Жанр: Детектив
Мятный шоколад
...о Клим и подтолкнул ее к столу. - Мне еле-еле
удалось директрису уговорить. Без штампа она не хотела даже разговаривать. Со штампом,
пожалуйста, она тебя и живую бы закопала навечно. Представь, так и сказала! Но без штампа
- ни за какие деньги.
- Ты кислородный баллон привез? - ненавязчиво полюбопытствовала Аля, вытирая
холодный пот со лба.
- Привез. И телефон тебе купил новенький.
- А у доктора и Пономаренко проблем не будет?
- Не будет. Во-первых, я с ними еще вчера все обсудил. Во-вторых, у Альбины самой
рыльце в пушку. Она оформила фиктивные документы на захоронение Глафиры на
человеческом кладбище. Но ты оказалась права, просто так похоронить человека гораздо
сложнее, чем собаку. Сплошная бюрократия! - искренне возмутился Клим и сунул Алевтине
свою перьевую ручку. - Погоди, сейчас я их позову. Нужно в присутствии нотариуса документ
подписать.
- Но это же бред, Клим! - окликнула его у двери Аля. - Как я могу после своей смерти
иметь к кому-то претензии?
- Да какая тебе разница! - разозлился Клим и вышел за дверь. Разницы, и правда, не
было никакой.
Вернулся нотариус, Алевтина поставила свою подпись на документе и выпроводила всех
за дверь. Теперь ей надлежало облачиться в погребальное платье, навести марафет и укрепить в
волосах лилии. Аля смахнула со стола крошки, положила на стол свежую газету, высыпала из
пакета косметику, аккуратно ее разложила. Подошла к потрескавшемуся от старости зеркалу
над раковиной, уставилась на свое отражение, вернулась, сгребла косметику обратно в пакет и
решила, что гримироваться с ее рожей не стоит, потому что после перепоя она и без косметики
смахиввет на труп. Платье пришлось впору и приятно холодило тело. Аля надела туфли и
прошлась взад-вперед по коморке. Обувь оказалась невероятно удобной, мягкой и на ножке
сидела идеально - ее даже слегка расстроило то обстоятельство, что, лежа в гробу ходить ей
негде будет. Укрепить цветы в волосах никак не получалось. Пришлось заплести две дурацкие
косички и вплести в них цветы. Ехидно посмеиваясь над своим отражением дебильной
девочки-алкоголички в белом платьице, Алечка послала себе воздушный поцелуй, плюнула в
раковину и вновь уселась на диван в ожидании церемонии.
Все походило на плохой фильм ужасов, где режиссер задумал всех удивить неожиданным
сюжетным ходом и решил по ходу дела изменить утвержденный сценарий, но в итоге
запутался, и получился полный отстой. Тем не менее, в этом дрянном фильме Алечка играла
главную роль. Плохо играла, потому что по законам жанра должна была биться сейчас в
конвульсиях и отказываться ложиться в гроб. Последняя, так сказать, кульминационная сцена
перед развязкой. Рыдать больше не хотелось, наступило спокойствие, легкое отупение и полное
безразличие ко всему... почти. Желание все же было - одно, и очень интимное: прихватить с
собой в гроб всю свою новую косметику, чтобы, не дай бог, не потерялась.
В комнату проскользнул Пономаренко с заговорческим выражением лица. В руках он
держал бутыль с мутноватой жидкостью и кружку. Аля в ужасе замотала головой.
- Надо, - тоном, не терпящим возражений, сказал Леонид, примостил свой грузный зад
на диван рядом с Алевтиной и сунул кружку ей под нос.
- Что это?! - принюхиваясь, спросила Алечка - смесь воняла резко и отвратно.
- Успокоительное. А ты что думала, девуля, я тебе бухло принес? - заржал
Пономаренко, плеснув ей на платье несколько капель.
- Да осторожней ты! Платье мне изгваздал, как я теперь... теперь вообще... -
недовольно буркнула Алевтина.
- Да-а... Теперь, однозначно, выход в свет, вернее, на тот свет придется отменить! -
съязвил Леонид.
