Жанр: Детектив
Две богатеньких малышки
...как всё красиво, как ухоженно... Нет, я никого не видела.
- Ну ладно. Это хорошо.
- Хорошо?
- Было бы не слишком приятно, если бы ты могла кого-то опознать.
- Но разве это не принесло бы пользу?
- Полиции - конечно. Но не тебе. Я не хочу, чтобы ты... Ну ладно. Вот и такси...
Сэнди поднял руку, но Эмми остановила его:
- Я пройдусь пешком, - сказала она.
Он помедлил, оглядывая улицу: солнце уже не отражалось в стёклах домов, но
сумерки ещё не начались...
- Хорошо, - сказал он наконец. - Я буду держать тебя в курсе событий. А пока
постарайся не думать об этом.
Сэнди легонько погладил её по руке и быстрыми шагами направился к дому.
Эмми была несказанно рада свежему воздуху и избавлению от кошмара последних
часов. Подумать только, совсем недавно она шла по этой улице, поднималась по
знакомым ступенькам, не ведая, что ожидает её там, за дверью...
Она вспомнила разговор с лейтенантом Хейли. Она отвечала ему просто и
правдиво. Но беседа была краткой, и в ней не прозвучали те вопросы, которые, как ей
представлялось, обычно задаёт полиция. Это был всего лишь предварительный допрос,
поняла она, и по спине пробежал неприятный холодок.
Конечно, будут ещё беседы. Но она уже поведала Хейли всё, что знала. Всё -
кроме одной маленькой, незначительной детали, которая не имела отношения к убийству
и была легко объяснима. Эмми имела в виду истеричный вопль, которым встретила её
Диана: "Это не я!"
Эмми прекрасно понимала, чем это было вызвано: кто угодно потерял бы голову,
обнаружив в своём доме убитого человека, - тем более взбалмошная и непосредственная
Диана. Но из страха за сестру она умолчала об этом эпизоде; ведь полиция могла
истолковать выкрик Ди совсем иначе.
Эмми остановилась у светофора. Был час пик; машины с грохотом мчались мим,
унося людей из делового центра Нью-Йорка. Она с печалью подумала о том, что все эти
люди спешат домой, в нормальную жизнь, к привычным вечерним хлопотам, и никто из
них, наверное, не знает, как страшно внезапное столкновение со смертью... с
убийством...
Ей отчаянно хотелось, чтобы полиция нашла пистолет - и чтобы это не был
пистолет Ди... Зажёгся зелёный свет, и вместе с другими пешеходами Эмми пересекла
Лексингтон-Авеню. Дойдя до Парк-Авеню, она снова остановилась на середине улицы, на
островке, мимо которого сновала автомобили, - и только тут осознала, что сквозь шум и
рёв моторов она уже давно, едва ли не с того момента, как вышла на улицу из дома
сестры, слышит чьи-то размеренные шаги. Эмми резко обернулась, но увидела только
двоих: пожилую женщину, которая нервно смотрела на поток машин, барабаня по
сумочке пальцами в белых перчатках, да мужчину - просто мужчину, без каких-либо
приметных черт - довольно молодого, невысокого, в сером костюме, серой шляпе и
очках. Он совсем не смотрел на неё. Это всего лишь игра воображения, сказала себе
Эмми. Светофор мигнул, и женщина в белых перчатках бегом устремилась на
противоположную сторону улицы. Эмми подавила в себе нелепое желание побежать
следом, и спокойно перешла дорогу. Серый, неприметный мужчина двигался по пятам.
Вслед за ней он пересёк Мэдисон-Авеню и дошёл до Пятой. Но когда Эмми остановилась
у своего парадного, человечек прошагал дальше - мимо дверей, мимо швейцара, который
в этот момент помогал кому-то выбраться из такси.
Эмми прошла по вестибюлю, мимо огромных сверкающих зеркал и покрытых
красным плюшем скамей, к лифту и поздоровалась со стариком Тимом, который работал
в этом доме - то на одной, то на другой должности - ровно столько, сколько она себя
помнила. Когда лифт доехал до девятого этажа, Тим сообщил Эмми, что мистер Эннсли
тоже только что вернулся домой, а затем спросил, где она желает выйти - на девятом
этаже или на десятом.
