Жанр: Детектив
Две богатеньких малышки
...ого городка. Может быть, там они и познакомились, не
знаю. Не было смысла приглашать её сегодня, она всё равно не смогла бы прийти:
дневной спектакль.
- Сегодня у неё очень печальный день, - сказала Эмми. - Я, конечно, совсем её
не знаю, но мне...
Она сдержалась, и Дуг закончил за неё:
- Тебе её жаль. Мне тоже её жаль. Порой она бывает невыносима, но вообще-то,
она, наверное, очень милая, иначе Гил не стал бы... - Дуг тоже осёкся на полуслове и
предложил: - Давай пройдём по той аллее, к озеру.
Они свернули и поднялись на невысокий пригорок. Наперерез им, прямо под ноги,
внезапно выскочил пудель, волоча за собой поводок; а за собакой, тяжко дыша, гналась
толстуха-хозяйка. Эмми наступила на поводок, споткнулась; Дуг раскинул руки - и она
упала прямо в его объятия. Не выпуская Эмми, он поймал пса за поводок и вернул
хозяйке. И собака, и женщина запыхались не на шутку.
- Ох, спасибо вам, спасибо огромное. Он у меня такой несносный мальчишка...
Пудель метнул на Дуга злобный взгляд и нехотя поплёлся за хозяйкой. Дуг
рассмеялся и взглянул на Эмми, по-прежнему крепко обнимая её:
- Эмми, почему ты не вышла замуж?
- Что-о? Ну и вопросик!
- Нет, я серьёзно. Почему? Девушка с твоей внешностью и с твоим...
- С моим богатством, - сухо заключила за него Эмми. - Видишь ли, богатство
Ван Сейдемов способно лишь отпугнуть человека из разряда тех, за кого я хотела бы
выйти замуж.
- Ох, какая глупость! Ладно. Давай присядем.
Они сели на скамейку, укрывшись от яркого солнца под шатром из золотых и
бронзовых листьев.
- Я часто думал об этом, - медленно произнёс Дуг. - Дело в том, что я с самого
начала был в тебя влюблён. Когда мы впервые встретились, я подумал: вот девушка,
которая создана для меня!
- Но ты... но я... - Потрясённая, Эмми не находила слов.
- Я отдаю себе отчёт в своих словах, - серьёзно произнёс Дуг. - Так почему же
ты не вышла замуж?
- Почему? Наверное, потому, что подходящий человек не делал мне предложения.
- А ты встречала его - подходящего человека?
- Ради Бога, Дуг. Это ещё один дурацкий вопрос.
- И всё-таки: встречала или нет? Ох, Эмми, всё это было так... так... Нет, не могу
объяснить. Просто... просто я всегда любил тебя.
Коричневый лист медленно спланировал на колени Эмми; она взяла его в руки и
принялась разглядывать, на самом деле не видя.
- Ты женился на Ди, - наконец тихо сказала она. - Она моя сестра. И она
любит тебя, в этом я уверена.
Ди была не из тех, кто выставляет напоказ нежные чувства; но Эмми и секунды не
сомневалась в её преданности Дугу.
- Но ты когда-то была немного влюблена в меня? Ведь была?
- Я... Да, наверное. Но когда ты женился на Диане, сердце моё не разбилось.
- Да уж, - с горькой иронией сказал Дуг. Он упёрся локтями в колени и опустил
голову на руки. - Это не в твоём духе. Ты не из тех, кто может влюбиться по уши, до
безумия, не думая о последствиях. Для этого у тебя слишком трезвая головка. И ледяное
сердечко.
Эмми, наконец, взяла себя в руки:
- Мне не кажется, Дуг, что у меня такая уж холодная голова и такое уж холодное
сердце. Ты женился на Ди. Вы с ней были счастливы. Что мне оставалось делать, как не
смириться с этим! И, по правде говоря, мне не долго было больно. Я никогда не ревновала
к Ди. Я чувствовала, что...
- Что?
- Ох, уже и не помню. В общем, Дуг, сердце моё не разбилось. - Эмми очень
хотелось, чтобы он улыбнулся. - По-моему, нам обоим шампанское ударило в голову.
Давай ещё погуляем.