- Да пошел ты! - разозлилась Алечка и вырвала кружку из его рук. К "черным" шуткам
доктора она так и не привыкла, но за время их кратковременного запоя и вынужденного
совместного проживания они в некотором роде сблизились и стали чуточку друзьями. Поэтому
Алечка могла себе позволить столь фамильярное обращение к мужчине, который был старше ее
почти вдвое.
- Ты пей, девуля, пей, и тебе будет хорошо, - ласково настаивал Пономаренко. - Это я
тебе как твой личный патологоанатом говорю - надо! - Пономаренко опять заржал. -
Алечка насупилась, но сделала два нерешительных глотка и скривилась. - До конца пей, - не
отставал Леня. Пришлось подчиниться, потому что она уже поняла: если Пономаренко говорит
"пей", отказываться бесполезно.
- Долго еще ждать? - хмуро поинтересовалась Алечка, допив мерзкую жидкость до дна.
- Эх! Пора! - с сожалением вздохнул патологоанатом и встал. - Хорошая ты баба,
Алевтина, жаль такое добро в землю зарывать. Ты уж, не побрезгуй, как воскреснешь, в гости
загляни. Посидим, выпьем! Ну все, пошли, красавица, больно косы твои раскудлатые мне
нравится, - напоследок пошутил Леонид и повел Алевтину за собой.
ГЛАВА 8. УМИРАТЬ ЛЕГКО.
Отправляться на экскурсию на тот свет было неудобно, тесно и щекотно. Волосы
постоянно лезли в лицо, лилии в замкнутом пространстве источали невыносимый запах
дорогого общественно туалета, под филейной частью были втихаря аккуратно уложены тюбики
с помадой и тушью и прочей косметикой, между ногами располагался баллон с кислородом, в
бока упирались фонарик, телефон и бутылка с минеральной водой. В общем и целом, жить
было можно, точнее, умирать. Для полного счастья не хватало плеера с наушниками и парочки
бутербродов. Бутербродов не хватало особенно сильно. Успокоительное, влитое в нее
Леонидом, подействовало на Алевтину странным образом: отключило нервную систему, но
возбудило зверский аппетит. Но, естественно, никому из бестолковых мужчин даже в голову не
пришло позаботиться о сухом пайке. Действительно, зачем еда покойнику! На ее справедливый
упрек Клим растерянно пожал плечами, хлебосольный Пономаренко приволок из своей
каморки подвядший пучок зеленого лука и черствый ломоть хлеба, (все, что осталось из
закуски после их пиршества), Альбина Викторовна смущенно протянула Алевтине
недоеденную шоколадку. Хлеб с луком были сметены мгновенно, шоколадку Алечка оставила
про запас в качестве эффективного антидепрессанта и, послав всем прощальный воздушный
поцелуй, покладисто сложила ручки на груди.
Ее везли отдельно, в тишине. На чем, Алечка понятия не имела, но по плавному ходу
автомобиля предположила не без гордости, что Клим заказал для нее дорогой катафалк. Когда
машина запрыгала на колдобинах и Алевтину слегка встряхнуло, она поняла - почти
приехали, и стала настраиваться на личную траурную церемонию. Самым сложным было -
машинально не зажмуриться, когда у могилы откроют крышку для прощания. Но Клим обещал,
что провожать ее в последний путь будет он один и в случае чего подстрахует, загородив от
яркого света грудью. Машина остановилась. Хлопнула дверь со стороны водителя. Открылись
две задние двери. Около уха раздался стук.
- Приехали, солнышко, - довольно сообщил Клим и еще раз постучал по крышке гроба.
"Открыто!" - хотела съязвить Алечка, но притихла. К машине кто-то подошел, и Клим
удивленно воскликнул: - Иван Аркадьевич? Что вы тут делаете?
- Приехал выразить тебе свои соболезнования, голубчик, - послышался знакомый
голос. - И потом, это ведь дочь моя приемная. Хочу вот проститься и веночек на ее могилу
положить. Ужасная трагедия! Такая молодая девушка - и вдруг инфаркт!
- И не говорите, - тяжело вздохнул Клим.
- Держись, сынок, - всхлипнул Иван Аркадьевич, шумно высморкался и удалился.
