Жанр: Детектив
Даша Васильева 06. Жена моего мужа
...чка, помесь болонки с
терьером, злобно рычала на Олега, а потом цапнула за ногу.
- Что случилось с Малышкой, - извинялась хозяйка, заливая следы от зубов
йодом, - ума не приложу. Правда, она всегда злится, когда видит незнакомых
людей, рычит и норовит тяпнуть. Но ведь вас, Юрочка, она хорошо знает, и вы
всегда с ней отлично ладили. Помнится, в прошлый раз даже на колени к вам
залезла ласкаться...
- Так что собаку обхитрить не удалось, - смеялся Олег. - Она по запаху
ориентируется, а не по внешнему виду. Хотя, знаете, Малышка та, наверное,
моя единственная неудача. По молодым годам один раз такую штуку проделал -
до сих пор стыдно. Это к вопросу о том, что нельзя обмануть супруга. У
нашего главного режиссера жена была, звали ее Алена. Ангельски хороша, но
никаких связей на стороне.
Под Новый год Олег крепко выпил и поспорил с приятелем, что прикинется
мужем Алены, а та не узнает. Утром Берестов хотел отказаться от затеи,
показавшейся ему на трезвую голову отвратительной. Но приятель, смеясь,
показал бумагу. "Обязуюсь отдать пять тысяч рублей, взятых в долг.
Берестов".
- Плати, - велел дружок. - Или иди соблазнять Алену.
Пять тысяч по коммунистическим временам - гигантские деньги, и Олегу
пришлось сделать подлый поступок.
- До сих пор не могу себе простить, - каялся пародист, - никто, кроме
Антона, не знал о дурацком розыгрыше, но правда все равно вышла наружу, уж
не пойму как! Пришлось уйти из театра.
- Как звали приятеля, толкнувшего вас на глупость?
- Антон Медведев, мы учились одно время вместе. Только я уже на шестом
курсе, а он пришел на первый и сразу попросился в театр. Я с ним с тех пор
не общаюсь. Подлый человек, и ведь как все обстряпал. Сначала напоил меня,
потом начал насмехаться: "Не сумеешь, не сумеешь, куда тебе". А уж как
расписку подписывал, совсем не помню. Пригрозил, сволочуга, если не отдам, в
милицию пойдет и заявит на меня как на мошенника. Время помните, какое было?
Я не москвич, из Твери, прописка временная, жил в общежитии, живо из столицы
могли вытурить.
И рассказал вам эту историю, чтобы вы не сомневались. Я - великий артист,
мастер обмана, господин Казарис не ошибется, если позовет меня.
- Ладно, - согласилась я, - выглядит и звучит убедительно, попробую
уговорить хозяина. Но являюсь всего лишь служащей, так что пока не слишком
радуйтесь. А этот ваш бывший приятель, Антон, где сейчас?
- Шут его знает, - ответил Олег, - не имел желания с ним видеться.
Насколько помню, раньше хотел в актеры податься, все Якова обрабатывал.
- Кого?
- Ну, режиссера нашего главного, Якова Мироновича Когтева, мужа Алены.
Погода испортилась окончательно, когда я, пряча в карманах адрес и телефон
Когтева, спустилась к Машине. Сыпал противный мелкий дождь. С наслаждением
отстегнув от онемевшей вконец ноздри клипсу, села за руль и позвонила Якову
Михайловичу.
- Он на репетиции.
- Где?
- Как где, - возмутился женский голос, - естественно, в театре, на
Смирновском бульваре.
Театром Когтева горделиво назывался полуподвал примерно на сто мест. В
темном зрительном зале горела только одна настольная лампа, возле которой с
кипой бумаг в руках восседал мужчина.
На сцене тоже царил полумрак.
- О, скажи мне, за что? - вопрошал женский голос.
- То рок свершился, - ответил мужской.
- А, а, а, а, - завыл откуда-то из-под потолка хор, - о, о, о.
Мужчина хлопнул в ладоши:
- Прекрасно, все свободны на час, потом еще раз с самого начала.