Дуг накрыл её руку своей:
- Нет, Эмми, подожди минутку. Я действительно был в тебя влюблён. Я и сейчас
не понимаю, как так вышло, что я женился на Ди. Просто... в общем, ты знаешь Ди. Если
она чего-то хочет, она этого добивается. Я не возражал против её встреч с Гилом. Я
терпел всё, что она делала, потому что... Нет, на людях мы всегда были вместе, да и
наедине не ссорились. Мы просто принимали всё, что с нами происходило, как
данность... Дело в том, Эмми, что я и сейчас люблю тебя. И буду любить всегда. И я не
могу просить тебя стать моей женой!
- Нет! Нет! Конечно, не можешь! Я не желаю тебя слушать!
Но Дуг не умолкал; казалось, все чувства, которые он сдерживал много лет,
внезапно выплеснулись наружу:
- Я не могу просить её о разводе. Я не могу просить тебя... позволить мне тебя
любить. Она приговорена к пожизненному заключению... и я тоже. - Дуг стиснул Эмми
в объятиях и прижался щекой к её волосам: - Эмми, каким же я был дураком... Я
понимал это даже в день свадьбы. Ты стояла рядом с Дианой, в жёлтом платье подружки
невесты, и мне хотелось одного: растолкать всех, обнять тебя и надеть тебе на палец
кольцо... - Он поднёс её левую руку к губам и нежно поцеловал средний палец.
- Прекрати! - резко сказала Эмми.
- Скажи мне только одно, - приглушённым голосом, не отрывая губ от её руки,
попросил Дуг. - У тебя кто-то есть?
Эмми легонько усмехнулась; меньше всего ей хотелось сейчас устраивать драму:
- Нет, Дуг. Вставай, пойдём...
- Верь мне! Ты должна мне верить! Ты так чудесно вела себя, когда всё это
случилось. Я не понимаю, как я мог без тебя жить.
10.
По траве пробежала белка, покосилась на них и прыгнула не дерево. Издали
доносились весёлые детские голоса. По дорожке прошла девушка-нянька, толкая перед
собой коляску; к коляске был привязан красный воздушный шар, который прыгал и плясал
на ветру, словно жил своей, особой жизнью. Ветерок ворошил жёлтые, красные и
бронзовые листья, и они сухо шелестели, будто перешёптываясь.
- Дуг, - сказала Эмми, - ты ведь не поверил, что она его убила?
- Что ты! Как я мог! Конечно, Диана импульсивна и непредсказуема. Да, она
могла влюбиться в Гила; но убить его...? Я думал, что она на такое не способна, пока не
появилась эта записка. Ди всё отрицала, но по стилю это так на неё похоже...
"Эта корова Коррина" - снова вспомнила Эмми. Вслух она произнесла:
- Ди ведёт себя так, словно тюрьма - не более чем забавное, хотя и
утомительное, приключение. Она великолепна.
- Знаю, - кивнул Дуг. - Она жива и здорова, и я должен радоваться этому. Я и
радуюсь. - Он вскочил, отошёл в сторону - стройный, грациозный, с непокрытой
головой, - и отвернулся, чтобы Эмми не видела его лица. Он поворошил траву ногой,
сунул руки в карманы; наконец, обернулся и посмотрел на Эмми:
- Прости меня за всё, что я наговорил тебе, Эмми. Это была правда - это и есть
правда, - но я не должен был её открывать. Такое больше никогда не повторится,
обещаю. Ты сможешь забыть? Сможешь жить, как раньше? Пойми, я должен с тобой
видеться! Ты - единственное, что держит меня в этой жизни! Не покидай меня только
из-за того, что я потерял голову и вёл себя как последний идиот!
Спокойней, снова предостерегла себя Эмми; без драм. Она встала:
- Конечно, я тебя не оставлю. Пойдём же, погуляем!
- Я не имею права видеть тебя. Я не имею права так часто приходить втвой дом.
Я не должен больше...
- Что за чушь! - резко оборвала Эмми. - Мы - твоя семья, Джастин и я.
Конечно, ты будешь к нам приходить!
Он медленно покачал головой; на лицо набежала тень:
- Это несправедливо по отношению к тебе. Я не хочу отпугивать от тебя мужчин.
Мне хочется, чтобы жила полной, счастливой жизнью. А о каком счастье можно говорить,
если такой человек, как я, попавший в такую историю, будет вечно держаться за твою
юбку!
