Жанр: Детектив
Даша Васильева 06. Жена моего мужа
... огляделась. Конечно, хорошая машина, но уж
больно громоздкая, сидишь, словно в троллейбусе. Так, что у нас здесь?
В бардачке обнаружились перчатки, носовой платок, плитка шоколада и пачка
"Давидофф". В кармане на передних сиденьях - пустая бутылка из-под
минеральной воды "Перье", газета "Скандалы недели" и упаковка
быстрорастворимого аспирина. И больше ничего.
Я вздохнула и снова села на пассажирское место. Нет, для меня подобная
машина совершенно не подходит. Вон какая огромная, просто доги до педалей
управления не дотягиваются. В самом углу виднелась скомканная бумажка. Я
развернула тугой комочек. Бумажка вся вымазана пастой от шариковой ручки.
"Квитанция. Салон "Оракул". Монетная улица. Оплачено - тысяча рублей за
услуги". Интересно, что это за место?
Жара нарастала. "Вольво" тихо катился к Бутырской тюрьме. На этот раз
сразу отыскала приветливую Катерину.
- Давай беги вниз, - приказала та, хватая деньги, - последний поток
впускают.
Я понеслась в подвал. Минут через пять двери загремели, и служительница
принялась выкликать фамилии. Моя прозвучала последней. Я двинулась внутрь,
но тюремщица покачала головой:
- Извини, твоего нет.
- Что случилось?
- Желтуха в камере.
- Как же это? - растерялась я.
- А никак, - ответила баба, - ни на свидание, ни к адвокату, ни на суд не
приведут. У нас с этим очень строго. Жди теперь, пока карантин кончится.
- И долго?
- Двадцать пять дней пока, а там как пойдет. Я вышла на раскаленную
Новослободскую. Вот это облом! Бедняга Макс! Небось в такую жару в
переполненной камере несладко. Может, Яна знает, что с деньгами? Похоже, что
Максим отправил ее в Киев как раз для того, чтобы отвезти миллион.
Но дома у Соколовой никто не отвечал. Странно, вроде тетка, сверхполная
Рада Ильинична, редко выходит из дому. Хотя могла просто лечь отдохнуть.
Соседки Тани тоже не оказалось на месте, и Женя Полякова куда-то подевалась.
Просто день неудач! Ладно, воспользуюсь свободной минутой и Подъеду в
"Скандалы недели".
Еженедельник разместился на первом этаже светлого кирпичного дома. Прямо
под его окнами шумел Киевский вокзал. Жара стояла страшная, асфальт
плавился, и замороченные пассажиры с детьми волокли пудовые чемоданы к
платформам, утирая потные лица.
"Поезд ј 13 Москва-Конотоп отправляется с седьмого пути. Провожающих
просят выйти из вагонов", - раздался над головой металлический голос.
Задыхаясь от жары, я двинулась к ларьку с мороженым, машинально напевая:
"Поезд ј 13. Москва-Конотоп, топ, топ". Внезапно мысль пронзила мозги, как
раскаленная стрела. Номер тринадцать, Москва-Конотоп? Как же так! Хорошо
помню, как милая соседка Яны, Танечка, рассказывала, что отвозила чемодан на
Киевский вокзал, и поезд был ј 13 и вагон ј 13! Может, есть два поезда с
такой нумерацией? Или Конотоп находится дальше Киева?
Я развернулась и понеслась к билетным кассам. Невозмутимая девушка из
справочного бюро, абсолютно не удивляясь идиотским вопросам, спокойно
сообщила всю необходимую информацию. Я вышла на перрон, машинально купила
несъедобную булку с сосиской и, скармливая ее бродячей собаке, еле-еле
пришла в себя. Было от чего оторопеть. Конечно же, тринадцатый поезд один, а
от Конотопа до Киева еще полсуток езды. Куда же отправилась Яна? Всем
наврала, что в столицу Украины, а на самом деле? Доехала до Конотопа?
Впрочем, могла сойти на любой станции. Есть только один способ выяснить.
Взять фото Соколовой и показать проводнику, вдруг припомнит девушку?