В зале вспыхнул свет. Щурясь, режиссер обернулся и спросил:
- Вы ко мне? Выглядел он потрясающе - ярко-бирюзовый пиджак, совершенно
невероятные желтые джинсы, на ногах белые носки и розовые ботинки. Может,
это костюм для сцены?
- Что хотите? - нетерпеливо спросил Яков Миронович. - Актриса? На пробу?
- Майор Дарья Ивановна Васильева из отдела розыска пропавших без вести.
Нужно задать пару вопросов.
- Пойдемте в кабинет, - отрывисто бросил Когтев и потащил меня по
коридору куда-то за сцену.
В крохотной комнатке, где помещались только письменный стол и два стула,
он включил электрочайник и, доставая из ящика банку растворимого кофе,
сказал:
- Да, сильно изменилась наша милиция, и что, вам разрешают в таком виде
на службу ходить?
Я обозлилась: если носишь розовые ботинки, нечего осуждать бедного майора
за нестандартный макияж. Но вслух не сказала ничего по этому поводу, а сразу
приступила к делу:
- Разыскиваем Фаину Львову, семнадцатилетнюю девочку, не обращалась в
театр такая?
- Нет, - удивленно ответил Яков Миронович, - не слышал.
Конечно, не слышал, пропала-то она бог знает когда и сейчас, если жива,
ей уже тридцатник стукнул или около того.
- Почему решили, что могу навести на след? - продолжал недоумевать
Когтев.
- Последний раз ее видели с актером вашего театра Антоном Медведевым.
Режиссер побагровел:
- Если данный субъект смел представляться членом нашей труппы, то знайте
- он наглый самозванец. Талантливый, не спорю, но абсолютно криминальная
личность. Прошу в моем присутствии не произносить никогда данной фамилии.
И он, горделиво выпрямив спину, пронзил меня взглядом, который можно
сравнить разве что с плохо наточенным копьем.
Ну, это вы, Яков Миронович, зря. Может, на актеров и действуют пламенные
взоры, и они боятся вас, но майору милиции на такие штучки наплевать.
- В целом уже представляю, что произошло, Олег Берестов объяснил.
- Сплетни собираете, - прошипел "Станиславский", - в чужом белье
копаетесь? Ни слезы матери, ни скорбь, ни горе, ничто вас не смутит.
Беда с этими актерами, вечно цитируют разные пьесы.
- Работа такая, - развела я руками, - в говне возиться. Вам лучше самому
рассказать, что там у рас вышло с Медведевым, а то придется расспрашивать
других: знакомых, приятелей, сослуживцев. Как правило, люди охотно судачат,
но частенько прививают. Уж лучше самому изложить. - Будете оформлять
показания? - настороженно поинтересовался Когтев, тревожно поглядывая на мою
крохотную, размером со спичечный коробок сумочку.
- Нет, - успокоила я его, - хорошо понимаю, как неприятны подобные
воспоминания. А начальство не интересуется, каким образом оказалась
установлена истина. Полковнику важен результат, а не процесс поиска. Давайте
договоримся: рассказываете про Медведева, а я обещаю полное сохранение
тайны.
Когтев нервно хлебнул обжигающий кофе.
- Воспоминания и впрямь неприятные, говорите, пропала женщина?
- Да, очень молодая, совсем девочка, почти ребенок. И нам очень важно
найти адрес Медведева...
- Боюсь, здесь не сумею помочь, - вздохнул режиссер, - наши контакты
происходили в театре, правда, один раз я ездил искать Алену на ее квартиру,
доставшуюся от тетки...
- Давайте по порядку, - попросила я.
