха, хорошая шутка!
Поторговаться - дескать, а чо так дорого-то, брателло, в натуре? Как купец на базаре...
Стоп! Что там было про купца? Купец торгуется на базаре, чтобы сбить цену на товар.
Купец - товар. У нас - купец, у вас - товар. Товар - лицом... Вот оно! Товар нужно показать
лицом. И - есть ли он вообще, товар-то? Вот о чем нужно говорить! Только как же это
сформулировать-то?
- Да, конечно, - повторил Федор, с трудом собирая мысли в кучу. - Разумеется, я
согласен, только... Мог бы я услышать свою жену? Ну, вы же понимаете?
В ожидании ответа Федор затаил дыхание, но, видимо, переваривая сказанное им, в
трубке молчали.
- Мы понимаем, - наконец, раздался в ответ язвительный смешок. - Сомневаешься,
значит, убедиться хочешь... Ну, что ж, это можно. Подожди секунду, сейчас ты ее
услышишь.
В трубке послышалось шуршание, какая-то возня, словно телефон передавали из рук в
руки. "Ирина, Ирина!" - позвал Федор, прижимая трубку к уху, но там были все те же
непонятные звуки. Вдруг все смолкло, раздался негромкий сухой треск, напоминавший
звук электрозажигалки для газовых плит, и сразу вслед за этим Федору в уши ворвался
оглушительный, душераздирающий, нечеловеческий женский визг. В этом визге были
страх и боль - ужасная, огромная, всепоглощающая боль. Когда люди так кричат, их
голоса становятся неразличимы, но свою жену Федор узнал бы из тысячи. Он сжался весь,
как от удара током, инстинктивно зажмурил глаза, его лицо перекосила гримаса, словно
это ему, а не Ирине было так больно. В тщетной попытке заглушить этот ужасный визг, не
пустить его в голову, защитить от него цепенеющее сознание инстинктивно напряглись
барабанные перепонки. Но визг прорвался, страшной, пронзающей мозг иглой заметался
под сводами черепной коробки, раздирая Федора изнутри, скручивая его штопором,
выворачивая наизнанку. Сознание отказывалось принимать вдруг оказавшуюся такой
безжалостной действительность, и в опустошенном, ледяном, пустынном отчаянии, что
ничем не может помочь Ирине, вообще ничего, абсолютно ничего не может сейчас
сделать, Федор почувствовал, что еще чуть-чуть, и он сойдет с ума. Из последних сил
удерживая себя на грани реального, Федор со страшной силой стиснул челюсти и даже не
услышал, а почувствовал, как хрустнули зубы. А визг все не иссякал и казалось, что он
будет длиться вечно. Но, наконец, он ослабел, начал гаснуть, осел, как снежный наст под
весенним солнцем, рассыпался на булькающие всхлипывания.
- Ира, Ира-а! - изо всех легких закричал в трубку Федор и, только не услышав
собственного голоса, понял, что пересохший рот его распахнут, как во сне, беззвучно.
Но Ирина каким-то образом услышала или, может быть, почувствовала его, потому что
сквозь слезы и всхлипывания зашептала вдруг в трубку:
- Федя, милый, родной, спаси меня, забери меня отсюда! Это звери, нелюди, ты не
представляешь, что они со мной сделают, если ты бросишь меня! Конечно, ты ненавидишь
и презираешь меня теперь, но Христом прошу, спаси меня, если не ради меня самой, то
ради дочки нашей, ради Полинки, спаси меня-а!!
"Господи, да что она говорит-то такое, как она может думать-то такое обо мне?!!" -
застучало в голове Федора. Он хотел возразить жене, крикнуть, что произошедшее той
ночью не имеет сейчас никакого значения, что ему наплевать на эти деньги и вообще на
все деньги мира, что он, конечно же, спасет ее! И еще он хотел ободрить ее, успокоить,
сказать, чтоб держалась, но понял вдруг, что Ирины на том конце провода уже нет.
- Ну, как, послушал? - с усмешкой спросил все тот же голос со странным акцентом. -
Хочешь еще послушать, или договоримся?
Федору представилось вдруг, как его пальцы железной хваткой смыкаются на горле
неведомого похитителя, стискивают, обрывают дыхание, вонзаются в мышцы и жилы,
разрывают плоть, ломают хрящи... О, не ненависть ли, оказывается - самое сильное
человеческое чувство?! Но на досужие размышления времени не было и, взяв себя в руки,
Федор тихо и спокойно ответил.