Площадь Киевского вокзала гудела и ругалась. Я влезла в "Вольво".
"Скандалы недели" подождут. Рада Ильинична опять не отвечала на телефонные
звонки, но я все равно поехала к ней. Может, аппарат сломался? Но он работал
нормально, потому что, стуча в дверь ногами и руками, я слышала, как за
дверью надрывается звонок. Куда, черт возьми, она подевалась? Соседки
Танечки тоже не оказалось. на месте. Я вновь вернулась к двери Рады
Ильиничны и начала колотить по двери. Такой шум невозможно не услышать! Сев
на ступеньку, закурила. Все-таки хорошо, что мы теперь живем в собствен ном
доме, какой ужасный запах на лестничной площадке от невычищенного
мусоропровода. Воняло и впрямь отвратительно, чем-то сладким и навязчивым.
Я подошла к двери и потянула носом. Запах явно сочился из квартиры Рады
Ильиничны. Полная дурных предчувствий, вытащила мобильник. Если позвоню
сейчас Александру Михайловичу, он, конечно, приедет, но тогда прощай,
расследование! Поколебавшись немного, набрала 02.
Примерно через час, когда я окончательно сдурела от жары и запаха,
прикатили милиционеры.
- Ну, в чем проблема? - поинтересовался один из них.
- Пришла навестить родственницу, а дверь не открывают.
- Подумаешь, - буркнул другой, - может, Спит или в магазин ушла.
- Она инвалид, практически не выходит, тем более в такую жару. И потом, к
телефону несколько дней не подходят! Чувствуете запах?
Стражи порядка принюхались и вздохнули.
- Вы кем хозяйке квартиры приходитесь?
- Сестрой.
- Тогда под вашу ответственность квартиру вскроем, если что, то без
претензий. Только сначала надо управдома привести.
Еще час ушел на поиски местного начальства. Наконец пришли одышливая
тетка лет пятидесяти и сравнительно трезвый мужик. Милиционеры принялись
ломать дверь. Много усилий не потребовалось. Пара ударов, и тоненькая дверь,
державшаяся на паршивом замке, распахнулась. "Аромат" усилился. Патрульные
переглянулись и пошли в комнату. Я, отпихнув домоуправшу, рванула на кухню и
увидела их обеих.
Голова Рады Ильиничны неловко лежала на столе между опрокинутыми чашками.
Танечка сидела, привалившись к плите, глаза широко распахнуты, нижняя
челюсть отвисла. Лицо девушки покрывали какие-то жуткие пятна, голые ноги
приобрели зеленоватый оттенок. И кругом тучи мух.
Я почувствовала, что теряю сознание, и шагнула назад, в коридор. Один из
милиционеров отодвинул меня в сторону и заглянул в кухню.
- ‚ксель-моксель, - сказал он, снимая фуражку, - значит, так, идите в
комнату и ждите.
Ни за что! Надо как можно быстрее бежать отсюда.
- У подъезда посижу, - просипела я, закрывая лицо платком, - запах
жуткий, сейчас стошнит.
- Ладно, - махнул рукой патрульный, - только никуда не уходите. Вы -
главный свидетель.
Замечательно, как раз и не хочу им быть. На ватных ногах выпала из
подъезда. Отвратительный московский смог показался чудесным ароматом.
"Вольво" послушно тосковал в тени. Я прыгнула за руль и помчалась к метро
"Университет" на квартиру к Жене Поляковой.
И опять на звонок в дверь раздалось молчание. В ужасе я села на ступеньки
и принялась усиленно принюхиваться. Пахло как всегда: кошками, щами и
бесконечной стиркой. Скорее всего девушка на факультете или пошла в
библиотеку... Но тут зажужжал лифт, и на лестничную клетку ступила Женечка.
В руках она держала большую бутылку минеральной воды.
- Меня ждете? - удивилась студентка.
- У вас есть фотография Яны Соколовой?
- Да, - протянула девушка, отпирая дверь, - нас мальчишки в буфете сняли,
а зачем снимок понадобился?
- Господин Полянский просил в тюрьму передать.