- Сука, - глухо сказал Клим, и Алечка от неожиданности "растопырила" глаза. - Аль,
ты как там? Клаустрофобия не навещает? - ласково поинтересовался Клим, и Алевтина с
облегчением поняла, что столь нелицеприятный эпитет относится совсем не к ее персоне. -
Можешь говорить, никого поблизости нет, - успокоил Клим.
- Нормально, - вяло отреагировала Аля, - только лилии воняют. И еще: ты лучше меня
не целуй на прощанье, я луком объелась.
- Я и не собирался, - хохотнул Клим. - Аля, - сменил он тон на серьезный, - похоже
на кладбище сегодня день открытых дверей. Два автобуса только что приехало. Несколько
иномарок дорогих, и они все подъезжают и подъезжают. Народу прорва. Человек пятьдесят не
меньше.
- Зачем? - равнодушно поинтересовалась Алевтина. Спросила она об этом по инерции,
в общем-то, все, что происходит вокруг, ее мало волновало. Нервная система после лошадиной
дозы успокоительного вступила в ледниковый период. Единственное, что продолжало ее
раздражать - это невыносимый запах лилий. Надо же, она и не подозревала, что такие
прелестные цветы могут так отвратительно вонять!
- Не знаю, зачем. Все с венками, цветами, и в черном. Наверное, тоже будут кого-то
хоронить. А вот и она! Вижу "Фольц" темно-синий, жаль, номер не разобрать. Подкатила, но не
выходит. Понаблюдаем! Фу ты, блин! Этого только не хватало!
- Что случилось? - легкомысленно спросила Алевтина. Клим грязно выругался и
зарычал: - Ничего! Знаешь, кто все эти люди, что сюда приперлись? Иван Аркадьевич
пригласил друзей проводить в последний путь свою приемную дочурку!
- Какую еще приемную дочурку? - не поняла Аля.
- Тебя, твою мать... - взревел Клим. - Ах ты, гад! Подставил все-таки, скотина!
- Бл...! - пропела Алевтина и немного расстроилась.
- Все. Лежи тихо. Начинаем, - рыкнул Клим и хлопнул дверью.
"Катафалк", - пришла к выводу Алевтина. Скрипнуло кресло водителя, включился
мотор, и машина медленно тронулась с места.
Топая вслед за катафалком, Клим в бешенстве сжимал кулаки, не сомневаясь ни на
минуту, что Иван Аркадьевич пригласил на похороны такую прорву народа намеренно.
Очевидно, фольклорист был в курсе этой аферы с самого начала и сделал неправильные
выводы. Какой же Клим был дурак, что не поставил его в известность! Скорее всего, милейший
Иван Аркадьевич решил, что Клим таким образом хочет обвести его вокруг пальца, чтобы не
выполнять условий договора. Замечательно, сейчас он начнет ее воскрешать прилюдно.
Подойдет к гробу, поцелует приемную дочурку в теплый лоб, схватится за сердце и, как
испуганная галка, пискляво завопит на все кладбище - "Господа, вы звери, господа!.." Нет, это
из другой оперы, он завопит - "Она жива, моя дочь жива!" Опять нет, так примитивно Иван
Аркадьевич не поступит. Конечно! С Глафирой не получилось, так как несчастное животное
хоронили в закрытом гробу, зато получится с Алевтиной. Он попросит Клима поцеловать
Алевтину, и выйдет из всей затеи живописный финал сказки "Спящая красавица": любовь
победила смерть, воскрешение из мертвых, парочка "неотложек" для впечатлительной
публики, все счастливы, справедливость восторжествовала, свадьба, тили-тили, трали-вали...
Это же надо, какая скотина! Сколько бабок отвалил Клим за это мероприятие - и все впустую.
Клим так увлекся тягостными думами, что не заметил, как Иван Аркадьевич поровнялся с
ним. Старик похлопал его по плечу и участливо заглянул в глаза.
- Я должен вам все объяснить, - хрипло сказал Клим. - Алевтине угрожает
смертельная опасность. Вы не...
- Голубчик, вы себя хорошо чувствуете? - приподнял бровки старик.
- Алю хотят убить, - по инерции сообщил Клим, уже слегка сомневаясь в своих
первоначальных предположениях.