Эмми сказала, что на девятом, поблагодарила и достала из сумочки ключ. Она и её
отчим занимали просторные апартаменты в двух уровнях: на десятом этаже, по обе
стороны от огромного холла, служившего салоном, находились спальни; ну, а Джастина
Эннсли - отчима Эмми - легче всего было застать на девятом этаже, где, в числе
прочего, располагались столовая и бар.
Эмми отперла дверь и вошла в длинный холл, из которого вела лестница на
верхний этаж. Она положила сумочку на стол и мельком подумала, как это она вообще не
забыла её взять; затем вспомнила: это Сэнди вручил ей сумочку, взяв её со стола в холле
Ди; а на полу у стола мелом было очерчено место, где прежде лежал Гил... Снимая
перчатки, Эмми снова осознала, что не помнит, как надевала их...
Из большой гостиной, расположенной в конце холла, доносился лёгкий запах
сигаретного дыма.
Квартира - огромная и очень красивая - располагалась в одном из первых
кооперативных домов в Нью-Йорке, построенном в то время, когда в моде были высокие
потолки, большие комнаты, мраморные камины, роскошный паркет... Отец Эмми купил
эту квартиру, когда дочери были ещё совсем малышками; он никогда не любил старый
дом Ван Сейдемов на 63-ей-стрит, однако не продал его, а сдал в аренду - как считала
Эмми, весьма удачно. Свою недвижимость он по завещанию разделил на три равные
части - жене и дочкам. Мать Эмми была вольна поступать как угодно со своей долей,
включавшей дом и квартиру; после её смерти квартира досталась Эмми, дом - Диане.
Мать не забыла и о своём втором муже, Джастине: по завещанию ему достался трастовый
капитал, который когда-то приносил более чем приличный доход; но это было давно.
Кроме того, было оговорено, что Джастин, если пожелает, может жить в этой квартире до
конца своих дней. Именно этого он и пожелал. Эмми содержала дом, расходы на который
всё росли, но Джастина это вовсе не заботило. Напротив, он делался несчастным всякий
раз, когда Эмми намекала, что неплохо бы им перебраться в квартиру поскромней, где не
требовалась бы помощь прислуги; ведь это так странно - иметь прислугу в наши дни...
Так или иначе, эта квартира была для Эмми родным домом. Каждый раз, когда она
поворачивала начищенную до блеска медную дверную ручку и попадала в просторные,
красивые апартаменты, где так легко дышалось, её охватывало ощущение покоя и уюта.
Она давно уже перестала огорчаться, если по какой-то причине не приходила уборщица,
или старуха Агнес, их домохозяйка, уезжала к племяннице в Нью-Джерси. Эмми
научилась управляться со старомодной кухонной утварью, махнула рукой на то, что
столовое серебро блестит не так, как в её детстве, и давно привыкла к неудобствам
огромной кладовки. Она завела себе кое-какие современные приборы, электроплиту,
вентиляторы и кондиционеры. Но всё же квартира носила на себе отпечаток личности и
стиля жизни матери и, до некоторой степени, отца.
Эмми вздохнула, бросив взгляд на длинную лестницу, и в который раз лениво
подумала, что неплохо было бы установить лифт - если не для себя, так хоть для
Джастина, который, несмотря на бодрый вид, отнюдь не становился моложе. Она
медленно побрела по коридору, осознавая, что специально оттягивает момент, когда
придётся рассказать Джастину о случившемся...
У двери в столовую она помедлила, прислушалась, втянула носом воздух - и через
столовую и кладовую направилась в кухню. Там не было ни души и ни малейших
признаков ужина. Значит, Агнес в очередной раз укатила к племяннице. Эмми
понадеялась, что хотя бы уборщица приходила днём.
Она открыла морозильник, вынула бифштекс и положила на стол, чтобы оттаял.
Ведёрко со льдом куда-то запропастилось. Ясно, куда - оно наверняка в компании
Джастина и графинчика с виски. Эмми возвратилась в столовую, но на этот раз свернула в
широкий дверной проём, ведущий в гостиную. Запах дыма стал ощутимей. Она увидела
затылок отчима - волосы его, как ни прискорбно, начинали редеть... Джастин сидел
спиной к ней, откинув голову на спинку кресла, и глядел в окно, на молодую зелень
парковых деревьев...
