Жанр: Детектив
Сильнее денег
...будет вне опасности недели через две, не
раньше.
Я возвратился в нашу контору и засел за работу, надеясь создать кое-какой задел к
тому времени, когда состояние Сариты позволит мне отправиться на розыски Риммы.
Джек подыскал мне помощника. Некоего Теда Уэстона. Он оказался надежным,
трудолюбивым работником.
Мой банковский счет быстро таял, но я не жалел об этом, я уже верил, что
Циммерман поставит Сариту на ноги.
Однажды Циммерман позвонил мне.
- Вы, кажется, собирались поехать по делам, мистер Холлидей? Полагаю, что
теперь я могу вас отпустить. Вашей жене стало определенно лучше. Она еще не
пришла в себя, но заметно окрепла, так что, думаю, вы можете спокойно отправляться.
Но было бы желательно знать, на всякий случай, где и как вас найти.
Я пообещал поставить его в известность и, поговорив с ним еще несколько минут,
повесил трубку.
Некоторое время я сидел, уставившись прямо перед собой и испытывая радость
при мысли о том, что наконец-то после этих ужасных, показавшихся мне
бесконечными недель я могу отправиться на розыски Риммы. До уплаты следующих
тридцати тысяч в моем распоряжении оставалось тринадцать дней. Тринадцать дней,
которые должны были решить все.
Утром я вылетел в Санта-Барбару.
Глава пятая
Полная женщина в гостинице, расположенной напротив отделения банка
"Пасифик и Юнион", сразу меня узнала.
- Рада вас видеть, мистер Мастерс, - сказала она, печально улыбаясь в знак
приветствия. - Ваш номер свободен, можете снова занять его, если хотите.
Я согласился. Мы поговорили о погоде, потом я, как бы между прочим, упомянул,
что у меня масса дел и что все эти три дня мне придется почти безвыходно просидеть
в номере. Захватив саквояж, я поднялся к себе.
Было двадцать минут второго. Я предусмотрительно запасся бутербродами, а
также полбутылкой виски и теперь, разложив свои запасы на подоконнике, занял
наблюдательную позицию у окна.
Это были, очевидно, часы пик в работе банка. Однако среди тех, кто входил и
выходил из помещения, Риммы не было. Впрочем, я понимал, что могу рассчитывать
лишь на случай. Возможно, она приходила сюда раз в неделю, а возможно, и раз в
месяц, но иного способа увидеть ее у меня не было.
После закрытия банка я спустился в вестибюль, позвонил через междугородную в
санаторий доктора Циммермана и сообщил дежурной сестре номер телефона
гостиницы. Если меня не окажется, пояснил я, то пусть она попросит к телефону
моего приятеля Мастерса - он немедленно передаст мне все, что она найдет нужным
сообщить.
Вечер выдался холодный и ветреный, вот-вот должен был начаться дождь. Я надел
плащ, поднял воротник, надвинул на глаза шляпу и вышел на улицу. Я предпринял
рискованный шаг, но мне была невыносима мысль провести весь вечер в этой унылой
дыре в полном одиночестве.
Едва я отошел от гостиницы, как зарядил дождь. Я завернул в кинотеатр и заставил
себя посмотреть скучнейший ковбойский фильм.
Следующий день прошел точно так же. До закрытия банка я просидел у окна, а
вечер провел в кино.
В тот вечер, возвращаясь в гостиницу, я почувствовал острое беспокойство. А что,
если и эта моя поездка окажется неудачной? Время шло. В моем распоряжении
оставалось одиннадцать дней. Не окажутся ли они такими же безрезультатными, как
первые дни?
Я лег и пытался уснуть, но сон не шел. Около часу ночи, чувствуя себя не в силах
оставаться в своей клетушке, я встал, оделся и спустился в полуосвещенный
вестибюль. Ночной сторож, старый негр, сонно взглянул на меня, и когда я сказал, что
хочу прогуляться, с недовольным ворчанием выпустил меня на улицу.
Несколько кафе-баров и дансингов еще не успели закрыться, и красно-синий свет
неоновых вывесок причудливо отражался на мокрых тротуарах.
