Жанр: Детектив
Движущая сила
... ударялся об эту стену,
не имея больше возможности видеть
светильники на длинных стеблях, но я знал, что они там. Я снова находился в тени
стены, но, оглядываясь через плечо,
видел везде маленькие огоньки, яркие, неподвижные, целый лес фонарей.
Стена была гладкой и скользкой, никаких зацепок. Вода медленно несла меня
вдоль нее, то отдаляя, то снова
приближая, а я из последних сил барахтался, стараясь удержаться на поверхности.
Попытался позвать на помощь. Шум воды и волн, ударяющихся о стену,
заглушил мой голос. Когда я набрал в
легкие побольше воздуха, чтобы крикнуть еще раз, соленая вода попала в рот, и я
едва не захлебнулся.
Было бы смешно утонуть, когда я, по сути, мог коснуться рукой земли,
когда в десяти метрах надо мной было сухо
и можно было встать на ноги.
Я выжил по чистой случайности. Мне просто повезло, что архитектор сделал
в стене лестницу. Еще одна волна
выбросила меня в пустоту, в проем в гладкой стене, а следующая едва не унесла
меня обратно. Я еле успел ухватиться
руками за скользкий бетон, изо всех сил надеясь, что вода не утащит меня назад,
и стал ждать, чтобы волна вынесла меня
дальше в пустоту, потому что это был мой последний шанс, последнее чудо
освобождения. Только бы сил хватило.
Вместе с водой я вкатился на лестницу и всем телом прижался к острой
ступеньке. Почувствовал, как спадающая
волна тащит меня назад, но я воспользовался тяжестью мокрой одежды и ботинок как
якорем и удержался. Со следующей
волной мне удалось подняться еще на ступеньку. Там я и остался лежать
неподвижно, наполовину в воде, наполовину на
лестнице. Еще одна волна, и вот я уже лежу на третьей ступеньке и чувствую, как
земля обнимает меня и, прощая, говорит:
"Ну ладно, подождем немного".
Лестница была встроена в стену, параллельно ей, и с одной стороны в нее
всегда били волны. Я выполз повыше и
остался лежать там в изнеможении, дрожа от холода, с явным сотрясением мозга и
без единой мысли в голове. Мои ноги,
до сих пор в воде, поднимались и опускались вместе с волнами. Но только когда
очередная волна достигла моих коленей и
попыталась приподнять меня, я с трудом сообразил, что если не заберусь наверх,
то неизбежно окажусь там, откуда едва
выбрался, а сил на вторую попытку уже не осталось.
Я подтянулся на две ступеньки, потом еще на три. Поднял голову. На самом
верху стоял фонарный столб. Когда
какое-то подобие силы вернулось ко мне, я снова пополз наверх, прижимаясь к
внутренней стене, боясь свалиться в море с
открытой стороны лестницы. Настоящий кошмарный сон - это не когда падаешь с
крыши, подумал я, а когда падаешь со
ступенек, по которым спускаются в лодку.
Наконец бесконечный подъем закончился. Я выбрался на пыльную, ровную,
сухую поверхность дороги, с трудом
дополз до столба и лег там вытянувшись, лицом вниз, одной согну гой рукой
обнимая столб, чтобы убедить себя, что это не
сон.
Я не имел ни малейшего представления о том, где я нахожусь. Слишком был
занят борьбой за выживание, чтобы
задумываться о таких мелочах. В голове гудело. Я попытался вспомнить почему и не
смог, все было как в тумане.
Потом я услышал скрип гравия. На какое-то мгновение я подумал, что те,
кто швырнул меня в воду, снова пришли
за мной, но в голосе, который я услышал, звучала угроза другого сорта -
недовольство рассерженного маленького
начальника.
- Нечего здесь валяться, - сказал человек, - убирайтесь отсюда.
Я перевернулся на спину и обнаружил, что смотрю прямо в глаза большого
пса. Собака тянула поводок, который
держал крупный мужчина в морской форме и фуражке, при сверкающей серебром бляхе.
- Слышали, что я сказал? Убирайтесь! Я попытался заговорить, но сумел
только что-то прохрипеть.
Начальник был явно недоволен. Пес, весьма недружелюбный ротвейлер,
разглядывал меня голодными глазами.