Джастин услышал, как она вошла, и, не оборачиваясь, произнёс:
- Уже поздно, Эмми. Я заждался тебя. Вот и решил, что самое время пропустить
рюмочку-другую...
- Прекрасно. Лёд у тебя?
Эмми глянула на нестройный ряд бутылок и бокалов - они, как и ведёрко со
льдом, красовались по правую руку от Джастина на подносе, на изысканном французском
столике. Она обречённо подумал, что всё в доме, даже мебель, указывает на пристрастие
отчима к "алкогольной диете", как он сам беспечно это называл.
- Да, где же ещё?
Джастин приподнялся в кресле, оглянулся - и брови его поползли вверх:
- Эмми! Что стряслось?
Эмми села рядом с отчимом. У неё не было причин скрывать от него свои чувства.
- Гила Сэнфорда застрелили, - без обиняков сказала она. - Сегодня днём. В
доме Дианы. Они - то есть, полиция - считают, что это убийство.
Джастин подпрыгнул в кресле:
- Что ты сказала?!
- Гил Сэнфорд убит. Из пистолета. В доме Дианы.
- Гил... - Он вскочил на ноги. - Откуда ты знаешь?
- Я была там, - измученно проговорила Эмми. - Я пришла к ней сразу же после
того, как это случилось.
- Господи! - Джастин запустил пальцы в редеющие волосы. - Господи Боже...
- Он рывком повернулся, плеснул в рюмку виски и протянул ей: - На, выпей!
Это было очень похоже на Джастина. Эмми покорно пригубила. Следующая фраза
тоже была вполне в его духе:
- Да, Диана порой бывает крута!
- Ох, Джастин, она не убивала его! Наша Ди! Сам подумай, что ты говоришь!
Эмми и Диана по давней просьбе отчима называли его не "отец", а просто
"Джастин". Тогда девочкам было двенадцать и четрынадцать лет; не успел он оглянуться,
как им стало восемнадцать и двадцать, а он, Джастин, всегда искренне гордился своей
моложавостью. Сейчас он, конечно, сдал, хотя был по-прежнему строен и двигался легко
и грациозно: седеющая голова слегка откинута назад, плечи прямые, походка по-юному
безмятежна. Джастин всегда был красив особой, изысканной красотой: серо-голубые
глаза; костюмы от лучших портных; сшитая на заказ обувь, удобно облегающая совсем
небольшие, изящные ступни; гвоздика в петлице, как вызов безжалостному возрасту;
маленькие холёные руки с блестящими розовыми ногтями. Тонко очерченное лицо
казалось (особенно издали) совсем молодым благодаря здоровому румянцу и вечно
довольной улыбке.
Сейчас краска отхлынула от его щёк, черты лица словно заострились, глаза
потемнели. Джастин снова опустился в кресло, теребя дрожащей рукой маленькие
ухоженные усики (которые он каждое утро аккуратно подкрашивал особой краской).
- Как ты там оказалась? Расскажи!
Эмми снова отхлебнула виски и принялась рассказывать. Джастин непрестанно
теребил усики, мял в руках гвоздику, перекладывал одну ногу на другую - но при этом
внимательно слушал. Когда Эмми закончила, он произнёс:
- Они рылись в её письмах?
- Не знаю. Какое это имеет значение? Она не получала любовных писем от Гила.
- У неё есть письмо от меня.
- От тебя?!
- А что? Она, между, прочим, моя падчерица; и у неё, между прочим, водятся
деньжата!
- Ты хочешь сказать, что просил у Дианы денег? - Эмми ушам своим не верила.
- Почему бы и нет? Но она отказала. И это низко с её стороны. Ты же знаешь,
какая она скупердяйка. Ну, тут я и... - Джастин скривился, подёргал себя за усы и
произнёс: - ...тут я и написал ей гневное письмо.
- Джастин! Но у тебя же уйма денег!
Джастин скомкал гвоздику и швырнул её в корзину для бумаг, но промахнулся. Он
на миг нахмурился; затем на лице его появилась ухмылка:
- В конце концов, какая разница, что я ей писал? Убита-то не Диана, а Гил
Сэнфорд!
4.
