Жанр: Детектив
Проксима лжи
...а голову. - Окстись, побойся Бога! Так
нельзя!!
- Можно! - убежденно ответила Ирина. - Она со своей мамашей отняла у меня Алексея,
а потом убила у меня на глазах. А я только его любила всю жизнь. И он меня любил. И,
чтоб ты знал, Полька - его, а не твоя дочь, так что с тобой, Ионычев, меня вообще ничего
не связывает.
В который раз Федор, уверенный, что уже разучился удивляться, поразился
услышанному! И - не то, чтобы эта новость совсем добила его - но ему стало вдруг очень,
очень обидно. За то, что ради этой женщины он бросил Катю. За то, как давно его,
оказывается, обманывали. За то, что он очень люби дочь и теперь не знал, что с этой
любовью делать. Хотя, вряд ли ему уже когда-нибудь, что-нибудь и с чем-нибудь придется
делать. Потому, что Ирина твердыми руками поняла револьвер прямо на уровень его лба.
- Hasta la vista, дядя Федор! - улыбнулась она. - До встречи в заоблачном
Простоквашине!
И тут... В общем, каждый знает, что такое рука судьбы. Или, по крайней мере,
представляет. Что такое нога судьбы, думаю, мало кто знает. Федор узнал. Потому, что
ровно в ту секунду, когда палец Ирины уже нажимал на спусковой крючок, ноги Ольги,
торчащие из узкой щели между столом и софой, и до того расслабленно согнутые в
коленях, вдруг конвульсивно разогнулись и со страшной силой ударили Ирину сзади под
щиколотки, аккурат по ахиллесовым сухожилиям. Ирина стояла в луже воды, натекшей с
нее на пол, поэтому удар подсек ее, как остро оттянутая коса срезает самый густой
травостой. На мгновение в воздухе одна за другой мелькнули ее круглые пятки, водяные
брызги ударили Федору в лицо. Ирина, на какую-то микросекунду повиснув в воздухе, со
страшного рОзмаха ягодицами, лопатками, локтями - всем телом грохнулась об пол, для
убедительности пристукнув в такт еще и затылком. Но Ирининого падения Федор не
услышал, потому что все заглушил грохот выстрела. Но Ирина нажала на спуск, уже паря в
воздухе, поэтому пуля ушла в потолок прямо над головой Федора, осыпав его, как
новогодним конфетти, мелкой пудрой из побелки и штукатурки. Выстрел прозвучал так
громко, что у Федора заложило уши. Но тем не менее он мгновенно собрался, вскочил из
кресла, кинулся к Ирине, чтобы вырвать револьвер, не допустить второго, более точного
выстрела, но в этом уже не было необходимости. Ирина лежала на спине без сознания, по
ее подбородку из торчавшего между двумя рядами ее жемчужных зубов кончика
прикушенного языка текла алая струйка крови. Револьвер валялся поблизости, и Федор от
греха подальше поднял его и положил в карман. В воздухе висела удушливая пороховая
копоть. Федор минуту стоял без движения над двумя такими же недвижимыми телами,
прислушиваясь к реакции соседей на выстрел, но отовсюду слышна была только тишина.
"Вот так, только что, может быть, за стенкой кого-то застрелили, а мы спим, нам ничего
не нужно!" - облегченно подумал Федор, на цыпочках прокрался к окну и открыл
форточку.
- Что это было? - спросила Ольга, выкарабкиваясь из-под Ирининых ног.
Она села на пол, тяжело привалившись спиной к краю софы, крутила головой и
ощупывала себя всю.
- В меня стреляли, - пояснил Федор. - А вас после этого должны были задушить
подушкой.
- М-да? Вот стерва! - совершенно беззлобно выругалась Ольга. - А почему же мы до сих
пор живы? Или антураж чистилища теперь модно подгонять под интерьерчик места ухода
из жизни?
- Так это вы не намеренно? - удивился Федор.
- Что? - не поняла Ольга.
