Жанр: Детектив
Даша Васильева 06. Жена моего мужа
...онку не видел. Окно в мужской туалет, бабы в
другое лезут, отсюда не углядеть.
Поболтала я и с билетными кассирами, и с таксистами - никто не встречал
худенькую девушку с экзотическим для Фоминска рыжим "ежиком" на голове. Яна
просто-напросто исчезла, бросив вещи.
Домой добралась к шести часам. У большого зеркала в холле вертелась Римма
Борисовна. Располневшее тело немолодой женщины туго обтягивало зеленое
бархатное платье, на шее сверкало "бриллиантовое" ожерелье. Такая же
блестящая заколка украшала высоко начесанные волосы. Рядом маялся потный
Гера, впихнутый в добротный, слегка старомодный костюм с широкими лацканами.
- Ну Даша, - укоризненно проговорила старуха, - разве можно так
опаздывать! Боялись, без тебя ехать придется.
- Куда? - изумилась я.
- В театр, конечно, ты что, забыла? Как не забыть, более того, считала,
что вы сейчас куда-нибудь уйдете, а я преспокойненько помоюсь в ванной,
попью кофе, покурю сигаретку... Но наивные мечты оказались задушены суровой
действительностью.
- Давай скорей, - торопила Римма Борисовна, - переодевайся, только очень
прошу, сегодня без ваших любимых джинсов. Идем всей семьей в
Большой театр, торжественно, красиво, как у людей...
Не слушая дурацких наставлений, я взлетела по лестнице. Платье! Перерыв
гардероб, вытащила на свет белый полотняный костюм и светлые лодочки,
кое-как пригладила волосы и спустилась вниз.
В холле с несчастными лицами стояли домашние. Мы очень любим друг друга,
но семейные выходы раздражают всех, в особенности туда, куда не хочется, да
еще если заставляют надевать то, что никогда не носишь. Больше всех не
повезло Марусе. Аркадий просто проигнорировал бабкины пожелания и остался в
простых светлых брюках и в рубашке с короткими рукавами, Зайка надела
легкое, почти невесомое платьице с огромным вырезом, а несчастную Маню
старухи приукрасили по своему вкусу. На девочку натянули идиотское платье с
атласной юбкой, украшенное лентами и кружевами. Где только взяли эдакую
красоту! Волосы опять стянули в две косы, но на этот раз бантов завязали не
два, а четыре. Больше всего Манюня напоминала бисквитный торт "Праздничный"
- варварское великолепие из кремовых роз и цукатов. На ногах у дочки
красовались белые ажурные гольфы и черные лаковые туфельки с пуговицами.
- Не ребенок, а красавица, - умилялась Нина Андреевна, - это Гера сегодня
специально в "Детский мир" ездил. А то мы с Риммочкой стали думать, как
девочку приукрасить, и ничего в шкафу не нашли. Юбочки-обдергайки, кофточки
коротенькие да джинсы дурацкие, ничего приличного. Да и ты, Дашенька, могла
бы что-нибудь понаряднее надеть, что это за мятая тряпка на тебе?
Мятая тряпка! Эксклюзивный костюм от "Лагерфельда", вещь почти
уникальная, да и стоит соответственно. Но выглядит и впрямь просто.
Маня ободряюще сжала мою руку:
- Не переживай, мамуля. Пойдем в антракте в буфет и оттянемся по полной
программе.
В ложе бельэтажа я усаживалась с самым дурным настроением. Во-первых, мне
на ухо наступил не просто медведь, а особо тучный и крупный экземпляр этого
животного. Во-вторых, не люблю оперу, а "Аиду" в особенности. Слишком уж
мрачно там все заканчивается. В-третьих, в театре жарко и душно. Закрыв
глаза, я откинулась на спинку кресла и попыталась изобразить, что
наслаждаюсь увертюрой. Поднялся занавес, и действие понеслось. Но на этот
раз оно пошло не по правилам.