Эмми залпом осушила рюмку, поперхнулась и закашлялась. Джастин вскочил и
извлек из кармана тонкий надушенный платок с монограммой:
- Возьми, моя радость. Успокойся, говорю тебе. Всё в порядке.
- Что ты ей написал?!
- О Боже, - Джастин опять погрузился в кресло. - Не помню я, что я там
написал. Но я не стал бы её убивать; тем более, повторяю, убита не она, а Гил.
Эмми почувствовала, что голова у неё идет кругом:
- Диана мне и словом не обмолвилась! Джастин, но почему, ради всего святого,
ты просил у неё денег?!
- Всего лишь в долг. - Джастин у явно было не по себе; он упорно избегал
взгляда Эмми. - Видишь ли... я попал в переплет... ну, и попросил Диану одолжить мне
некую сумму...
- Но почему ты не попросил меня?!
Джастин был похож на ребенка, который напроказил и горько раскаивается:
- Ну... - Она чувствовала, как он лихорадочно пытается выкрутиться. - Потому
что... видишь ли... ты и так много мне даешь ... Дом... еда... одежда... почти все... Я не
мог больше просить у тебя, Эмми.
- Но послушай, Джастин. Зачем тебе деньги?! Ты же мог сказать мне...
- Нет, я не мог. Я... дело в том, что... Я... Черт побери, Эмми, не может же
человек изо дня в день играть в бридж и никогда не проигрывать!
Он по-прежнему не смотрел ей в глаза.
В мозгу у Эмми мелькнула дикая догадка: Джастин впутался в историю с какой-то
женщиной! Он всегда ощущал себя в некотором роде Лотарио.Ухаживая за её матерью, он
был добр, заботлив и неотразимо очарователен - но как-то беспомощен. А мать, если и
не была страстно влюблена в него, то с радостью согласилась стать его женой - и,
насколько Эмми было известно, ни разу об этом не пожалела.
Да, Джастин вполне мог выкинуть штуку, совсем не подобающую его возрасту.
Эмми чуть было не спросила: "Что за женщина?", но вместо этого произнесла:
- Что еще?
- Ну, ты догадываешься: не только бридж. С бриджем я бы как-нибудь разобрался.
Но, видишь ли, я ... я увлекся скачками. Должен же мужчина иметь какое-то занятие. Я не
могу все время брать у тебя деньги. Диана, между прочим, тоже моя падчерица. Я не
понимаю, почему ты одна должна платить за все?
- У Ди большой дом и большие расходы.
- Да брось ты; лучше скажи, что у неё зимой снега не выпросишь. Зато, если ей
чего-то захочется, тут уж деньги летят направо и налево.
И Эмми, и Диана считали завещание матери вполне справедливым. До замужества
Диана, конечно, тоже жила в этой квартире, а потом перебралась на 63-ю-стрит. Она
никогда особо не ладила с отчимом, но он был добр к ним обеим, хотя, конечно, и
беспечен, как стрекоза.
Эмми вздохнула:
- Сколько ты задолжал, Джастин? И где?
- Я, видишь ли, занял денег у ростовщика...
- Джастин! Не в банке?!
- Нет ... и теперь он насчитал мне большие проценты. И я..
- Сколько?
- Процентов? Больше, чем в банке...
- Нет, я спрашиваю: какую сумму ты занял?
- Ну, в общем... мой долг вырос... то есть мне не везло, и ...
- Сколько?
Джастин надулся:
- Что ты, что Ди. Можно подумать, вы отчитываетесь за каждый потраченный
пенни!
- Меня так воспитали. И Ди тоже. Это - чувство ответственности.
- Не хотел бы я иметь такое чувство ответственности. Я помню тебя ребенком,
Эмми. Однажды ты мне заявила совершенно серьезно... я всего-навсего после кино
предложил купить тебе мороженого, - а ты сказала, что скоро обед, и поэтому ничего
покупать не надо. Посмотрела мне прямо в глаза и выдала: "Если деньги потрачены, они
потрачены навсегда". - Джастин передернул плечами: - Меня до сих пор в дрожь
бросает, когда я вспоминаю, каким тоном ты это произнесла!
- Я, наверное, была жутким ребёнком, - задумчиво сказала Эмми.
- Ну уж нет, - рассудительно возразил Джастин. - Если вдуматься, ты была
очень мила, так что не беспокойся. Конечно, большей частью вы с Дианой были в
школе...