- Вот бедняга, - вздохнула Женя, роясь на книжных полках.
Наконец фото отыскалось. За столом сидят три улыбающиеся девчонки.
- Вот это Яна, - ткнула пальцем Женя в самую некрасивую.
Треугольное худенькое личико рахитичного ребенка. Тонкий, слегка
длинноватый для миниатюрной мордочки нос и бледные губы. На голове ежик
рыжих волос. Хороши только глаза - большие, ясные, умные. Ей бы постричься
по-человечески, да попробовать легкий макияж... Чем же взяла Макса? Неужели
Полянский разглядел под непрезентабельной внешностью тонкую душу? Ох, не
похоже на экс-супруга. Жен подбирал всегда исключительно по экстерьеру. Даже
типаж знаю: высокая, стройная, глуповатая блондинка с личиком Барби.
Впрочем, я ведь выпала из привычного ряда.
Сунув добычу в сумку, двинулась к двери и на пороге спросила:
- Женечка, а Яна не звонила?
- Нет, - покачала головой подруга, - даже странно, словно пропала, и дома
у них тоже никого нет.
- Очень прошу вас, будьте осторожны, не пускайте в квартиру посторонних,
всяких слесарей, рекламных агентов и побирушек.
- Никогда, - серьезно пообещала Женя, - сегодня уезжаю на дачу и пробуду
у родителей до среды. Там, глядишь, и Яна объявится.
На Киевском вокзале двинулась прямиком к начальнику. Дверь кабинета
охраняла бдительная секретарша, дама лет пятидесяти со старомодной "халой"
на темечке.
- Андрея Сергеевича нет, - грозно заявила она, - билетами не занимаемся,
идите в кассы.
Но у меня наготове слезливая история. Оказывается, я четвертого июня
ехала в Конотоп на тринадцатом поезде, в вагоне с таким же номером. И надо
же! Забыла в купе сумку с документами и крупной суммой. Проводник нашел
потерю, сдал в бюро находок. Теперь хочу отыскать этого честного человека,
чтобы наградить. Такое сейчас редкость.
- Да уж, - согласилась помягчевшая дама и защелкала рычажком селекторной
связи.
И десяти минут не прошло, как стало известно имя, фамилия и адрес доброй
самаритянки - Фоменко Любовь Павловна, улица Красного Шлагбаума.
Дивясь такому диковинному названию, раскрыла атлас и обнаружила этот
"Шлагбаум" почти в самом центре города, возле станции Красная
Пресня-Товарная. Сначала совершенно спокойно докатила до проспекта Маршала
Жукова, трудности начались потом. Косяком потянулись странные кварталы из
одних гаражей, мастерских и каких-то заводов. Потом пересекла
железнодорожные пути и оказалась на улице, с двух сторон которой шел красный
кирпичный забор. Он тянулся и тянулся, потом дорога резко свернула вправо и
уперлась в железные ворота с раскрытой калиткой.
Поняв, что заблудилась, запарковала "Вольво" на узеньком тротуаре и пошла
внутрь. Во дворе тол калось много женщин с большими китайскими клетчатыми
сумками. Направо, насколько хватал глаз, тянулись железнодорожные пути.
Смутное подозрение зашевелилось в душе. Пейзаж казался знакомым. Я подошла к
невысокому зданию и прочитала адрес: 1-й Силикатный, дом 11. Ниже глаз
наткнулся на вывеску "Учреждение ИЗ 48/3". Пересыльная тюрьма! Вот почему
тут кругом пути, а во дворе толпятся тетки с продуктами. Ну и совпадение.
Я села в "Вольво" и снова открыла карту. Господи, как добраться до этого
идиотского Красного Шлагбаума? В окошко постучали. Мне старательно улыбалась
хорошенькая девушка с вульгарным лицом.
- Слышь, маманя, у тебя в машине телефона нет? До зарезу позвонить надо,
а до автомата три километра топать.
Я протянула мобильный. Девчонка заорала как ненормальная:
- Галка, сегодня свиданки не дадут, на завтра записалась. Предупреди там
наших.
