Жанр: Детектив

Даша Васильева 06. Жена моего мужа

сторінка №19


- В клубе "Вверх-вниз".
- Официантом?
- Танцором, исполняю стриптиз.
- Так ты "голубой"?!
- Бисексуал, - оскорбился собеседник, - и потом, какое кому дело до моей
ориентации...
Вот здесь он прав. И я принялась допрашивать "племянника" с пристрастием.
Глуповатый и трусливый стриптизер сопротивлялся недолго. С Леней его
связывают давние "творческие" взаимоотношения. Бесчастный снимает
порнографические ленты, пользующиеся популярностью.
Работать в порнобизнесе тяжело, и у Вовы возникла стойкая аллергия на
занятия сексом. Леня же, наоборот, частенько оставляет у себя "актрис".
Берет он "исполнителей" в самых разных местах. Иногда пользуется услугами
профессионалов - проституток и танцоров из стриптиз-баров. Частенько дурит
головы абитуриентам театральных вузов, обещая наивным детям мировую
известность и съемки в Голливуде.
Сам Бесчастный наркотиков не употребляет, но большинство "артистов" сидит
на игле. Володе казалось, что режиссер специально подсовывает глупым
девчонкам "дурь". За снятую ленту выплачивает гонорар. Вова с гордостью
назвал цифру - тысяча долларов, но потом прибавил:
- Я суперпрофессионал, поэтому такой отличный заработок.
Леня не гнушается никакими съемками. Бывает, заказчик приносит свой
сценарий. Володе пришлось поучаствовать и в групповухе, и в садомазохистских
сценах, и в гомосексуальных оргиях. Платили за все одинаково.
- Как же его жена к этому относится? - удивилась я.
- Никак, - пожал плечами Вова, - бизнес есть бизнес. Квартира-то
огромная, а киностудия только в одной комнате, ну еще в туалет ходим и в
ванную. Да ее целыми днями дома нет, работает до ночи, а где - не знаю.
Кто такие Андрей Медведев и Яна Соколова, стриптизер не знает и ничего о
них не слышал. Худенькой некрасивой девушки с рыжим "ежиком" на голове не
видел. Леня всегда закрывал двери в коридор, если приходил кто-то из
посторонних.
Я довезла парня до метро "Динамо" и понеслась в Ложкино. Было уже около
одиннадцати, небось все по спальням разбрелись...
Но дом встретил ярко освещенными окнами первого этажа. Из гостиной
доносились возбужденные голоса.
- Мамочка, - закричала выскочившая в холл
Маня, - у нас новость!
Щеки девочки раскраснелись, глаза горели, волосы в беспорядке...
- Что случилось? - испугалась я.
- Гера сделал предложение Тамаре, и она его приняла!
Ну наконец-то Римме Борисовне удалось пристроить свое сокровище.
Интересно, как молодым удалось договориться, оба молчат, словно воды в рот
набрали.
В гостиной царило радостное оживление. Римма Борисовна чуть не упала,
бросаясь ко мне на шею.
- Дашенька, только представь, какая радость! Новости выливались из
свекрови потоком. Обычно довольно сдержанная, даже чопорная, сегодня она
радовалась, как ребенок, получивший вожделенный подарок.
Гера останется жить в Москве. Вчера он ходил на смотрины к будущим
родственникам. Академик вполне благосклонно отнесся к выбору дочери. Жить
молодожены станут в двухкомнатной квартире Тамары, да еще Гере обещали
подыскать в Москве место работы. Римма Борисовна просто помолодела. на
двадцать лет, сбывались все самые смелые мечты. С тех пор как ее старший
сын, а мой третий муж, уехал на постоянное жительство в Австралию, у бедной
женщины осталась одна отрада - младшенький Гера.
Тамара выглядела слегка обалдевшей. Перед девушкой на столике
громоздились кучи модных журналов. Шел выбор фасона для подвенечного платья.
- Сделаем длинное, до полу, с широкой юбкой и обязательно шлейф, -
горячилась Римма Борисовна.
