Жанр: Детектив
Две богатеньких малышки
...нать. Агнес без единого слова вернула ему
ключ, и Дуг прикрепил его к колечку. "Завтра агенты по недвижимости придут
осматривать дом", - сказал он, и с этого момента никто не говорил о Диане - все
пытались вести себя так, словно ничего не происходит.
Изредка Дуг водил Эмми в театр, где по-прежнему шла его пьеса. Зрителей теперь
было меньше, чем на премьере, но вполне достаточно, сказал Дуг, для того, чтобы
спектакль не сходил со сцены. Когда представление давало приличные сборы, он
радовался, но не так бурно, как раньше. Раз-другой он брал Эмми с собой за кулисы. Там
аромат театра был ещё сильней и соблазнительней. С наслаждением вдыхая его, Эмми
вдруг подумала о том, что ей, наверное, суждено было стать актрисой. Её здравый смысл,
конечно, тут же воспротивился: она не смогла перевоплотиться на несколько часов в
другого человека, да так, чтобы все в это поверили...
Коррина, разумеется, давно уже выучила свою роль ("Сила привычки", - пожал
плечами Дуг). Но Эмми всё равно было неприятно её видеть. Она понимала, что Коррина
ни в чём не виновата, но всё равно почему-то не могла смотреть ей в лицо. Однажды,
когда Дуг остановился перед грим-уборной Коррины со звёздочкой на двери, Эмми
двинулась дальше по коридору и увидела распахнутую дверь, а за ней - мистера Такера,
который с блаженным видом сидел перед зеркалом и втирал в лицо какой-то крем. В
огромной и на вид дорогой металлической коробке содержалось немыслимое количество
всяческого грима. Мистер Такер увидел Эмми в зеркале, радостно вскочил и протянул ей
руку, другой рукой поддерживая сползающие брюки. Эмми пожала его ладонь и ощутила
на пальцах жирный крем.
- Я не видел вас с... с того самого дня. Вы были на спектакле? Как я сегодня?
На этот момент Эмми видела пьесу уже столько раз, что знала наизусть все роли и
без труда могла бы заменить любого актёра, случись ему, скажем, заболеть ларингитом.
Роль мистера Такера состояла примерно из двадцати строк. Эмми подумала и решительно
ответила:
- Вы были великолепны.
Он просиял, смёл на пол всю одежду со второго стула и галантным жестом
пригласил Эмми садиться. Она нерешительно глянула на свалку вещей на полу. Мистер
Такер махнул рукой:
- А, чепуха. Я делю эту гримёрку с Биллом Клуром, а он ни капли не возражает,
- юноша слегка нахмурился, - против того, что моя мама называет "возмутительным
беспорядком". А мой папа на днях приходил ко мне сюда. Когда я получил эту роль и
начал репетировать, он подарил мне вот это, - мистер Такер указал на роскошную
коробку с гримом, - и сказал, что если я продержусь на этом месте полгода, он будет
каждый месяц давать мне определённую сумму. Но беда в том, - лицо мистера Такера
печально вытянулось, - беда в том, что на свете слишком мало ролей для таких, как я, -
вы бы, наверно, назвали меня моложавым. Но я умею выглядеть старше! Вот, смотрите!
Он снова уселся перед зеркалом и умело приладил себе накладные усы и бороду,
при этом так обильно полив их клеем, что Эмми испугалась, как бы они не остались у
него на лице на веки вечные. Мистер Такер расчесал свежеприобретённую
растительность и обернулся к Эмми:
- Ну, как?
- Трудно сказать - ведь я же видела, как вы это делали. Но... да, конечно, мистер
Такер, так вы выглядите гораздо старше.
- Я хороший актёр - по крайней мере, хочу стать хорошим актёром. Ничего
другого делать в этой жизни я не желаю. А почему вы не зовёте меня просто по имени?
Все так и делают. Только, умоляю, не называйте меня Томми!
- А как вас зовут?
- Томас, - сурово произнёс мистер Такер и вздохнул. - На мою маму, должно
быть, нашло затмение, когда она давала мне имя. А Коррину вы видели?
Эмми была совсем мало знакома с мистером Томасом Такером, но уже начала
привыкать к тому, как стремительно он меняет тему беседы.