ГЛАВА 29
В начале восьмидесятых Яков Миронович, тогда вполне еще молодой мужчина,
режиссер по образованию, но по роду трудовой деятельности дворник,
согласился стать во главе студенческого самодеятельного театра. Очевидно,
Когтев и впрямь был талантлив, потому что через год в клуб МАИ стала
ломиться вся Москва. Среди студентов отыскивались настоящие самородки,
кстати, многие, получив диплом, ушли на профессиональную сцену. Яков
Миронович ухитрился за четырнадцать месяцев выпустить пять премьер, просто
горел на сцене, компенсируя годы, проведенные с метлой в руках. Среди самого
первого состава исполнителей оказалась Алена Потапова, семнадцатилетняя
первокурсница, необыкновенно одаренная девушка. У режиссера вспыхнул бурный
роман с молоденькой примой, и через год, как только Алене исполнилось
восемнадцать, они поженились.
Яков Миронович превратился в абсолютно счастливого человека. Во-первых,
молодая жена обладала крайне покладистым, ровным характером. ВоВторых, она
оказалась образцовой хозяйкой, а в-третьих - страстной любовницей. В общем,
такой вариант встречается только в сказках.
Театр "У камина" начал приобретать известность: пару раз постановки
ругали в газетах, и на спектакли стало невозможно попасть. Когтев
стремительно входил в моду. Ректор МАИ, страшно довольный тем, что под
крышей вуза создан столь известный коллектив, выбил для Якова Мироновича и
Алены роскошную трехкомнатную квартиру в районе метро "Сокол". Жизнь
сверкала и переливалась радужными красками...
Бедный Когтев и не подозревал, что, принимая нa испытательный срок
первокурсника Медведева, получает в его лице дьявола. Антон казался таким
милым, таким талантливым. Парнишку ввели в спектакль, и он удивил Якова
Мироновича способностью к перевоплощению.
Потом Антона с позором выгнали из МАИ, ректор потребовал, чтобы Когтев
избавился от юноши, рассказал и об истории с порнографией. Но в устах Антона
события выглядели иначе. Поздним вечером он явился к режиссеру домой и,
почти плача, рассказал "правду". Хотел попробовать себя как сценарист и
постановщик. Написал пьесу и сам начал съемки. Да, в ней действительно
предусматривалось несколько постельных сцен, но не ради показа секса, а для
того, чтобы полнее донести до зрителя авторский замысел. И вот теперь его
выгнали, грозят арестовать, а все потому, что прямо и открыто высказал свою
позицию в искусстве.
Яков Миронович мигом вспомнил, как его самого нигде не брали на работу,
как приходилось в шесть утра тяжелой лопатой сгребать мерзлый снег, и
моментально решил взять парня под крыло.
Он объяснил ректору, что театр - автономная сфера, и выступать на сцене
станут те, кого он пригласит. А если высокое начальство не согласно,
пожалуйста, он прямо завтра отправится вместе с коллективом под сень
автодорожного института, куда его давно приглашают.
Ректору пришлось идти на попятный. Антон остался в ведущем составе.
Потом пропала из сейфа довольно большая сумма денег. Правда, называть
сейфом простой ящик, открывающийся, если хорошо подергать, мог только Яков
Миронович. Подозрение пало на сторожа, и вечно пьяного мужика с позором
выгнали. Следом исчезли бриллиантовые серьги и кольцо Алены, оставленные в
гримерной перед зеркалом.
Двенадцатого сентября Когтев почувствовал себя плохо и поехал домой,
объявив актерам, что репетиция отменяется. По дороге он вспомнил о забытых
на столе ключах и вернулся.
В кабинете у открытого "сейфа" с пачкой купюр в руках стоял Антон. Яков
Миронович тут же понял, кто совершил все предыдущие кражи. Медведев
моментально принялся рассказывать, что он-де шел мимо кабинета, услышал шум
и увидел тень человека, выскальзывавшего в окно. Вошел в комнату и решил
закрыть ящик, а деньги на всякий случай взять с собой. Мало ли, вдруг
грабитель задумает вернуться...
Он говорил убедительно, смотрел прямо в лицо Якову Мироновичу честными
глазами. Мило улыбался. Но опытный режиссер не поверил парню. Указал пальцем
на забранное решеткой окно и ехидно протянул:
- Наверное, и впрямь тень покушалась на грабеж, так как человек во плоти
просто не пролезет сквозь прутья.
