Жанр: Детектив
Сильнее денег
...порядке. - Девушка устало провела рукой по лицу. - Не
одолжишь ли мне полдоллара на кофе?
- Бог ты мой! Я же сказал, что у меня у самого ничего нет.
Ее лицо у меня на глазах начало как-то раскисать и стало еще более
отталкивающим.
- Но я же два дня ничего не ела! Не знаю, что мне и делать. Ну, дай хоть
немного... Ну хоть что-нибудь...
- Я на мели, как и ты! - крикнул я, теряя самообладание. - Я же пытаюсь
устроить тебя на работу! Что же тебе еще нужно?
- Я голодаю. - Римма бессильно прислонилась к косяку и заломила руки. -
Пожалуйста, одолжи мне что-нибудь.
- Черт возьми! Ну, хорошо. Я дам тебе полдоллара, только, чур, с возвратом.
Мне внезапно пришло в голову, что уж если я хочу, чтобы она произвела
впечатление на Флойда, получила у него работу и дала мне возможность зарабатывать
мои десять процентов, то я должен позаботиться о ней.
Вернувшись к себе, я открыл ящик туалетного столика и достал монету в
полдоллара. Ящик содержал в себе всю мою недельную получку - тридцать долларов.
Доставая деньги, я загородил собой ящик, тут же задвинул его и закрыл на замок.
От меня не укрылось, как дрожала рука девушки, когда она брала монету.
- Спасибо, я верну. Честное слово!
- Надеюсь. Я и сам еле-еле свожу концы с концами и не намерен заниматься
благотворительностью.
Я вышел из комнаты и, повернув ключ в двери, положил его в карман.
- Я буду ждать у себя, - сказала Римма. - Только выпью в кафе напротив
чашечку кофе и сразу же вернусь.
- Приведи себя в порядок. Если Уилли захочет увидеть тебя сегодня же, надо,
чтобы ты выглядела не так, как сейчас. А петь-то ты сможешь сегодня, ты уверена?
Она кивнула.
- Сколько угодно и когда угодно.
- В таком случае, пока. - Я спустился по лестнице и вышел на солнце.
Уилли я застал в его кабинете. Он пересчитывал кучу двадцатидолларовых
банкнот и для ускорения процесса время от времени слюнявил грязный палец.
Он закончил подсчет, спрятал деньги в ящик стола и вопросительно взглянул на
меня.
- Ну, Джефф, чем мы недовольны? - поинтересовался он. - Чего мы хотим?
- Я нашел девушку с чудесным голосом. Ты обалдеешь, Уилли. Именно то, что ты
искал.
Его розовое одутловатое лицо выражало лишь скуку.
- А я и не ищу дамочек с чудесными голосами. Их тут - сколько твоя душа
пожелает... На пяток дюжина... Когда ты перейдешь в мой клуб? Пора бы уже
поумнеть, Джефф. Живешь, не знаю как.
- Обо мне не беспокойся. Живу неплохо, Уилли. Но ты должен послушать
девушку. Ты будешь платить ей гроши, а она вызовет сенсацию. У нее сносная
внешность и голос, какой твоим паршивым посетителям и не снился.
Уилли достал из кармана сигару, откусил кончик и выплюнул в противоположный
угол комнаты.
- Вот уж не думал, что ты интересуешься бабами.
- А я и не интересуюсь. Речь идет о деле. Я выступаю в качестве ее антрепренера.
Разреши привести ее сюда вечером. Тебя не убудет. Послушай ее, а потом мы обсудим
деловую сторону.
Уилли пожал жирными плечами.
- Значит, до вечера.
Я почти не сомневался, что Уилли, прослушав Римму, сразу же пригласит ее.
Возможно, он согласится платить девушке долларов семьдесят пять в неделю. Тогда на
мою долю придется семь с половиной долларов. Да тридцать у Расти. Не сомневался я
и в том, что после первых выступлений Риммы в клубе Уилли о ней заговорят, и тогда
я смогу устроить ее в какой-нибудь шикарный ночной клуб, где ей станут платить
куда больше.
От этих мыслей у меня чуть не закружилась голова. Я уже представлял себя
знаменитым антрепренером, роскошный кабинет, переговоры с крупными звездами,
выгодные контракты.