Эмми заставила себя вернуться к прежней теме. Джастин, как никто, умел
переводить беседу в другое русло, если предмет её был ему неприятен.
- Сколько ты должен?
Джастин покрутил ус и покосился на неё:
- Тысяч десять...
- Сколько, я спрашиваю?
- Ну... в общем и целом... около сорока тысяч.
- Сорок тысяч?! - Эмми подскочила, как ужаленная. - Джастин, но это же
бешеные деньги!
Он поморщился, точно от боли, и потупил взгляд:
- Знаю...
- Но, Джастин, выписать чек на такую сумму просто невозможно. Ты должен...
- Что он должен, растерянно спросила себя Эмми. - Я не знаю, что делать...
- Пусть Ди тебе поможет.
- И все эти деньги ты проиграл на скачках?
Он опять скривился:
- Ну не может же человек всё время выигрывать.
- Не помню, чтобы ты хоть раз выиграл.
- Дело в том, - сказал Джастин, - что тот человек... ну, мой кредитор...
- Ростовщик, - холодно подсказала Эмми.
- ... хочет получить свои деньги обратно. И у него есть на то резон. Вот я и
написал Ди.
- А чем ты поручился, что вернёшь долг?
- Поручился? О, он не требовал особых гарантий. Во-первых, у меня всё-таки
имеются какие-то средства. То есть, конечно, я не могу трогать основной капитал, но он
же есть. Ну, а во-вторых, всем известно, что вы с Дианой - мои падчерицы. Я полагаю,
он рассуждал так: вряд ли вы захотите, чтобы со мной что-то случилось.
- Что, например? - резко спросила Эмми.
- Говорят, ростовщики весьма неучтво обращаются с теми, кто не возвращает
долгов. - Джастин помрачнел. - Не скажу, чтобы мне хотелось закончить свои дни на
дне Ист-Ривер с камнем на шее...
- Мы должны отдать этот долг. На моём счету никогда не было подобной суммы.
Придётся что-нибудь продать. Рынок сейчас в упадке. Я буду продавать себе в убыток.
Эмми намеренно старалась сыпать Джастину соль на раны - но ран, похоже, не
было вовсе. Джастин, напротив, просиял:
- Но это тебе даже на руку, правда? В сысле налогов...
Эмми - далеко не в первый раз за свою жизнь - с трудом преодолела искушение
закатить отчиму оплеуху.
- Ладно. Я подумаю, что можно сделать.
Лицо Джастина просветлело ещё больше:
- Ты и впрямь хорошая девочка, - радостно произнёс он. - Сказать по правде, в
последнее время я чувствовал себя слегка не в своей тарелке. Знаешь, мне не то чтобы
угрожают; просто звонят по телефону и говорят, что лучше бы я заплатил. Так что я
написал Ди, и... - Глаза его расширились. - Слушай... а вдруг это ростовщик убил
Диану? Ох, нет, это же Гила убили, а не Ди!.. Я никогда не был в восторге от Гила, ты
знаешь. Но всё равно, это ужасно. Кто его всё-таки застрелил?
- Я же сказала тебе: не знаю.
- А он не мог сам застрелиться? - с надеждой предположил Джастин.
- Без пистолета - вряд ли, - отрезала Эмми и встала. - Где Агнес?
Ей снова показалось, что Джастин уклончиво отвёл глаза, но ответил он
достаточно быстро:
- Она ушла ещё в полдень, сразу после того, как ты отправилась за покупками.
Сказала, что ей зачем-то нужно в бюро по найму, а потом она едет к племяннице.
Просила передать тебе, что вернётся через пару дней. По-моему, сегодня приходила
уборщица. Моя домашняя куртка была чёрт знает где.
- Кстати, - сказала Эмми, - можешь снять свой роскошный бархатный сюртук
и помочь мне с ужином.
- Хорошо, - покладисто ответил Джастин. - С удовольствием. Вот только
выпью ещё рюмочку. Да, прискорбные новост. Убийство. В доме Дианы. Кошмар, да и
только! Ты иди, Эмми, а я подойду через пару минут. Кстати, Агнес сказала, в
холодильнике что-то есть.