- Нет, - ответила она.
Томас потянул за накладные усы и скривился от боли:
- Чёрт, я и не думал, что эта дрянь так быстро приклеится! Знаете, она славная
девчонка. Просто отличная, когда узнаешь её получше. Ой!
- А нет никакого средства, чтобы это удалить? - осторожно спросила Эмми.
- Должно быть. - Он начал рыться в коробке с гримом. - Так вот, я про
Коррину. Стоит ей выучить слова - и она настоящий профессионал. Ей нет равных.
Другие девушки на её месте давно бы распустили нюни - убийство жениха и всё такое...
А она держится! Умеет вести себя на сцене. Я каждый вечер чему-нибудь у неё учусь.
Походка, чувство паузы - всё это у неё врождённое. По-моему, она вообще не способна
учиться. Всё, что она делает, естественно для неё. И это хорошо. Сначала, конечно, она
ужасно расстроилась - а кто бы не расстроился на её месте? - Томас серьёзно, едва ли
не с укором, взглянул в зеркало на Эмми. - Она была помолвлена с человеком, которого
любила. На самом деле, мне казалось, что когда-то давно они хорошо знали друг друга.
Вы же знаете, - он потянул за бороду и скривился, - какие тут тонкие стены. Однажды
я случайно услышал, как они разговаривали - Коррина и мистер Сэнфорд; и, честно
говоря, это было похоже... - Ой! - Оторвав кусок бороды, он обиженно уставился не
него.
- Похоже на что?
- А? Ах, да: было похоже, что они знают друга сто лет. Вы знаете, они говорили
как семейная пара, а не как влюблённые. Понимаете, это не поддаётся логике, но по
голосам иногда можно определить... в общем, не знаю. Но так или иначе, его убили -
можно сказать, прямо у неё под носом. Конечно, у Коррины был шок! Попробуем-ка
теперь вот это. - Томас открыл бутылочку с бесцветной жидкостью, понюхал и принялся
наносить её содержимое на усы и бороду. Он походил на ребёнка, забавляющегося с
новыми игрушками. Но при этом он был очень серьёзен: - Я думаю, что и вы, и мистер
Уорд... что вы должны, в некотором роде, подбодрить Коррину... ну, сделать ей
комплимент, что ли...
- Я... да, конечно. Но... понимаете...
Томас кивнул, зажмурился, снова подёргал себя за бороду и сказал:
- Да. Понимаю. Она напоминает вам. О вашей сестре. Вы очень изменились.
Эмми удивлённо уставилась на Такера. Он окинул её проницательным взглядом:
- Да, да. Вы стали другой. Не старше, нет, - хотя, конечно, осунулись. Просто,
если хотите знать, вы выглядите так, словно вам пришлось пробираться сквозь крысиную
нору. Нет, нет, я не имею в виду вашу причёску, или платье, или что-то в этом роде.
Просто сразу видно, что вам пришлось несладко.
Мы все изменились, внезапно подумала Эмми. Томас продолжал:
- Но всё равно, пожалуйста, скажите Коррине доброе слово. Она очаровательная
женщина. По крайней мере, для мужчин.
Эмми собралась с силами и постучала в дверь грим-уборной Коррины. "Войдите",
- ответили ей. Оказалось, что Дуг всё ещё там; он сидел, вытянув ноги, на стуле с
высокой прямой спинкой. Коррина уже сняла грим и была, как и говорил Томас,
очаровательна, хотя и выглядела чересчур крупной для маленькой комнатушки. Увидев
Эмми, она сделала большие глаза, встала и протянула руку. Эмми пожала её и сказала
Коррине, что та играла великолепно. Эмми говорили это совершенно искренно, но всё
равно эта женщина была ей неприятна.
Они немного поболтали, и Дуг изъявил желание отправляться домой. Коррина
приняла его предложение поехать с ними на такси, так что Дуг и Эмми подвезли её к
самому дому. Квартира Коррины располагалась в элегантном, консервативном и на вид
невероятно дорогом здании на Парк-Авеню. Дуг проводил Коррину до самого парадного,
хотя вышколенный швейцар и подбежал к машине, чтобы открыть дверцу.