Я снова попытался заговорить.
- Я упал.
На этот раз он понял, что я хочу сказать, но реакция оставляла желать
много лучшего.
- Да хоть бы вы переплыли Ла-Манш. Вставайте и проваливайте отсюда.
Я попытался сесть. Удалось только приподняться на локте. Пес неохотно
отступил, но явно оставил окончательное
решение вопроса за собой.
- Где я?
- На причале, разумеется.
На причале. Где же еще?
- Каком причале? - спросился. - В каком порту?
- Что?
- Я... не имею понятия, где я.
Даже моя очевидная слабость не подействовала на него смягчающе. Держа
собаку наготове, он подозрительно
сказал:
- Саутгемптон, разумеется.
Причал в Саутгемптоне. Почему? Мое недоумение росло.
- Вставайте. Двигайтесь же. Здесь никого не должно быть после закрытия
причала. И я ненавижу пьяных.
- Я ударился головой, - сказал я.
Он открыл рот, и я подумал, что он скажет, что ему наплевать, пусть бы я
вообще лишился головы, но вместо этого
он ворчливо спросил:
- Вы что, с судна свалились?
- Честно говоря, не знаю.
- Все равно, здесь лежать нельзя.
Я не был уверен, что смогу подняться и идти, и он, похоже, это понял,
потому что неожиданно протянул мне руку.
Он резко поднял меня на ноги, и я уцепился за фонарный столб, дожидаясь, пока
голова не перестанет кружиться.
- Вам нужен доктор, - сказал он сердито;
- Просто подождите минутку.
- Вы не можете здесь стоять. Не полагается. При ближайшем рассмотрении он
оказался свирепым на вид типом лет
пятидесяти, с большим носом, маленькими глазками и тонкими губами. Уголки рта
были постоянно недовольно опущены.
Я видел, что он меня боится.
Я на него не обижался. С чем только не приходится сталкиваться ночному
сторожу на причале - и с ворами, и с
вооруженными бандитами, поэтому к человеку, лежащему там, где не положено,
надлежало относиться с подозрением, пока
не выяснится, что он не опасен.
- У вас есть телефон? - спросил я.
- В сторожке есть.
Он не добавил, что нельзя им воспользоваться, что само по себе было
хорошим признаком. Я отпустил столб и
сделал несколько неуверенных шагов, шатаясь из стороны в сторону и одновременно
стараясь собраться с мыслями.
- Осторожно, - сказал он грубовато, хватая меня за руку. - Не то снова
свалитесь.
- Спасибо.
Он держал меня за рукав, не то чтобы поддерживая меня, но, безусловно,
помогая. С трудом передвигая ногами,
которые, казалось, принадлежали не мне, а кому-то еще, я двинулся вдоль длинного
причала и наконец добрался до
большого здания.
- Сюда, - сказал он, дергая меня за рукав. Мы вошли в высокие железные
ворота в заборе и пошли по дорожке.
Впереди виднелась стоянка для автомобилей, потом низкая стена, а за ней шоссе.
Совершенно пустое - ни машины. Я
попытался взглянуть на часы, чтобы узнать, который час, и вздрогнул: часов не
было.
Я вяло рассматривал шоссе в обоих направлениях, пока сторож возился с
ключом, и обнаружил знакомые приметы,
поняв, что уже здесь бывал. Теперь я знал точно, где я находился, хотя вопрос
"почему?" оставался открытым.
- Заходите, - пригласил сторож. - Телефон на стене. Разумеется, вам
придется заплатить.
Я кивнул с отсутствующим видом, поискал бумажник или мелочь и не нашел ни
того, ни другого. Ночной сторож
внимательно наблюдал за поисками.
- Вас что, обчистили?
- Похоже на то.
- А вы не помните?
- Нет. - Я взглянул на телефон. - Заплатят там, куда я звоню, - предложил
я.
Он кивком дал мне понять, что не возражает. Я снял трубку и внезапно
понял, что если позвоню домой, то нарвусь
на автоответчик. Можно было отключить его на расстоянии, но тогда я не смог бы
перевести счет за разговор на свой номер.