- Прелестно! - воскликнула Нина Андреевна. - Его понесут две маленькие
девочки, настоящие ангелы в жемчужно-розовом, только где взять таких?
- Мы с Сашей Хейфец можем тащить шлейф, - сразу вызвалась Маруся.
- Вы совершенно не похожи на ангелов, - категорично отрезала Римма
Борисовна, - нужны крошки, лет по пять.
Манюня горестно вздохнула.
- Еще такую премиленькую шляпку с большими полями и вуалью, - предложила
Нина Андреевна.
- Да, - подхватила Римма Борисовна, - а в ресторане Томочка снимет ее и
наденет на голову букет из искусственных лилий. Элегантно и шикарно.
- Нам хотелось тихой регистрации, - шепнула чуть слышно Тамара.
- А отметить можно дома, в узком кругу, - поддакнул Гера.
Старухи накинулись на молодых.
- Никогда! - закричала Римма Борисовна. - Столько ждала этого дня,
мечтала о торжестве.

- Замуж выходят всего лишь раз, - завела Нина Андреевна, потом глянула на
меня и, очевидно, пересчитав в уме всех семерых жен Макса, добавила:
- Во всяком случае, первая свадьба должна быть особо запоминающейся.
- А где они проведут медовый месяц? - поинтересовалась Маня.
- Об этом потом, сначала свадьба! - выкрикнули старухи и стали яростно
листать глянцевые страницы.
Ольга тихонько подошла ко мне.
- Вот бедняжки, - шепнула невестка, - бабки накинулись, как бакланы
злобные.
- Это еще что, - хихикнула я, - когда выходила за Макса, по всей Москве с
куклой на капоте каталась и возлагала цветы к Вечному огню, а когда с
Кириллом брачевалась, Римма Борисовна всю первую ночь стучалась в дверь и
спрашивала: "Дети, вы закрыли форточку? А то вспотеете и простудитесь".
Зайка лицемерно вздохнула:
- Они по-настоящему болеют душой за детей, а ты! Всунула мне Кешу и рада,
что от детки избавилась.
Я рассмеялась.
- Где он, кстати?
- Спать пошел около девяти, говорит, голова болит.
Вот и прекрасно. По крайней-мере поговорим спокойно. И, оставив в
гостиной несчастных жениха с невестой, суетящихся старух и желающую во все
вмешиваться Маню, мы поднялись в кабинет.
Новости, рассказанные Зайкой, оказались неутешительными. Антон как в воду
канул. Ольга честно прождала "любовника" до закрытия, потом поехала домой.
- Ладно, - решительно сказала я. - Предпримем последнюю попытку поиска. И
если снова будет провал, придется смириться с неудачей. Слушай внимательно,
завтра отправишься прямиком в салон "Оракул" и обратишься там к ясновидящей
Марине Мак.
- Зачем? - изумилась Ольга. - Совершенно не верю во всяческие гадания.
- Расскажешь этой даме, что тебя послала Вероника Медведева. У тебя есть
отец, который после смерти матери решил жениться на молодой нахалке.
Предполагаемый брак следует расстроить. Заплатишь деньги и покажешь фото. А
я потихоньку прослежу за белой колдуньей. Должна же она передать снимок
Антону.
- Вдруг догадается, что врем?
- Да что ты, она такая же ясновидящая, как я принцесса. Самая
обыкновенная шарлатанка.
- А чью фотографию покажем?
- Чью, чью, да мою!
- Какая же ты молодая, - схамила Ольга.
- Ну, припомню тебе эти слова через двадцать лет, - пригрозила я, - вынем
из альбома старый снимок, тот, где мне около тридцати.
На следующее утро приступили к действиям. По счастью, в доме оказалось
пусто. Старухи умчались вместе с безропотными молодыми бегать по магазинам.
Тамарин отец прислал за ними машину с шофером. Маня увязалась вместе с ними.
Аркадий горел на работе.
Мы спокойно оделись. На улице все еще шел дождь, и я опять влезла в
любимые брюки, подумав, что вечером надо обязательно зашить дырку в кармане.