Когда Дуг вернулся, Эмми сказала:
- Коррина, должно быть, зарабатывает уйму денег. Квартиры в этом доме стоят
целое состояние!
- Не знаю, - сказал Дуг. - Она хорошая актриса. Когда учит роль, конечно.
Вернувшись домой, Эмми снов подумала о том, что юный Томас прав: они все
изменились. Особенно Джастин. В нём уже не было прежней лёгкости и шарма, а на
лице, едва ли не за одну ночь, появились тонкие морщинки. Изменился и Дуг; мог ли он
не измениться? Он упал духом, стал серьёзен и печален, и был явно очень признателен
Эмми и Джастину, когда они приглашали его к ужину.
Сэнди тоже стал другим. Он реже стал заходить к ним, а когда заходил, то большей
частью отмалчивался - впрочем, Эмми и Джастин тоже не были настроены на лёгкую
болтовню. Конечно: ведь Сэнди проиграл свой первый серьёзный процесс. Он-то,
наверное, с самого начала чувствовал, что ввязался в заведомо проигрышное дело. Скорее
всего, он и не взялся бы защищать Диану, если бы не святая уверенность Эмми в том, что
её сестра невиновна...
Все изменились. Словно лёгкое облачко, нависшее над ними, превратилось в
огромную зловещую чёрную тучу, отрезавшую их от привычного мира...
Накануне Дня Благодарения Диана позвала Эмми к себе. "Она хочет тебя видеть"
- сказал Дуг. Наверное, в глазах у Эмми мелькнул страх, потому что Дуг поспешно
добавил: "Всё не так уж плохо. Тебе скажут, куда идти, что делать, и Диана выйдет к тебе.
Вы поговорите, и никто не будет нависать над вами и подслушивать. Диана держится
молодцом, вот увидишь."
Джастин выразал твёрдое намерение ехать с Эмми:
- Я не пойду к Диане; меня она не звала. Я просто подожду тебя в машине.
- В какой машине? - удивилась Эмми.
- В такси, конечно. Сейчас же и закажу.
Когда Эмми сказала, что они могут прекрасно добраться поездом, Джастин
вспылил:
- Всё ваша вансейдемовская прижимистость! На что тебе эти деньги, что ты
будешь с ними делать? Завещаешь школе для кошек?
Эмми подавила в себе желание объяснить Джастину, что если бы не
вансейдемовская прижимистость, они не жили бы сейчас в такой роскоши; вместо этого
она мягко ответила, что дома для кошек её не интересуют.
- Я сказал не "дом для кошек", а "школа для кошек", - проворчал Джастин. -
Это гораздо актуальней.
Эмми решила прекратить дискуссию и молча направилась наверх, но из холла
донёсся сварливый голос Джастина:
- У твоей матери был "Роллс-Ройс" с шофёром!
Эмми обернулась:
- Джастин, ты должен понимать, что времена изменились.
- Уж понимаю, - буркнул Джастин. - Особенно когда нужно кого-то задобрить,
чтобы всего-навсего заказать такси... Нет-нет, Эмми, я не жалуюсь! Я так, к слову...
Оказавшись в своей комнате, Эмми решила надеть костюм, купленный тем самым
майским днём, когда они с Дианой прогуливались по Пятой Авеню и она, Эмми,
заразилась от сестры приступом мотовства. С того самого момента наряд висел в шкафу;
но она почему-то чувствовала, что надеть его на свидание с Дианой, приговорённой к
пожизненному заключению, - это правильно, хотя на первый взгляд и дико.
Эмми надела платье и пальто - тёмно-коричневые, но с розоватым оттенком,
напоминающим ей осенние листья; взяла коричневую сумочку из крокодиловой кожи и
спустилась к Джастину. Тот вставил в петлицу красную гвоздику - впервые после ареста
Дианы. Значит, он тоже боится и подстёгивает себя, подумала Эмми.
Дорога была прекрасной. Они мчались по широкому шоссе, мимо осеннего леса;
время от времени вдоль обочин мелькали сельские пейзажи. В воздухе витал горьковатый
дымок: сжигали листья. Небо было лазурным, и ярко светило солнце.