От Уилли я поехал прямо домой, считая, что сейчас самое время сообщить Римме
о своем решении. Уилли я не представлю ее до тех пор, пока она не заключит со мной
соответствующий договор. Не хватало еще, чтобы ее перехватил какой-нибудь другой
жучок!
Прыгая сразу через несколько ступенек, я взбежал по лестнице и влетел в комнату
Риммы.
Служанка Кэрри, представлявшая в своем лице весь технический персонал в
меблированных комнатах, меняла на кровати белье. Риммы в комнате не оказалось.
Кэрри уставилась на меня. Это была рослая, полная женщина, содержавшая вечно
пьяного бездельника мужа.
У нас с Кэрри сложились хорошие отношения. Часто, когда она убирала мою
комнату, мы делились своими горестями и неприятностями. И того, и другого у нее
было гораздо больше, чем у меня, и все же она никогда не теряла жизнерадостности и
постоянно уговаривала меня вернуться домой.
- А где мисс Маршалл? - спросил я, останавливаясь в дверях.
- Уехала полчаса назад.
- Уехала? Совсем?
- Да, совсем.
Меня охватило жесточайшее разочарование.
- Она ничего не поручала мне передать? Может, она сказала, куда уезжает?
- Нет, не сказала и никаких поручений не оставляла.
- А за комнату заплатила?
Кэрри ухмыльнулась, обнажив большие желтые зубы. Ее позабавило
предположение, что из меблирашек миссис Майлред можно уехать, не заплатив.
- Конечно, заплатила.
- Сколько?
- Два доллара.
Я медленно и глубоко вздохнул. Похоже, что меня надули на полдоллара. Видимо,
деньги у Риммы все же были. Она просто-напросто придумала всю эту историю с
голоданием, а я и уши развесил.
Я подошел к своей комнате, вставил ключ в замочную скважину и пытался
открыть замок, но ключ не повернулся. Тогда я нажал на ручку, и дверь распахнулась.
Она оказалась не на замке, хотя я хорошо помнил, что запер ее, отправляясь к Уилли.
Беспокойство овладело мной, когда я направлялся к туалетному столику. И
действительно, его ящик оказался открытым, а тридцать долларов, на которые мне
предстояло жить целую неделю, исчезли.
Римма бессовестно обманула меня.
2
Следующая неделя выдалась для меня довольно трудной. Правда, Расти дважды в
день кормил меня в кредит, но на сигареты денег не давал. Миссис Майлред, после
того, как я пообещал ей выплатить двойную сумму за следующую неделю, согласилась
подождать плату за комнату. Кое-как я перебился эти семь дней, и все это время
Римма не выходила у меня из головы. Я обещал себе, что если когда-нибудь вновь
увижу ее, она навсегда запомнит нашу встречу. Некоторое время еще мучило
сожаление, что мне так и не удалось стать ее антрепренером, но недели через две я
уже не вспоминал о Римме и повел прежнюю никчемную жизнь.
Однажды, примерно через месяц после описанных событий, Расти попросил меня
съездить в Голливуд за неоновой вывеской для бара. Он добавил, что я могу
воспользоваться его машиной, а за хлопоты обещал заплатить два доллара.
Делать мне все равно было нечего, и я согласился. Получив вывеску, я положил ее
на заднее сиденье старенького "олдсмобиля" и решил проехать через район
киностудий.
У входа в "Парамаунт" я увидел Римму. Она о чем-то спорила с вахтером. Я с
первого взгляда узнал ее по ее серебристой голове.
На ней был черный, плотно облегавший фигуру комбинезон, красная блузка и
такие же красные туфельки, вроде балетных. Как и всегда, она выглядела замызганной
и неряшливой.
Поставив машину на свободное место между "бьюиком" и "кадиллаком", я
направился к Римме.
Вахтер тем временем скрылся в своей каморке и с силой захлопнул дверь. Римма
повернулась и пошла в мою сторону. Меня она узнала, когда мы чуть не столкнулись.
Девушка остановилась как вкопанная и уставилась на меня. Ее лицо покрылось
густым румянцем. Она исподтишка посмотрела по сторонам, но бежать было некуда,
и она решила действовать нагло.
- Привет, - сказал я.
- Привет.
- Наконец-то мы встретились.
Я подошел еще ближе, готовый схватить ее, если она вздумает улизнуть.