Вздохнув, я набрал номер, выслушал собственный голос, говорящий, что меня "нет
дома, пожалуйста, сообщите, что
передать", и проделал необходимые операции по отключению автоответчика. Сторож
недовольно спросил, что это я делаю.
- Пытаюсь дозвониться до телефонистки, - ответил я, снова набирая номер.
Телефонистка позвонила ко мне домой и ответила, что номер не отвечает.
- Пожалуйста, попытайтесь еще раз, - попросил я. - Там моя сестра, но она
спит. Надо ее разбудить.
Спальня Лиззи находилась рядом с моей, где и звонил телефон. Я мысленно
приказал ей проснуться, устать от
трезвона, встать и снять трубку. Давай, Лиззи... давай, просыпайся, ради всего
святого!
Казалось, прошли века, пока я не услышал ее сонный голос: "Слушаю".
Телефонистка по моей просьбе спросила ее,
согласна ли она заплатить за разговор с братом, мистером Крофтом, из
Саутгемптона.
- Роджер? - изумленно спросила Лиззи. - Это ты? А я думала, что ты в
Карибском море.
- Это Фредди, - сказал я.
- Но ты не можешь быть в Саутгемптоне. Это корабль Роджера приходит в
Саутгемптон.
Объяснить ей все сразу было невозможно, да и сторож жадно ловил каждое
слово - Лиззи, - сказал я с отчаянием, -
приезжай и забери меня. Меня обокрали и вообще. Я побывал в воде и замерз
ужасно, и еще ударился головой, и, честно
говоря, чувствую себя хуже некуда. Ключ на крючке у двери во двор. Пожалуйста,
приезжай.
- Господи! Куда?
- Поезжай по основной дороге, ведущей в Ньюбери, но поверни на юг, на
шоссе А34. По нему доедешь до поворота
на Винчестер. Дальше на Саутгемптон, там есть указатели. Когда туда приедешь,
сверни к причалу, к переправе на остров
Уайт Там кругом указатели. Я здесь, на причале. Переправа на остров чуть дальше
по дороге. Я сейчас пойду туда и буду
тебя ждать.
- Ты что, дрожишь? - спросила она. Я закашлялся.
- Привези одежду. И немного денег.
- Фредди... - неуверенно начала она.
- Я знаю, - сказал я терпеливо. - Сейчас середина ночи. Тебе понадобится
минут сорок пять, чтобы...
- Но что случилось? Я была уверена, что ты спишь, но почему-то не
отвечаешь на звонок. Как ты попал в
Саутгемптон ?
- Не имею понятия. Лиззи, послушай меня, просто приезжай.
Она приняла решение.
- Переправа на остров Уайт. Причал в Саутгемптоне. Сорок пять минут. Еще
пять на то, чтобы одеться. Держись,
приятель. Кавалеристы, подъем!
- Киношников стоит призвать к ответу.
- По крайней мере ты не потерял чувства юмора.
- Здесь довольно близко.
- Скоро буду, - сказала она и положила трубку.
Я поблагодарил ночного сторожа и сказал, что за мной приедет сестра. Он
заметил, что следовало бы позвонить в
полицию.
- Лучше поеду домой, - сказал я и вдруг понял, что мне ни разу не пришла
в голову мысль обратиться за помощью
в полицию. Начнут задавать кучу вопросов, на которые у меня не найдется такой же
кучи ответов. Не найдется у меня и сил,
чтобы сидеть на жестком стуле в полицейском участке и пересчитывать синяки.
Источник моих злоключений находился не
в Саутгемптоне, а в Пиксхилле, и, хотя я совершенно не помнил, как попал оттуда
сюда, я смутно припоминал, что приехал
на "Ягуаре" на ферму и звал Харва.
Все несчастья начинались у меня на ферме, у моих собственных дверей, под
моими фургонами, в моем бизнесе.
Мне нужно было домой, чтобы во всем разобраться.
Глава 7
Лиззи, как водится, пришла на помощь своему младшему брату.
Сторож разрешил мне большую часть времени до ее приезда провести в его
плохо отапливаемой сторожке и даже
подогрел чашку чая, чтобы я не так дрожал. Пес тем временем не сводил с меня
подозрительного взгляда. Когда стрелки на
часах приблизились и двум, он сказал, что ему пора на обход, поэтому мне
придется уйти. Я поблагодарил его и пошел...