Джастин, верный своему обещанию, остался в машине, и Эмми пошла в тюрьму
одна. С формальностями было быстро покончено; трудней всего оказалось ожидание. У
Эмми мучительно пересохло горло; но, когда Диана села по другую сторону
разгороженного сеткой длинного стола, Эмми поняла, что Дуг говорил правду: её сестра
держалась молодцом!
- Костюм великолепен! Я так и знала! Привет, Эмми!
- Привет... - прошептала Эмми.
Диана выглядела и вела себя так, словно тюрьма - это забавное приключение,
которое вот-вот подойдёт к концу. Её волосы лишились золотистого оттенка, над которым
всегда трудился её парикмахер, но остались мягкими и пушистыми и по-прежнему
красиво обрамляли её лицо. Естественный, обыденный облик Дианы поразил Эмми
настолько, что она едва сдерживала слёзы.
- Да не смотри ты на меня так, ради Бога, - сказала Диана. - Я в порядке. На
самом деле, всё это жутко интересно. Конечно, я не хотела бы оставаться тут до конца
своих дней, - но ведь я и не собираюсь!
Значит, она решительно настроена любым способом вырваться отсюда!
Эмми промолчала.
- У меня тут список, - продолжала Ди. - Это - моя доля вансейдемовских
драгоценностей, и ещё кое-какие вещи, которые я покупала сама, просто чтобы вложить
деньги - хотя я и ношу их с удовольствием. Они всё ещё лежат дома в сейфе. Дуг хочет
продать дом, как только найдётся покупатель. Это меня не волнует; я бы и сама его
продала. Но Дуг порой бывает очень беспечен. Я хочу, чтобы ты забрала драгоценности из
сейфа. Дуг его тебе откроет. Потом положишь их в банковский сейф. Он - на два имени:
моё и Дуга. У Дуга - ключ и доверенность. Вторая доверенность - у мистера Бигэма.
Эмми во все глаза глядела на сестру. Все эти дни она неотрывно думала о Диане,
но ей ни разу не пришло в голову заняться её имуществом и деньгами!
- Кто-то же должен взять на себя эти заботы, - продолжала Диана, словно
прочитав её мысли. - Я-то не могу, пока я здесь. - Она скорчила презрительную
гримаску. - Дуг, разумеется, ни черта не смыслит в бизнесе. Поэтому мне показалось
разумным дать вторую доверенность мистеру Бигэму. Они могут действовать вместе.
Мало ли что произойдёт с рынком; вдруг понадобятся срочные меры...
- Понимаю, - сказала Эмми. На самом деле она понимала только одно: Диана
по-прежнему прочно держится в седле и не выпускает из рук поводья!
Диана наклонилась к сестре. За длинным столом сидели и другие люди; все они
тоже тянулись друг к другу и говорили очень тихо, - по меньшей мере, так казалось
Эмми. В дальнем конце зала стояла женщина в полицейской форме и зорко глядела на
всех - на тот случай, догадалась Эмми, если кто-то захочет просунуть через сетку что-то
запрещённое. Едва только Диана опустила руку в карман своего простого, но аккуратного
платье, надзирательница тут же приблизилась к ней. Диана с улыбкой обернулась:
- Вот, посмотрите.
Женщина глянула на листок бумаги, поданный Дианой. В первый миг она
сдвинула брови; затем глаза её расширились, лицо вытянулось, и она с изумлённым
вдохом вернула листок.
- Я могу отдать это моей сестре? - с царственной надменностью осведомилась
Диана.
Женщина кивнула, не сводя с заключённой зачарованного взгляда. Эмми взяла
листок и поняла, чем вызвано потрясение надзирательницы: это был список
драгоценностей Дианы.
- Когда будешь доставать их из сейфа, проверь, всё ли на месте, - сказала Диана.
- Я хочу носить их, когда выйду отсюда. - И она рассмеялась своим лёгким,
серебристым смехом.
Эмми аккуратно положила листок в сумочку. Диана спросила, как поживает
Джастин и как обстоят дела с пьесой Дуга:
- Он говорит, что всё в порядке, но я не слишком верю.
- Ну... нельзя сказать, чтобы она имела большой кассовый успех... но со сцены не
сходит.
- Обязательно пригласи бедняжку Дуга к себе на День Благодарения. - Глаза
Дианы блеснули лукавством. - У нас тут тоже будет индейка. Мне это известно из
достоверных источников...