- Ты должна мне тридцать долларов, - сказал я и улыбнулся.
- Ты, кажется, шутишь? - Темно-голубые глаза Риммы смотрели куда-то мимо
меня. - Какие тридцать долларов?
- Тридцать долларов. Те, что ты украла у меня. Давай-ка деньги, или нам
придется прогуляться в участок.
- Ничего я у тебя не крала! Я должна тебе полдоллара, и все.
Я схватил ее за тонкую руку.
- Пошли. И не вздумай устраивать сцену. Я ведь сильнее тебя. Идем в участок, и
пусть полицейские разберутся, что к чему.
Римма сделала попытку вырваться, но, признав свое бессилие, пожала плечами и
покорно пошла за мной. Я толкнул ее в машину и сел рядом.
- Это твоя машина? - с внезапным интересом спросила Римма, когда я заводил
мотор.
- Нет, крошка, не моя. Я по-прежнему без средств и по-прежнему намерен
заставить тебя вернуть деньги. Как ты жила все это время?
- Неважно. Сижу на мели.
- Ну, что ж. А теперь посидишь немного в тюрьме, может, это пойдет тебе на
пользу. По крайней мере, бесплатное питание.
- Ты не отправишь меня в тюрьму!
- Конечно, если ты вернешь мне деньги.
- Извини, пожалуйста, - Римма выставила грудь, повернулась ко мне и
положила свою руку на мою. - Мне тогда до зарезу нужны были деньги. Я верну.
Клянусь тебе!
- Не клянись. Просто верни, и дело с концом.
- Но у меня нет сейчас ни цента.
- Дай-ка сумочку.
Она прижала к себе потрепанную маленькую сумочку.
- Нет!
Я повернул машину к тротуару и резко затормозил.
- Ты слышала? Дай сумочку, или я отвезу тебя в ближайший полицейский
участок.
Римма сверкнула глазами.
- Оставь меня в покое. Нет у меня денег. Я их истратила.
- Знаешь, крошка, мне это совсем-совсем безразлично. Дай мне твою сумку,
иначе будешь разговаривать с полицейскими.
- Ты пожалеешь об этом! Я говорю серьезно. Я не скоро забываю.
- А меня не интересует, скоро или не скоро. Дай сюда!
Римма бросила мне на колени потрепанную сумку.
Я открыл ее. В ней оказалось пять долларов и восемь центов, пачка сигарет, ключ
от комнаты и грязный носовой платок.
Я взял деньги, положил их в карман и швырнул сумку обратно.
- Вот уж чего я тебе никогда не забуду, - тихо заметила Римма.
- И чудесно. Во всяком случае, это тебе наука на будущее. Где ты живешь?
Римма с мрачным выражением лица назвала адрес пансиона недалеко от того
места, где мы находились.
- Вот туда мы и поедем.
Следуя сердитым, отрывочным указаниям девушки, я привез ее к еще более
грязному и запущенному дому, чем мой. Из машины мы вышли вместе.
- Придется тебе перебраться в мой пансион, крошка, - заявил я. - Будешь петь,
зарабатывать деньги и вернешь мне украденное. Твоим антрепренером буду я, и тебе
придется платить мне десять процентов со всех заработков. Мы составим письменный
договор, но прежде всего ты соберешь свои вещи, и я увезу тебя из этой дыры.
- Ничего я пением не заработаю.
- Это уж моя забота. Ты сделаешь то, что я тебе велю, а иначе отправишься в
тюрьму. Давай решай, да побыстрее!
- Ты можешь оставить меня в покое? Я же говорю, что ничего не заработаю
пением.
- Ты поедешь со мной, или предпочитаешь отправиться в тюрьму?
Римма молча смотрела на меня. В ее глазах я видел ненависть, но это меня не
беспокоило. Она была в моих руках и могла ненавидеть сколько угодно. Так или
иначе, но ей придется вернуть деньги.
- Хорошо, я еду с тобой, - сказала она наконец.
Сборы не заняли у Риммы много времени. Мне пришлось расстаться с четырьмя ее
же долларами, чтобы уплатить за квартиру, потом я привез ее в свой пансион.
Римма поселилась в той же комнате, что и прежде. Пока она раскладывала вещи, я
написал договор, составленный в громких, но юридически совершенно
несостоятельных выражениях. Я именовался антрепренером и получал право на десять
процентов от всех заработков девушки. С этим документом я отправился к Римме.