Засунув руки глубоко в карманы плаща и чувствуя, как успокаивающе действует
холодный дождь с ветром, я направился к морю.
Улица вывела меня к одному из многочисленных ресторанов, построенных на
сваях близ самого берега и специализирующихся на блюдах из продуктов моря. Около
ресторана длинной линией выстроились машины, доносились звуки танцевальной
музыки.
Я уже намеревался пойти дальше, когда из ресторана выскочил рослый человек и,
нагнув от дождя голову, по деревянным мосткам побежал в мою сторону. В свете
уличного фонаря мне бросился в глаза спортивный пиджак кремового цвета и
бутылочно-зеленые брюки.
Это был приятель Риммы.
Быстро повернувшись к нему спиной, я достал из кармана пачку сигарет и сделал
вид, что пытаюсь закурить на ветру. Исподволь я наблюдал за ним. Он подбежал к
машине "понтиак", открыл ее и начал рыться в ящике для перчаток, не переставая
вполголоса ругаться. Наконец он, видимо, нашел то, что искал, повернулся и снова
побежал по пирсу и скрылся в ресторане.
Некоторое время я смотрел ему вслед, потом не спеша подошел к "понтиаку".
Машина выпуска 1957 года, не в очень хорошем состоянии. Оглянувшись по сторонам
и убедившись, что поблизости никого нет, я торопливо схватил ярлык с фамилией
владельца, висевший, как и предписывалось правилами, на рулевом колесе, и взглянул
на него.
"Эд Вассари, - прочитал я при свете зажигалки. - "Бунгало". Восточный берег.
Санта-Барбара".
Я отошел от машины и направился в кафе, находившееся на противоположной от
ресторана стороне набережной. Его единственными посетителями оказались четверо
подростков, сидевших в углу за бутылками кока-колы. Я выбрал столик у окна, откуда
мне хорошо был виден "понтиак", и заказал усталой официантке чашку кофе.
Один он здесь, этот человек, или вместе с Риммой? Не с ним ли она живет по
адресу, указанному на ярлыке?
Я сидел, покуривая и помешивая кофе, и не спускал глаз с "понтиака". Дождь
усилился, подхваченные порывами ветра капли забарабанили в стекло.
В это мгновение я увидел их.
Они выбежали из ресторана. Вассари держал над Риммой зонтик. Они нырнули в
"понтиак" и исчезли в темноте.
Так и не дотронувшись до кофе, я расплатился с официанткой и вышел на
набережную. Не сказал бы, что я совсем не волновался, но прежде всего я испытывал
твердую решимость не тратить больше времени понапрасну.
Еще по дороге к морю я заметил ночной гараж и теперь торопливо направился к
нему и взял напрокат "студебеккер". Пока один из рабочих заправлял машину
бензином, я небрежно спросил, как проехать на Восточный берег.
- Отсюда направо, - ответил рабочий. - А затем все время вдоль моря. Мили
три, не больше.
Восточный берег оказался полоской побережья протяженностью примерно около
мили; вдоль дороги стояло три или четыре десятка деревянных домиков. Большинство
из них было погружено в темноту, лишь кое-где за сеткой дождя тускло светилось
окно.
Я медленно ехал по дороге, всматриваясь в каждый домик. Один из них привлек
мое внимание. Не знаю, что тут сыграло роль - инстинкт или тот факт, что коттедж
стоял как-то уединенно, но я сразу заключил, что это именно то, что я ищу.
Я выключил фары и вышел из машины. Поток дождевых капель, гонимых сильным
ветром с моря, обрушился на меня, но я ничего не замечал. Рядом с домиком стоял
"понтиак". Внимательно осмотревшись вокруг, я приоткрыл ворота и проскользнул во
двор. С сильно бьющимся сердцем я подкрался к освещенному окну. Передо мной
открылась большая, не без вкуса обставленная комната. Несколько удобных, хотя и
пообтрепавшихся мягких кресел, современные яркие эстампы на стенах, телевизор в
одном углу и портативный бар со множеством бутылок в другом. Все это я охватил
одним взглядом, а потом увидел Римму.