Ольга запарковала "Фольксваген" у самого входа в "Оракул", я прижала
"Вольво" к обочине на противоположной стороне. Минут через сорок Зайка
вышла, села за руль и, подмигнув мне, отъехала. Потекли часы. Да, правильно
говорят, что ждать и догонять трудней всего.
В "Оракул" не спешили клиенты. То ли салон не пользуется популярностью,
то ли отвратительная погода заставила людей сидеть по домам. В четыре часа
из салона вышла женщина. Несмотря на то что на ней был надет свободный
балахон, узнала ее сразу по длинной толстой косе, столь редкому в наше время
украшению.
Марина Мак раскрыла зонтик и быстро пошла по лужам. Внезапная мысль
пришла в голову: а вдруг тетка сядет в метро? Что тогда делать? Но Марина
махнула рукой и вскочила в подъехавшую
"Волгу".
Закусив губу от напряжения, я порулила за ней. К счастью, левак оказался
аккуратным водителем, не лихачил, соблюдал правила, и мне удалось не
потерять его из виду. Только когда Марина вышла у подъезда, я запоздало
сообразила, что нахожусь перед домом Лени Бесчастного. Женщина вошла внутрь,
я, забыв включить сигнализацию, ринулась за ней и услышала, как она
крикнула:
- Открывай скорей!
Завизжали петли, и Бесчастный гнусаво спросил:
- Чего так рано?
- Да никого нет, - ответила женщина и захлопнула дверь.
Я села на ступеньку. Вот так новость! Марина - жена Лени! В разговоре со
мной он пару раз называл жену по имени, но мне и в голову не пришло, что он
имел в виду госпожу Мак. Ай да режиссер, ну и врун! Если кто и знает, где
искать Антона и Яну, так это он.

Я вышла на улицу и села в машину. И что же теперь делать?
И тут зазвонил мобильный.
- Мусечка, - щебетала Маня, - мы купили чудесное платье, белое на розовом
чехле со шлейфом, а пояс красный, по подолу нашиты цветы. А еще тебе звонил
Макс Полянский и велел ждать его в шесть вечера в "Макдоналдсе" у метро
"Тверская".
- Кого ждать?
- Макса?
- Его выпустили?
- Ну, Мулечка, ничего не знаю, - затарахтела Манюня, - он так быстро
говорил, еле-еле поняла.
С ума сойти! Неужели Иван Михайлович умудрился освободить приятеля под
подписку о невыезде? Просто не верится, хотя чего не бывает. Я взглянула на
часы - пять! Поеду потихоньку на место встречи.
Еще не так давно советские автомобилисты, стоявшие в очереди на покупку
машины по несколько лет, совершенно не понимали стонов западных водителей. В
Париже всегда нужно иметь запас времени, если желаешь проехать по центру в
час пик. А уж коли задумали припарковаться где-нибудь на Больших бульварах,
полчаса проищете дырку, чтобы втиснуться.
Теперь такое же происходит и в Москве. Я безнадежно стояла в гигантской
пробке на Мамонтовской улице, лишь изредка трогаясь с места. Посередине
проезжей части прыгал одноногий парень на костылях. Грудь побирушки украшала
табличка - "Ветеран афганской войны. Помогите на протез". "Ну, это он плохо
придумал", - подумала я, подавая инвалиду деньги. На вид юноше около
двадцати, а афганские ветераны ближе к моему возрасту.
Но помогали охотно, мальчишка ловко скакал на одной ноге между стоящими
машинами.
К Тверской я подъехала без пятнадцати шесть и влетела в переполненный,
гудящий зал. Так, где прикажете ждать Макса? Впрочем, еще есть четверть
часа, поем спокойно.
Пристроившись у окошка, принялась разворачивать хрустящую бумагу. Рот
сразу наполнился слюной. "Дитя забегаловок" - так называет мать ласковый
Аркадий. Ну, грешна, обожаю все эти гамбургеры, "биг-маки" и холестериновые
картофельные хлопья. В нашей семье мою любовь к подобной еде разделяет
только Манюня. Но, надеюсь, скоро подрастут близнецы, и армия любителей
негодной пищи увеличится.