- Распишись вот здесь, - потребовал я, показывая на бумагу.
- И не подумаю, - мрачно ответила Римма.
- Тогда отправляемся в участок.
В глазах Риммы снова вспыхнула ненависть. Помедлив, она нехотя поставила свою
подпись.
- Так-то лучше, - сказал я, пряча документ в карман. - Сегодня вечером мы
пойдем в "Голубую розу". Ты будешь петь, как еще не пела никогда, получишь
ангажемент на семьдесят пять долларов в неделю. Из этих денег я возьму десять
процентов плюс свои тридцать долларов. В дальнейшем, крошка, тебе сначала
придется отработать все то, что я потрачу на тебя, а уж потом ты будешь зарабатывать
и на себя.
- А я говорю, что не смогу зарабатывать пением, вот увидишь.
- А я спрашиваю: почему? С таким голосом будешь грести деньги лопатой.
Римма закурила и жадно втянула дым. Я заметил, что она как-то сразу раскисла и
обмякла, словно у нее вынули позвоночник.
- Хорошо. Я сделаю по-твоему.
- А что ты наденешь?
С явным усилием она поднялась со стула и открыла гардероб. У нее оказалось
только одно платье, да и то не из блестящих. Впрочем, я знал, что в "Голубой розе"
предпочитают не слишком яркое освещение; платье сойдет, тем более, что другого не
было.
- Мне бы поесть, - сказала Римма, вновь тяжело опускаясь на стул. - Весь день
я ничего не ела.
- У тебя одно на уме. Поешь, когда получишь работу. Что ты сделала с деньгами,
которые украла у меня?
Римма молча смотрела на меня некоторое время.
- Прожила. На что-то же я должна была жить!
- Разве ты нигде не работаешь?
- Иногда.
- Что ты намерена спеть сегодня? Пожалуй, "Тело и душа" лучше всего подойдет
для начала. А на бис?
- Ты уверен, что мне придется петь на бис? - спросила Римма с кислым
выражением.
Я с трудом удерживал себя, чтобы не ударить ее.
- Мы исполним старые мелодии. Ты знаешь "Не могу забыть того парня"?
- Знаю.
"Ну и чудесно. Все обалдеют, когда услышат эту песню в исполнении певицы с
голосом, похожим на серебряный колокольчик".
- Ну и чудесно! - повторил я вслух и взглянул на часы. Было около четверти
восьмого. - Я скоро вернусь, а ты переодевайся. Встретимся через час.
Я подошел к двери и вынул ключ.
- Вот что, крошка. Чтобы тебя не соблазняла мысль о бегстве, я тебя закрою.
- Я и так никуда не убегу.
- Вот об этом я и забочусь.
Я вышел из комнаты и закрыл дверь на ключ.
Вручив Расти неоновую вывеску, я предупредил его, что сегодня вечером не приду
в бар.
Расти как-то чересчур уж пристально посмотрел на меня.
- Знаешь, Джефф, - сказал он, смущенно почесывая затылок, - пора нам
поговорить с тобой. Мои постоянные посетители не очень-то разбираются в твоих
музыкальных способностях. Я не могу платить тебе тридцать долларов в неделю. Пора
бы тебе взяться за ум и отправиться домой. Все-таки ты ведешь здесь бесполезную
жизнь. Одним словом, я больше не могу держать тебя. Приобретаю радиолу-автомат.
Ты работаешь последнюю неделю.
Я широко улыбнулся.
- Ну что ж, Расти, договорились. Я знаю, ты хочешь мне добра, но домой я не
поеду. Когда ты увидишь меня в следующий раз, я буду ездить в "кадиллаке".
Потеря тридцати долларов в неделю меня не беспокоила. Я не сомневался, что
Римма вскоре начнет зарабатывать большие деньги.
Позвонив Уилли Флойду, я сообщил, что привезу Римму примерно в половине
десятого. Он согласился, хотя и без особого энтузиазма. Потом я вернулся в наш
пансион и по пути в свою комнату заглянул к Римме. Она спала.
Времени до половины десятого оставалось еще много, и я не стал будить девушку.