- Да, мы договорились. Пожалуйста, не причиняйте вреда моей жене, не делайте ей
больно. Когда и где мне передать вам деньги?
- Так-то лучше, - ворчливо ответил голос. - Встретимся сегодня ночью Я позвоню тебе
позже и скажу, когда точно и где.
И в трубке наступила тишина. Федор отнял телефон от уха, с удивлением обнаружил,
что до сих пор судорожно сжимает дверную ручку и с трудом отнял побелевшие пальцы. В
голове комариным роем звенела полная пустота. Снова завибрировал мобильный. "Так
быстро?" - удивленно подумал Федор, вздергивая трубку к уху. Но звонил не похититель.
"Идиот, хоть бы на номер поглядел!" - вяло выругал себя Федор, услышав в трубке голос
директора завода.
- Где же вы, Федор Андреич? - с нескрываемым беспокойством произнес Дерябин. - У
вас ничего не случилось? Мне доложили, что вы уже полчаса, как на заводе!
Федор бессильно закрыл глаза. Ну, и что теперь делать, что говорить Дерябину насчет
денег? Дернул тебя черт трубку взять, не глядя! Хотя, что бы это изменило? Просто не
отвечать - глупо, а выключить телефон нельзя, похититель будет звонить. Да и что -
втихаря с завода смываться, что ли? Пожалуй, и не улизнешь, - вон, с проходной о нем
сразу директору доложили. Даст команду: "Не выпускать!" и - что тогда? Через забор,
через колючку? Да, ну, бред! Да и не в привычках это Федора - лыжи взад носками
переставлять. Нету у него пути назад, не-ту! Он уже слишком далеко зашел, и точка
возврата давно позади. Теперь - только вперед, подняв забрало, и уж - куда кривая
вывезет!
- Я здесь, Евгений Эдуардович, внизу, - как ни в чем не бывало, ответил Федор. -
Поднимаюсь, через минуту буду у вас.
Во всей дирекции было пустынно и тихо, и даже Тамары, про которую было известно,
что она редко уходит с работы раньше своего шефа, уже не было на месте. Федор пересек
темную приемную и без стука вошел в директорский кабинет. Так же, как днем, Дерябин
стоял в дальнем углу и смотрел в окно. На звук открываемой Федором двери он обернулся
и радостно воскликнул:
- Ну, наконец-то! Но я смотрю, вы с пустыми руками? А где же деньги? Или вы
постеснялись входить в кабинет с пакетом, и оставили его в приемной? Не боитесь, что
унесут?
Дерябин звонко рассмеялся своей шутке, но Федор безошибочно уловил, что обычно
непринужденный директорский смех сейчас прозвучал натянуто. Ну, что ж, хорошо, что
все точки над "и" сразу оказались расставлены, не нужно ломать голову над тем, с чего
начинать.
- Я не привез вам денег, Евгений Эдуардович, - с идиотически беззаботной ухмылкой
ответил Федор, - но я пришел к вам не с пустыми руками. Вам привет от Даши
Копейниковой. Должен сказать, что ваша супруга - милейшая женщина и прекрасный
редактор!
С чувством глубокого удовлетворения наблюдал Федор, как после этих слов меняется
лицо Дерябина. Улыбка медленно сошла с его губ, перестали весело морщинить уголки
глаз, опустились всегда чуть удивленное приподнятые брови, рот вытянулся в короткую,
злую линию. Через пять секунд на Федора смотрел тяжелым немигающим взглядом
совершенно другой, незнакомый ему человек. Федор даже поежился - такими
разительными были только что произошедшие на его глазах метаморфозы. Но и
последние сомнения в правильности сделанных выводов покинули Федора, - было видно,
что стрела попала точно в цель. Висело гробовое молчание. Потом Дерябин отошел от
окна, медленно обогнул свой стол и удобно устроился на его крышке прямо напротив
Федора, сложив руки на груди и скрестив ноги в лаковых остроносых туфлях.
- Это не я вас заказал, - тихо и внятно произнес Дерябин, глядя Федору прямо в глаза, -
а ваш шеф покойный. Сожалею, что допустил это, но я узнал обо всем слишком поздно.
Имевший достаточно оснований полагать, что после всех событий последних двух
суток его ничто уже не может удивить, Федор после этих слов совершеннейшим образом
"выпал в осадок". Предполагать и догадываться - одно дело; вот так неожиданно получить
стопроцентное подтверждение своей прозорливости - совсем другое. Тут уж не знаешь,
чему больше поражаться: коварству и вероломности покойного Куницына или тому, как
тихо, спокойно и, главное, без принуждения Дерябин во всем признался.