- Успокойтесь, Клим, думаю, что теперь Алечке больше ничего не угрожает, -
сочувственно сказал Иван Аркадьевич и отошел в сторонку. Клим остался стоять на месте,
растеряно хлопая глазами.
Прибыли на место. Катафалк остановился. Открыли задние двери, засуетились у гроба,
установили его рядом с могилой на заранее приготовленную подставку, накрытую траурным
балдахином. А дальше....
- Уйдите, люди, с глаз моих долой! Хочу проститься я один с... женой! - заорал Клим и
бросился к гробу, распихивая всех локтями. От волнения слова сами с собой сложились в
рифму, что его очень сильно удивило, от ужаса его даже чуть не затошнило. Алечка тем
временем набрала в легкие побольше воздуха, задержала дыхание, Клим открыл крышку и, как
и обещал, прикрыл девушку своей грудью, но при этом так навалился на нее, что воздух со
свистом вышел из ее легких, как из дырявого воздушного шарика.
- Господи! - перекрестились землекопы, стоявшие ближе всех.
- Убирайтесь! - сумрачно поглядывая на толпу растерянных людей, прошипел Клим,
нежно погладил Алю по голове и поправил ей косички, которые торчали в разные стороны.
- Думаю, нам следует подчиниться данной просьбе, - неожиданно пришел на выручку
Иван Аркадьевич, и толпа отхлынула, отплыла в обратную сторону и замерла на приличном
расстоянии, с сочувствием и любопытством наблюдая за поведением Клима. Землекопы, как
два китайских болванчика, остались стоять на месте с дебильным выражением лиц.
- Слышь, Серый, - шепнул один другому. - Че-то покойница какая-то странная.
- Че? - переспросил другой.
- Ни че! Обычно они как живые выглядят, а эта как мертвая, - сглотнул слюну друг и
озадаченно почесал макушку.
- Ты тупой, Колян, - выдохнул напарник.
- Так уж прямо? - возмутился Колян и опять почесал макушку.
Клим поцеловал Алю в лоб, шепнул, что скоро ей позвонит, всхлипнул пару раз и закрыл
крышку. Аля приглушенно пискнула. Клим вздрогнул, покосился на землекопов, откашлялся.
- Петельки надо было бы смазать, - застенчиво сообщил он, озадаченно посмотрел на
гроб и вздрогнул во второй раз: кончик одной из косичек Алевтины торчал из гроба наружу.
Клим опять немного приоткрыл крышку, затолкал косичку внутрь, закрыл, с облегчением
вздохнул и скомандовал:
- Что встали, козлы? Давайте, закапывайте. Получите по полтиннику, если все сделаете
нежно, быстро и аккуратно.
- Так... а эти? - ткнув пальцем в толпу, спросил один из землекопов.
- Перебьются! - хмыкнул Клим и вознес руки к небу с дикими причитаниями.
Пролетающая над головой птичка, испуганная его воплями, невежливо "какнула" на его
рубашку.
"Это к счастью", - брезгливо смахнув с плеча липкий птичий помет, решил Клим, криво
улыбнулся, и на глазах его появились вполне реальные слезы. Теперь все будет хорошо, с
надеждой подумал он и направился к выходу с кладбища. Темно-синего "Фольксвагена" среди
припаркованных у ворот машин уже не было.
Колян сдвинул на затылок фуражку, позаимствованную у свого боевого бравого дедули, и
посмотрел на небо, затянутое низкими грозовыми тучами. На душе его было тоскливо. Из
головы не выходила сегодняшняя покойница. Она так живо вдруг встала перед глазами, что он
невольно зажмурился.
- Че жмуришься, копай давай! Нам еще одну яму рыть на завтра, - недовольно
скомандовал напарник. - Щас дождь пойдет, будем тогда по уши в грязище. И копать будет
тяжелее.
- Серый, а ты покойников боишься? - поинтересовался Колян, воткнул лопату в
жесткую бурую глину и надавил на нее ботинком.
- Я живых боюсь, они подлые и злые все! - хмуро ответил Серый, отмечая лопатой
примерный размер ямы.