Я прошел к себе, побрился, надел чистую сорочку, потом вынул из шкафа смокинг,
почистил его и погладил. Вообще-то смокинг выглядел далеко не блестяще, но другого
у меня не было, а о покупке нового я не смел и мечтать.
Без четверти девять я снова зашел к Римме и разбудил ее.
- Ну, звезда, вставай. В твоем распоряжении всего полчаса.
Римма выглядела довольно апатичной. От меня не укрылось, что ей стоило
немалых усилий подняться.
Может, она в самом деле была голодна. Во всяком случае, я понял, что она не
сможет петь в таком состоянии.
- Вот что. Я пошлю Кэрри за бутербродами, а ты пока одевайся.
- Как хочешь.
Равнодушие Риммы обеспокоило меня. Она начала переодеваться, и я ушел. Кэрри
я нашел внизу, на крыльце.
По моей просьбе она сходила в лавку за бутербродами. С кульком в руках я
поднялся в комнату Риммы.
Девушка уже переоделась и теперь сидела перед засиженным мухами зеркалом. Я
положил кулек ей на колени, но она с гримасой его отбросила.
- Я ничего не хочу.
- Черт возьми...
Я схватил Римму за руки, заставил встать и с силой встряхнул ее.
- Да приди же ты в себя, слышишь? Ты будешь сегодня петь! Другой такой
возможности не представится. Ешь этот проклятый бутерброд - ты же вечно
жалуешься на голод! Ешь, говорю!
Римма вынула из кулька бутерброд и, отщипывая маленькие кусочки, принялась
есть, но почти сразу же перестала.
- Меня стошнит, если я съем еще хоть капельку.
Бутерброд пришлось доедать мне.
- Просто противно смотреть на тебя, - заметил я с набитым ртом. - Иногда я
вообще жалею, что познакомился с тобой. Ну, что ж, пошли. Я обещал Уилли
приехать в половине десятого.
Все еще продолжая жевать, я немножко отступил и оглядел Римму. Бледная как
полотно, с синяками под глазами, девушка казалась выходцем с того света. И все же
было в ней что-то пикантное и зазывающее.
Мы спустились по ступенькам и вышли на улицу.
Вечер выдался душный, но когда Римма случайно прикоснулась ко мне, я
почувствовал, что она вся дрожит.
- Что с тобой? - резко спросил я. - Ты мерзнешь?
- Нет. Ничего.
Вдруг она громко чихнула.
- Перестань! - крикнул я. - Тебе же надо сейчас петь.
Она, без сомнения, действовала мне на нервы, но я сдерживался, думая о ее голосе.
Каково будет, если она расчихается перед Уилли Флойдом?
Мы сели в трамвай и доехали до Десятой улицы. Вагон был переполнен, и Римму
прижали ко мне. Время от времени я чувствовал, как ее начинает трясти. Это серьезно
беспокоило меня.
- Ты здорова? Ты сможешь петь, правда?
- Я здорова. Отстань.
В клубе "Голубая роза", как всегда, собрались видавшие виды почти
преуспевающие и почти честные бизнесмены, почти красивые девицы легкого
поведения, время от времени получавшие крошечные роли в кино, и гангстеры,
устроившие себе выходной вечер.
Подталкивая перед собой Римму, я довел ее до кабинета Уилли, постучал и,
открыв дверь, втолкнул девушку в комнату.
Уилли сидел, положив ноги на стол, и чистил ногти. Он взглянул на нас и
нахмурился.
- Хэлло, Уилли, - сказал я. - Вот и мы. Познакомься с Риммой Маршалл.
Уилли еще раз внимательно осмотрел нас и кивнул. Взгляд его маленьких глаз
задержался на Римме, и он поморщился.
- Когда мы начнем? - спросил я.
Уилли пожал плечами.
- Мне безразлично. Хоть сейчас. - Он снял ноги со стола. - Ты уверен, она
действительно хорошо поет? Что-то не похоже, если судить по ее виду.
- Я не напрашивалась сюда! - с внезапной вспышкой негодования заявила
Римма.
- Замолчи! - прикрикнул я. - Не лезь не в свои дела. Цыплят по осени
считают, - снова обратился я к Уилли. - Это замечание обойдется тебе в сто
долларов в неделю.
Уилли рассмеялся.