Не успела весьма полная певица начать свою партию, как раздался жуткий
кошачий визг. Оторопевшая дива захлопнула рот, оркестр растерялся. Но уже
через секунду, сделав вид, что так и задумывалось, оркестранты еще раз
проиграли такты, женщина стала выводить рулады, ей незамедлительно принялась
"подпевать" кошка. Звучало это восхитительно. Киска попадала изумительно в
такт и даже пыталась изобразить всевозможные чувства: боль, страх, любовь.
Во время мужских арий она молчала. Животные тоже обладают честолюбием, и
кошке захотелось петь дуэтом с самой Аидой. Зал откровенно хихикал. Из нашей
ложи, нависающей почти над самой сценой, хорошо было видно, как налилась
свекольной краской лысина дирижера. Маруся засунула в рот кулак, чтобы не
заржать во всю глотку, Зайка закусила нижнюю губу, Аркадий закрыл лицо
рукой, старухи пришли в полное негодование. Еле-еле спели первый акт.
Желая подсластить бабкам пилюлю, Кеша повел всех в буфет. Я же осталась в
ложе и разговорилась со служительницей. Оказалось, что и артисты, и служащие
театра любят животных, подкармливают их. Под сценой живут кошки - ни больше
ни меньше, двенадцать штук. И все было хорошо, пока одна из кисок не
обзавелась потомством.
Подрастающий котенок обнаружил в себе тягу к искусству и начал петь.
Причем волнует юное дарование только опера, на балете он сидит тихо, как
мышка. А из опер "Аида" - самая любимая. Если на "Пиковой даме" или
"Хованщине" киска вступает всего пару раз, да и то ненадолго, то "Аиду"
честно отпевает "от" и "до". Поймать доморощенную "оперную диву" пока не
удается, и "Аиду" поет не то пятый, не то шестой состав. Все примы
отказались соперничать с Муркой.
На обратной дороге старухи кипели от благородного возмущения. Чтобы
утешить их, Кешка пообещал взять билеты на среду.
ГЛАВА 14
Утром я позвонила Оксане на работу.
- Извини, что так рано...
- Да ты чего, - удивилась подруга, - я уже одного прооперировала, сейчас
со вторым расправлюсь.
Оксана - хирург и характер имеет соответственный. Детей моих лечила
только она. Причем методами, которые наша медицина в те годы не
поддерживала. Подруга сдергивала с детей теплые одеяла, открывала форточки и
велела поменьше ныть.
- Ты чего, - втолковывала она семилетнему Аркадию, - улегся в кровать,
стонешь! Подумаешь, ветрянка. А ну иди сюда.
И, схватив пузырек с зеленкой, рисовала на лице у мальчишка усы, бороду
или какие-нибудь узоры. Больной приходил в полный восторг, и ветрянка
заканчивалась без осложнений. Я никогда не видела Оксану в плохом
настроении, ни разу она не пожаловалась на тяготы жизни, хотя имеет для
этого все основания. Одна, без всякой помощи, воспитывает двух мальчишек, к
тому же в ее крохотной квартирке живут два скотчтерьера, стаффордширский
терьер Рейчел, четыре хомяка, морские свинки, тучная и одышливая кошка
Маркиза. Довершают зоопарк паук-птицеед и черепаха. Оксана часто повторяет,
что "выход из безвыходного положения там же, где вход", и никогда не
опускает руки. Вот и сегодня - всего полдесятого утра, а она уже точит
скальпель для второй операции.
- Ксюта, зачем принимают преднизолон?
- Чтобы не помереть.
- А если серьезно?
- Серьезней некуда. Перестанешь пить и быстренько тапки отбросишь.
- Значит, если человеку выписан преднизолон, он должен пить его
постоянно, не прерываясь? Везде с собой носить, брать в командировку?
- Конечно. Вдруг заедет в такое место, где аптеки нет.
- Может больной забыть про лекарство?
- Маловероятно. Скорее всего была операция на надпочечниках. Такие люди
твердо знают, что не принять гормоны для них - полный караул. Чай, не
витамины.
- Лекарство дорогое?