- Время истекло, - вежливо, но твёрдо сказала надзирательница.
Диана кивнула, улыбнулась Эмми и сказала:
- Ты не успеешь оглянуться, как я выйду отсюда.
И она беззаботно помахала сестре рукой, как в тот день, когда покидала зал суда.
Диана совсем не была похожа на женщину, совершившую преступление. Эмми
никогда не представляла, чтобы её сестра могла взять пистолет и выстрелить в человека;
вообще, Диана не казалась ей способной на столь сильные эмоции.
Но улики - и в первую очередь записка - показали, что за очарованием и
беззаботностью Дианы скрывается совсем другой человек - может быть, тот самый
капризный ребёнок, который любыми способами добивался своего. И это второе "я"
проявлялось только под влиянием безумной любви или ревности. Но неужели, неужели
Диана могла так сильно любить - или ненавидеть - Гилроя Сэнфорда?
Эмми подошла к машине. Джастин прогуливался на солнышке, куря сигару.
Гвоздика в его петлице слегка приувяла - как, впрочем, и он сам.
- Она в порядке, - сообщила ему Эмми. - Ты не представляешь, насколько...
насколько философски она относится ко всему, что происходит.
Джастин ничего не ответил; молчал он и по дороге, когда они в сгущающихся
сумерках подъезжали к залитому огнями Нью-Йорку.
А на следующий день Эмми и Дуг обнаружили, что часть драгоценностей Дианы
бесследно исчезла.
9.
Они вошли в дом около пяти. Дуг открыл дверь своим ключом; второй ключ
(Дианин ключ, невольно подумала Эмми) он отдал агенту по недвижимости, который
занимался продажей дома. Уже многие люди смотрели дом, но пока никто не выразил
желания купить его.
В холле царил полумрак; дом, казалось, чутко прислушивался к тому, как они
вошли. Ступеньки вели вверх, в гулкую тишину. Эмми хотела было подняться в комнату
Дианы и убедиться, что всё в порядке, но вспомнила, что до крайности скрупулёзная
Агнес уже была там, забрала вещи Дианы, отнесла на хранение меха. Затем Эмми
подумала о счетах Дианы, о её чековых книжках и письмах, и спросила у Дуга, какова их
судьба.
- О, с этим мы разобрались сто лет назад. Этим занимались мистер Бигэм и
Сэнди. Ты же знаешь, мистер Бигэм - доверенное лицо Дианы, как и я. Мы можем
сотрудничать и контролировать друг друга. Диана уверена, что рано или поздно она
выйдет из... Так ты хочешь подняться в её комнату? Я не могу... - добавил он. - Я сразу
после суда забрал свои вещи и уехал.
Эмми знал, что Дуг перебрался жить в свой клуб. Нет, сказала она, лучше сразу
заняться драгоценностями.
Через холл, мимо того места, где когда-то лежало бездыханное тело Гила
Сэнфорда, они прошли в кабинет Дуга. Коричневые портьеры были затянуты; Дуг
включил настольную лампу и открыл сейф. Эмми показалось, что целые годы миновали с
того дня, как Диана в розовом пеньюаре неподвижно сидела, ожидая допроса, а Сэнди по
её просьбе поднимался за бумажным пакетом, в котором лежало целое состояние... Пакет
лежал в сейфе, на прежнем месте, и весёленькие фиалочки напоминали о нормальном
мире, где женщины ходят в дорогие магазины, а не отбывают пожизненный срок за
убийство...
Дуг быстро просмотрел список и удивлённо поднял брови:
- Господи! Да здесь почти всё - наследство! Как же вы с Ди это разделили?
Эмми вспомнила тот далёкий день и маму - нежную, хрупкую, но волевую.
- Это была мамина идея. Она сказала, что не хочет, чтобы после её смерти
начались ссоры из-за драгоценностей. Поэтому она выложила всё прямо на постель и
велела нам выбирать. Первой выбирала Диана, по праву старшей. У нас так горели глаза,
что мама рассмеялась и сказала: "Носить всё это на себе - всё равно что напрашиваться,
чтобы в один прекрасный вечер вам проломили голову." Но всё равно, она велела нам их
хранить.