- Да ну? Она действительно должна оказаться чудом, чтобы заставить меня
расстаться с такими деньгами. Что ж, пойдем послушаем.
Мы вышли в ресторан и постояли в полумраке, пока не умолк оркестр. Потом
Уилли поднялся на сцену, велел музыкантам отдохнуть и объявил о предстоящем
выступлении Риммы.
Его объявление было кратким. Он сказал только, что одна маленькая девочка хочет
спеть одну-две песенки. Потом он махнул нам, и мы предстали перед публикой.
- Как можно громче! - шепнул я Римме, усаживаясь за пианино.
Болтовня в ресторане не смолкла, в зале не раздалось ни единого хлопка.
Меня это не обеспокоило, я знал, что как только Римма запоет и послышится ее
серебристый голос, все немедленно онемеют.
Уилли, хмурясь, стоял около меня и не спускал глаз с Риммы. Его явно что-то
тревожило.
Стоя около пианино, девушка равнодушно смотрела в наполненный дымом мрак.
Она казалась совершенно спокойной.
Я начал играть.
Первые пять или семь тактов Римма спела как профессиональная певица. Ее
чистый, звенящий голос наполнил зал, тон и ритм его были идеальными. Я
внимательно следил за девушкой. И вдруг с ней что-то произошло. Ее лицо начало
вытягиваться, она сбилась с такта, голос изменился. Она перестала петь и расчихалась.
Поминутно содрогаясь, она наклонилась вперед и закрыла лицо руками.
В зале стояла могильная тишина, нарушаемая лишь ее чиханьем, потом
послышался гул голосов.
Я перестал играть.
- Уведи эту наркоманку! - донесся до меня крик Уилли. - За каким чертом ты
привел ее ко мне? Уведи ее сейчас же, слышишь?!
Римма лежала на кровати, уткнувшись в подушку, и время от времени чихала. Ее
трясло.
Я молча стоял у нее в ногах.
"Так мне и надо! - мысленно корил я себя. - Все симптомы были налицо, а мне
и в голову не приходило, что она наркоманка, хотя я должен был догадаться еще в тот
вечер, когда она расчихалась и долго не могла остановиться".
Уилли Флойд пришел в ярость. Прежде чем выгнать нас, он сказал, что, если я
когда-нибудь осмелюсь показать нос в его клубе, он велит своему вышибале как
следует вздуть меня. И он не шутил.
Я с трудом довел Римму до дому. Она настолько расклеилась, что я не решился
войти с ней в трамвай. По временам мне приходилось почти нести девушку. Кое-как я
дотащил ее переулками до пансиона.
Постепенно она стала успокаиваться.
Наблюдая за Риммой, я чувствовал себя довольно-таки неважно. Потерять работу у
Расти, поссориться с Уилли Флойдом и вдобавок посадить себе на шею наркоманку!
Следовало бы побросать свои вещи в чемодан и бежать. Я так бы, наверное, и
поступил, но в ушах у меня начинал звучать удивительный голос Риммы, и я снова
принимался думать о больших деньгах, которые она могла бы зарабатывать, о
заключенном с ней контракте и о своей доле гонорара.
Внезапно Римма повернулась и взглянула на меня.
- Я же предупреждала, - сказала она задыхаясь. - А теперь убирайся и оставь
меня в покое!
- Да, ты предупреждала, - согласился я, облокачиваясь на спинку кровати и не
сводя с нее глаз. - Но ты так и не сказала, что с тобой. Давно ты употребляешь эту
гадость?
- Три года. Теперь я не могу без этого жить. - Римма села, вынула носовой
платок и протерла глаза.
- Три года? Сколько же тебе лет?
- Восемнадцать. Да тебе-то что?
- Значит, ты употребляешь наркотики с пятнадцати лет? - ужаснулся я.
- Замолчи!
- Это Уилбор снабжал тебя ими?
- Ну, а если и он? - Римма высморкалась. - Ты хочешь, чтобы я пела? Ты
хочешь, чтобы я произвела сенсацию? Тогда дай мне денег. У меня все получится
чудесно, когда я сделаю укол. Ты еще не слышал, как я могу петь! Дай мне денег, и
больше мне ничего не надо.
Я присел на край кровати.
- Не говори глупостей. Денег у меня нет, а если бы и были, я бы все равно не дал.