Она сидела в низком мягком кресле; во рту у нее торчала сигарета, в руке она
держала стакан с вином. Зеленый халат не закрывал ее длинных стройных ног.
Посматривая в потолок, Римма нервно покачивала ногой.
Дверь распахнулась, и на пороге показался Вассари. Он был в одних пижамных
брюках; его широкая грудь заросла густыми черными волосами, а под загорелой
кожей, когда он вытирал полотенцем затылок, перекатывались мощные мускулы.
Вассари что-то сказал Римме, и она зло взглянула на него. Потом допила вино,
поставила стакан на пол, потянулась и вышла из комнаты. Вассари выключил свет, и я
отпрянул от окна.
Почти тут же зажегся свет в другом окне, задернутом шторой.
Я ждал.
Через несколько минут свет погас, и весь дом погрузился в темноту. По-прежнему
соблюдая осторожность, я вернулся к машине, завел мотор и направился к гостинице.
На обратном пути я много размышлял. Да, я нашел Римму. Но передо мной
вставали новые трудности. Знал ли Вассари, что она меня шантажирует? Не
произойдет ли так, что, когда я отделаюсь от Риммы, мне придется иметь дело с
Вассари?
В ту темную дождливую ночь я впервые осознал весь ужас того, что задумал. Я
собирался убить человека. В мыслях все выглядело просто: найти Римму и заставить
ее замолчать. Но сейчас, когда пришло время действовать, одна мысль о задуманном
бросала меня в жар.
Но иного пути не было. Сначала надо отделаться от Вассари - сторожевого пса
Риммы, а уж потом заняться ею. Два дня придется понаблюдать за "Бунгало", узнать,
чем они занимаются, как живут, остается ли Римма одна.
В ту ночь я почти не спал. Меня душили кошмары, в которых я словно воочию
видел, как свершаю то, к чему меня неумолимо толкали обстоятельства.
На следующее утро, около половины восьмого, я снова отправился на Восточный
берег. Мне казалось, что можно будет без особого риска приблизиться к "Бунгало",
вряд ли его обитатели пробуждались так рано.
Я быстро проехал мимо коттеджа. Шторы на окнах были еще опущены, "понтиак"
по-прежнему стоял на подъездной дорожке. Под яркими лучами утреннего солнца
"Бунгало" показалось мне жалким и унылым; типичный для приморских городов
домик. Очевидно, владелец ежегодно сдавал его внаем, никогда не приезжал сюда и не
хотел тратить ни доллара, чтобы подновить его хотя бы снаружи.
Проехав еще несколько сот ярдов по прибрежной полосе, я поставил машину за
кустами и пошел обратно. Ярдах в ста от домика проходила гряда дюн. Отсюда я мог
спокойно наблюдать, оставаясь незамеченным. У меня был сильный полевой бинокль,
который я одолжил у хозяйки гостиницы. Более часа наблюдал я за "Бунгало", но не
заметил никаких признаков жизни.
Около девяти часов утра у коттеджа остановилась старенькая машина. Из нее
вышла женщина и направилась к дому. В бинокль я мог рассмотреть даже пятна пудры
у нее на лице, там, где она положила их слишком густо. Женщина запустила два
пальца в отверстие почтового ящика, извлекла привязанный к бечевке ключ, открыла
дверь и вошла в коттедж. Это была, как я решил, приходящая прислуга. Что ж, мое
терпение было вознаграждено. Теперь я знал, как попасть в "Бунгало".
Вскоре после половины двенадцатого открылась передняя дверь и появился
Вассари. Некоторое время он стоял на пороге и вдыхал свежий утренний воздух,
потом подошел к "понтиаку", проверил масло и воду и снова скрылся в домике.
Римму я увидел только в полдень. Она подошла к двери и взглянула на небо. Я
навел на нее бинокль и вздрогнул. Необыкновенно близко перед собой я увидел ее
лицо - бледное, с синяками под глазами и густыми румянами на щеках; не лицо, а
грубо размалеванная маска. Римма выглядела мрачной. Она села в "понтиак" и со
злобой захлопнула дверцу.
Затем из дома снова вышел Вассари с купальными халатами и полотенцами.