А ведь он прав, шепнул Эмми внутренний голос. Не стоит видеться с Дугом так
часто. А ещё лучше - не видеться вовсе... Однако она оживлённо произнесла:
- Ты вовсе не держишься за мою юбку, Дуг. Уверяю тебя, если мне случится
встретить... встретить кого-нибудь, кто мне понравится, я всеми правдами и неправдами
устрою так, чтобы он на мне женился! - Эмми ужасно хотелось, чтобы слова её
прозвучали легко и в то же время убедительно. Она взяла его за руку: - Пойдём! Между
прочим, шампанское до сих пор не выветрилось у меня из головы!
- Милая... - пролепетал Дуг.
- Не смей! - ответила Эмми резко, даже слишком, и пошла вперёд. Дуг догнал
её. Она снова вышли на широкую дорожку, добрели до 92-й-стрит и повернули назад.
Небо уже затянулось вечерней дымкой; повсюду начали загораться волшебные ньюйоркские
огни...
Проводив Эмми до её парадного, Дуг взял её за руку, сказал: "Спасибо тебе" и,
повернувшись к швейцару, спросил:
- Тут можно поймать такси?
Швейцар вынул свисток. Эмми ждала. Когда подошло такси, Дуг, не оглядываясь,
плюхнулся на заднее сиденье, - и автомобиль влился в поток машин. В тот самый
момент, когда швейцар открыл перед Эмми дверь, ей показалось, что фигура человека,
проходящего мимо дома, ей чем-то смутно знакома. Она замедлила шаг и пристально
посмотрела на него. Ничем не примечательный, маленького роста, прохожий обернулся; в
его огромных очках вспыхнул отблеск закатного солнца.
Да ведь это тот самый человек, который преследовал её от дома Дианы в день
убийства Гила! Тот самый, которого Диана видела у входа в подвал, когда он прятался за
живой изгородью!
Человечек прошёл мимо, не ускорив шага, не изменившись в лице, не удостоив
Эмми каким-то особенным взглядом. Значит, она ошиблась: это просто житель одного из
соседних домов, а никакой не полицейский в штатском. Впрочем, они никогда не были
уверены, что это полицейский в штатском; но ведь после ареста Дианы он исчез! Так или
иначе, всё это ужасно не нравилось Эмми.
Она вошла в лифт, полная решимости не думать о Дуге и о его словах, но никак не
могла унять смятение.
В этот вечер они с Джастином ужинали холодными бутербродами с индейкой и
клюквенным соусом. Интересно, вскользь подумала Эмми, сколько семей в Нью-Йорке
едят сейчас на ужин то же самое? Однако Джастин с мрачным видом принёс ещё и
шампанское:
- Может быть, это нас немного взбодрит. Ну, не смотри ты на меня так! Точно
как твоя матушка. Всего полбутылки, подумаешь. Это ещё никому не повредило.
Шампанское действительно пришлось Эмми весьма кстати - чего нельзя было
сказать о речи Джастина, которого время от времени осеняли вспышки
проницательности:
- Дуг очень любит тебя, Эмми. Ну, почему ты позволила Ди его заграбастать? Эта
девица всегда добивалась своего - не мытьём, так катаньем. В целом свете для неё нет
ничего важнее денег. Она всегда лелеяла мечту, что в один прекрасный день Дуг станет
знаменитым, и тогда... А, ладно! - оборвал себя Джастин, и в голубых его глазах (Эмми
вдруг показалось, что они стали совсем-совсем блеклыми) блеснули слёзы. - Бедная
девочка, она расплачивается за всё это. И будет платить до конца своих дней... -
Джастин отхлебнул шампанского и добавил: - Давай на Рождество уедем куда-нибудь на
юг. Я не вынесу ещё одного такого "праздника".
Эти его слова стали отправной точкой их путешествия на Ривьеру. Сначала речь
зашла было о Флориде, но Джастин отверг эту идею: во-первых, слишком близко, вовторых
чересчур много знакомых...
- Лучше как-то отделить всё, что с нами было, от того, что будет дальше;
положить какую-то прослойку... вроде как в сэндвиче, - сказал он несколько загадочно,
но Эмми прекрасно поняла его.
Она согласилась без всякого энтузиазма - просто понимала, что Джастин прав.