- Удивлены, что я вам это говорю? - одними уголками губ усмехнулся Дерябин, четко
прочитав изумленную вытянутость Федорова лица. - Просто я всегда предполагал, что вы
умный человек, Федор Андреевич, и я рад, что не ошибся. И, коль уж вы узнали так много,
вы заслужили, чтобы я рассказал вам все.
Да, Даша Копейникова - его жена. Пару недель назад вечером за ужином она в качестве
курьеза рассказала мужу о том, что ситуация, описываемая в романе одного ее "молодого
автора", навевает определенные аналогии с реконструкцией Конвейера. Дерябин только
что не пропустил это совершенно мимо ушей, да еще, зная экзальтированность супруги,
поднял ее на смех за то, что она сравнивает кем-то вымышленное с тем, о чем сама она не
имеет ни малейшего представления. Поскольку подобные "физико-лирические" споры
между супругами были не редкость, все могло на этом и угаснуть, но в этот раз Даша не
захотела уступать без боя. Разгорелась нешуточная дискуссия о том, она ли, как редактор,
имеет большее представление о работе мужа - директора и вверенного ему завода
"Конвейер" вообще, или же наоборот. Дискуссия перешла в перепалку, в результате
которой был найден критерий урегулирования спора - само содержание рукописи. Даша
обязалась в обход своих четких правил принести рукопись домой, а Дерябин - прочесть
ее. Прочитав же, он был поражен схожести некоторых моментов, признал правоту жены и
осторожненько поинтересовался у нее фамилией автора. Окрыленная редкой победой в
спорах с мужем, Даша совершенно без задней мысли назвала - некий Ионычев, после чего
совпадения между рукописью и жизнью сразу перестали казаться Дерябину забавными.
- Чего ж такого предвосхитил-то в своей книге автор, что заслужил высшую меру
социальной защиты? - с издевкой в голосе перебил директора Федор. - Для чего же на
самом деле надстраивается Конвейер?
- Могу точно сказать, что Олимпиада здесь ни при чем! - усмехнулся в ответ Дерябин. -
Такие экзотические схемы, как у вас в книге, в жизни встречаются редко. Жизнь вообще -
ужасно прозаическая штука.
На самом деле все просто. Вероятно, Федору известно, что документом, без которого в
Москве не может быть начата никакая стройка, является разрешение на строительство,
выдаваемое в Инспекции архитектурно-строительного контроля? Хорошо. А то, что ему в
обязательно порядке предшествует соответствующее постановление префекта округа?
Прекрасно! И то, что такое постановление, конечно же, имеется? Ну, да, конечно, ведь
Федор видел его своими глазами, когда еще в самом начале своей работы в "Лого-Строе"
отвозил в Инспекцию документы на оформление разрешения. Так вот: это постановление
- поддельное. Удивлены? Зачем нужно было подделывать? Что мешало получить
постановление законным путем? Да, как обычно - непомерные аппетиты мздоимцев в
верховных эшелонах столичной власти. В свое время, когда в префектуре проходил
согласование первичный пакет документов на начало проектирования офис-центра,
проектом заинтересовался лично префект. Когда Дерябину сообщили об этом, он сразу
понял, что без мзды не обойтись, но отнесся к этому спокойно, - в нынешней России это -
нормальная практика. Но когда на встрече тет-а-тет у себя в кабинете этот старый хрычпрефект
нарисовал на бумажке единицу с шестью нулями, даже искушенный Дерябин
подумал, что это просто ошибка. Он взял карандаш, крест-накрест перечеркнул
последний ноль и повернул бумажку к префекту. Тот посмотрел и отрицательно покачал
головой. Дерябин взбесился - ни за что, ни про что этот старый козел в чиновном кресле
хочет получить от него миллион долларов! За что?! Потом Дерябин вспоминал, что от
такой вопиющей наглости в эту секунду на него накатило форменное затмение. Он снова
взял карандаш и на последнем, зачеркнутом нуле пририсовал глаза, нос, рот. Получилась
рожица, удивительно смахивающая на префекта. Но чтобы не было сомнений в смысле
рисунка, Дерябин двумя линиями еще раз перечеркнул рожицу, а ниже подписал: "ТЫ!"
И, ставя жирную точку под восклицательным знаком, сломал грифель карандаша. И
сильно пустил лист бумаги по полированной крышке стола хозяину кабинета. Префект
побледнел от страха, но ему хватило самообладания трясущимся пальцем указать
визитеру на выход. Взбешенный Дерябин выбежал из кабинета, громко хлопнув дверью.