Следом за ним на пороге показалась служанка. Вассари что-то сказал ей, и она
кивнула. Вассари сел в "понтиак", машина тронулась с места и направилась к
западной части города, где находились фешенебельные купальные клубы.
Я продолжал наблюдать. Вскоре из "Бунгало" вышла прислуга. Закрыв дверь на
замок и опустив ключ в отверстие почтового ящика, она села в свою машину и уехала.
Я ни секунды не колебался. Было бы непростительно упустить такую
возможность. Кто знает, не в коттедже ли хранит Римма револьвер, из которого убила
охранника. Доказательств моей мнимой виновности значительно бы поубавилось,
если бы он оказался у меня.
Прежде чем выйти из своего убежища, я внимательно осмотрел дорогу и берег.
Они были пустынны. Я выбрался из-за песчаной гряды и быстро направился к
"Бунгало". На мой звонок (маленькая хитрость: и без того я знал, что в доме никого
нет) никто не ответил. Подождав несколько минут, я достал ключ и открыл дверь. В
домике царила глубокая тишина. Откуда-то доносились лишь деловитое тиканье часов
да звуки капающей из крана воды.
Я прошел по коридору и открыл одну из дверей. Очевидно, это была комната
Вассари. На спинке стула висели брюки, на туалетном столике лежала электрическая
бритва. В соседней комнате стояли двухспальная кровать и трельяж, заставленный
косметическими принадлежностями. За дверью висел зеленый шелковый халат.
Именно эту комнату я и искал. Оставив дверь полуоткрытой, я подошел к комоду
и принялся быстро осматривать содержимое ящиков, стараясь укладывать вещи так,
как они лежали.
Получив от меня деньги, Римма, видимо, развернулась вовсю - ящики буквально
ломились от нейлонового белья, шарфов, носовых платков, чулок и прочего. Однако
револьвера в комоде я не нашел.
Затем я занялся гардеробом. В нем висело на плечиках не меньше дюжины
платьев, внизу стояло несколько пар обуви. На верхней полке я нашел картонную
коробку, перевязанную бечевкой. Открыв ее, я обнаружил пачку писем и фотографии
Риммы, снятые, очевидно, в различных киностудиях. Мое внимание привлекло
письмо, лежавшее сверху. Оно было отправлено три дня назад и гласило:
"234 Кастл-армс, Эшби-авеню, Сан-Франциско.
Дорогая Римма!
Вчера вечером я случайно встретила Уилбора. Он освобожден под честное слово и
разыскивает тебя. Как и прежде, он не может жить без наркотиков и очень опасен.
Грозится убить тебя. Я сказала ему, что ты теперь живешь в Нью-Йорке. Он пока еще
здесь, но, надеюсь, скоро уедет в Нью-Йорк, о чем обязательно напишу тебе. Пока же
соблюдай осторожность и не появляйся в наших краях. Когда я вижу Уилбора, меня
мороз по коже пробирает. Он действительно хочет разделаться с тобой.
Тороплюсь поскорее отправить письмо.
Клэр".
Я совершенно забыл о существовании Уилбора, и это письмо сразу напомнило мне
бар Расти. Опасен? Слишком мягко сказано. Я представил себе, как он приближается к
сжавшейся от страха Римме с раскрытым ножом, напоминая готовую метнуться на
свою жертву гремучую змею.
Итак, Уилбор вышел из тюрьмы и теперь разыскивает Римму. Возможно, это и
есть решение моей проблемы. Я записал адрес Клэр, положил письмо обратно в
коробку и поставил ее на место.
Занятый мыслями о неожиданном повороте событий, я продолжал поиски
револьвера.
Нашел я его совершенно случайно. Нетерпеливо отодвинув в сторону несколько
висевших в гардеробе платьев, чтобы посмотреть, что за ними, я ощутил под рукой
что-то твердое. Это был револьвер. Он висел на бечевке внутри одного из платьев
Риммы.
Положив оружие в задний карман брюк, я закрыл шкаф и осмотрелся, проверяя, не
оставил ли каких-нибудь следов своего пребывания в комнате. Убедившись, что все в
порядке, я направился к двери и уже протянул руку, чтобы открыть ее, когда услышал
шум подъезжающей машины.