- Ну, ударили ее ногами? - пояснил Федор. - Мне показалось, что вы снова, как тогда на
пустыре, выдержали потрясающую паузу, и в последний, я бы сказал, в самый последний
момент пнули ее со всей силы ногами, так, что она чуть пол не поломила.
- А-а, теперь я поняла, - сказала Ольга. - То-то я думаю - обычно после судорог мышцы
ломит, а тут подъем ступней болит! Нет, это я не нарочно. Эпилептические припадки,
чтоб вы знали, сопровождаются конвульсиями как при входе в кому, так и при выходе из
нее.
- Значит, нам очень повезло, - философски резюмировал Федор.
- Тебе, тебе очень повезло, - поправил его Ольга, снова переходя н "ты". - Ты вообще, я
замечаю, везунчик. Сколько раз за последние дни ты ушел от смерти? Четыре раза, пять?
Вот только с женой тебе не повезло, но теперь у тебя есть возможность исправить эту
ошибку.
Услышав ли эти слова, просто ли по совпадению, как раз в эту секунду Ирина
заворочалась, приподняла голову, обвела комнату полубессмысленным взглядом. Потом
резко села, отталкиваясь руками и ногами, проскальзывая на мокром полу, по-лягушачьи
отпрыгнула несколько раз назад, но уперлась спиной в стену. Ее лицо исказила жалобная
детская гримаса, крупные слезы покатились из ее глаз. Она уткнула лицо в колени,
закрыла голову руками и заплакала навзрыд, сотрясаясь всем телом. Глядя на это зрелище,
Ольга криво усмехнулась. Федор же молча подошел к софе, сдернул с нее одеяло и укрыл
им Ирину. Безмолвно благодаря, Ирина, не поднимая лица, закивала головой, с которой
мокрыми темными сосульками свисали ее обычно густые белокурые волосы.
Конечно, Ольга знала про полмиллиона фальшивых долларов в кейсе Алексея, которые
предназначались Бахтияру. Когда Шер-Хан позвонил ей и сказал, что держит Алексея на
мушке, он сразу сообразила, что такого случая не только совершить задуманное, но и
расплатится за него, больше не представится. Но Шер-Хан требовал гарантий того, что он
сможет беспрепятственно войти в квартиру и забрать свой гонорар. Ольга набрала
домашний номер телефона Ионычевых. Трубку долго не брали, но, наконец, Ирина
ответила.
- Да, ало, - произнесла она, искусно имитируя голосом заспанность. - Кто это?
- Это я, - сказала Ольга. - Что делаешь, подруга?
- Сплю, - недовольно ответила Ирина.
- Вре-ешь! - засмеялась Ольга. - Ты трахаешься с моим мужем! В спальне, в вашей
супружеской кровати. Хочешь, скажу, в какой позе?
Ольга почувствовала, что Ирина впала в ступор. И тогда она предложила ей деньги.
Деньги, вернее, отсутствие таковых, была одной из всегдашних тем при встреча двух
подруг. Ирина неизменно жаловалась, что жить в Коровино она больше не может, что
здоровье Полинки требует переезда в другую, нормальную квартиру. Только вот от
Федора Ионычева в этой жизни ничего уже ждать не приходится, спасибо тебе, Оля, что
хоть на работу к Алексею его устроила. А так - он книжки писать наладился,
представляешь?! Совсем сбрэндил мужик! Лучше бы извозом в свободное время занялся,
больше проку было бы! Вот твой Алексей - это другое дело! Бизнесмен, денег - куры не
клюют! Да и по жене его видно - одного прикида от Армани да Черутти, небось, штук на
десять? Это я без шубы говорю, конечно! Эх, а помнишь, подруга, ведь Алексей-то моим
мог быть! Да шучу, шучу я, конечно! Извини, помню, мы же договорились - кто старое
помянет...
- А сколько денег тебе нужно, подруга? - спросила тогда Ольга. - Как Шуре Балаганову,
для полного счастья?
Этот разговор происходил как раз в тот день, когда они встречались за бокалом
мартини в кафе, а Шер-Хан поджидал Ольгу поблизости в машине. Ей недосуг было
выслушивать вечные Иринины нюни, она торопилась.