вернее, поплелся по дороге к переправе и сел на асфальт в тени одного из зданий,
прижавшись к стене и обхватив колени
руками. Пожалуй, я никогда себя так паршиво не чувствовал.
Неподалеку, на другой стороне дороги, я видел решетчатый железный забор,
за которым блики света играли на
темной воде. Сначала я смотрел на все это безразлично, потом призадумался.
Наверное, немало наберется таких мест, где в
темноте можно сбросить в воду человека в полубессознательном состоянии и никто
ничего не заметит. В одном только
Саутгемптоне можно выбирать любое на протяжении нескольких миль.
Появился "Фортрак", замедлил ход, нерешительно заехал на стоянку и
остановился. Я встал, придерживаясь за
стену, и, сделав несколько шагов, вышел на освещенное место. Лиззи разглядела
меня и, выскочив из машины, подбежала
ко мне. За несколько шагов она остановилась, потрясенная, широко раскрыв глаза.
- Фредди?
- Не может быть, что я так уж плохо выгляжу, - запротестовал я.
Она не стала рассказывать мне, как я выгляжу. Она подошла, положила мою
руку себе на плечо и помогла
добраться до машины.
- Сними мокрую куртку, - скомандовала она. - А то умрешь от простуды.
Ненамного лучше, чем утонуть, подумал я, но промолчал.
Забравшись в уютную маленькую машину, я переоделся во все сухое, включая
меховые сапоги и самую теплую
мою куртку. Уж если Лиззи берется за дело, она не делает ничего наполовину.
Я попросил ее подъехать по возможности поближе к сторожке. Ночной сторож
и собака были дома и с подозрением
посмотрели на нас. Когда я предложил ему деньги за первый телефонный звонок, а
также за его хлопоты и доброту, он
сначала возмущенно отказался, показав себя добрым, старым англичанином.
- Возьмите, - попросил я. - Я вам должен. Выпейте за мое здоровье.
С трудом скрывая радость, он нерешительно взял банкноту.
- Вряд ли это поможет, - заметил он. - Воспаления легких вам не миновать.
Если верить моему самочувствию, он был недалек от истины.
Лиззи ехала домой тем же путем, что и в Саутгемптон, время от времени
поглядывая на меня. Постепенно я
перестал дрожать, даже внутри у меня потеплело, но одновременно навалилась
страшная усталость. Мне хотелось одного -
лечь и заснуть.
- Что же случилось ? - спросила Лиззи.
- Поехал на ферму.
- Ты сказал, что только закроешь ворота.
- Разве? Ну и... кто-то ударил меня по голове.
- Фредди! Кто?
- Не знаю. Когда я очнулся, меня как раз сбрасывали в воду. Еще хорошо,
что я вообще очнулся. Она со страхом
посмотрела на меня.
- Тебя что, хотели утопить?
- Понятия не имею. - Как начал соображать, я только об этом и думал. -
Если бы меня хотели убить, то почему бы
не дать мне еще разок по голове? Зачем тащить меня в Саутгемптон? И если они
хотели меня утопить, то в Пиксхилле есть
вполне подходящий пруд.
- Кончай шутить.
- Да уж придется, - согласился я. - Все, что помню, так это как кто-то
сказал: "Уж если от этого он не заболеет,
тогда его ничем не проймешь".
- Какая-то чушь.
- Как сказать.
- А сколько их было?
- По меньшей мере двое. Иначе зачем разговаривать?
- Ты уверен, что они именно это сказали?
- Вполне.
- А какой акцент? Голос не узнал?
- Нет, - ответил я сначала на второй вопрос. - Что касается акцента, то
не итонский. Простонародный, так сказать.
- Надо сообщить в полицию, - заявила Лиззи. Я промолчал, а она слишком
пристально и долго смотрела на меня,
что небезопасно даже на пустом шоссе.
- Надо, - настаивала она.
- Смотри на дорогу.
- Ты поганец.
- Угу.
Однако она сосредоточилась на дороге и благополучно доставила нас домой.
А я тем временем размышлял, стоит
ли заявлять в полицию и какая от того может быть польза.