Может быть, это и трусость; но подобное бегство даст им возможность приноровиться к
обстоятельствам.
На следующий день к Эмми пожаловали лейтенант Хейли и представитель
страховой компании - поговорить об исчезнувших браслетах. О пропаже сообщил им
мистер Уорд. По настоянию обоих мужчин и в их присутствии Дуг обыскал банковский
сейф; браслетов там не оказалось. Кроме того, выяснилось, что именно за эти два
браслета Диана продолжала платить страховку, поскольку носила их особенно часто.
Эмми не смогла поведать им ничего, кроме голых фактов; сестра вызвала её,
вручила список драгоценностей, сказала, что они хранятся в сейфе в доме Уорда, и
попросила проверить их по списку и перенести в банковский сейф.
- А она знала, что... верней, могла ли, по вашему мнению, миссис Уорд
подозревать, что часть драгоценностей пропала?
Нет, ответила Эмми; знай сестра о пропаже браслетов, она попросту не включила
бы их в список. Но дом выставлен на продажу; в него часто приходят самые разные
люди... Вообще-то её сестра обычно держала ценности в банке, но в тот день... и Эмми
объяснила, каким образом украшения попали в домашний сейф.
Оба мужчины, потупясь, слушали её с самым серьёзным видом. Наконец,
лейтенант Хейли спросил:
- Как по-вашему, удивился ли мистер Уорд, обнаружив пропажу?
- Конечно, удивился! - с жаром воскликнула Эмми. - Да и я удивилась! - До
неё не сразу дошёл смысл вопроса. Поняв, на что намекал Хейли, она вспыхнула:
- Лейтенант, уж не предполагаете ли вы, что мистер Уорд похитил браслеты
собственной жены?!
- Я ничего не предполагаю, - кисло ответил Хейли, - но вот страховая
компания много чего захочет выяснить, прежде чем раскошелиться... я хотел сказать -
прежде чем выплатить страховую сумму. А она, по словам мистера Уорда, весьма
значительна.
- Да, браслеты очень дорогие.
Хейли попросил её описать браслеты, и Эмми сделала это со всей точностью, на
какую была способна. На лицах мужчин ничего не отразилось; их не шокировала цена
побрякушек, которыми украшала свои запястья хорошенькая женщина, - точней,
несколько поколений хорошеньких женщин. Эти люди давно привыкли к причудам
богатых граждан.
- Хорошо. - Хейли встал. - Благодарю вас, мисс Ван Сейдем. Если вы
вспомните что-то ещё, будьте любезны, дайте мне знать!
- Конечно, - сказала Эмми и проводила их к выходу.
Когда дверь за ними закрылась, из столовой вышла старуха Агнес. Скрывать от неё
что-либо не было ни малейшего смысла.
- Я всё слышала, - сказала она. - Глупо было с её стороны оставлять
драгоценности где попало. Но я же приходила в дом! Я унесла её одежду; я прибирала в
комнате. Теперь они скажут, что это я взяла браслеты!
- Не скажут!
Каменное лицо Агнес приобрело особенно суровое и непреклонное выражение.
Нижняя губа её слегка выпятилась, глаза цветом напоминали гранит, нос, казалось,
сделался ещё длиннее; даже узел стального цвета волос на затылке стал твёрже на вид:
- Никогда не знаешь, что взбредёт в голову полицейским!
- Агнес, они не могут обвинить тебя во взломе сейфа! Между прочим, мне
казалось, ты хотела провести уик-энд со своей племянницей?
- Я решила вернуться раньше, - отрезала Агнес и поджала губы.
Эмми заподозрила, что Агнес не поладила с племянницей - точней, с её мужем,
которого недолюбливала и никогда не скрывала этого. Расспрашивать старуху было
бессмысленно. Эмми подумала о том, что все эти годы Агнес верно служила Джастину,
матери, Диане, ей самой, - и произнесла:
- Ты всегда была предана нам, Агнес.
Но задобрить Агнес было непросто.
- Это мой долг, - сурово ответила она и, смахнув краем белого передника
невидимую пылинку со стола, неожиданно добавила: - Вы очень добры ко мне. Я не
допущу, чтобы эта семья попала в беду.
И Агнес удалилась.