С забившимся сердцем я прокрался к окну и увидел Римму. Она вылезла из
"понтиака" и побежала к входной двери, на ходу доставая из сумочки ключ.
Неслышно ступая, я вышел из спальни, постоял секунду в коридоре и юркнул в
комнату Вассари.
Минуту спустя в спальню вбежала Римма. А еще через несколько минут в
гостиной послышались тяжелые шаги Вассари. Вскоре к нему присоединилась Римма.
- Послушай, крошка, - недовольно проговорил он, - когда ты перестанешь
употреблять эту дрянь? Стоит нам куда-нибудь поехать, как тебе тут же нужно
мчаться обратно домой и делать этот проклятый укол.
- Заткнись! - грубо оборвала Римма. - Не забудь, я здесь хозяйка и делаю то,
что считаю нужным.
- Да, да, черт возьми, но почему ты не носишь наркотик с собой, если не можешь
вытерпеть? Опять испортила нам целый день.
- Ты слышал, что я сказала? Заткнись.
- Слышал. И не первый раз. Уже начинает надоедать.
Римма рассмеялась.
- Да ты, оказывается, шутник! И что же ты намерен предпринять?
Наступило долгое молчание, потом Вассари спросил:
- А что это за фрукт, от которого ты берешь деньги? Он определенно вызывает у
меня беспокойство. В каких ты с ним отношениях?
- Ни в каких. Он выплачивает мне долг. И перестань расспрашивать.
- За что же он тебе должен, крошка?
- Знаешь что, дорогой? Если ты не прекратишь свои расспросы, можешь
убираться. Слышишь?
- Минуточку. - В голосе Вассари появились жесткие нотки. - У меня и без
того достаточно неприятностей. Говорю тебе, этот тип меня беспокоит. Не иначе, ты
шантажируешь его, и это мне не нравится.
- Да что ты говоришь? - насмешливо осведомилась Римма. - Ну, а воровать
тебе нравится? А оглушить какого-нибудь старика в укромном местечке и отобрать у
него бумажник тебе нравится?
- Замолчи! За это мне дадут год, не больше, если сцапают. А вот за шантаж...
Черт побери! За шантаж ты получишь самое меньшее десятку.
- Затвердил - шантаж, шантаж... Я же сказала, он выплачивает мне долг.
- Если бы я знал, что ты его шантажируешь, я бы ушел от тебя.
- Ты? Ушел бы? Не смеши меня, Эд! Лучше подумай о себе. Кто помешает мне
позвонить в полицию и сообщить, где тебя можно найти? Никуда ты от меня не
уйдешь.
Снова наступило молчание. Слышалось лишь равнодушное тиканье часов.
- После укола ты всегда начинаешь говорить какие-то дикие вещи, -
примирительно заговорил Вассари после паузы. - Извини, пожалуйста. Если ты
утверждаешь... Но ведь ты не будешь заниматься шантажом, правда, крошка?
- Никаких диких вещей я не говорю! - резко ответила Римма. - Если тебе не
нравится, как я живу, можешь убираться. Я-то проживу и одна, а вот сможешь ли ты
прожить без меня...
- Не дает мне покоя этот парень, - все больше угасая, проговорил Вассари. - За
что он задолжал тебе столько денег?
- Ты перестанешь, наконец? Или замолчи, или уходи.
- Никуда я не уйду. Я же люблю тебя. Если ты обещаешь мне не навлечь на нас
неприятностей... Что ж, поступай, как знаешь.
- Никаких неприятностей не будет. Иди сюда и поцелуй меня.
- Ты уверена? Этот парень не...
- Иди сюда и поцелуй меня!
Я тихонько проскользнул в коридор, пересек кухню и через дверь веранды вышел
на улицу. Через несколько минут я снова оказался на своем наблюдательном пункте за
дюной.
Итак, этот день оказался удачным. Револьвер лежал у меня в кармане. Я установил,
что Вассари не осведомлен о том, что Римма шантажирует меня, и, следовательно,
вообще ничего обо мне не знает. Я установил также, что Уилбор вышел из тюрьмы и
хочет найти Римму.