Медведева выгнали с позором, рассказав всему коллективу о причине
увольнения. Ректор, покачивая головой, радостно повторял: "Предупреждал?
моральном облике данного субъекта. Хотите посмотреть, какую ленту мерзавец
продавал?" И он сунул Якову Мироновичу видеокассету.
Это оказался еще один удар. Вместо высокохудожественного фильма о
человеческих взаимоотношениях - самая низкопробная порнуха со сценарием типа
"рояль в кустах". У бедного Коггева от злости чуть не случился сердечный
приступ. Но настоящие беды были еще впереди.
Любимая жена Алена вдруг начала болеть. Несколько дней пролежала,
отказываясь от еды и повернувшись лицом к стене, потом пришла поздно вечером
к мужу в кабинет и сообщила совершенно невероятную вещь.
- Я тебе изменила, - каялась супруга, - сначала думала, что это ты, но в
постели сразу поняла, что не ты, но все равно не ушла, потому что ты...
Яков Миронович выслушал эти бесконечные "ты" и ничего не понял. Тогда
Алена попробовала растолковать суть.
Неделю тому назад Когтев на день уехал в Петербург. Алена спокойно легла
спать, но около часу ночи муж позвонил в дверь и сказал, что потерял билет и
не смог уехать. Жена не удивилась. Яков Миронович жутко рассеян, и такое
вполне в его стиле. Она снова легла в широкую кровать и почти заснула, когда
муж начал ее ласкать. В какой-то момент Алена, окончательно проснувшись,
поняла: она лежит в объятиях совершенно незнакомого мужчины, который
почему-то обладает голосом и внешностью Коптева.
На вопрос мужа, отчего же она не закричала и не выгнала самозванца, Алена
с вызовом ответила:
- Никогда ты не был со мной так ласков, и никогда я не испытывала в твоих
объятиях ничего похожего... И потом, только по-настоящему любящий мужчина
мог пуститься на такую уловку.
- Какой мужчина? - обозлился рогоносец. Оказывается, в тот вечер, устав,
Алена заснула. Утром нашла на подушке записку: "Извини, потом все объясню,
не рассказывай ничего Якову, он в Петербурге".
Потапова терялась в догадках. И тут позвонил Антон Медведев. Сказал, что
давным-давно страстно влюблен в нее и не знал, как привлечь ее внимание.
Поэтому дождался, когда Когтев уедет, загримировался и решил покорить
любимую таким нетрадиционным способом.
И вот теперь Алена уходит к Медведеву. Яков Миронович пришел в ужас. Он
принялся умолять жену не совершать глупости.
- Ты мне не изменила, - внушал режиссер жене, - ведь думала, что лежишь
со мной.
- Нет, - покачала головой Алена, - сразу поняла, что со мной другой
мужик, и не ушла, а получила колоссальное удовольствие.
На том и расстались. Женщина уехала. Но не прошло и месяца, как Когтеву
подложили на стол анонимное письмо. Неизвестный доброхот сообщал, что автор
и исполнитель дурацкого розыгрыша - Берестов, любимый ученик Когтева.
Вызванный на ковер Олег вины не отрицал. Пришлось ему увольняться из театра,
а режиссер принялся искать Медведева.
Он сразу поехал в Замоскворечье искать квартиру на улице Фогеля, которую
Алена не так давно получила в наследство от умершей тетки. Долго плутал по
улочкам и наконец набрел на нужный дом. Дверь открыла похудевшая Алена. Она
не впустила мужа внутрь, а вышла на лестницу.
Когтев принялся запальчиво рассказывать об истинном шутнике. Но жена
прервала его:
- Знаю. Яков оторопел.
- Тогда возвращайся, станем жить как раньше.
- Ни за что, - ответила Алена.
Когтев заметил в глазах его сбежавшей супруги какой-то странный блеск. К
тому же, хотя на улице стояла совсем не осенняя жара, женщина зябко куталась
в душегрейку и оренбургский платок.