Браслеты не обнаружились, как и их похититель. Сэнди сказал Эмми по телефону,
что они скорее всего появятся в каком-нибудь ломбарде, и что полиция умеет отыскивать
украденные драгоценности. Эмми снова пригласила его на ужин, и он снова отказался,
сославшись на занятость. Сэнди явно не хотелось приходить к ней - и, хотя в глубине
души Эмми не винила его в этом, она всё больше и больше чувствовала себя изгоем.
На следующий день позвонила тётушка Медора:
- Я слышала, что ты отклоняешь все приглашения. Это же глупо!
- Знаю. Но пока я не могу...
- О, я понимаю. Но ты же не можешь всю жизнь прятать, как страус, голову в
песок! Тем более что ты ничего не сделала. Ты просто пришла туда сразу после того,
как... как она его застрелила.
- Но Диана не...
- Знаю, - перебила тётушка Медора. - Но ты должна решиться. Диана твоя
сестра, но это не значит, что вы с Джастином имеете какое-то отношение к этой истории.
Наоборот, вы должны показать всем, что вы ни при чём. Не нужно жить затворниками!
Выходите в свет, как обычно. Люди вскоре обо всём забудут.
- Мы с Джастином собираемся уехать на Рождество, - устало сказала Эмми. -
Когда мы вернёмся, я обещаю вести себя лучше.
Повисла пауза; потом, без всякого перехода, тётушка Медора вдруг спросила:
- А как там Уорд?
По крови тётушка Медора не принадлежала к роду Ван Сейдемов, однако апломба
в ней было - хоть отбавляй; её уважали и порой побавились. Эмми поняла, о чём сейчас
пойдёт речь, и ощутила противную дрожь в коленках:
- С ним всё в порядке, - ответила она, - хотя, конечно, ему сейчас очень
тяжело.
Но тётушка Медора не страдала излишней деликатностью.
- Мне сказали, - бесцеремонно заявила она, - что тебя видели с ним в
обществе. Прекрати это делать.
- Но, тётя...
- Не надо, Эмми! Сострадание - это одно дело, а я говорю о другом. Он - муж
твоей сестры, он не смеет с ней развестись; если он так поступит, никто не подаст ему
руки - и тебе тоже!
- Но я не...
- Я знаю, что ты скажешь! Что ты просто жалеешь его. Естественно, - всякий
пожалел бы его на твоём месте. Но у него есть жена, приговорённая к пожизненному
заключению. Он не может жениться ни на ком другом. У него, разумеется, будут
интрижки - но не с тобой, Эмми! Ты не должна никуда с ним ходить!
- Да я вообще не собираюсь с ним видеться, пока мы с Джастином не вернёмся
после праздников! - огрызнулась Эмми и только тут поняла, что разозлилась не на
шутку. Обменявшись с тётушкой ещё парой не слишком дружелюбных реплик, она,
наконец, повесила трубку, дрожа от негодования. Эта Медора во всё сует свой
любопытный нос!
Но хуже всего в том, что тётка Медора права! Эмми совершила ужасную ошибку,
позволив Дугу говорить, что он её любит, всегда любил и хотел жениться на ней, а не на
Диане!
И она позвонила в бюро путешествий.
- ...Тебе небходимо сменить обстановку, - внушал Джастин. - Пейзаж за
окном, окружение - да всё. Ты же живёшь, как отшельник, с тех пор, как Диану упекли
за решётку.
- Ты тоже, - мягко сказала Эмми, зная, как дорожил он своей клубной жизнью.
- А как я могу сидеть и играть в бридж, зная, что все вокруг думают, будто моя
падчерица - убийца! Да я сразу начинаю отвлекаться и проигрывать... Нет, всё-таки
лучше всего поехать в Ниццу. Там побольше народу и поменьше знакомых. Ах, -
вздохнул он, - в дни моей молодости Ницца была самым модным курортом.
На этом они и порешили, хотя, по правде говоря, ни Джастину, ни Эмми не
хотелось никуда ехать.
Потом Джастин, без ведома Эмми, предложил Дугу присоединиться к ним.
- Он говорит, что пока не может, - с довольным видом докладывал Джастин
после разговора с Дугом, - но приедет к нам накануне Рождества и останется надолго.
Эмми вскочила:
- Ох, только не это!
Джастин явно удивился:
- Ты хочешь сказать, что я не должен был приглашать его? Но я уже сделал это.