Я с наслаждением предавалась разврату, чувствуя, как с души слетает
ужасное напряжение последних дней. Макс на свободе, слава богу! Пусть теперь
сам разбирается со всеми проблемами: ищет сумасшедшую Яну, помогает Аде...
Хватит, отныне это не мои заботы!
И тут я увидела вышагивающего через зал Полянского.
- Макс! - заорала я так, что сидевшая рядом парочка пролила кофе на
столик. - Максик, иди сюда.
Бывший супруг быстро приблизился и прошипел:
- Кончай орать, люди смотрят.
- Господи, - принялась я причитать не хуже теток из тюремного двора, -
господи, выпустили, счастье-то какое. Ай да Иван Михайлович, помог. Ну Иван
Михайлович, ох, Иван Михайлович!
- Пошли отсюда, - опять прошипел Макс.
- Погоди, дай доесть.
- Некогда, нас ждут.
- Кто? - удивилась я.
- Иван Михайлович, - сообщил Полянский, - в машине, давай поторапливайся,
нам еще ехать.
- Куда? - недоумевала я, запихивая в рот последний кусок котлеты.
- На природу, - усмехнулся бывший супруг, - шевелись.
Раньше Макс никогда не разговаривал со мной в подобном тоне, но,
наверное, почти месяц, проведенный в Бутырской тюрьме, подействовал на
мужчину не лучшим образом. Он выглядел излишне бледным, лицо блестело,
словно Полянский намазался тональным кремом.
- Давай, давай, - торопил Полянский, в нетерпении откидывая с глаз
белокурую прядь, - нехорошо заставлять Ивана Михайловича ждать.
Что-то в его волосах показалось мне странным, но я не насторожилась и
покорно пошла к машине - сверкающему, глянцевому "БМВ". Задняя дверца
моментально распахнулась. Я всунула голову в салон и увидела на сиденье
черноволосую и черноглазую девушку. Макс пихнул меня в зад, я шлепнулась на
сиденье, и он моментально захлопнул дверцу.
- Где Иван Михайлович? - глупо спросила я.
- Сигареты покупает, - ответил Макс, усаживаясь за руль.
- Вон там, у ларька стоит, - подтвердила девушка, - смотрите.
Я вытянула шею, пытаясь разглядеть в толпе среди зонтиков фигуру
Круглого, и в этот самый момент мне на лицо шлепнулась остро пахнущая
тряпка...
- Кажется, просыпается, - услышала я сквозь туман незнакомый голос.
- Подлей еще, только смотри, чтобы не сблевала, - ответил кто-то, -
нажралась в "Макдоналдсе", все сиденья уделает, падла.

Запах усилился, настойчиво пополз в ноздри. Я попробовала не дышать, но
долго продержаться не удалось. Сознание вновь начало мутиться, голова
закружилась. Проваливаясь в сон, я краем ускользающего сознания внезапно
поняла, какая странность была в прическе Макса. Видела его не так давно в
следственной части Бутырки стриженного почти наголо. А сегодня он тряс
длинной, почти до глаз, челкой. Как успели волосы так быстро отрасти?

ГЛАВА 31


Сначала вернулся слух. Кто-то тихонько бубнил непонятные фразы, затем
потянуло чем-то кислым, затхлым и довольно неприятным. Наконец раскрылись
глаза. Вместо привычной лепнины взор наткнулся на гладкий беленый потолок.
Я попробовала сесть. Ужасно, просто катастрофически болела голова, во рту
пересохло... Принять вертикальное положение никак не удавалось. Я извивалась
на спине, словно новорожденный щенок, не понимая, почему тело отказывается
повиноваться. Ответ пришел через пару секунд - руки скованы наручниками,
причем, очевидно, уже давно, потому что запястья чуть опухли и сильно
болели. У меня очень тонкая кожа, хрупкие сосуды, и любое надавливание
моментально вызывает жуткие синяки.
Кое-как сгруппировавшись, села рывком на железной кровати и прислонилась
к никелированной спинке.