Она кричала и кричала, я разглядывала карту.
- Ну спасибо, маманя, - наконец сказала звонившая. - Чего ищешь-то,
скажи, может, знаю?
- Навряд ли, улица Красного Шлагбаума.
- Ха, - захихикала девица, - я на ней живу. Видишь дом?
И она ткнула пальцем с облупившимся на ногте лаком в грязно-серую
бетонную башню.
- Только напрямик не проехать и не пройти, все из-за тюрьмищи поганой.
Подвезешь до дома - покажу.
Мы покатили назад и довольно долго петляли по кривым переулкам. Наконец
блочный дом встал прямо перед капотом. Больше никаких зданий на этой улочке
не было.
Я взобралась на второй этаж и не успела позвонить, как дверь
распахнулась.
- Слава богу! - закричали в два голоса женщина и девочка примерно
Машкиных лет. - Думали, не приедете. Идемте скорей.
И они начали вталкивать меня в ванную.
- Мойте руки, один уже появился, - сообщила женщина и сунула кусок мыла.
- Мамочка, ой, мамочка, - заплакал кто-то в глубине квартиры.
Женщина потянула меня в комнату. На разложенном диване распростерлась
маленькая кудлатая собачка. Бедняга щенилась. Рядом с ее
судорожно-вздрагивающим тельцем лежал щенок, но он появился на свет в
"мешочке", требовалась срочная помощь. Здесь же на коленках стояла еще одна
рыдающая девочка.
- Хватит лить сопли, - сказала я, - быстро несите острые маникюрные
ножницы, бутылочки с теплой водой, полотенца.
Женщина и девочки забегали, словно блохи. Через час все закончилось. Три
черненьких очаровательных тупоморденьких щеночка яростно сосали усталую
мать.
- Дайте ей теплого сладкого молока и не кормите два дня мясом, - велела
я.
- Ой, - засмеялись девочки, - а у нас денег на мясо нет, Сьюзи картошку,
суп и макароны ест.
- Хватит болтать, - разозлилась мать, - мы не нищие! Сколько вам должны?
Я покачала головой: :
- Ничего. Скажите спасибо, что не так давно принимала роды у своей собаки
и помню последовательность действий.
- Так вы не "Ветеринарная скорая помощь"? -
Изумилась женщина.
- Нет, ищу Любовь Павловну Фоменко.
- Это наша мама, - хором заявили девицы.
- Дайте с человеком поговорить, - оборвала их Любовь Павловна. - Зачем я
вам понадобилась?
- Забыла представиться, майор Васильева, занимаюсь розыском пропавших
людей.
Фоменко настороженно глянула на детей:
- Идите, идите.
Девчонки вышли за двери, но скорее всего притаились за порогом, потому
что из коридора донеслось сдавленное хихиканье.
- Четвертого июня вот эта девушка отправилась в вашем вагоне из Москвы,
не помните, где она сошла?
Любовь Павловна повертела в руках снимок.
- Помню. Еще очень странно показалось.
- Что?
- Пассажирка предъявила билет до Фоминска, там и вылезла.
- Ну и что тут необычного?
- До Фоминска можно на электричке добраться, зачем брать купейный билет,
переплачивать? tЭлектрички регулярно ходят. - Может, торопилась.
- Все возможно, конечно, только таких пассажиров в нашем поезде раз-два и
обчелся. Еще без багажа появилась, стояла на платформе до последней минуты,
пока ей чемодан не принесли. А сошла в Фоминске. Я еще в окошко поглядела,
когда тронулись: села на лавочку и пирожок ест.
Часы показывали восемь, когда я наконец въехала во двор. Но жара и не
собиралась спадать. Раскаленное марево плыло над городом, и даже в Ложкине
дышалось с трудом.
На большой полянке перед гаражом прямо на траве сидели Маня и... Бекас.
Перед ними лежал абсолютно разобранный мотоцикл.
- Мусечка, - завопила Маня, - Коля может из любого мотора ракету сделать,
обещал, что мой мотик начнет двести километров в час бегать.