С таким голосом, как у тебя, ты можешь прославиться, я уверен. Мы тебя вылечим, а
потом, когда ты отвыкнешь от наркотика, все будет в порядке, и у тебя появятся
деньги, много денег.
- Старо. Ничего не получится. Лучше дай-ка мне сейчас немного, ну, хоть пять
долларов. Я знаю тут одного человечка...
- Ты отправишься в больницу.
Римма насмешливо посмотрела на меня.
- В больницу? Больницы переполнены такими, как я, и врачи ничего не могут
сделать с ними. Я уже побывала в больнице. Дай мне пять долларов! Я буду петь для
тебя. Я буду прямо-таки потрясающей. Всего пять долларов!
Больше я не мог слушать. Меня мутило от одного ее взгляда. Я был по горло сыт
событиями этого вечера и направился к двери.
- Куда ты?
- Спать. Продолжим завтра. На сегодня с меня хватит.
Я ушел в свою комнату и закрыл за собой дверь.
Мне долго не удавалось заснуть, и вскоре после двух часов ночи я услышал, как ее
дверь открылась, и Римма на цыпочках прошла по коридору. Но в ту минуту я был бы,
пожалуй, рад, если бы она собрала свои вещи и сбежала.
На следующее утро я встал часов в десять, оделся, подошел к ее комнате и
приоткрыл дверь.
Римма спала. Судя по мягкому, спокойному выражению ее лица, она все же
достала где-то наркотик. Ее серебристые волосы рассыпались по подушке, она даже
казалась хорошенькой. Видимо, ей удалось найти какого-нибудь простака, а вместе с
ним и денег.
Я закрыл дверь, спустился по лестнице и, оказавшись на залитой солнцем улице,
зашагал к бару.
Увидев меня, Расти удивился.
- Я хочу с тобой переговорить, - сказал я. - По-серьезному, Расти.
- Ну, так говори.
- Эта девушка может петь. У нее не голос, а целое состояние. У нас с ней
договор. Возможно, я получаю шанс выбиться в люди. Честное слово, Расти, девушка
может зарабатывать большие деньги.
Бармен озадаченно посмотрел на меня.
- Хорошо, но что же ей мешает? Если она может зарабатывать большие деньги,
то почему она не зарабатывает?
- Потому, что она наркоманка.
На лице Расти появилась гримаса отвращения.
- Вот оно что!
- Я должен ее вылечить. Что мне делать?
- Что делать, говоришь? Хорошо, отвечу, если спрашиваешь. - Он ткнул мне в
грудь пальцем, размером с банан. - Отделайся от нее, и как можно скорее. С
наркоманией, Джефф, ничего сделать нельзя. Уж я-то знаю, можешь мне поверить.
Шарлатаны утверждают, что они излечивают наркоманов. Но на сколько? На месяцдругой,
от силы на три. А потом продавцы наркотиков снова находят их, и все
начинается сначала. Послушай, сынок, ты мне нравишься, и я хочу помочь тебе. Ты не
глупый парень, и получил образование. Не путайся с этой дрянью! О такой девчонке
не стоит беспокоиться. Она может петь - ну и пусть. Отделайся от нее. Кроме
неприятностей, ничего тебя не ждет.
Как было бы хорошо, если бы я послушался Расти! Он говорил правду, но тогда его
доводы не подействовали на меня. Я не сомневался, что голос Риммы принесет мне
состояние. Надо только вылечить ее, и она начнет загребать деньги. В этом меня никто
не мог разубедить.
- Кому мне ее показать, Расти? Ты знаешь, может быть, кого-нибудь, кто мог бы
ее вылечить?
- Вылечить? Никто не сможет ее вылечить! Что с тобой? Ты сошел с ума?
- У тебя большой жизненный опыт, Расти. Ты, конечно, что-нибудь слышал. Кто
по-настоящему излечивает этих наркоманов? Должен же быть такой человек. Ведь
среди киноартистов много наркоманов, кто-то же их вылечивает. Кто же?
Расти нахмурился и поскреб затылок.
- Конечно. Но артисты - люди с деньгами. Лечение стоит денег. Есть здесь один
человек, но, судя по тому, что я слышал, он запросит кучу денег.
- Хорошо, хорошо! Может, я займу у кого-нибудь. Я должен во ч
...Закладка в соц.сетях