Где я? Как сюда попала? В больные мозги медленно, медленно начали
возвращаться воспоминания. Вот Макс впихивает довольно грубо в машину, вот
шипит в "Макдоналдсе" злым тоном, вот встряхивает волосами. Боже, это был не
он! Но кто? Антон Медведев? Хорошо помню, как все рассказывали о
прозрачно-голубых глазах сына циркачки, а у Макса редкое сочетание: при
белокурых волосах карие, почти черные очи. Хорошо, предположим, надел линзы.
Но голос, отлично знакомый тембр Полянского - он слегка картавит, плохо
выговаривает отдельные звуки, частенько проглатывает окончания слов...
Конечно, я довольно близорука, а очки из кокетства не ношу, предположим,
в "Макдоналдсе" ко мне подошел человек невероятно, фантастически похожий на
бывшего муженька. Я не разглядела подмены. Но голос! Вот тут извините! Как у
всех преподавателей иностранного языка, мое ухо натренировано на то, чтобы
отлавливать малейшие ошибки в произношении. И в отличие от глаз, со слухом в
моем организме полный порядок. Разговаривал Макс в несвойственной ему
манере, но своим голосом. Правда, Полянский ни за что не стал бы употреблять
такие слова, как "шевелись", "валяй"... Хотя кто знает, как он изменился за
этот месяц. И уж совсем не похоже на бывшего супружника дать пинка под зад
женщине, пусть даже бывшей жене... Значит, все-таки не Макс, его двойник с
такой же внешностью и идентичным голосом. А откуда он знает про Ивана
Михайловича? Понятно, это Макс! Или не Макс? Да я же сама упомянула в
"Макдоналдсе" про Круглого. Во всяком случае, третьего не дано - или
Полянский, или его брат-близнец!
Ладно, оставим бесплодные размышления. Кем бы ни был данный субъект, он
заковал меня в наручники и привез сюда. За что? Или зачем?
Я принялась обозревать пейзаж. Узкая темноватая комната по форме
напоминала пенал. В длину - метров семь-восемь, в ширину - около двух. Во
всяком случае, кровать занимала все пространство от стены до стены. На
противоположной стороне - маленькое окошечко. Возле него примостилась еще
одна кровать, аккуратно застеленная, с двумя цветастыми подушками. Тут и там
вбиты гигантские ржавые гвозди. На них висят телогрейка, синий сатиновый
халат, какие-то безразмерные тренировочные брюки. Под потолком на проводе
болтается ничем не прикрытая электрическая лампочка. В углу кучка рванины,
похоже на тряпки или на старое одеяло. Комната оклеена миленькими дешевыми
обоями цвета детской невоздержанности. Кое-где бумага оборвалась, и видны
бревенчатые стены.
Это не городская квартира, а деревянный дом. И я наконец поняла, чем так
противно пахнет - сыростью.
По крыше со всей силой барабанил дождь. Ладно, посмотрим, кто в теремочке
живет, и. я заорала изо всех сил:
- Ау, люди!
Маленькая, совсем незаметная, обклеенная теми же уродливыми обоями дверь
тихо приотворилась, шум дождя усилился.
- Эй, - вопила я, - есть кто живой?
- Чего орешь? - прошелестел абсолютно бесполый голос, - спи себе.
- В туалет хочу.
В комнату со стуком упало грязное цинковое ведро.
- Это что? - оторопела я.
- Ватерклозет, - хихикнул голос, - поставь в угол и сри, сколько душа
пожелает.
- У меня руки в наручниках, брюки не снять, - заныла я, надеясь, что
таинственное существо войдет в комнату.
- Значит, не снимай, - коротко отреагировал собеседник, и дверка
захлопнулась.
Я поглядела с сомнением на "унитаз". Потерплю еще немного.
- Ау, - закричала вновь, - есть хочу, пить дайте!
Но никто не отзывался. Глаза сами собой начали слипаться, голова резко
потяжелела, и я провалилась в сон без сновидений.