Догадавшись, что Колей кличут Бекаса, я осторожно осведомилась:
- А зачем тебе мотоцикл с такой скоростью?
- Пригодится, - заявила Маня. Бекас смущенно вздохнул:
- Сейчас соберем, как новый станет.
- Он еще у Аркашкиного "мерса" какую-то штуку починил, вендикас, что ли.
- Бендикс, - поправил Бекас, - это в стартере. Я поглядела на его лицо, с
которого таинственным образом исчезла замкнутость, и спросила:
- Сколько вам лет, Коля?
- Восемнадцать, - ответил парень, - но вы не думайте, что раз молодой, то
ничего не умею. В моторах разбираюсь, всегда механизмы любил. Часы могу
починить, утюги, радио, телик.
- Гав, - подтвердил Снап.
Бекас моментально подобрался, но, увидав, что пес со всех лап спешит к
приехавшей Зайке, как-то сразу отмяк.
- Не отвлекайся, - скомандовала Маня, - сейчас Кешка приедет, и ужинать
отправимся.
Бекас покорно стал ковырять отверткой во внутренностях несчастного
мотоцикла.
Я пошла в дом. Ни на минуту, Коля, не сомневаюсь в твоих способностях
автослесаря. Вот только думаю, как много ты успел всего за восемнадцать лет:
и посидел уже, и к Круглому в шестерки попал, и за мной скорее всего
следишь.
ГЛАВА 13
Утро началось как всегда. Поняв, что старухи все равно не дадут спать,
спустилась к завтраку вовремя. Домашние зевали во весь рот. Бабушки,
наоборот, бодрые и полные сил. На столе дымилось блюдо с неизменной
овсянкой.
- Мулечка, - прошептала Маня, - передай масленку, тостик намажу.
- Мария, - заявила Римма Борисовна, - сколько раз тебе говорить, не
шепчись, очень невоспитанно. И она пододвинула к девочке коробочку "Сканди".
- Терпеть не могу маргарин, - взвилась Маша - масла что, нет?
- Масло, - тут же отреагировала Римма Борисовна, - страшно вредный
продукт, сплошной холестерин. И удар по печени. Маргарин куда лучше.
Манюня молча ковыряла ложкой скользкие холмы каши. Зайка постаралась
сменить тему:
- Всю ночь мы с Серафимой Ивановной почти не спали: у Ваньки с Анькой
зубы режутся.
Близнецы пока не доставляли нам особых забот. Самостоятельно
передвигаться не умеют и большую часть времени проводят в своей комнате на
втором этаже. Да и режим у них пока еще совсем младенческий - сон и еда. На
редкость тихие, беспроблемные дети. Поднимают шум, только если оказываются в
разных кроватках. Желают спать всегда рядом,
- Да, - философски заметила добрая Римма Борисовна, - маленькие детки -
маленькие бедки. Подросли детки, подросли и бедки.
- Кстати, - вступила в разговор Нина Андреевна, - у Банда что-то с
желудком...
- Он опять покакал жидко, - докончила радостно Маруся.
Я вздохнула. Может, вышить это изречение крестиком и повесить в столовой,
чтобы всегда маячило перед глазами?
После завтрака отправилась вместе с Ниной Андреевной в сад. Старуха
радостно принялась выщипывать с клумбы некстати выросшие одуванчики. Возле
нас кругами носились псы. Но сердце свекрови номер два безраздельно
принадлежало Банди. Пита постоянно гладили по толстым бокам и поучали:
"Бандюша, не грызи траву, животик заболит".
Жаль портить бабке настроение, но ничего не поделаешь.
- Нина Андреевна, это правда, что Макс не работал в Польше, а сидел на
зоне?
Одуванчики разом попадали на пол. Экс-свекровь съежилась и села на
скамеечку. Банди, почувствовав перемену ее настроения, заскулил и принялся
лизать покрытые старческой "гречкой" руки.
- Кто придумал такую глупость? - попробовала начать врать Нина Андреевна,
но я уже поняла, что Круглый сказал правду.
Значит, у Макса это вторая посадка, и он автоматически становится
рецидивистом. А к такого рода подследственным и отношение у органов МВД
соответственное.