- Так уж прямо! - возразил Колян. - А я? Разве злой?
- Ты тупой, что еще хуже, - категорически заявил напарник, облокотился на черенок
свой лопаты, достал из-за пазухи мятую пачку сигарет, закурил.
Колян промолчал и сосредоточился на работе. Серый был за "старшего", и его надлежало
слушаться во всем. Во всяком случае, пока он, Колян, не пройдет испытательный срок в три
месяца, который ему определили в конторе. О таком месте можно было только мечтать. В их
городе с работой была напряженка, а уезжать ему не хотелось. Здесь жили мамка, сестра, дед. А
на соседней улице - Манька Л., тайная зазноба его сердца, женщина строгая, но справедливая.
Правда, замужняя, но, как она клялась ему в редкие минуты близости, замужняя только
формально. Она-то и пристроила его по великому блату в контору. Отказать ей не могли, так
как трудилась она в местной администрации секретаршей Самого! Пока он отработал только
два месяца, но уже пообвыкся, вошел во вкус скорбных денег, прибарахлился, надарил Маньке
щедрых презентов: эластичных колготок, парижских духов и шоколадных конфет, - и начал
копить на квартиру, в которую собирался привести свою благодетельницу сразу же после
новоселья. Ради этого можно было стерпеть все. Даже то, что старший напарник незаслуженно
обзывает его тупым. "Пускай называет, - улыбнулся Колян и исподлобья покосился на
Серого, - кто тупой, это мы еще посмотрим, когда Манька переедет из твоей квартиры ко
мне!"
На кладбище вдруг как-то резко потемнело. Небо словно опустилось еще ниже, воздух
загустел, стало душно.
- Пора валить, щас польет как из ведра, вымокнем, как цуцики, - сказал Серый,
заглянув в яму, где топтался Николай.
- Ты ж говорил, что нужно две? - удивился Колян.
- С утра придется рыть. Не в темноте же ковыряться. Ну че глаза вылупил? Руку давай!
Колян выбросил из могилы лопату, с помощью Серого выбрался сам, отряхнул штаны от
налипшей земли, опасливо огляделся и втянул голову в плечи. Впервые он оказался на
кладбище в темноте. Было жутковато, да еще сегодняшняя покойница опять живописно встала
перед глазами.
- Выпить бы, - поежился он, продолжая озираться. Показалось, что неподалеку кто-то
тихо разговаривает.
- Можно, только до дождя бы успеть, - вытаскивая из-за пазухи чекушку, согласился
Серый, снял куртку, расстелил ее, уселся сам и, похлопал по траве, приглашая Николая.
- И ты молчал! - возмутился Колян, присаживаясь рядом. Ботинки были полны сухих
комочков глины. Он пошевелил пальцами, потянулся к шнуркам и замер... - Серый, -
зашептал он, с ужасом таращась в темноту. - Серый, ты слышал? Там, у свежей могилы, где
девку сегодня похоронили...
Серый прислушался и непонимающе уставился на Коляна.
- Копает, что ль, кто-то, - неуверенно сказал он, - скрежет какой-то.
- Нет, Серый, это покойница из могилы вылезает! Я сразу понял, не простая она! -
охнул Колян. Его затрясло, он вырвал у напарника бутылку, отвернул крышку и сделал два
внушительных глотка.
- Ты тупой, Колян, - тяжело вздохнул Серый, раздраженно забрал свой пузырь у
товарища, опростал его до дна и поднялся на ноги.
Темнота сгущалась стремительно, по траве зашелестели крупные редкие капли дождя,
заглушая странные звуки со стороны свежей могилы.
- Пойдем глянем, че там за хрень происходит, - лениво сообщил Серый и потянулся к
своей лопате. Колян, преодолевая страх, потянулся к своей.
- Аль, потерпи еще немного, - шептал в трубку Клим, торопливо выкидывая из могилы
комья рыхлой слипшейся земли.