Эмми сбросила пиджак, допила последний глоток, ещё раз мечтательно подумала
о том, как хорошо было бы наградить отчима звонкой пощёчиной, и двинулась в кухню.
Оказалось, что Агнес оставила начищенный картофель и спаржу.
Эмми уже заканчивала делать приправу для спаржи, сбивая масло с лимонным
соком, когда Джастин, уже без бархатной куртки, появился в кухне и доложил, что готов
помогать. Эмми не без злорадства указала подбородком на большой передник Агнес,
висевший на двери в кладовку, и велела Джастину облачиться в него, поскольку ему
придётся иметь дело с бифштексом. Джастин безропотно повиновался и даже заикнулся о
грибном соусе. В конце концов Эмми, конечно же, готовила бифштекс сама - и
пережарила его. Джастин и тут смолчал, только достал из буфета красного дерева самые
острые ножи и резал мясо с преувеличенной торжественностью.
К тому моменту, как они перебрались в гостиную и приступили к кофе, Джастин
уже вполне стал самим собой и гораздо оживлённее, чем хотелось бы Эмми, выспрашивал
у неё подробности убийства. Но когда она резко сказала, что желала бы поскорей забыть
эту историю, отчим внезапно посерьёзнел:
- Ты никогда не забудешь её, Эмми. Это - на всю жизнь...
В этот миг раздался звонок в дверь. Это был Сэнди. Бледный, усталый, он прошёл
мимо открывшей ему Эмми прямо в гостиную, опустился на диван и попросил кофе.
Эмми поспешила в кладовку за чашкой.
- Ну, что? - живо спросил Джастин. - Что они там делают? Кого-нибудь уже
арестовали?
- Нет, - ответил Сэнди.
Эмми вернулась и быстро налила ему кофе.
- Ты ужинал?
Сэнди посмотрел на неё, точно сквозь:
- Не помню. Кажется, нет... Забыл.
- Есть холодный бифштекс, мой мальчик, - сказал Джастин. - Можем сделать
тебе сэндвич. Ещё сыр... Принесёшь, Эмми?
- Принеси сам, - распорядилась она и села рядом с Сэнди. - Рассказывай...
Джастин, поколебавшись, махнул рукой и двинулся на кухню, всем своим видом
выражая негодование. В серо-зелёных глазах Сэнди заплясали смешинки:
- Что у вас тут стряслось? Поссорились?
- Нет. То есть да. Он связался с ростовщиком.
Сэнди нахмурился:
- Джастин? Это худо.
- Ничего, я постараюсь всё уладить. Оказывается, ростовщик ему угрожает. А он
не хотел мне ничего рассказывать. Он попросил у Дианы денег взаймы, и... Ох, Сэнди, ты
не знаешь, полиция делала обыск в её столе? Дело в том, что Диана отказала Джастину, и
он написал ей, по его словам, "гневное письмо".
- Но убили-то не Диану, правда? - сказал Сэнди, точь-в-точь как Джастин. - Не
знаю, как там насчёт стола и писем, но... они нашли пистолет.
- Сэнди! Где?
- Тебе будет неприятно это услышать. В кухне, в холодильнике.
- Пистолет Ди!
- Вне сомнения. Зарегистрирован на её имя. Вероятно, там её отпечатки пальцев.
Они проверят. Главное в том, что полиция склонна считать: только женщина способна
сунуть пистолет в холодильник, вместе с морковкой и прочей чушью... и, боюсь, они
решат, что эта женщина - не кто иная как Ди... Эмми, ты ведь не прикасалась к
пистолету?
- Нет! Я же тебе говорила. Мы не нашли его. Искали, искали... а потом приехала
полиция.
Сэнди вздохнул:
- Ладно. Но там было всего две женщины - Диана и ты. По крайней мере,
насколько известно полиции. И, конечно же, тот факт, что пистолет найден среди салата
и морковки, ещё не доказывает, что его положила туда именно женщина... А это правда,
что Гил повсюду появлялся с Дианой?
- Да, но только потому, что Дуг был слишком занят - репетиции, поездки, всё
такое - и не мог её никуда водить. Но, если честно, Сэнди, - Диана была равнодушна к
Гилу. К тому же, он был помолвлен с Корриной Харрис. Ди не была влюблена в него.
Поверь. Господи, Сэнди, ну не думаешь же ты, что она убила его в приступе ревности и
тому подобную чушь?