Правда, впереди еще оставалось немало трудностей. Не испугается ли Римма,
обнаружив исчезновение револьвера, и не постарается ли как можно скорее куданибудь
исчезнуть? А если, скорее всего, и не обнаружит пропажи, то сколько времени
она вообще намерена проживать в "Бунгало"? Успеет ли Уилбор напасть на ее след?
Я вернулся в гостиницу, позвонил в местное агентство по сдаче внаем и продаже
имущества и выразил желание арендовать летний дом под названием "Бунгало",
расположенный на Восточном берегу. Представитель агентства ответил, что дом этот
недавно сдан сроком на шесть месяцев. Мне осталось только поблагодарить и
повесить трубку.
Потом я позвонил в санаторий и справился о Сарите. Дежурная сестра ответила,
что Сарита поправляется, основания для беспокойства нет. Сообщив, что дела требуют
моего присутствия в Сан-Франциско, я сказал, что сразу же дам знать, как меня найти
в случае необходимости. Расплатившись в гостинице и возвратив "студебеккер" в
гараж, я поездом уехал в Сан-Франциско. Здесь я попросил водителя такси отвезти
меня в одну из гостиниц около Эшни-авеню. Водитель ответил, что на самой Эшниавеню
есть три гостиницы, и лично он порекомендовал бы отель "Рузвельта". А я
попросил его туда и отвезти меня.
Зарегистрировавшись в гостинице и распорядившись отнести саквояж в номер, я
вышел на улицу и медленно прошелся около "Кастл-армс". Это был большой
многоквартирный дом, видевший на своем веку лучшие времена. Сейчас же
замысловатые металлические украшения на дверях покрылись ржавчиной, краска,
покрывавшая фасад, облупилась.
Неторопливо прохаживаясь перед домом, я заметил швейцара, вышедшего из
главного подъезда подышать свежим воздухом. Маленький, давно небритый
человечек, в потрепанной форме, он явно принадлежал к числу людей, которые охотно
возьмут доллар, не вдаваясь в расспросы.
Я бродил по улицам еще с полчаса, пока не нашел маленькую частную
типографию, выполнявшую срочные заказы, и попросил напечатать визитные
карточки следующего содержания:
Г.МАСТЕРС,
Страховой и финансовый инспектор.
Сити-Эйдженси, Сан-Франциско.
Клерк пообещал выполнить заказ в течение получаса, а я тем временем зашел в
ближайшее кафе посмотреть вечернюю газету и выпить кофе.
Около девяти часов вечера я входил в холл "Кастл-армс". Ни за столиком
швейцара, ни у лифта никого не оказалось, но небольшая стрелка, указывающая на
лестницу в подвальный этаж, подсказывала мне, где я смогу найти швейцара.
Я спустился и постучал. Дверь мне открыл тот самый маленький человек,
которого я уже видел несколько часов назад. Он настороженно взглянул на меня.
Я сунул ему свою визитную карточку.
- Могу я купить несколько минут вашего внимания?
Он взял карточку, бегло взглянул на нее и вернул мне.
- Что, что?
- Мне нужна кое-какая информация. Могу я купить ее у вас?
Говоря это, я повертел в руке пятидолларовую бумажку и спрятал ее в бумажник.
Настороженность, написанная на лице швейцара, таяла с каждой секундой, пока не
сменилась выражением полнейшей доброжелательности.
- Заходите, заходите! - заторопился он. - Что бы вы хотели узнать?
Я вошел в комнатушку, заменявшую ему контору. Человечек уселся на
единственный стул, а я опустился на пустой деревянный ящик, предварительно убрав
с него ведро.
- Кое-какие сведения об одной из ваших жиличек. Она живет в квартире номер
двести тридцать четыре.
- Вы имеете в виду Клэр Саймс?
- Вот именно. Кто она? На какие средства существует?
- Саймс танцует в "Гэйтсби-клуб", на бульваре Мак-Артура. У нас с ней одни
неприятности. Наркоманка, готов биться об заклад. И вообще псих. Управляющий
домами предупредил ее, что, если она не изменит свое поведение, он вышвырнет ее из
нашего дома.