- Хочешь поделиться? - засмеялась Ирина. - О щедрот своих отчинить?
- Нет, - раздраженно ответила Ольга. - Ты же знаешь, что свободных денег у меня на
руках нет и не предвидится. Просто интересно.
- Да мне самой интересно! - пьяненько фыркнула Ирина. - Скажу - миллион, судьбу
прогневлю. Скажу - сто тысяч, продешевлю. Ты знаешь, подруга, мне бы тысяч двести -
двести пятьдесят, и я бы - у-ух! развернулась бы!
- Черт, мне бы самой такую сумму! - пробормотала Ольга, туша в пепельнице сигарету,
и точно, как когда-то ее мать, спросила: - И на что бы ты готовы была пойти ради таких
денег, подруга?
- Да на все! - навалилась грудью на стол Ирина. - Понимаешь, на все! Так достала эта
нищета!
- Страшные вещи ты говоришь, подруга! - засмеялась тогда Ольга, вставая из-за
столика. - Разве можно идти на все за деньги?
Сейчас она припомнила Ирине тот разговор. Она сказал ей, что в кейсе Алексея -
полмиллиона долларов. Половину она может забрать себе, половину - отдать тому, кто за
ними придет. Единственное, что он нее за это требуется - чуть пошире открыть форточку,
да сделать так, чтобы ближайшие две минуты после того, как они возобновят свои скачки,
Алексей лежал на спине. После всего труп Алексея увезут и выбросят совершенно в
другом месте, так что никто ничего не узнает. А у Ирины останется четверть миллиона
долларов.
- Я не смогу, я умру от страха, - пролепетала Ирина.
- А ты прямо сейчас возьми со стола бутылку коньяку, которым вы разминались, -
посоветовала Ольга, - и выпей из горлышка половину. Ты ведь всегда хвалилась, что
можешь выпить коньяку немеряно. Все и пройдет, как с наркозом.
- А ты не обманешь меня с деньгами? - прошептала Ирина.
- Код замков на кейсе - семь-два-пять-ноль, - вместо ответа сказала Ольга. - Отправь
его подмываться, а сама тем временем убедись.
Потом пьяная Ирина вместо Ольги позвонила Федору, и оставила дверь открытой,
чтобы человек от Ольги, которого он ждала, не звонил в дверь. Потом она заснула а,
увидев в квартире Федора, быстро выставила на кухне флакон с тазепамом. Когда он
уехал, приехала Ольга и пришел Шер-Хан. Они наскоро прибрались, и втроем - Шер-Хан
за подмышки, Ольга с Ириной за ноги - вынесли труп. Дальше Федор на самом деле все
знает. Федор кивнул - вроде,
теперь, да.
- Что вы... что ты теперь будешь делать? - спросил он Ольгу.
- Я? Ничего особенного, - пожала плечами та. - Уеду в благословенную Швейцарию
или еще куда-нибудь, где мне будет максимально приятно ждать смерти от "моей
падучей". Так, ты говоришь, выразилась моя вечная и единственная подруга? А ты?
- В понедельник данной мне покойным Дерябиным властью остановлю стройку, -
ответил Федор. - Во вторник похороню Катю, - по-моему, как раз будет третий день. А
потом - буду жить, книги писать. Надеюсь, у меня получится.
- У тебя - получится! - с убеждением сказала Ольга и кивнула в сторону Ирины: - А что
с ней?
- Ничего, - ответил Федор. - Мы теперь, как это сказать? - не вместе. Мне не удалось
сделать ее счастливой. Может быть, полмиллиона долларов смогут?
- Ты-отдашь-ей-деньги?! - разделяя слова, воскликнула Ольга. - Да, она права - ты
неисправимый романтик!
- Да, я такой, - улыбнулся в ответ Федор, потому, что ему было чертовски приятно
слышать такое про себя.
Они поискали по шкафам и нашли Катины вещи, чтобы одеть Ирину, - они все
подошли ей, как влитые. Ирина пребывала в странном заторможенном состоянии. Федору
очень не хотелось сколько бы то ни было долго еще общаться с ней, а, к примеру, вызвать
такси на дом было нельзя, чтобы не светиться.