Сэнди выпрямился и упёрся локтями в колени:
- Ди хочет, чтобы приехал старик Бигэм. И я тоже этого хочу.
- А он берётся за уголовные дела? - Эмми замерла, поражённая собственными
словами. - Сэнди... но они же не могут обвинить Ди в убийстве?
- Могут, - спокойно ответил Сэнди, - если соберут достаточно улик. Причём
веских; иначе Хейли не передаст дела в суд.
- Сэнди, ты обещал мне: если её обвинят, ты будешь вести дело.
Он задумался:
- В моей практике были уголовные дела, правда, мелкие. Мне давали их вести,
потому что я моложе всех в фирме и не имею права отказаться. Вообще, мы крайне редко
берёмся за уголовные дела, однако иногда приходится. Но Ди может и отказаться от моих
услуг... Ладно, зачем искать брод, не дойдя до реки. А вот и сэндвич.
Действительно, подоспел сэндвич, кривой и громоздкий. Принесший его Джастин
выглядел удручённо.
- Тебе надо выпить, мой мальчик, - он направился к столику с напитками. -
Виски? С содовой или с водой?
- С содовой. Спасибо.
Джастин налил ему виски, критически осмотрел свой кулинарный шедевр и
произнёс:
- Ну? Расскажи нам.
Сэнди отхлебнул, откусил огромный кусок и с набитым ртом ответил:
- Пока нечего.
- Гм-м, - Джастин сел и эффектно закинул ногу на ногу. - Я бы не удивился,
если бы оказалось, что это - дело рук Дианы. Весьма крутая особа.
- Боже правый! - Сэнди поперхнулся. - Что вы говорите? Она же ваша
падчерица!
- О да. Но она вся в своего отца. Внешностью, конечно, в мать, зато характером...
Я знал его немного. - Джастин деланно вздрогнул. - Жёсткий был человек. Эмми тоже
порою бывает крута, но на самом деле она больше похожа на мать. Когда я признался ей,
что - то есть вынужден был признаться, - что мой кредитор мне угрожает, она сразу
сказала, что выручит меня. - Джастин перевёл взгляд бледно-голубых глаз на Эмми,
затем снова на Сэнди. - Нельзя сказать, чтобы она пришла в восторг от этой новости. Не
мудрено. Я понимаю. Но она пообещала помочь. А Диана отказала наотрез. Заявила, что
ей наплевать, что со мной случится, и что это послужит мне уроком. Вся в папашу.
Говорю вам: в жилах у него текла не кровь, а ледяная водица!
Может, внезапно подумала Эмми, потому её мать и вышла за Джастина? Она
почти не помнила отца, зато отлично помнила нежность и привязанность матери ко
второму мужу.
Джастин вздохнул:
- Да, я не удивился бы, если бы Ди попросту схватила пистолет и пальнула в
этого Гила Сэнфорда. Подозреваю, он этого заслуживал. Слишком много женщин...
- Слишком много? - уставился на него Сэнди. - Но откуда вы знаете?
Джастин беспечно пожал плечами:
- У него это было на лице написано. Помяни моё слово, мальчик мой, здесь
замешена особа прекрасного пола. А то и не одна, - добавил он мрачно.
Сэнди глубоко вздохнул и снова взялся за сэндвич:
- Но стреляла-то в него только одна особа, и нужно ещё доказать, что это была
женщина.
- А тут и доказывать нечего. Вот увидишь. - Джастин помолчал несколько
мгновений, затем спросил: - Что они там делают? Я имею в виду полицию.
- Обыскивают дом. У них уже есть ордер на обыск. Ищут улики. Допрашивают Ди
и Дуга. Те говорят, что ничего не знают.
- Полиция нашла пистолет, - сказала Джастину Эмми.
Он едва не подпрыгнул:
- Пистолет, из которого убили Гила? Постой-ка, это ведь оказался пистолет Ди,
верно?
- Да, - с набитым ртом подтвердил Сэнди, - но это ещё не значит, что стреляла
именно Ди.
- А где был пистолет?
Сэнди вкратце рассказал. Джастин взъерошил свои редеющие волосы:
- Ну, что я тебе говорил? Только женщина могла
...Закладка в соц.сетях