- А что сейчас дешевое?
Тоже верно, подумала я, вешая трубку. Что же так напугало Яну? Отчего она
спешным образом покинула туалет через окно? Неужели опасность оказалась
столь велика, что бедолага забыла не только о вещах, но даже и о необходимом
ей лекарстве? Понадеялась потом купить в аптеке? И почему абсолютно
спокойно, с отменным аппетитом лопала на перроне пирожки, а потом вдруг
запаниковала? Ясно пока только одно - денег у Яны не было. Конечно, Круглый
прав, для миллиона долларов не нужен большой чемодан, но в лифчик его все же
не сунешь. Сумка и чемодан остались в туалете. Проводница вспомнила, что Яна
ехала в купе одна, только в Фоминске, где она вышла, в этом купе появились
другие пассажиры. Девушка легла на полку и проспала всю дорогу, Любовь
Павловна еле растолкала ее на подъезде к Фоминску. Так что никому по дороге
она не могла отдать баксы. Где же они?
Из раздумий вывел телефонный звонок. На другом конце провода оказался
злой до невозможности Александр Михайлович.
- Немедленно приезжай ко мне!
- Что случилось?
- Явишься - узнаешь, - пообещал приятель.
Не чувствуя за собой никакой вины, я поехала к нему на работу.
В небольшом кабинете между письменным столом и подоконником примостился
Женька, размешивающий ложкой содержимое пластикового стакана с дешевым
супом.
- Обедать собрался? - радостно спросила я. - рановато вроде. - Кажется,
есть хочется, - ответил приятель.
Женька - эксперт-патологоанатом, словом, человек, копающийся в трупе,
чтобы установить истинную причину смерти. Профессия наложила несмываемый
отпечаток на его характер, и он во всем всегда сомневается. Спросите, какой
нынче месяц на дворе? Женька сначала глянет в окно, потом на календарь,
затем пролистнет газету и наконец, после долгих раздумий, колеблясь,
сообщит: "Кажется, июнь, хотя точно утверждать не могу, мало данных".
Работает он с Александром Михайловичем всю жизнь и понимает начальника с
полуслова. Не сразу сложились у нас дружеские отношения, зато теперь мы
нежно любим друг друга. Не так давно Маруся спихнула Женьке двух йоркширских
терьеров - Лиззи и Карлотту. Приятель, никогда раньше не державший животных,
превратился в страстного собачника. Покупает для обожаемых псов парную
говядину и рыночный творог.
Александр Михайлович грозно глянул на меня и спросил:
- Номер твоей машины 624 КЕ?
- Да.
- Темно-синий "Вольво", а на зеркальце болтается идиотский осел?
- Почему идиотский? - возмутилась я. - Маня подарила ослика Иа-Иа.
- Я бы на твоем месте обиделся, - сообщил полковник, закуривая, - здесь
явно просматривается намек на материнские умственные способности.
- Да что случилось?
- Нет, это ты мне объясни, каким образом узнала про два трупа в квартире
Соколовых? Вот новость! Как же он пронюхал?
- Элементарно, Ватсон, - усмехнулся Александр Михайлович, глядя на мое
обескураженное лицо, - домоуправша и дворник вышли следом за тобой на улицу
и засекли побег. На всякий случай запомнили номер, дальше - дело техники.
Теперь, ангелок, говори всю правду, быстро и честно!
И он стукнул кулаком по столу.
Ага, свет в лицо, говорить только правду, чистосердечное признание
облегчает вину... Только я твердо знаю: стоит раскрыть рот, как моментально
запретят заниматься расследованием. И врать тоже нельзя, тут же к стенке
прижмет. Лучший способ: переплести вранье с действительностью.
- Видишь ли, Максим последнее время закрутил роман с Яной Соколовой.
Кажется, девушка сильно запала ему в душу, потому что попросил на свидании
передать фото любовницы. Вот и поехала, но случайно обнаружила и ее, и Раду
Ильиничну мертвыми.