- В таком случае... в таком случае отмени своё приглашение! - в отчаянии
потребовала Эмми.
- Но почему? - искренне недоумевал Джастин. - Ему тоже нужно сменить
обстановку, Эмми. И он - член нашей семьи.
- Джастин, прошу тебя...
- Это не похоже на тебя, Эмми, - нахмурился отчим. - Ты что, боишься
пересудов? Но там не будет никаких знакомых...
- Не в этом дело... Джастин, ради Бога, скажи ему, что мы передумали ехать, или
что... ну, выдумай что-нибудь!
- Значит, - сказал Джастин, пристально глядя на неё, - ты боишься в него
влюбиться?
- Нет! Нет!
- Ну, тогда позволь ему приехать! Подумай только, каково будет Дугу в
одиночестве отмечать Рождество.
- Почему - в одиночестве? У него есть приятели...
- Приятели - это не семья. Мы для него - самые близкие люди. Пойми, Эмми, я
не могу ни с того ни с сего заявить ему, что ты не хочешь его видеть!
- Значит, это сделаю я! - отрезала Эмми.
Джастин сделал себе коктейль и заговорил о подготовке к путешествию. Он,
конечно же, хотел лететь самолётом; он никогда ещё не летал на реактивном лайнере. И,
разумеется, ему нужно было купить новую одежду...
Постепенно Эмми поняла, что у неё не хватает духу сказать Дугу, чтобы тот не
приезжал. Джастин так радостно суетился, так бегал по магазинам - "Данхилл", "Брукс
Бразерс"... Он стал почти похож на себя прежнего.
Эмми забронировала билеты. Всё было решено.
Только по ночам, когда сон к ней не шёл, она думала о Дуге и о собственном
неблагоразумии. Со дня памятной прогулки в День Благодарения она видела его всего
три-четыре раза, но неизменно в час коктейлей, когда Джастин был дома, и потому она не
могла прямо сказать Дугу, что он не должен приезжать к ним на Рождество. Джастин и
Дуг говорили о поездке как о деле вполне решённом и совершенно естественном, и Эмми
никак не могла набраться храбрости.
В день накануне отъезда позвонила одна из сиделок тётушки Медоры и сказала,
что та желает видеть Эмми. Наверняка, с тоской подумала Эмми, тётка пронюхала, что
Дуг собирается на Рождество в Ниццу! Она очень вежливо, но непреклонно велела
передать тёте Медоре, что шлёт ей наилучшие пожелания, прийти никак не может, но
непременно позвонит, когда вернётся из поездки. Сиделку явно не удовлетворил такой
ответ, но Эмми учтиво попрощалась и повесила трубку, искренне надеясь, что тётушка
Медора не огреет бедную сиделку тростью по голове.
На самом же деле, в этот день, восемнадцатого декабря, Эмми отправилась в центр
за покупками. Шёл лёгкий снежок, но в морозном воздухе ощущалось приближение
сильного снегопада. Доехав до Плазы, Эмми вышла из такси и двинулась по Пятой Авеню,
поглядывая на залитые светом праздничные витрины. Она думала о прежних временах,
когда перед Рождеством они с Дианой и порой ещё с какими-нибудь приятелями бегали
по магазинам, сверяясь со списком рождественских подарков и весело щебеча. "Давай
заглянем!" - кричала Диана и за руку тащила Эмми в "Картье", на выставку изделий из
кожи на Марк-Кросс, или в Рокфеллер-Центр, где они подолгу стояли на холоде, слушая
рождественские песенки и глазея на огромнейшую ёлку.
Эмми зашла в банк за дорожными чеками, затем в бюро путешествий -
подтвердила заказ и выкупила билеты, затем в "Сакс" - за спортивной одеждой. Она
выбрала несколько вещей, показавшихся ей яркими и поднимающими настроение, и
направилась домой.
А снег тем временем шёл всё гуще, и всё сильней дул ветер. Дойдя до парка, Эмми
окончательно замёрзла, ноги её в туфлях-лодочках промокли насквозь. Она очень жалела,
что не поймала такси - но вряд ли это было возможно в разгар рождественских
распродаж, да ещё и в метель. Достаточно одной-единственной снежнки или капельки
дождя, сердито думала Эмми, чтобы всё нью-йоркское уличное движение превратилось в
одну большую пробку. Воздух был морозен и свеж; колючие снежинки жалили ей щёки.