Пожалуй, сегодня был самый страшный день в его жизни, никогда он еще так не
нервничал. Чтобы как-то занять себя до темноты и не сойти с ума от беспокойства, Клим решил
протестировать новенькую лопату и вскопал Алевтине весь сад, бессовестным образом
расправившись с лысым газоном, гордостью Сан Саныча. В перерывах между аграрными
работами. Клим созванивался с Алевтиной, проверяя, все ли у нее в порядке и каждый раз
вздыхал с облегчением, слыша ее приглушенный тихий голосок. Она пыталась быть сильной и
с юмором описывала свои ощущения в гробу, хотя он чувствовал, что ей очень страшно. Ему
тоже было страшно, потому что вся ответственность за жизнь этой девушки целиком лежала на
его плечах. Аля потрясла его: столько мужества он не встречал ни в одной женщине. К счастью,
ближе к вечеру погода испортилась и кладбище погрузилось в темноту. Запланированные
раскопки решено было начать на два часа раньше условленного срока.
- Клим, - ныла Аля, - можно побыстрее, я писать очень хочу! Пока я тут валялась без
дела, не заметила, как выпила два литра воды. Теперь я понимаю истинный смысл
клаустрофобии, - иронично сообщила она, - это не боязнь замкнутого пространства, это
невозможность сходить в туалет, когда тебе приспичило. И еще, когда Сан Саныч вернется, я
ему устрою промывку мозгов. У меня все кости болят, а я пролежала здесь только несколько
часов. Просто безобразие! Нужно ведь думать не только о внешнем великолепии, но и о
комфорте.
Клим хихикнул, продолжая копать.
- Чем ты там шебуршишь? - поинтересовался он, вытирая выступивший на лбу пот,
рукавом рубашки.
- Оберткой от шоколадки, - вздохнула Алевтина и трагично добавила: - я ее съела
сорок минут назад.
- Я тебе куплю сто тысяч шоколадок, - хвастливо заявил Клим.
- Ловлю тебя на слове, - хихикнула Алевтина.
- При одном условии, - выпалил Клим, - ты согласишься стать моей женой!
Он и сам не понял, как с языка слетели эти слова. От неожиданности он чуть не выронил
лопату из рук. В трубке стояла тишина. Клим посмотрел на дисплей, Алевтина отключилась.
Неожиданно на него накатила волна легкого сумасшествия. Он сунул телефон в карман, встал
на колени, склонился над ямой и проорал: - Ты выйдешь за меня замуж, я тебя спрашиваю?
- Ага, считай она согласная, некрофил поганый, - пробасил кто-то за его спиной. Он
обернулся, в нескольких шагах от него стояли два мужика.
- Вы кто? - растерянно спросил он, пытаясь разглядеть в темноте их лица.
- Священники, - громко заржал один, в руках его что-то блеснуло, и с силой
обрушилось на голову. "Лопата", - мелькнуло у него в мозгу, а дальше наступила темнота...
- Серый, ты посмотри, это же сегодняшний клиент! - ошалел Колян, склонившись над
бесчувственным телом Клима и вглядываясь ему в лицо. - Во дела! Значит, никакой он не
извращенец, а в шоке просто. Видать, совсем башню с горя сорвало. Надо бы его в чувство
привести и вразумить.
- Я его уже вразумил лопатой по репе, - хмуро отреагировал напарник. - Сваливаем
отсюда, пока он не очухался. Ты видел, как с ним директриса носилась. Важная птица этот
чувак. Мне еще во время похорон показалось, что я его рожу видел в средствах массовой
дезинформации, то ли по телику, то ли в газете.
- Неужто? - возбужденно подпрыгнул Колян. Никогда прежде ему не приходилось
видеть известных людей так близко, но всегда страсть как хотелось прикоснуться к великому.
Например, к груди Памелы Андерсен или к пиджаку Путина. Конечно, мужик, что лежал у его
ног, раскинув руки в разные стороны, не был ни Памелой, ни Путиным, но все же он был
чем-то знаменит, и на душе у Коляна стало как-то тепло и трепетно.
- Вспомнил! - заявил Серый. - Я его у Маньки в бабском журнале видел. Он с
какой-то бабой офигительной в обнимку стоял. А журнал тот вроде про личную жизнь богатеев
вещает.
- И че? - душа Коляна требовала продолжения.
- Ни че. Пошли отсюда быстро.
- А могила как же? Надо ее в порядок привести?