- Это не она, - буркнул Александр Михайлович, - а соседка Татьяна
Гаврилина. Кстати, откуда знаешь имя тетки?
- Макс сообщил, он еще сказал, что та практически не выходит из дому,
потому и поехала без звонка.
- Почему убежала с места происшествия? - осведомился друг, но по
изменившемуся тону я сразу поняла, что он поверил сказке.
- Испугалась очень, просто шок.
Александр Михайлович принялся отчитывать меня, но тут в комнату влетел
незнакомый сотрудник с перекошенным лицом, и полковник быстренько подписал
пропуск.
Я доехала до "Макдоналдса", вцепилась в "биг-мак" и подумала: а что, если
деньги были спрятаны у Семена? Видно, Макс доверял ему, раз рассказал про
миллион. Может, они вместе дела обстряпывали? Поеду в "Скандалы недели", и
попробую выяснить, кому так насолил господин Воробьев.
Редакция уютно устроилась на первом этаже старомодного здания. Поплутав
по узким, запутанным коридорам, вырулила наконец к двери с табличкой
"Главный редактор".
- Войдите! - крикнул приятный мужской голос.
Я толкнула створку двери и онемела. Все стены небольшой комнаты от
потолка до пола оклеены фотографиями, но какими. Известный политик, косящий
под интеллигента в третьем поколении, показывает кому-то кукиш, эстрадная
певица, кумир молодежи, снята голой на мотоцикле; священник, бьющий ногой
бездомную собаку...
- Впечатляет? - ухмыльнулся мужик.
- Да уж, - пробормотала я, разглядывая во все глаза редактора.
На фоне скандальных снимков он выглядел просто чудесно. Волосы выкрашены
в приятный светло-зеленый цвет, в ухе целых три серьги, на внушительном
правом бицепсе татуировка.
- Ну, - ободрил меня мужик, - с чем пришли?
- Работала секретарем у высокопоставленного лица, но меня несправедливо
уволили...
- Милочка, - восхитился крашеный, - не продолжайте, дальше знаю сам:
хотите отомстить. Так что у вас - письма, записи, видеоматериалы?
- Два чемодана компромата, - ляпнула я невесть откуда вспомнившуюся
фразу.
- Чудненько, - обрадовался редактор, - вытряхивайте!
- Я вообще-то договаривалась с другим человеком, с Семеном Воробьевым,
кстати, он обещал тысячу долларов.
- Дорогулечка, - защебетал редактор, - зачем нам Сеня? Сейчас все без
него обстряпаем и денюжки дадим, если жареным запахнет. Ну, не тушуйтесь,
кошечка, вываливайте отбросы.
- Нет, хочу видеть Семена, - уперлась я рогом, - только ему в руки отдам.
- Ну не кривляйтесь, детка, - вздохнул зеленоволосый.
Я повернулась к выходу.
- Погодите, погодите, - заволновался редактор, - не хотел вас пугать.
Сеня умер. Я изобразила ужас:
- Инфаркт!
- Да нет, жена пристрелила.
- Какой кошмар! За что? Редактор включил кофеварку.
- А черт ее знает.
- Может, это вовсе и не жена была, а наемный киллер, хотел Сеню убить?
- Да нет, - отмахнулся "скандалист", - менты приходили, сказали: супруга.
Я Аделаиду знаю, пару раз дома у Воробьевых бывал. Такая спокойная женщина,
чего взбесилась? Хотя, если подумать, что Сенька выделывал...
- Пил?
- Нет, кобелировал. Ни одной юбки не пропускал, даже я и то иногда
останавливаюсь, но Семен! Надоело бабе жизнь с таким коротать. Правда,
последнее время малость поутих. Вроде появилась постоянная любовь, но кто -
не знаю. Звонила сюда частенько - голосок детский, тоненький... - Может, не
из-за баб.
- А из-за чего?
- Вон у вас сколько скандальных историй печатают, вдруг кто из героев и
обозлился. Неприятно про себя всю правду увидеть!