- Ну что за люди, - возмущалась Нина Андреевна, - каких только гадостей
не придумают! Макс - уголовник! Он работал в Польше, преподавал русский
язык!
Я вздохнула. Конечно, теоретически Полянский мог стать учителем. Диплом
Литературного института давал такую возможность. Но практически? Неужели
Нина Андреевна не понимает, что это очень легко проверить?
Старуха продолжала картинно возмущаться, но я уже шла к гаражу. Значит,
тут Круглый меня не обманул. Может, все остальное тоже правда? Тогда где
миллион и не из-за него ли Макса запихнули в тюрьму? Откуда Семен знал про
деньги, если Иван Михайлович четко сказал: никто не подозревал о торговле
антиквариатом. Выходит, лучшему другу Макс рассказал?
Голова шла кругом от бесконечных вопросов. Ладно, трудности следует
решать по мере их поступления, как говаривала моя бабушка, а я привыкла ее
слушаться. Сначала съезжу в Фоминск и поищу там следы Яны. Все-таки очень
хочется поговорить с девушкой.
Дорога была превосходная, солнышко приятно светило, и в пути я чудесно
поела в придорожной закусочной. Наши магистрали все больше начинают походить
на европейские: тут и там автозаправочные станции с ресторанчиками и
туалетами, буквально на каждом шагу попадаются какие-нибудь торговцы, просто
приятно.
В самом радужном настроении я вкатилась в Фоминск и припарковалась на
площади. Вокзальчик так себе - облупившееся двухэтажное здание, построенное,
очевидно, в начале пятидесятых. Все в колоннах, скульптурах, непременные
серпы с молотами.
Поезд из Москвы, как правило, останавливался на первом пути. На платформе
обнаружилась только одна скамейка, возле нее стояло несколько женщин с
корзинками и ведрами. Я села на лавочку, и тут подлетел экспресс
Москва-Львов. Бабы кинулись к вагонам, предлагая разнообразные пирожки,
отварную картошку, жареную рыбу и сосиски. Но покупателей оказалось мало, то
ли еще не съели дорожные припасы, то ли не успели проголодаться.
Свистнув, состав умчался. Женщины, утирая лбы, попадали на скамеечку, я
почувствовала крепкий запах пота.
- Ох, жисть поганая, - проговорила одна. - И не говори, раньше уважаемыми
людьми были, на фабрике работали, а теперь по вагонам со жратвой мотаемся, -
вздохнула другая.
- Ладно бы с харчами, - влезла в разговор третья, - а то Клавка вон
презервативами торгует, со стыда сгореть можно.
Они замолчали, я закурила. Женщины демонстративно покашляли, потом самая
потная и толстая осведомилась:
- Поезд ждете? Лучше в вокзале, теперь до часу ни один не остановится.
Я охотно пошла на контакт:
- Нет, дочку разыскиваю, четвертого июня уехала из дома и не вернулась.
- Скажи, какое горе, - подобрели женщины. - Молодая небось да красивая?
Я достала фотографию и показала на Яну. Бабы молча разглядывали снимок.
Потом та, что постарше, протянула:
- По-моему, это она у Райки пропала, еще пять пирожков купила.
- Как пропала? - навострила я уши. Тетка замялась, но, увидев
пятисотрублевую купюру, моментально разговорилась.
Четвертого июня она, как всегда, торговала на перроне пирожками с
картошкой. Было жарко, и народ неохотно покупал хоть и вкусную, но горячую
выпечку. Из московского поезда, следовавшего в Конотоп, вообще никто не
выглянул. Только из тринадцатого вагона ловко, выпрыгнула стройная девушка.
Торговка обратила внимание, что, несмотря на жару, девчонка нацепила
колготки. Суперкороткая юбочка, кофточка в обтяжечку и довольно сильно
покрытое тональной пудрой лицо. Глаза незнакомка обильно подвела черной
тушью, голубой их цвет оттенялся бирюзовыми бусами. Пассажирка плюхнулась на
скамейку, купила пять пирожков и слопала их моментально.