Проснулась от шума. За стеной что-то с грохотом упало. В маленькое окошко
било яркое солнце. Я сползла с кровати и подковыляла к источнику света. Рама
забита гвоздями, а за грязным, пыльным стеклом насколько хватает глаз
тянется картофельное поле. Дождь перестал, и зеленая блестящая ботва
радовалась отличной погоде. Окошечко узенькое, но я худая, если выдавить
аккуратно стекло, предположим ночью, сумею, наверное, вылезти и...
- Даже не думай, - раздался за спиной "серый" голос, - во дворе постоянно
бегают три собаки, голодные, как звери, сразу загрызут. И станет земля тебе
могилой...
Я обернулась. На пороге стояла худенькая старушонка, замотанная в
грязный, вытершийся платок. Лица почти не видно, только аккуратный нос
высовывается из-под тряпки. Одета бабуля была в засаленный байковый халат,
на ногах плотные чулки, шерстяные носки и почему-то калоши. В руках вошедшая
держала оббитую эмалированную миску.
- Давай, - сказала она, - кушать подано, идите жрать, пожалуйста.
Миска с треском встала на деревянный стул у кровати.
Завоняло гнилой капустой.
- Что это?
- Щи, - лаконично сообщила бабка и испарилась. Я подошла к "тарелке" и
заглянула внутрь. В мутноватой воде плавали большие неаппетитные куски
капусты, похожие на тряпки. Наверное, есть такое невозможно.
Интересная старуха! Одета словно чучело, живет в сарае, а ведь не
деревенская. Во-первых, вчера сказала "ватерклозет". Ну откуда полуграмотной
бабе знать такое слово? Фразочка "И станет земля тебе могилой" - просто
цитата из пьесы. И потом последнее заявление - "кушать подано, идите жрать,
пожалуйста". Из какого кинофильма слова?
- Бабушка, - закричала я, - бабуля!
- Ну? - раздалось из-за двери. - Будь человеком, своди в туалет, не могу
в ведро.
- Тогда терпи.
- Ах так, - обозлилась я, - ну погоди, сейчас все твои подушки зубами
изорву, обои ногтями посдираю, стекла ногами выбью. Не боюсь твоих собак,
запросто удеру.
- Тут бежать некуда, - пояснила бабуля, - во всей деревне два дома всего,
да и то в другом никого нет. Кругом лес. Беги себе на здоровье, у меня в
прошлом году волки корову задрали.
- Эй, - закричала я снова, - пить давайте!
Но за стеной разом все стихло. Я поглядела на неаппетитную жижу -
потерплю, не стану хлебать поданное пойло. А вот с остальным придется
подчиниться. Я подцепила ведро и пошла в угол.
День медленно уходил, солнце покатилось вниз по небу. Я тупо лежала на
кровати. Присаживаясь на вонючее ведро, обнаружила в подкладке у щиколотки
сотовый. Опять провалился в дырку. Значит, могу позвонить, если дотянет до
Москвы - вдруг увезли в какое-нибудь совсем глухое место. Но все равно тихая
радость наполняла душу, маленький телефон вселял надежду. Однако странно:
меня нет дома вторые сутки, а никто не побеспокоился и не позвонил. Я
изловчилась и вытащила мобильный. Надо же, случайно отключился звонок. Такое
иногда случалось с ним и раньше, все думала поменять аппарат на более
надежную модель, но руки не дошли.
Так, мои домашние, конечно, сходят с ума от неизвестности, но включать
аппаратик никак нельзя. Во-первых, гадкая старуха может услышать зуммер,
во-вторых, что я им скажу? Сижу неизвестно где, спасайте незнамо откуда?
Нет, сначала следует выяснить свое местопребывание, а потом тихонечко
сообщить Александру Михайловичу, а еще лучше Ивану Михайловичу. Ладно,
позвоню обоим, только бы батарейки хватило.
Дверь скрипнула. Бабка всунула в дверь голову:
- Чай будешь?
Скажите, пожалуйста, какая забота!
- Буду, - благодарно сказала я. Бабка вдвинулась в комнату, увидела
полную миску и хмыкнула:
- Чего щи не поела, не понравились? Через день как миленькая есть
станешь. Здесь жизнь простая, черной икры нет.