- Следовательно, человек она не платежеспособный?
- Уж куда там? - Швейцар пожал плечами. - Если собираетесь поговорить с
ней, то будьте осторожны. Тяжелый человек.
- Все ясно. Если так, я не хочу иметь с ней ничего общего.
Поблагодарив швейцара и распрощавшись, я ушел. В гостинице я быстро
переменил костюм и на такси поехал в "Гэйтсби-клуб".
Ничего особенного это заведение собой не представляло. Такой клуб можно найти
в любом большом городе. Обычно он находится где-нибудь в подвале, а роль швейцара
и одновременно вышибалы выполняет в нем бывший боксер. Здесь всегда царит
полумрак, а в вестибюле оборудован небольшой бар, около которого постоянно
толкутся девицы с пышными бюстами и каменными лицами, ждущие приглашения
выпить рюмку вина и готовые переспать с вами за рюмку вина или за три доллара,
если не удастся содрать побольше.
Я заплатил пять долларов за вход, расписался в книге регистрации гостей как
Мастерс и зашел в ресторан, который меня интересовал. Ужин оказался скверным,
ревю - и того хуже. Наконец на возвышении, заменявшем сцену, появилась Клэр
Саймс - крупная, полная блондинка с феноменальным бюстом. Вся соль ее номера
заключалась в том, что она медленно раздевалась под взглядами зрителей.
Вскоре после полуночи, когда я уже почти решил, что напрасно трачу время, в
дверях произошла какая-то суматоха и в ресторан вошел небольшой черноволосый
человек. На нем был поношенный смокинг и очки в массивной роговой оправе. Он
остановился в дверях, пощелкивая пальцами в такт музыке. При одном взгляде на него
становилось не по себе.
Мне не нужно было смотреть на него дважды.
Это был Уилбор.
Вглядываясь в холодное, порочное лицо Уилбора, я вспомнил его первое
появление в баре Расти, выражение животного ужаса на лице Риммы, снова услышал
ее нечеловеческий вопль. И заколебался. Начиная розыски Риммы, я отдавал себе
отчет, что мне придется устранить ее, но упорно не хотел думать о том, каким
образом сделаю это. Потом, напав на ее след, я понял, что не смогу поднять на нее
руку, даже если застану в "Бунгало" ее одну. Поэтому-то я и стал искать Уилбора. Я
знал, что он, не задумываясь, убьет ее, и смерть ее будет мучительной и ужасной.
Сообщив ему, где найти Римму, я подпишу ей смертный приговор.
Но если я этого не сделаю, то она будет шантажировать меня до конца моих дней
или пока не умрет сама.
"Нет ничего лучше денег", - сказала она однажды. В этом заключалась ее
философия. Она не испытывала ни малейшей жалости ни ко мне, ни к Сарите. Почему
же я должен щадить ее?
Я взял себя в руки. Надо довести дело до конца.
Но прежде чем сообщить Уилбору о Римме, предстояло убрать с дороги Вассари.
Правда, Уилбор мог бы расправиться, и весьма просто, и с этим медведем, если бы тот
попытался защитить Римму. Однако я не хотел испытывать угрызения совести еще и
за Вассари, человека, не причинившего мне никакого вреда.
Прежде всего надо продумать, как установить контакт с Уилбором, не встречаясь с
ним. Самое лучшее, пожалуй, сообщить ему адрес Риммы по телефону, не называя
себя. Что же касается Вассари... Судя по подслушанному разговору между ним и
Риммой, полиция проявляет к Вассари несомненный интерес. Можно позвонить по
телефону и опять-таки, не называя себя, предупредить, что полиция напала на его
след. Он, видимо, попытается скрыться. Но не последует ли за ним и Римма?
Все получалось сложно и запутанно, но ничего проще и лучше придумать я не мог.
Да и время подходило к концу. До уплаты тридцати тысяч долларов оставалось всего
лишь девять дней.
Продолжая размышлять, я не спускал глаз с Уилбора и девушки, с которой он
только
...Закладка в соц.сетях