Когда она добралась домой, Джастина всё ещё не было, зато в гостиной её
дожидался Дуг. Агнес впустила его и подала ему чаю; убеждённая трезвенница, она в
конце концов примирилась с обычаем угощать коктейлями, но если дело оставлялось на
её усмотрение, неизменно наливала чай.
Дуг вскочил и бросился навстречу Эмми, протягивая руки:
- Эмми! Ты совсем девчонка! Я в жизни ещё не видел таких пунцовых щёк! - Он
радостно, как в былые времена, рассмеялся - и вдруг наклонился к ней, чмокнул в щёку
и, взяв за подбородок, повернул её лицо, чтобы поцеловать вторую. - Прости, Эмми. Не
удержался. Я бы и дальше это делал, да боюсь, ты будешь недовольна. - Внезапно он
протрезвел: - Эмми, я думаю, мне не стоит ехать во Францию на Рождество.
Я тоже так думаю, чуть было не сказала Эмми, но сдержалась. Дуг продолжал:
- Пойдут пересуды, сплетни. Они пойдут в любом случае, с какой бы женщиной
меня не увидели. Начнутся намёки...
- Ты беседовал с тётушкой Медорой! - осенило Эмми.
- Да. До неё дошёл слух о том, что я собираюсь приехать к тебе и Джастину на
Рождество, она позвонила мне и заставила прийти к ней.
- Всё-то она знает, - проворчала Эмми. - Старая сплетница...
- Но она права, - негромко сказал Дуг. - Я не имею права ставить тебя в
двусмысленное положение, Эмми. Я уже говорил тебе об этом... тогда, в парке. И
повторяю сейчас.
Назойливость и властность тётушки Медоры могли вынудить к бунту даже
безропотную овечку - а Эмми отнюдь не была безропотной овечкой. Она немедленно
заняла оборонительную позицию:
- С тех пор как вы с Дианой поженились, вы всегда проводили Рождество с нами.
Никто ничего не скажет! - твёрдо сказала она и тут же поняла, что усугубляет свою
ошбку. Чем меньше она будет видеться с Дугом, тем лучше будет для неё, Дуга и Дианы.
Но Дуг невероятно растрогался:
- Эмми, ты серьёзно? Ты правда хочешь, чтобы я приехал?
- Не говори глупостей. И я, и Джастин - мы оба этого хотим.
- Но я... Эмми, я не уверен, что у меня хватит силы воли поступать правильно. Ты
так добра, так великодушна - мне кажется, что, если бы ты любила меня, то согласилась
бы даже на тайные отношения... Но это не для тебя. Твоя тётка права. Ох, милая... - Дуг
прикоснулся к её руке; затем взгляд его упал на её промокшие туфельки. - Ты что, гуляла
пешком в такую метель?! Ну-ка, сядь! - Он усадил Эмми в кресло, опустился перед ней
на колени и снял с неё туфли. - Промокла насквозь! И чулки тоже. Надо переодеть... О,
Эмми, - произнёс он со странным всхлипом, обхватил обеими руками её ногу и внезапно
поцеловал ступню. Он хотел проделать то же самое со второй ногой - и Эмми кольнуло
неведомое до того мгновения чувство, отчасти жалость, отчасти что-то иное, непонятное,
- но тут с порога раздался голос Сэнди:
- Привет.
Всем троим стало до ужаса неловко. Дуг обернулся, не спеша, с достоинством,
встал и ответил:
- Привет.
Взгляд серо-зелёных глаз Сэнди не оставлял сомнений: он всё понял. Эмми
почувствовала, что щёки её пылают.
- Эмми гуляла по снегу, - невозмутимо сказал Дуг, - и промочила ноги.
- Я не слышала, как ты вошёл, - сказала Эмми и поняла, что голос её дрожит.
- Вижу, - сухо ответил Сэнди. - Простите, что помешал. Я принёс тебе
рождественский подарок, Эмми.
В руке у него была большая квадратная коробка, обёрнутая ало-зелёной
подарочной бумагой и перевязанная серебряной лентой; под ленту была просунута живая
роза.
- Сэнди! - Эмми подпрыгнула и подбежала к нему. Прежде они нико
...Закладка в соц.сетях