Эмми словно воочию увидела себя и Диану, гордых и серьёзных - ведь они
принимали первое в своей жизни взрослое решение! Она не заплакала, но отвернулась.
Первое открытие сделал Дуг:
- Вот этот браслет, с большими сапфирами... его здесь нет. Может, она забыла
его в "Уинстоне"? Я позвоню...
- Нет. - Эмми вспомнила тот день с удивительной ясностью. - Не забыла, я
уверена. Более того - ты тогда позвонил в "Уинстон" и отменил заказ.
- Да... наверное... Не помню.
Эмми взяла у него из рук список. Почерк у Дианы был округлый, твёрдый, как у
школьницы.
- Ладно, - сказал Дуг, нахмурясь, - где-то же он есть. Пошли дальше.
Но Эмми обнаружила, что пропала ещё одна вещица - тоже браслет.
- Я его помню. Мы обе тогда хотели его взять. Ди часто его носила. Усыпанный
бриллиантами, с изумрудной пряжкой в форме змеиной головки.
Она сгребла в сторону кучу сверкающих драгоценностей и принялась открывать
остальные обитые бархатом коробочки. Рубины, сапфиры, изумруды, бриллианты
ослепительно вспыхивали в ярком свете настольной лампы. Но браслета со змеиной
головкой нигде не было.
- Не знаю, - измученным голосом проговорил Дуг. - Я должен заявить в
страховую компанию?
- Да, наверное. Или в полицию. Но я не понимаю, как кто-то мог проникнуть в
дом... Нет, конечно, агент по недвижимости приводит сюда людей; но - сейф?
Они решили сообщить о пропаже в полицию и страховую компанию.
- Только, по-моему, Диана отказалась от большей части страховки, - сказал Дуг.
- Она говорила, что это слишком дорого.
Он закрыл сейф и взял из шкафа портфель, в который они бережно сложили все
коробочки и отдельные вещички, предварительно завернув их в бумагу.
- Наверное, Эмми, тебе стоит забрать всё это домой.
Она посмотрела на часы:
- Если мы поспешим, то успеем до закрытия в банк.
Они успели. Дуг расписался на карточке от банковского сейфа - рядом с
подписью Дианы, которую она поставила накануне убийства Гила. Служащий, должно
быть, вспомнил это, потому что окинул Дуга и Эмми любопытным взглядом; затем, с
помощью собственного ключа и ключа Дуга, он отпер небольшую дверцу и извлёк
продолговатый ящик. Они немедленно переместили туда содержимое чемодана,
убедились, что сейф надёжно закрыт, и отправились домой. Точнее, домой отправилась
Эмми; Дуг сказал, что поедет в театр, поскольку в этот день был дневной спектакль.
И ещё это был канун Дня Благодарения.
Добравшись до дому, Эмми после долгих раздумий позвонила Сэнди и рассказала
о пропавших браслетах.
- То есть как это - "исчезли"?
- Исчезли, и всё. Ди дала мне список драгоценностей и попросила вместе с Дугом
всё проверить. Так мы и сделали. И двух браслетов не оказалось на месте.
Повисла долгая пауза. Наконец Сэнди спросил:
- А где остальные украшения?
- В банковском сейфе. Мы немедленно всё туда отнесли... но как быть с теми
двумя браслетами?
- Разумеется, нужно сообщить в полицию, - после очередной паузы устало
сказал Сэнди. - И в страховую компанию.
- Да, только... Сэнди, ты, наверное, скажешь, что это глупо, но... не может ли
пропажа браслетов быть как-то связана с убийством?
- Уж не хочешь ли ты сказать, - медленно произнёс Сэнди, - что вор, укравший
драгоценности, убил Гила Сэнфорда?
- Я сама не знаю, что хочу сказать. Ди кажется ужасно беспечной, но уверяю
тебя, Сэнди, она необычайно педантична во всём, что касается денег и драгоценностей. И
если она знала, что браслеты украдены, и... - Эмми умолкла в растерянности.