Потребуется сделать заявление. Они могут начать проверять у ночного
сторожа, действительно ли я выбрался из
воды в Саутгемптоне. Я мог бы сказать им, что еще за пять минут до случившегося
не знал, что поеду на ферму, так что о
каком-либо предварительном заговоре не могло быть и речи. Просто я появился
совсем некстати, и мне быстренько
помешали выяснить, кто там был и зачем.
Полагаю, что и идея отвезти меня в Саутгемптон возникла неожиданно. То,
что меня бросили в воду живым, но без
сознания, показывало, что им было наплевать, останусь я жив или погибну... вроде
как они на тот момент не решили, как
лучше поступить, и положились на случай.
Бессмысленно, как сказала Лиззи. Любой, а полиция тем более, поверил бы в
это с трудом. И что они могут
сделать? Не могут же они охранять меня днем и ночью, особенно если потенциальные
убийцы так нелогичны. Если я еще
раз неожиданно не зайду в тень, кому придет в голову снова нападать на меня?
Вероятно, большая часть этих убогих рассуждений была следствием
сотрясения мозга. Но скорее здесь имела место
врожденная неприязнь к настойчивым допросам, когда казалось, что виновником
преступления является жертва.
Я осторожно потрогал затылок, вздрогнув от боли. В голове глухо гудело.
Кровь, если она там и была, смылась
водой. Волосы высохли. Просто шишка и боль, но никаких открытых ран или вмятин в
черепе. По сравнению с травмами во
время стипл-чейза моя была из серии "до свадьбы заживет". Получить травму на
скачках означало проваляться в постели по
меньшей мере три недели. Я же рассчитывал проваляться до утра. И еще, пожалуй,
не поеду в Челтенгем до четверга. Вот и
все.
Мы довольно быстро добрались до дома. Саутгемптон был ближайшим к
Пиксхиллу морским портом, где можно
было выбросить бесчувственное тело, и его унесет отливом еще до рассвета.
"Кончай об этом думать", - приказал я себе. Я жив, обсох, а с кошмарными
снами можно подождать.
Лиззи повернула на дорожку, ведущую к дому, и тут мы увидели зрелище,
приведшее нас в полное оцепенение.
Мой "Ягуар", мой дивный автомобиль, был вогнан, видимо на большой
скорости, в вертолет Лиззи. Две
великолепные машины переплелись в металлическом объятии, все перекореженные и
изуродованные. Смятый верх
"Ягуара" буквально протаранил кабину вертолета, шасси которого были так погнуты,
что он всем весом навалился на
"Ягуар". Винт наклонился под каким-то диким углом, а одна лопасть уткнулась в
землю.
Единственное, чего не случилось, так это взрыва и пожара. Во всех других
отношениях две прекрасные машины, в
которые мы вкладывали свои души и которые доставляли нам такое удовольствие,
были мертвы.
Наружные огни на доме горели, освещая обломки. До какой-то степени
зрелище было впечатляющее - этакий
сверкающий союз.
Лиззи резко затормозила машину да так и осталась сидеть, прикрыв ладонью
рот, замерев от потрясения. Я
медленно вылез и пошел к этой куче металлолома. Но сделать ничего было
невозможно. Потребуется кран и тягач, чтобы
разорвать это стальное объятие.
Я подошел к стоящей у машины Лиззи. Она все причитала: "Бог ты мой. Бог
ты мой" и старалась не разреветься.
Я обнял ее, она прижалась ко мне и заплакала.
- Почему? - Она с трудом выговорила это слово. - Ну почему?
Что я мог ей ответить? Была только боль за нее, за себя, за окончательно
уничтоженные прекрасные машины.
У Лиззи горе очень быстро трансформируется в ненависть и жажду мести.
- Убью этого подонка. Возьму и убью, перережу горло.
Она обошла вертолет, ударила по нему кулаком.
- Я влюблена в эту чертову машину. Я ее люблю. Я прикончу этого
подонка...
Я вполне разделял ее чувства. И еще я подумал, что по крайней мере мы
сами живы, правда в моем случае едваедва,
но и это уже неплохо.
- Лиззи, - предупредил я, - отойди, там горючее в баках.
- Ничем не пахнет, - сказала она, однако подошла ко мне. - Я так зла, что
сама сейчас взорвусь.