Редактор улыбнулся:
- А вот тут ошибаетесь. Обывателю и впрямь кажется, что звездам кино или
политикам ужасно обидно, когда их ловят на фуршете с голой задницей. На
самом деле они в восторге. Как же! Опять оказались в центре внимания. Не
поверите, некоторые сами приносят на себя компромат, просят напечатать и
обижаются, если отказываем. За этот год помню только троих, кто искренне
обозлился: генерал Калошин, актер Андрей Елизаров и модельер
Епифан Блистательный. Так что давайте свое блюдо.
- Надо подумать, - дала я задний ход, - вдруг доставлю своему бывшему
начальнику удовольствие.
- Подумайте, - милостиво согласился собеседник, - посомневайтесь, только
не ходите в "Сплетник". Там сплошные жулики сидят. И денег мы больше даем, и
тираж у нас выше.
- Можно поглядеть на подшивку "Скандалов"?
- Конечно, топайте в двенадцатую комнату, скажите, Сергей велел дать.
Расстелив большую картонную папку на письменном столе, я довольно быстро
нашла необходимые номера. В апреле месяце увидел свет материал "Боевые
награды". Фотокорреспондент запечатлел бравого старика в мундире около
небольшого столика. На столешнице грудой высились коробочки. "Генерал
Калошин торгует в Битце своими наградами" - гласил заголовок. Небольшой
материал, подписанный "Прожженный воробей", рассказывал о бедственном
положении пенсионера, вынужденного питаться хлебом и кефиром. Вот и пришлось
старику распродавать медали.
Заметка об актере театра "Рампа" Андрее Елизарове появилась в апреле.
Опять фотография. На этот раз двое полуголых мужчин страстно сжимают друг
друга в объятиях на парчовом диване. "Тайные утехи любимца сотен женщин" -
кричал журнал. "Зря миллионы зрительниц вздыхают тайком при виде
несравненного красавца, - злопыхательствовал все тот же Прожженный воробей,
- чары обольстительниц не подействуют на его воображение. Ведь мужественный
герой привык искать удовольствий в объятиях лучшего друга, имя которого
пока, увы, для нас загадка!"
В самом конце мая появился донос на Епифана Блистательного. Как всегда,
со снимками. На одном, улыбаясь, вышагивает прехорошенькая манекенщица в
оригинальном, совершенно не приспособленном для повседневной носки платье. И
лиф, и юбка собраны из мельчайших ремешков для часов, железо переплетается с
кожей. Внизу стояло:
"Модель Пако Рабанна, январь 1999 г.". Другая фотография похожа на
первую, как две капли воды, то же дурацкое платье, та же прическа у
девчонки, только личико другое, российское. И подпись: "Произведение Епифана
Блистательного, апрель 1999 г.". Несколько абзацев ехидного текста:
"Прожженный воробей, пролетая над подиумами Парижа и Москвы, пару раз
щелкнул аппаратом. В чем разница между платьями, спросите вы? Я так и не
понял, но одно показал зимой всемирно известный Пако Рабанн, а другое
представил начинающий Епифан Блистательный. Странно, что оригинальная идея
одновременно пришла в две столь разных головы. До сих пор Епифан не
отличался выдумкой. Соригинальничать ему удалось только один раз, когда он
сменил свое имя Федор Сыкунов на псевдоним Епифан Блистательный".
- Кто это - Прожженный воробей? - спросила я у женщины, печатавшей на
компьютере.
- Семен Воробьев, наш бывший главный, очень писать любил, просто как
ребенок.
Я вышла на улицу и влезла в "Вольво". Начну, наверное, с генерала,
думается, его обида самая крутая.
Никто и не подозревает, как легко узнать любой телефон - просто нужно
слегка пошевелить мозгами. Подрулив к зданию Генерального штаба, вошла в
бюро пропусков и устроилась в кабинке с местным телефоном. На стене,
естественно, обнаружился список номеров. Найдя отдел кадров, я схватила
трубку.