- Уходи, - тихо сказала она мужу, - исчезни и подавай на развод.
Яков Миронович уехал несолоно хлебавши. Потом позвонили из милиции. В
Измайловском парке нашли торс молодой женщины, ни рук, ни ног.
Обезображенный кусок плоти, одетый в платье, и страшная гримаса на
изуродованном лице, только волосы напоминали об Алене.
Кое-как дойдя до прозекторского стола, режиссер глянул на жуткие останки
и рухнул в обморок. Он сразу узнал любимое платье жены. Первым делом милиция
стала искать Медведева, но парень исчез. Соседи говорили, что уехал с
какой-то молодой женщиной.
Установить причину смерти Алены оказалось просто: несколько ран,
нанесенных, очевидно, ножом, одна - в область сердца.
Яков Миронович похоронил останки жены на Ваганьковском кладбище. Медведев
как сквозь землю провалился. Берестов начал активно выступать, приобретая
бешеную популярность. Студенческий театр превратился в профессиональный и
съехал в другое помещение. Когтев женился во второй раз, постепенно
трагическая гибель первой жены стала терять остроту, и теперь Яков Миронович
крайне редко вспоминал Алену. С Олегом Берестовым они иногда встречались и
сухо раскланивались. Антона Когтев больше никогда не видел.
Я вышла на улицу и поежилась от холода. Ну и ребеночка воспитала
несчастная Людочка Цимпанелли. Вот только никак не пойму, почему Вероника
называла его братом? Может, существуют два Антона? Полные тезки, только
отчества разные? Во Всяком случае, мне нужен сын Людочки, а не Анны. Только
где его искать?
Яков Миронович помнил, что квартира Алениной тетки была на улице Фогеля,
а вот номер дома, конечно, забыл. Единственное, что сохранилось в голове, -
на первом этаже здания гомонил зоомагазин.
Поеду посмотрю.
Улица Фогеля, как многие в Замоскворечье, коротенькая и узкая. Всего
домов десять, и никакого магазина с хомяками и птичками.
- Был здесь такой, - подтвердила старушка из местных, - только давно
снесли и универсам построили. Вместе с тем зданием еще три дома уничтожили.
Ну да туда им и дорога - двухэтажные деревянные развалюхи. Там жуткие люди
жили, сплошь алкоголики.
Я в задумчивости поглядела на роскошный магазин. Да, остались только две
тонюсенькие ниточки. Сначала позвонила Анатолию Игоревичу на
Горбушку.
Услышав, кто звонит, мужик крайне любезно сообщил:
- Дарья Ивановна, поверьте, честно искали Антона Медведева, но сейчас
такого режиссера в порнобизнесе нет. Во всяком случае, его нет среди тех
тридцати человек, что регулярно снабжают нас фильмами.
Да, кажется, придется расписаться в собственном бессилии. Остался только
Леня Бесчастный.
На этот раз мужик оказался дома и дверь открыл сразу.
- Чего надо? - весьма нелюбезно осведомился он. - Надоели уже.
- Майор Васильева из отдела по розыску пропавших граждан.
- Документики покажите, - потребовал бдительный гражданин.
Надо же, какой недоверчивый! Вообще москвичи отличаются потрясающей
беспечностью. Давно подметила, надо сделать каменное лицо и грубым,
"железным" голосом твердо заявить: "Энергонадзор" или "Милиция", а еще лучше
"Социологический опрос в связи с приближающимися выборами", и тут же
распахивают двери. Документов никто не спрашивает, ладно, я в гости
заглянула, а вдруг настоящий преступник? Нет, все равно радостно впускают.
По телевизору предупреждают, газеты предостерегают - без толку. Скольких
людей опросила, один Бесчастный проявил бдительность.
Но на такой случай есть у меня соответствующие корочки бордового цвета с
золотыми буквами МВД. Купила на рынке за двадцать пять рублей. Внутрь
наклеила фотографию и написала имя, фамилию и отчество. А печать чудесным
образом получилась из большого ластика. Честно говоря, редко пользуюсь
данным "документом". Но сейчас вытащила книжечку и, раскрыв, показала Лене.