- Тощая, как спичка, - удивлялась рассказчица, - а аппетит, как у
молодого мужика. Умяла шанежки и спрашивает, где туалет.
Продавщица сама собиралась туда же, и они пошли вместе. Девчонка легко
несла чемодан и небольшую сумку. Туалет в вокзале платный, но
смотрительницей при нем состоит Раиса, бывшая сменщица моей рассказчицы.
Когда-то они вместе работали на фабрике, но предприятие закрылось, и
пришлось одной носиться по вагонам, а другой мыть сортир. По старой дружбе
Рая пускает подругу пописать бесплатно.
Пока девчонка рылась в кошельке, выискивая два рубля, продавщица прошла
внутрь. Минут через пять-шесть она вышла и увидела, что у столика Раи стоит
чемодан.
- Представляешь, - хихикнула подруга, - девка-то, вот дура, вместо
женского в мужской по ошибке зарулила. Ну да ладно, там сейчас никого нет.
Бывшие товарки поболтали еще минут десять, девчонка не выходила. Зато из
туалета появился приятный черноволосый и усатый парень, в руках у него
ничего не было. Пройдя мимо обалдевших теток, он направился в сторону
площади.
- Господи, - охнула Райка, - небось прошел, пока я сама в туалет бегала.
Вот народ, вечно норовит на дармовщинку прошмыгнуть. Что-то девка не
выходит, утонула, что ли?
Велев подруге подождать, Рая зашла в мужской туалет, но тут же выскочила
назад. Девчонки не было.
- А чемодан куда делся? - спросила я.
- У Райки спроси, она в сортире.
Я побежала в туалет. Возле турникета дремала на стуле
худенькая-прехуденькая женщина с изможденным личиком.
- Вход два рубля, - проснувшись, сообщила она, - но на площади есть
бесплатный, если дорого.
- Скажите, - обратилась я к ней, - вот эту девушку помните?
- Не девка, а просто Дэвид Копперфилд, испарилась как дым, - усмехнулась
Рая, повторяя рассказ подруги.
- А чемодан где?
- У меня стоит, в чуланчике. Думала, вспомнит, шалава, вернется. И сумку
бросила! - Сумку?
Оказалось, когда Рая вошла в кабину, там на крючке сиротливо болталась
абсолютно пустая сумка. Женщина не переставала удивляться. Туалет расположен
на первом этаже, из-за жары большое окно все время открыто. Бывает, что
хитрые пассажиры, чтобы не платить денег, залезают внутрь, но тогда Рая
слышит шум и бежит расправляться.
Но эта девушка честно отдала два рубля, зачем ей понадобилось вылезать
через окно?
- Можно посмотреть чемодан? Рая замялась:
- Не знаю...
Я вытащила пятьсот рублей. Служительница бегом кинулась к чуланчику и
вытащила наружу небольшой клетчатый саквояжик в белую, красную и черную
клетку. Внутри не оказалось ничего интересного: светлая юбочка, несколько
трусиков, пара футболок, пушистая теплая кофточка, джинсы, непонятное
лекарство преднизолон. Здесь же лежала и сумка, абсолютно пустая.
- Чемоданчик я открывала, - призналась Рая, - сумку туда сунула, потом
думала, может, документы какие обнаружатся... Заберете вещи?
Я покачала головой:
- Очень прошу, если Яна объявится, дайте ей эту визитную карточку.
Я протянула Рае кусочек картона, на котором написала: "Макс в большой
беде, срочно позвоните".
- Ладно, - согласилась служительница. Следующий час прошел абсолютно
впустую. Ни нищий, сидевший на площади, ни продавец мороженого, ни лоточники
не видели, как из окна туалета вылезала девушка.
- Тут прямо кино бесплатное, - радостно сообщил газетчик, - народ
ненормальный пошел, двух рублей на туалет жалко, вот и сигают через окно.
Они туда, а Райка орет, тряпкой машет, те и назад. За день двое, трое точно
пробуют. Я-то не против, веселей стоять, все время в ту сторону поглядываю,
спектакль поджидаю, а девч
...Закладка в соц.сетях