- Алло, из второго отдела беспокоят. Выписываем тут ветеранам
материальную помощь по случаю 22 июня, да потеряли координаты генерала
Калошина. Девочки, разыщите побыстрей адресок, а то начальник вломит.
Танечка, это ты?
- Таня обедает, - ответила собеседница, - это Лена, вечно у вас шашки
наголо - и в бой.
- Ну, Ленусик, - заныла я, - знаешь ведь, какой у нас зверь командует.
- Верка, ты, что ли?
- Я.
- Ладно, - смилостивилась собеседница, - погоди.
Зашуршали бумаги, потом раздалось покашливание. Я молча разглядывала
прикрепленную над аппаратом табличку: "Не болтай. Враг подслушивает".
Наконец из трубки донеслось:
- Верк, пиши - проспект Киселева, 18. Был дан и телефон. С чувством
выполненного долга я купила эскимо и принялась грызть ледяной кусок. Видите,
как просто? Раз есть Генштаб, значит, существует и второй отдел, да и в
отделе кадров обязательно найдется Таня, и потом, Лена сразу поверила мне,
потому что звонил внутренний телефон. Она и предположить не могла, что я
сижу в бюро пропусков.
Проспект Киселева почти в центре. Генерал по телефону велел прибыть к
обеду. Как раз успеваю. Восемнадцатый дом подавлял величием. Низ гигантского
длинного приземистого здания облицован гранитными плитами. Тут и там
виднелись мемориальные доски. В разные годы здесь проживал цвет нашей армии,
ее генералитет. Старинный поскрипывающий лифт медленно втащил меня на третий
этаж. Дверь распахнулась сразу, и генерал Калошин густым басом осведомился:
- Вы журналистка?
- Да, - пробормотала я, протискиваясь между генеральским весьма объемным
брюшком и косяком.
- Тапки надевай и шагом марш в кабинет, - скомандовал Калошин.
Я покорно выполнила приказ. В комнате он посадил меня в довольно потертое
черное кожаное кресло и неприветливо буркнул:
- Не люблю вашего брата.
- Нас возмутила публикация в "Скандалах недели", - завела я.
Старый вояка побагровел:
- От сволочи, от поганцы, на дуэль бы вызвать, мерзавцев.
И он стукнул кулаком по письменному столу. Небольшая хрустальная вазочка,
жалобно тренькнув, свалилась на пол. Генерал горестно вздохнул и опасливо
поглядел на дверь. Возмездие не заставило себя ждать.
- Родя, - раздался негодующий женский голос, и в кабинет вплыла полная
женщина с царственной осанкой. Вошедшая была одета в красный халат, расшитый
парчовыми драконами. Но домашнее одеяние смотрелось на ней как дорогое
вечернее платье.
- Вы что себе позволяете, Родион Михайлович? - спросила жена.
- Ну прости, милая, - забормотал сразу ставший ниже ростом старик.
Так, понятно, кто в доме маршал.
- Из какого издания будете? - поинтересовалась супруга.
- Газета "Пограничник".
Генеральша расцвела:
- Вот и чудесненько, пойдемте пообедаем, за столом и потолкуем.
Меня препроводили в огромную столовую. На гигантском столе дымилась
супница размером с хорошее ведро. Генеральша наполнила доверху глубокую
тарелку, смахивающую на таз, и передала мне.
- Спасибо, э... много очень!
- Наталья Михайловна, - представилась супруга. - А вы, кажется, Даша?
Ешьте, ешьте, а то очень худенькая, просто светитесь.
Калошины принялись с невероятной скоростью работать ложками, в свой борщ
они положили примерно по двести пятьдесят грамм сметаны каждый. Я безнадежно
пыталась вычерпать ложкой бездонную миску. Вообще не ем супа, а в поданной
емкости запросто можно было нормы ГТО по кролю сдавать! Спасение пришло
неожиданно. Извинившись, Наталья Михайловна вышла на кухню. Генерал хлопнул
себя по лбу: "А водочка!" Он порысил в кабинет. Я затравленно глядела на
борщ. Но тут раздалось цоканье когтей, и в столовую влетел молодой питбуль с
горящими глазами и улыбающейся мордой. Схватив "тазик", я быстренько
поставила его на пол и сказала:
- Извини, не знаю, как тебя зовут, но, будь другом, съешь быстренько!