Тот протянул было руку, но я ловко щелкнула картонками и заявила:
- Не имею права давать документ.
- Ладно, - смилостивился хозяин, - извините, думал, соседи снизу
участкового вызвали. Все жалуются, что по ночам шумлю.
Мы вошли в квартиру и мимо закрытых дверей прошествовали на кухню.
- Слушаю внимательно, - сказал Леня.
- Разыскивается женщина, Фаина Львова.
- Не знаю такую, - быстро сообщил Леня, - в первый раз слышу.
Я внимательно посмотрела на мужика. Он производил самое неприятное
впечатление. Отвратительно толстый, просто гора рыхлого жира. Огромный живот
переваливается через ремень брюк. Лицо круглое, лоснящееся, маленькие глазки
торчат над пухлыми щеками, словно изюминки в тесте, картофелеобразный нос и
ярко-красный крупный рот.
Вдобавок Бесчастный гнусавил, словно ему в детстве забыли удалить
аденоиды.
- Знаю, что не в первый раз слышите, - отрезала я, - но нам нужен ваш
дружок Антон Медведев.
- Кто? - прикинулся непонимающим Леня.
- Ваш близкий приятель, закадычный дружок Антон Медведев, мелкий воришка,
режиссер порнографических фильмов и дамский угодник.
- А... - протянул Леня, - так когда дружили-то! Сто лет прошло, даже
забыл про него!
- Хорошо, - не сдавалась я, - тогда назовите местонахождение Яны
Соколовой.
- Кого? - ухмыльнулся Бесчастный. - Какого такого Яна?
- Женщины, - уточнила я, - Соколовой, студентки мехмата.
- Понятия не имею, никогда не имел такой знакомой.
- А вот врать не следует! - грозно сообщила я. - Если незнакомы с Яной,
зачем просили вашу соседку Галю выписать девушке справку о госпитализации?
- Ах, вот оно что, - процедил Леня, - вспомнил. Извините, сразу не
сообразил. Ладно уж, расскажу. Но только надеюсь на вашу деликатность.
Видите ли, я женатый человек, нашему браку с Мариной много лет, и она, как
бы это сказать поделикатней...
- Не стесняйтесь, - ободрила я его, - врачи и милиционеры ко всему
привыкли.
- В общем, иногда завожу любовниц, - брякнул Бесчастный, - в основном
актрис, я, видите ли, режиссер.
- Скажите, как интересно, - притворилась я кретинкой. - Что же вы
снимали? Обожаю кино.
Пусть мужик подумает, что ментовка - дура, расслабится, авось сболтнет
лишнее. Перед глупым собеседником даже осторожные люди начинают меньше себя
контролировать.
- Вы даже не представляете, какая у нас конкуренция, - вздохнул Леня. -
Но надеюсь, скоро получу возможность приступить к съемкам первого фильма. Я
еще молод.
Ну да, около сорока. В этом возрасте Бергман, Феллини и Чарли Чаплин
давно прославились.
- Чем пока на жизнь зарабатываете?
- Снимаю свадьбы, дни рождения, всякие торжества, - пояснил
"кинематографист". - Платят хорошо, на хлеб хватает. А Соколову случайно
подцепил в ресторане. Хорошенькая мордашка! Ну и провел с ней недельку, пока
Маринка к матери ездила. Потом выгнал, а справку у Галки и правда просил.
Яна сессию боялась завалить. Дай, думаю, помогу, тем более это мне ничего не
стоило. Галя даже коробки конфет не взяла. Мы в этом доме с детства по
соседству живем, она на моих глазах родилась.
Где Соколова прописана, понятия не имею. Телефон не брал, адрес тоже.
Тут из коридора послышался капризный голосок:
- Ленчик, ждать надоело. Или отпусти, или работай.
И в кухню вошел прекрасно сложенный парень, все одеяние которого
составляло небольшое полотенце, накрученное на бедра.