- ...и решила, что их украл Гил? - договорил за неё Сэнди. - Нет, Эмми. Из-за
такого она не стала бы его убивать! Она сдала бы его в полицию, и всё. Кроме того, она
просто не включила бы эти браслеты в свой список. Нет, скорее всего, эти браслеты
благополучно лежат в банковском сейфе - ведь Диана перенесла туда драгоценности
накануне убийства Гила, верно?
- Сегодня я их там не видела... впрочем, мы не рылись в ящике. Сэнди, а тебе
известно, что мистер Бигэм и Дуг на равных правах являются доверенными лицами
Дианы - во всём, что касается её имущества?
- Конечно. Я ведь один из сотрудников Бигэма, ты не забыла? Кроме того, есть
ещё банк, и в нём - мистер Эллердайс со всем своим штатом. Так что имущество Дианы
в надёжных руках, если тебя это волнует.
- Я вообще об этом не думала, пока она меня не попросила. Сэнди... пожалуйста,
приходи к нам завтра на обед. Мы уже сто лет не...
- Ох, Эмми, мне очень жаль, но...
Однако, судя по голосу Сэнди, ему было вовсе не жаль. Он сказал, что у него уже
назначена встреча с другими людьми, что ему чертовски приятно её приглашение, что он
непременно забежит на днях повидать её и Джастина, что дел у него по горло, и что он
желает ей счастливого... он осекся и поправился: желает ей доброго Дня Благодарения.
Значит, вот как, подумала Эмми, вешая трубку. Да, после суда Сэнди сам не свой...
...Эмми, Джастин и Дуг приступили к праздничному обеду в полдень, чтобы дать
Агнес возможность отправиться к племяннице и погостить у неё в длинный уик-энд. Обед
предстоял невесёлый. Обычно они праздновали этот день вчетвером, и даже Диана с
Джастином по такому случаю прекращали пикироваться. Порой приглашался и какойнибудь
кавалер Эмми...
Предчувствуя тоску, Джастин приготовил мартини и шампанское. Темы погоды и
пьесы Дуга быстро исчерпались, и обед, состоявший из индейки, начинённой устрицами,
и гигантского пирога с изюмом и миндалём, завершился кофе - и гробовым молчанием.
Эмми покаянно подумала о Коррине: ничего бы с ней не случилось, если бы она
пригласила актрису к обеду. Кому-кому, а Коррине сейчас, должно быть, особенно
грустно. Однако эта мысль пришла ей в голову только когда обед был закончен, и
девушка, которую невесть где раскопала Агнес, начала убирать со стола. Зайдя в кухню,
Эмми обнаружила, что Агнес уже исчезла. Так бывало всегда: Агнес с истинно
шотландской преданностью служила их семье, но прекрасно знала себе цену и всегда
поступала так, как считала нужным; спорить с ней не было никакого толку. Девушкапомощница
сообщила, что дала Агнес обещание приходить сюда ещё три дня; стало быть,
иронически заключила Эмми, мадам Агнес намерена вернуться не раньше
понедельника...
Вернувшись в гостиную, Эмми увидела, что Джастин читает журнал, а Дуг стоит у
окна и угрюмо смотрит на парк.
- Пойдём пройдёмся, - сказал он. - Не могу сидеть и ничего не делать.
Эмми надела пальто - то самое, коричневое с розовым оттенком, в котором
навещала Диану в тюрьме. Стоял солнечный, золотой нью-йоркский день, такой же
славный и ясный, как тот, в мае... Прошло всего несколько месяцев, но ей казалось, что
пролетела целая жизнь...
Они пересекли Пятую Авеню и двинулись по широкой, вымощенной кирпичом
дорожке вдоль парка. Лиственные деревья в золотом и красном убранстве и могучие
зелёные кедры яркими пятнами выделялись на фоне чистого голубого неба. Машин было
немного; на противоположной стороне авеню уходили в небо жилые небоскрёбы -
символы роскоши и цивилизации. Редкие семьи и парочки прогуливались, чтобы
стряхнуть себя сонливость после обильной праздничной трапезы.
- Мне нужно было пригласить к обеду Коррину, - сказала Диана. - Она живёт
одна?
- По-моему, у неё родственники где-то в Калифорнии.
- В Калифорнии? Так вот, наверное, откуда она знала Гила. Он ведь из тех же
мест?
- Да; из какого-то маленьк
...Закладка в соц.сетях