- Я сказал, пошли. Не наше это дело, будем надеяться, что он не видел, кто бил его
лопатой по башке. А если и видел, то наверняка забыл, потому что приложил я его достаточно
сильно. Он шумиху поднимать не станет. Даже если не забыл... К чему ему лишние разговоры?
Но и мы будем держать язык за зубами - ничего не видели и не знаем. Если спросят, говори,
что на работу ты пришел с утра, - проинструктировал напарника Серый и направился к
выходу. Колян пожал плечами, положил на плечо лопату и потрусил следом.
Алевтина напряженно прислушалась: незнакомые голоса наверху утихли. Кто это мог
быть? Убийца с сообщником? Милиция? Случайный свидетель? На уши давила тишина,
прерывающаяся глухими ударами сердца. Что случилось? Куда делся Клим? Почему он не
откапывает ее? Она подождала еще некоторое время, нащупала мобильный телефон,
попыталась набрать номер Клима, но телефон издал жалобный писк, и дисплей потух. Сердце в
ее груди подпрыгнуло до самого подбородка. Благодаря телефону она продержалась несколько
часов под землей, но теперь у нее не было связи с внешним миром. Она осталась одна -
наедине с собственным паническим ужасом, который жил с ней рядом все это время и дышал
ей в лицо могильным холодом. Она тряхнула головой, чтобы сосредоточиться и не впасть в
панику, и тихонько позвала Клима. Ответом ей была тишина. Она позвала громче, еще громче,
заметалась, заколотила ногами и руками в крышку гроба, ногтями стала рвать шелковую
обивку, поранила руку о гвоздь, но боли даже не почувствовала. До ее слуха долетел
металлический скрежет лопаты, царапнувшей по крышке гроба. По крышке забарабанили капли
дождя. В нос ударила струя чистого воздуха. Закружилась голова. Навалилась усталость.
Невыносимо захотелось спать. Она закрыла глаза - сил, чтобы продолжать жить, у нее больше
не осталось.
- Аля, почему ты молчишь?! - Клим пытался открыть непослушную крышку, подцепив
ее за ручку крюком, который специально прихватил с собой, потому что гроб вытащить на
поверхность в одиночку было невозможно. Сколько провалялся он без сознания, Клим не знал.
Дождь привел его в чувство - сильный дождь, ливень. Он вымок насквозь, рубашка прилипла
к спине, в кроссовках хлюпала вода.
Наконец крышка поддалась, он потянул ее на себя.
- Аля? - глухо позвал он, но ответа не услышал. Он нащупал в кармане маленький
фонарик, мокрой рукой включил, посветил и, приглушенно вскрикнув, выронил его из рук.
Фонарь с глухим стуком упал на светлую шелковую обивку гроба - гроб был пуст. Алевтина
исчезла.
С волос тонкими ледяными струйками стекала вода, неприятно струясь за ворот рубашки.
Клим поежился, подул на грязные, вымазанные в глине ладони, пытаясь согреть дыханием
озябшие руки, вытер их о штаны, тоже грязные. В липкой глине он был вымазан с ног до
головы.
Дождь понемногу стихал. Небо светлело. Сквозь рваные дыры торопливых грозовых туч
мерцали мутные звезды. Голова раскалывалась. Навалилось состояние легкого отупения. Что
делать дальше и куда делась Алевтина - он не представлял. Клим встал на четвереньки и, как
собака-ищейка, внимательно осмотрел следы рядом с могилой. Было такое ощущение, что, пока
он был в отключке, здесь побывало несколько человек. Это помимо тех двоих добрых дядей,
которые треснули его лопатой по лбу. Клим нервно рассмеялся, представив себе, какую
картинку нарисовало их воображение, когда он нагнулся над могилой и спросил, выйдет ли Аля
за него замуж. Ай, молодцы! Приняли его за некрофила. Клим опять расхохотался, радуясь в
глубине души, что его попросту не убили за такие дела. Мелькнула мысль, что именно
землекопы, огревшие его лопатой, помогли Алевтине выбраться из гроба. Но вскоре он отверг
эту версию, так как рядом со следами е
...Закладка в соц.сетях