Бесчастный побагровел и, сделав жуткую гримасу, быстро прервал нежданного
посетителя:
- Мой племянник из провинции, Володя. "Родственник" в недоумении
уставился на "дядю".
- Дарья Ивановна - майор милиции, разыскивает пропавшую без вести, -
моментально пояснил хозяин.
Легкий испуг промелькнул в глазах красавчика, и он спешно ретировался.
Но, убегая, парень забыл прикрыть дверь в кухню, и стало хорошо видно
убранство комнаты напротив. Большая круглая двуспальная кровать, несколько
штативов с камерами и парочка софитов.
Проследив за моим взглядом, Леня моментально вскочил и плотно прикрыл
створку двери.
- Вова приехал поступать во ВГИК, делаем фотографии для портфолио, -
начал оправдываться Бесчастный, - дорого стоит, а я ему бесплатно отщелкаю,
вот и мучаемся, чтобы перед приемной комиссией предстать в самом
киногеничном виде.
Я сделала вид, что верю, и ушла. "Вольво" мерз под проливным дождем. Экая
гадкая погода, но мне предстоит еще, наверное, долго просидеть в машине,
наблюдая за подъездом.
Точно знаю, что портфолио, или, иными словами, просто альбомчик с
фотографиями, требуется манекенщикам. От абитуриентов ВГИК ничего подобного
не требует. И очень хочется поболтать поэтому с красавчиком "племянником". К
тому же Леня Бесчастный жуткий врун. Назвал невзрачную Яну хорошенькой
мордашкой и сообщил, что встретил ее в ресторане. Совершенно невозможная
вещь!
Время текло и текло. Я прочитала до конца "Кровавые пальцы", замерзла,
проголодалась и чуть не описалась. Как, оказывается, трудно вести наружное
наблюдение. Еще хорошо, что дом старый, квартир не так много, и дверь
подъезда распахивается довольно редко. Дождь усилился, превратившись в
ливень. Бесконечные струи быстро бежали по ветровому стеклу, дворники едва
справлялись с работой. Часы показывали ровно девять. С чего это я решила
ждать "племянника"? Может, останется ночевать у "дяди"! Вон как хлещет. Нет,
надо собираться домой, никаких сил нет, сейчас умру, и сигареты закончились.
Ладно, сначала позвоню своим и сообщу, что жива и здорова. Зловредный
телефон опять провалился в дырявый карман и болтался у щиколотки. Но не
успела я нагнуться, как раздался стук двери и на улицу выскочил
"племянничек". Парнишка одет как раз по погоде - белые брюки, светленькая
маечка, на ногах сабо.
Пару минут Володя безнадежно вглядывался в дождь, потом, очевидно, плюнул
на одежду и пошагал, зачерпывая воду в свою обувь, которая явно не годилась
для этой погоды.
Я включила мотор, тихонько подъехала к парню и крикнула:
- Садись, подвезу!
- Ну спасибо, - обрадовался Вова и плюхнулся на переднее сиденье, -
только до метро какого-нибудь подбросьте.
- Где живешь-то? - поинтересовалась я. - На Ленинградском проспекте.
- "Динамо" подойдет? Мимо поеду.
- Отлично, прямо до дома, - заликовал "племянник" и быстро добавил:
- Только у меня всего двадцать рублей.
- Неужели стану со знакомых деньги брать, - усмехнулась я.
- Мы разве встречались? - удивился парень, близоруко прищуриваясь.
- Да только что, Вовочка, у господина Бесчастного на кухне.
- Так вы из милиции, - погрустнел попутчик. - Чего хотите?
- Давно обедал? - ушла я от ответа.
- Ну, - помялся Вова, - в общем, не помню... Я на работе ем, бесплатно.
Я притормозила у маленького ресторанчика "Телевизор".
- Пойдем перекусим, угощаю. Мы устроились в самом углу абсолютно пустого
зала и принялись за шашлык.
- Где ты работаешь?
Володя картинно тряхнул подсыхающими прядями.
...Закладка в соц.сетях