Поостыв, директор о своей вспыльчивости пожалел, ведь было ясно, что теперь к
префекту даже на одногорбом верблюде не подъедешь. Но нужно было что-то делать,
причем срочно, ведь без постановления развитие проекта было совершенно невозможно.
Но, поразмыслив, Дерябин нашел простой и действенный выход из ситуации. Он
воспользовался тем, что обратная связь между ведомствами, в которых проходил
согласование пакет документов на строительство, практически отсутствует. То есть было
крайне маловероятно, что на всем длиннющем пути через Префектуру,
Москомархитектуру, Госэкспертизу, Госархстройконтроль и еще полудюжину всяких
"Госов" и "Мосов" хоть один из чиновников означенных ведомств вдруг решил
проверить, а в установленном ли порядке документы на такое-то строительство
согласованы ведомством предыдущим? Изготовление по многочисленным имеющимся
оттискам печати префектуры одним из многочисленных подпольных умельцев обошлось
ввиду гербовости последней аж в сто долларов, бланки из канцелярии префектуры за
вдвое меньшую сумму вынесли настоящие. Все оказалось рассчитано четко, и авантюра
прошла на "ура". Конечно, когда строительство началось, информация об этом сразу же
дошла до префекта, а уж дальше установить, что в деле фигурирует постановление,
которое он никогда не подписывал, было несложно. Однако Дерябин заранее
подготовился на этот случай. Он купил поддержку одного из заместителей мэра,
аппетиты которого оказались оказалось на порядок скромнее, чем у префекта. В тот
момент, когда последний уже потирал руки, предвкушая скандал с подделкой документов,
неизбежно погубивший бы проект надстройки, из мэрии префекту намекнули, что факт
пропажи фирменных бланков и отсутствие какого бы то ни было контроля за
подлинностью документов могут стоить серьезного скандала ему самому. Старикпрефект,
которому оставалось меньше года до выхода в отставку в звании почетного
пенсионера, взвесил все "за" и "против" и решил, что лучшая драка - та, которая не
состоялась. Правда, на нужную чашу весов Дерябину все же пришлось кинуть увесистую
гирьку в пятьдесят тысяч зеленых, но по сравнению с первоначальными запросами и,
особенно, на фоне возможных потерь это была так, мелочевка. В общем, префект
декларировал свой нейтралитет, правда - не более. Дерябина это устраивало, потому что
после скорого выхода префекта на пенсию его место занял бы человек, чья лояльность не
вызывала сомнений. Но пока это была ситуация достаточно неустойчивого равновесия,
которую очень легко нарушить. Какая-нибудь газетная публикация, или даже
художественный вымысел в какой-нибудь дурацкой детективной книжонке типа той, что
накропал Федор, могли его нарушить. В общем, при всей кажущейся несерьезности дело
стоило созыва совета, в который кроме Дерябина и Куницына входит видный банкир, на
чьи деньги ведется строительство, и тот самый вице-мэр. Компаньоны просто не понял
бы, если бы директор не поделился с ними такой информацией.
- И совет решил, что меня нужно убить? - недоверчиво усмехнулся Федор. - Неужели
нельзя было прибегнуть к какому-нибудь другому способу? Поговорить, например. Ейбогу,
я бы внял убеждениям, особенно, наверное, небесплатным. Или правильное бытует
мнение, что людям из ваших сфер проще заказать, чем поговорить?
- О вашем физическом устранении на совете вопрос и не стоял, - сухо ответил Дерябин.
- Просто было принято решение, что книга увидеть свет не должна. По крайней мере до
тех пор, пока на месте старый префект. Мне было поручено через жену отслеживать дату
подписания авторского договора, и как только это бы случилось, с вами бы... поговорили.
Полагаю, вам бы была предложена сумма, сравнимая с возможными гонорарами за
публикацию вашей книги в течении ближайших лет эдак двухсот.
- Но ведь авторский договор я подписал только сегодня! - воскликнул Федор.
- Я знаю, - кивнул Дерябин. - Просто в самом конце, когда все уже считали тему
закрытой, неожиданно встал ваш шеф и сказал, что раз это он пригласил возмутителя
спокойствия по фамилии Ионычев на работу, то, дескать, ему, Дмитрию Куницыну, и
расхлебывать. В общем, он брался урегулировать проблему бесплатно и гарантировал
успех.