И она поставила на стул жуткую щербатую кружку, в которой плескалась вода
светло-желтого цвета.
На вкус напиток оказался противным, но все же не таким отталкивающим, как
суп, и я опустошила кружку. Время тянулось томительно, часы, как, впрочем, и
сумку, у меня отобрали. Теперь хотелось курить.
- Эй, - заорала я, - бабушка!
- Ну, - послышалось из-за двери.
- Дай сигарету.
- Сама не курю и тебе не советую, - отрезала бабка, - еще дом спалишь! Ну
не сволочь ли!
- Не будь гадиной, - продолжала я просить, - ну что тебе стоит, брось
хоть бычок. Бабка открыла дверь.
- Вылезай.

Я выползла в большую комнату, заставленную разнокалиберной мебелью. Штук
шесть венских стульев, полированный стол, дешевая болгарская стенка,
несколько продавленных кресел и диван с ободранными подлокотниками.
Бабулька вытащила из пачки "Примы" одну сигаретину и сообщила:
- Так уж и быть, знай мою доброту. Стой тут и кури на моих глазах.
- Руки хоть развяжи, неудобно ведь, все затекли.
- Будешь кривляться, ничего не получишь, - заявила старушка.
Я заткнулась и с наслаждением затянулась "Примой" - естественно, тут же
начался кашель.
- Рот закрой, - велела бабулька, - чего микробы распространяешь?!
Кое-как домучив "примину", я успокоилась и стала оглядываться. Телевизора
нет и в помине, телефона тоже. Зато на столе роскошная вещь - электрический
чайник "Тефаль". Беленький, блестящий, совершенно новый. Дорогая вещь для
деревенской бабули-пенсионерки. Старухе не понравился мой интерес.
- Покурила? Давай назад топай. Я принялась ныть, указывая скованными
руками на газету, лежащую на диване:
- Дай почитать, со скуки умираю.
Старуха поколебалась минуту, потом, очевидно, решив, что худо от чтения
не станет, протянула мятые странички.
Я глянула во все глаза на ее ладони. Из широкого засаленного рукава
халата высовывалось нежное, хрупкое запястье. Кожа светлая, без пигментных
пятен и какого-либо намека на увядание. У старухи непостижимым образом
оказались руки тридцатилетней женщины. Я повнимательней поглядела на лицо,
почти все скрытое платком. Так и есть, из-под платка мелькают блестящие
карие глаза, и морщин почти нет. Никакая она не старуха, а довольно молодая
женщина, просто одета словно древняя бабка. Надо попробовать разговорить ее.
- Послушай, а за что меня сюда притащили?
- Не боись, - ответила женщина, - плохого не сделаем. Заплатят твои
деньги, и отпустим.
- Час от часу не легче, значит, меня похитили, чтобы получить деньги. Но
кто?
- Давай уходи, - поторопила тетка, - сейчас хозяин приедет, не похвалит,
если тебя тут увидит. Я внимательно поглядела на нее, маленького роста,
щупленькая, толкну сейчас ее на стол и рвану отсюда. Нет у нее никаких
собак, все врет.
- Ну, чего застыла, - велела хозяйка, - поворачивай.
Я шагнула вперед, прикидывая, когда получше на нее броситься, но женщина
выхватила из кармана довольно большой пистолет и тихо протянула:
- Не будешь слушаться - убью. Места здесь глухие, закопаем, никто не
найдет. Лучше тебе уйти спокойно. Скоро хозяин вернется с долларами, отвезем
назад, где взяли.
Глядя на дуло пистолета, я задом попятилась в свою камеру. Да не верю я
ни одному ее слову. Как же, отпустят они меня... Пристрелят и закопают.
Подожду, пока настанет ночь, и попробую выдавить стекло. Похоже, тетка в
доме одна.
Сев на кровать, я принялась рассматривать газету "Театральная жизнь".
Странное издание для полуграмотной деревенщины. На полях карандашом
почтальон сделал надпись: "Почтовое отделение Костылево, деревня Петухово,
Фаня Львова".
От неожиданности я чуть не свали

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.