Громкое чавканье послышалось незамедлительно. И минуты не прошло, как
тарелочка опустела. Я вытерла салфеткой морду спасителя.
- Скушали? - обрадовалась Наталья Михайловна, неся гигантское блюдо с
жареными курами. Пит прочно уселся около меня.
- Билл, не мешай, - велел Родион Михайлович.
- Что вы, пусть сидит, - испугалась я. На мою тарелку положили чуть ли не
целого бройлера и гору картошки. Да, "Скандалы недели" явно врали - здесь не
питались хлебом и кефиром.
Генерал принялся выплескивать обиды, я внимательно слушала, засовывая
потихоньку в огромную пасть Билла куски ароматной курятины. Я с негодяем
расправился по-военному, - сообщил старик, - без всяких там интеллигентных
штучек-дрючек.
- Убили! - ахнула я. - Так это вы застрелили Сеню?
- Какого Сеню? - изумился Родион Михайлович. - Кого убил? Накостылял
Димке по шее, он хоть и молодой, да куда ему против меня.
- Что за Дима? - удивилась в свою очередь я.
Выяснилось, что не так давно генерал уволил с работы шофера, молодого
парня, большого любителя выпить. Несколько раз Родион Михайлович прощал
пьянчугу - уж очень искренне тот раскаивался, - но в конце концов терпение
лопнуло, и Дима оказался на улице. Юноша потерял не только хорошее место с
замечательной зарплатой, но и отсрочку от армии. Полный желания мстить, он
взял фото генерала Калошина, на котором был запечатлен момент вручения
наград отличившимся офицерам, и отволок в "Скандалы недели". Шум поднялся
страшный.
Родиону Михайловичу безостановочно названивали друзья, коллеги и соседи.
Все горели желанием помочь бедному старику. А институт, где он до сих пор
преподавал на полставки, прислал в качестве гуманитарной помощи двадцать
пачек спагетти.
Макароны доконали бравого вояку, и он, пылая от негодования, явился в
"Скандалы", где незамедлительно был принят Прожженным воробьем.
Семен моментально извинился перед генералом и показал ему статью,
собственноручно написанную злобным шофером. Родион Михайлович принялся было
кричать, что в приличных изданиях проверяют факты, но тут появились две
очаровательные девушки в мини-юбках и вручили военному фотоаппарат.
Мило краснея, девушки попросили Родиона Михайловича не сердиться,
дескать, с кем не бывает. Еще ему подарили книги "Антология анекдота" и
бесплатную вечную подписку на "Скандалы недели". А Семен пообещал дать
опровержение. Умасленный и задаренный Калошин вернулся домой. "Антологию"
они с женой читали вслух, покатываясь со смеху. "Скандалы недели" начали
приходить регулярно, и супруги даже стали получать удовольствие,
просматривая всевозможные сплетни.
- Врут, конечно, безбожно, - смеялся Калошин, - просто сил нет, как
смешно. Но, с другой стороны, новости смотреть боюсь, а "Скандальчики"
возьмешь и потешаешься, все положительные эмоции.
С бывшим шофером Родион Михайлович поговорил по-мужски. Приехал к нему
домой и поставил фингал под глазом.
Я уходила из гостеприимного, хлебосольного дома, держа в руках большой
пакет в промасленной бумаге.
Генеральша сунула голодной "журналистке" пирожков на дорожку.
Сев в "Вольво" и закурив сигаретку, я с чистой совестью вычеркнула
генерала Калошина из списка подозреваемых. Всякие хитрости не в его духе,
такой скорее всего просто возьмет ремень и отдубасит неприятеля. Тут
зазвенел мобильный.
- Мусечка, - орала в трубку Маня, - бабки волнуются, просто извелись, что
в театр опо
...Закладка в соц.сетях