- А у совета не возникло вопроса, к какому способу урегулирования Куницын
собирается прибегнуть? - с максимально ядовитым сарказмом поинтересовался Федор.
- У компаньонов принято доверять друг другу, - пожал плечами Дерябин. -Хотя
Куницын намекнул, что кроме того, что вы являетесь его подчиненным, у него есть
специфические рычаги воздействия на вас. Через вашу жену.
- Он так сказал? - вспыхнул Федор.
- Ну, да, - подтвердил Дерябин. - И все согласились, что подобные рычаги, учитывая
давность знакомства Дмитрия Куницына с вашей супругой, могут быть весьма
действенными.
- Что-о?! - вскричал Федор. - Какую давность? Это с его женой, Ольгой Ирина дано
знакома, еще с университета!
- Они все трое учились вместе, в одной группе, - тихо и как-то глухо сказал Дерябин. -
Мне следовало бы догадаться, что вы не были в курсе.
Федора словно отхлестали по щекам. Голый труп чужого мужчины в их супружеской
постели снова всплыл в его памяти. Господи, какие только чувства сегодня не владели им:
страх, ненависть, отчаяние, ужас, разочарование, безысходность... Теперь вот - ревность.
И, пожалуй, это - наихудшее. Наверное, вид у Федора был не очень, потому что в голосе
Дерябина явно зазвучали нотки сочувствия.
- В общем, эта авантюра с покушением на вас была полностью инициативой Куницына.
К чему она привела, нам известно. Он сам поплатился за свое неумное решение.
Снова повисло молчание. Дерябин сосредоточенно созерцал носки своих безупречноблестящих
туфель, Федор невидящим взглядом уставился в какую-то точку у него над
плечом. Он думал об Ирине, о том, что он был совершенно безупречен к ней все эти годы,
а она его, оказывается, обманывала. А ведь теперь ему нужно спасать ее из лап
неведомого похитителя. И, разумеется, он ее спасет. Осталось только урегулировать с
Дерябиным вопрос с деньгами.
- И что теперь? - первым нарушил молчание Федор.
- А - ничего! - быстро поднял на него глаза Дерябин. - Со смертью Куницына умер и
этот идиотский заказ на вас. Ну, а ваше свободное решение вернуть деньги, по мнению
моих компаньонов, заслуживает большего, чем я имел честь предложить вам сегодня
днем. Как вы отнесетесь к тому, чтобы занять место Куницына в нашем партнерском
деле? Пара миллионов долларов до конца текущего года в качестве вашей доли в прибыли
вас устроит?
У Федора перехватило дух. Если честно, как человек прагматичный, он уже давно
распрощался с главной своей недетской мечтой о полной и всеобъемлющей личной
свободе - то есть, о том, чтобы ни от кого не зависеть материально. И вот прямо здесь и
сейчас с неожиданностью молнии в январе, эта его мечта готова осуществиться! Для этого
надо просто вернуть Дерябину деньги. И - все. А Ирина? А что - Ирина? Ирина изменила
ему, изменила подло, мерзко и цинично. И не исключено, что изменяла все время. И
поделом ей сейчас, поделом! Федор закрыл глаза, понимая, что у него есть примерно
секунда на то, чтобы принять решение. Кому сказать "Прощай!" - жене или мечте?
- Я с удовольствием принял бы ваше предложение, - сказал Федор, открыв глаза, - если
бы не одно обстоятельство.
- Какое же? - удивленно вскинул брови вверх Дерябин.
- Полчаса назад мне позвонил человек со странным акцентом и сказал, что моя жена у
него. Опущу некоторые подробности разговора, но уверяю вас, он привел
неопровержимые подтверждения тому, что он не шутит. В случае моей несговорчивости
он убьет Ирину. За ее жизнь он назначил выкуп - полмиллиона долларов. Он прекрасно
осведомлен, что они у меня есть, из чего я делаю вывод, что это тот самый киллер,
который убил Куницына. Вероятно, он каким-то образом проник в квартиру сразу после
моего ухода, захватил Ирину и вывез труп. Как это все было в подробностях, я не знаю.
Может быть, он был не один, но сейчас это и не важно. Важно то, что эти деньги я отдам
ему, а не вам, Евгений Эдуардович. Я сожалею о том, что нарушаю свое же собственное
обещание, но сделать с этим ничего не могу. Я бы назвал это обстоятельствами
непреодолимой силы, и...
- Обстоятельства непреодолимой силы?! - перебил Федора Дерябин, вскакивая на ноги.
- О каких обстоятельствах вы
...Закладка в соц.сетях