- Я провожу ее, - вызвалась Ольга.
Федор с удивлением посмотрел на нее, но ничего не сказал. Они ушли - две женщины,
так много сделавшие друг другу в этой жизни зла. И так много лгавшие - друг другу и
другим. В руках Ирины болталась несуразная, огромная спортивная сумка с
полумиллионом долларов в ней. Настоящих.
Федор навел в квартире относительный порядок, по ставшей уже доброй традиции
тщательно стер все отпечатки пальцев. Долго крутил в руках револьвер, и в конце концов
решил оставить его здесь - в месте, где он, хотелось надеяться, стрелял в последний раз.
Потом оделся, еще раз оглянулся, вздохнул, вышел на лестницу и запер за собою дверь. На
улице снова пахло оттепелью, и на стальной подъездной двери успел намерзнуть
приличный слой инея. Сакраментальное "Баба Лена - шлюха" из-под него почти не
просматривалась, зато прямо по изморози наискосок через обе створки была детским
почерком выведена совсем свежая и в высшей степени странная надпись, никаким
образом не укладывавшаяся в каноны стандартных подъездных граффити: "Темнотой
может стать свет от черной свечи". Федор минуту постоял, не понимая, потом,
сраженный вдруг внезапно открывшимся смыслом наповал, повернулся и тихо пошел. Ну,
да, все ясно - простая, обыкновенная свеча, освещает все вокруг. Ее свет - это правда.
Черная свеча - это ложь, ее свет не освещает, а, наоборот, скрывает все, накрывает
темнотой, превращает жизнь в гнусность, гадость, в черт знает что. В ад. Федор прошел
через тихий, не освещаемый ни одним окошком двор, и начал спускаться в овраг В самом
низу его он остановился, достал из кармана ключи от Катиной квартиры, и зашвырнул их
далеко в сугроб. Слезы жгуче подкатили к его глазам, и он с трудом удержал их. Глубоко
вздохнул, выпустил из легких длинный шлейф редкого, вихреватого пара и начал
подниматься вверх, к дороге. У него появилось еще одно дело в списке срочных. В
понедельник он позвонит в издательство, и скажет новое название для своей книги.
Эпилог.
Ирина и Ольга молча идут рядом.
- Ты куда теперь? - спрашивает Ольга. - К маме, в Кунцево?
- Да, наверное, - отвечает Ирина.
- Нам по пути, - говорит Ольга. - Сейчас поймаю такси. Не против, если я провожу
тебя? С такими деньгами, знаешь ли, небезопасно.
- Ты сейчас заберешь свою долю? - спрашивает Ирина.
- Какую долю? - виновато улыбается Ольга. - Эти деньги - твои, все твои, по праву.
- И ты не сердишься на меня? - спрашивает Ирина, останавливаясь и поворачиваясь к
Ольге.
- За что-о? - изображает полнейшее непонимание Ольга.
- Ну, хотя бы за то, что я хотела убить тебя? - поясняет Ирина. - Задушить подушкой?
- Конечно, нет, - отвечает Ольга, обнимая подругу за плечи. - Никто не мог бы
вытерпеть такое, что перенесла ты, и не захотеть убить того, кто вовлек его в это.
- А... за что-нибудь другое? - не унимается Ирина.
- Ах, ты об этом? - снова смеется Ольга. - Да ну, какие глупости! Просто, видимо, так
уж устроено, что все мои мужики в конце концов оказываются в твоей постели.
"Джентльмены предпочитают блондинок", ха-ха! А, может, карма просто у меня такая.
- Просто они у тебя все такие - мимо не пройдешь! - потупив глаза, одними губами
улыбается Ирина, теребя узел на поясе Ольгиной шубы. - И даже этот был ничего.
Грубоват немного, но я это люблю!