- Пойдем в дом, выпьем чего-нибудь. Мы вместе подошли к черному входу.
Стекло в двери было выбито.
- Только не это, - простонала Лиззи. Я подергал ручку. Открыто.
- Я ведь закрывала дверь, - сказала она.
- Гм.
Войти все равно придется. Я прошел в гостиную и попробовал включить свет,
но выключатель был сорван со стены.
Так что все разрушения мы могли видеть только в лунном свете.
По-видимому, работали в ярости, топором. Вещи были не просто сломаны -
разбиты на части. Света хватало, чтобы
видеть разрубленную мебель, осколки настольных ламп, останки телевизора,
разрубленный надвое компьютер, порезанное
кожаное кресло и щепки вместо моего антикварного письменного стола.
На первый взгляд ничего не уцелело. Разорванные книги и бумаги валялись
на полу. Нарциссы, которые я нарвал
для Лиззи, были раздавлены каблуком. От старинной вазы, в которой они стояли,
остались только осколки.
Мои фотографии со скачек были сорваны со стен и разорваны в клочья.
Мамина коллекция редких птиц из
китайского фарфора была разбита вдребезги.
Почему-то именно птицы расстроили Лиззи больше всего. Она сидела на полу,
вся в слезах, прижимая жалкие
осколки к губам, как будто стараясь их утешить, и оплакивала детство, наших
родителей, ту часть жизни, которую уже не
вернуть.
Я пошел бродить по дому, но все остальные комнаты были в порядке. Значит,
пострадала только одна, главная, где
жил я.
Телефон на моем столе уже никогда не зазвонит. Из автоответчика тоже
сделали два. Я пошел в машину и оттуда
позвонил Сэнди Смиту, разбудив его.
- Извини, - сказал я.
Он приехал, успев только набросить китель на пижаму, так что виднелась
волосатая грудь. Он долго благоговейно
рассматривал гибрид из вертолета и "Ягуара", потом пошел в дом, захватив с собой
фонарь.
Луч света упал на Лиззи, птиц, слезы.
- Неплохо поработали, - заметил Сэнди, а я кивнул. - Доброе утро, мисс, -
обратился он к Лиззи, несколько
неподходящее выражение в данной ситуации, но намерения у него были наилучшие. -
Знаешь, кто это сделал? - спросил он
меня.
- Нет.
- Настоящий вандализм, - заключил он. - Мерзость.
Меня мучило предчувствие, заставлявшее болезненно сжиматься сердце, и я
попросил его отвезти меня на ферму.
Он сразу сообразил, чего я боюсь, и немедленно согласился. Лиззи встала,
держа в руке крыло и голову птицы, и
заявила, что поедет с нами, не можем же мы оставить ее здесь одну.
Мы поехали на машине Сэнди, с мигалкой, но без сирены. Ворота во двор все
еще были открыты, но фургоны, как я
увидел с огромным облегчением, целехоньки.
Контора закрыта. Мои ключи исчезли давным-давно, но, насколько можно было
видеть сквозь окна, внутри все три
комнаты выглядели как обычно. Несмотря на открытую дверь, столовая тоже не
удостоилась внимания.
Я пошел в сарай. Инструменты на месте. Ничего не тронуто Я вернулся к
Сэнди и Лиззи и отчитался: все цело,
никого нет.
Сэнди смотрел на меня как-то странно.
- Мисс Крофт, - проговорил он, - сообщила мне, что кто-то пытался тебя
убить.
- Лиззи! - возмутился я. Лиззи сказала:
- Констебль Смит спросил, где мы были, когда все это... весь этот ужас
произошел. Так что хочешь не хочешь, а
мне пришлось ему рассказать.
- Я не уверен, что меня действительно пытались убить, - сказал я и
вкратце поведал Сэнди, как очнулся в
Саутгемптоне. - Может, меня и отвезли туда, чтобы иметь время потрудиться у меня
в доме.
Сэнди задумался, машинально застегнул китель и объявил, что, учитывая все
обстоятельства, пожалуй, ему стоит
доложить начальству.
- Нельзя подождать до утра? - попросил я. - Я бы поспал немного.