- Маньячка! - смеется Ольга, прижимая Ирину к себе, и шепчет ей на ухо: - А вот мне,
Ирка, никто, кроме тебя, не нужен! После смерти мамы ты одна осталась у меня. Ты -
единственный человек, кто связывает меня с прошлым, с жизнью, вообще со всем. Я что
угодно прощу тебе. Прости и ты меня за все, если можешь.
Ирина молчит, опустив глаза вниз. Потом поднимает взгляд.
- Я прощаю тебя, подруга, - говорит она.
Они долго и глубоко смотрят дуг другу в глаза. И там они видят одну и ту же картину.
- Он у меня. Я все сделала, как мы договаривались. Представляешь, мой сегодня не
ночует дома, потому, что возомнил какую-то бредятину о том, что его никчемной жизни
что-то угрожает! Откуда ты знала?
- Я не знала. Я предполагала. Любой нормальный человек после двух с половиной
покушений на его жизнь не станет ночевать дома.
- Так это - не бред?!
- Конечно, нет. Но остаться вдовой, как мне, тебе не светит. Во время этих покушений
на самом деле ему ничего не угрожало. Задача была - напугать, и я добилась своего.
- Ты - страшная женщина!
- Я - умная женщина. Но хватит болтать! Клиент ждет, ха-ха! Поскорее перебирайтесь в
спальню.
- Он уже в спальне. Я как будто бы пошла в душ.
- То-то я думаю, почему в трубке вода шумит? Молодец! Пусть он ляжет на спину,
тогда пуля застрянет в подушке и кровь не протечет на матрац.
- Считай, что он уже на спине. Я обещала, вернувшись, сделать ему минет.
- Вот козел, меня он об этом не просит! Ладно, еще одно - нужно немного приоткрыть
форточку, траектория не оптимальна.
- Я все сделаю. Когда ты заплатишь мне?
- Деньги в его кейсе. Код - 7250. Сразу забери свою долю. Ты в порядке?
- Да, я выпила столько, что мне сейчас, кажется, все пофигу!
- Смотри, не переборщи! Сразу позвони, сообщи контрольную информацию. Ну - ни
пуха тебе, подруга!
- Иди ты к черту, подруга!
Алексей ждал ее. Пока Ирина плескалась в ванной, он лежал на спине, вольно
раскинув ноги, и лениво рассматривал золотой хронометр у себя на запястье. Неяркий
свет ночника искрился на рифленом ободке вокруг циферблата, причудливыми бликами
играл на полированном сапфировом стекле. Все-таки Ролекс - часы номер один в мире!
Куда там всяким там Патекам и Вашеронам, от которых тащится рафинированный
дядюшка! Даром, что стоят вдвое против Ролекса, а выглядят-то, - ну, чисто какая-нибудь
Победа или Слава, ей Богу! Вот, здесь понятно - золото, мерило жизненного успеха! Да,
черт побери, жизнь удалась! Лавэ - навалом. Баб - еще больше. И кроме них - женщина. Не
то, чтобы любимая, но - единственная, которую хочется постоянно, которая не надоедает
уже столько лет! И которая любит его, как кошка, несмотря на то, что замужем. Причем -
за его собственным сотрудником, что придает всему этому вполне банальному
адюльтерчику определенную пикантность. Сейчас она войдет в комнату и - будет его,
несмотря на все истерики полоумной жены и ворчание дядьки, который почему-то
держит ее сторону. Хрен вам, господа родственнички! Хочу и - буду! А, вот она закончила
плескаться! Алексей Куницын перестал любоваться Ролексом и в предвкушении того, что
сейчас будет, мечтательно закрыл глаза.
Ирина вошла в комнату. Она посмотрела на Алексея и чему-то неуловимо,
Джокондовски улыбнулась. Подошла к окну, приоткрыла форточку, накинув гребешок
ограничителя на предпоследний, четвертый зубчик. Скинула пеньюар, зябко повела
плечами. Села на край кровати, вздохнула и склонилась над чреслами любовника. Ее
волосы густой белокурой волной упали ему на живот. Поэтому того, как голова Алексея
разлетелась вдребезги, она не видела.
Конец.
Закладка в соц.сетях