- У тебя два мертвеца с прошлого четверга, - заметил Сэнди, - а теперь
это. Фредди, мне нагорит, если я не доложу.
- Два покойника - совпадение.
- Но твой дом - не совпадение.
Я пожал плечами и стоял, прислонившись к его машине, пока он звонил. Нет,
говорил он, никто не умер, никто не
пострадал, кроме имущества. Он назвал мой адрес и выслушал указания, которые
впоследствии передал мне. Два детектива
в штатском вскоре прибудут.
- Когда это - вскоре? - спросила Лиззи.
- Там в Винчестере заварушка, - объяснил Сэнди, - так что как
освободятся.
- Почему вы сказали, что никто не пострадал? - возмущенно спросила Лиззи.
- Фредди пострадал. Сэнди
оценивающе посмотрел на меня.
- Пострадал - для него означает переломанные ноги и кишки наружу.
- Уж эти мужчины! - сказала Лиззи.
- Ты хочешь, чтобы я позвал доктора Фаруэя? - спросил меня Сэнди.
- Нет, не хочу.
Выслушав мой решительный отказ, он улыбнулся Лиззи.
- Ну, что я говорил?
- Который час? - спросил я.
Сэнди и Лиззи одновременно взглянули на часы.
- Половина четвертого, - ответил Сэнди. - Я звонил в штаб в три двадцать
шесть.
Я все еще стоял у машины Сэнди и никак не мог решить, что же мне дороже,
моя фирма или мой дом.
Неприятности могли не кончиться уже причиненным ущербом. Когда имеешь дело с
таким бессмысленным вандализмом,
как раздавленные нарциссы, пытаться что-то логически предусмотреть бесполезно.
Злобный ум, желание швырять в окна
камнями, грабить, уничтожать просто ради процесса - все это естественные
свойства необузданной человеческой натуры.
Вот цивилизация и общественное сознание - понятия искусственные.
Боковая дверь дома Харва выходила прямо во двор фермы. Мы видели, как он
вышел оттуда, в джинсах, на ходу
засовывая руки в рукава куртки, явно обеспокоенный.
- Фредди! Сэнди! - Он немного успокоился. - Один из моих ребятишек пошел
в туалет и разбудил меня, чтобы
сказать, что во дворе полицейская машина. Что случилось? - Он посмотрел на
фургоны, мирно стоящие на своих местах, и
снова удивленно переспросил:
- Что случилось?
- Какое-то хулиганье ворвалось в мой дом, - объяснил я. - Мы приехали
посмотреть, не побывали ли они и тут, но,
к счастью, нет.
Харв снова разволновался.
- Я не так давно тут все проверял, - сказал он. - Все было в порядке.
- Когда именно? - спросил я.
- Ну, где-то около десяти.
- Гм, - заметил я, - а часом позже ты случайно не выходил? И ничего не
слышал? Он отрицательно покачал
головой.
- Вернувшись, я немного посмотрел футбольный матч по видео и лег спать. -
Он все никак не мог успокоиться. - А
что?
- Я приехал сюда где-то в половине двенадцатого. Ворота были открыты, и
по двору кто-то ходил. Думал, это ты.
- Нет, так поздно я не выходил. Ворота закрыл в десять. Все к тому
времени уже вернулись, так ведь?
- Спасибо, Харв.
- Но кто же был здесь в полдвенадцатого? - потребовал он ответа.
- В том-то и дело, что не знаю. Вблизи я никого не видел, так что узнать
не мог.
- Но если они ничего не сделали... - Харв нахмурился, - то зачем они сюда
явились?
Хотелось бы знать ответ на этот вопрос, но я не был готов высказать
единственное пришедшее мне на ум
предположение. Оно было логичным, пожалуй, даже чересчур логичным для
полтергейстовской бессмысленности всего
произошедшего в этот вечер.
Сэнди и Лиззи на пару поведали Харву о моем морском купании. Харв пришел
в ужас.
- Ты же мог утонуть! - воскликнул он.
- Вполне. Но, как видишь, не утонул. - Я несколько запоздало попросил
Харва присмотреть за фермой остаток
ночи. - Подремли в своем фургоне, - предложил я, - и звони мне немедленно, если
заметишь что-либо необычное.
Заручившись его
...Закладка в соц.сетях
