Жанр: Детектив
Мятный шоколад
...астроиться на знакомство с загадочным хозяином рыболовной базы.
- Совет напоследок, - в дверях обернулся Николай, - собаку не обижайте. И не дай
Бог вам!
- Я тоже хочу дать тебе одну рекомендацию, Николай. Иди ты на... - посоветовал
Клим, но за шумом ливня и шелестом плаща Николай так и не услышал, куда конкретно ему
посоветовали отправиться. Поэтому, освещая себе дорогу мощным фонарем, он бодрым шагом
привел приятелей к большому рубленому дому и, сославшись на срочные дела, ушел. На
крыльце стоял хмурый стриженый мужик, как и Николай, одетый в плащ-палатку, судя по
внешнему виду - охранник.
- Стучите, - равнодушно скомандовал он, и им нечего не оставалось, как постучать.
Тяжелая дубовая дверь, декоративно украшенная кованым железом, распахнулась, и на
пороге...
ГЛАВА 11. УЖИН ПРИ СВЕЧАХ.
...На пороге их встретил совершенно лысый, безупречно вежливый дворецкий - в
ливрее, белых перчатках и лаковых штиблетах. Это был шок!
Дворецкий принял у них намокшие плащи, вежливо попросил подождать в прихожей,
пока он не доложит о них хозяину, и скрылся в маленькой боковой дверке, похожей на вход в
чулан.
Здесь пахло непривычно: сушеными травами, керосином, затхлостью и истлевшими
свечами. Интерьер прихожей действовал угнетающе, и на душе у друзей сразу стало как-то
муторно и беспокойно. Полумрак, стены, затянутые темно-бордовым шелком, черно-белые
репродукции в стиле "ретро", под ногами - кровавая с золотой каймой ковровая дорожка,
впереди - высокие двухстворчатые двери с позолоченными замысловатыми ручками.
- Заболоцкий, лучше молчи, - глядя на одуревшее лицо друга, предупредил Клим,
сконфужено одернул голубовато-серый пуловер, смахнул несуществующие пылинки с брюк и
пригладил волосы.
Заболоцкий тоже явно чувствовал себя неловко из-за своего внешнего вида и торопливо
пытался ногтем отковырнуть от штанов прилипшие рыбьи чешуйки - после утренней рыбалки
он так и не переоделся. Впрочем, в плане преображения внешнего вида Заболоцкому это мало
что дало: волосы его торчали в разные стороны, как антенны от радиоприемника, брился он в
последний раз еще в Москве, и умывался, по всей вероятности, там же.
- И не надо на меня так смотреть, - уловив на себе печальный взгляд Клима, заворчал
Заболоцкий. - Что за фигня! Мы рыбу сюда удить приехали или...
Закончить мысль Петр не успел - двухстворчатые двери перед друзьями распахнулись.
- Пожалуйте, господа, Иван Аркадьевич сейчас спустится, - поклонившись, пафосно
произнес дворецкий и пригласил их войти.
Все это выглядело как какой-то дешевый фарс, и Клим вдруг стало понятно, почему егеря
Николая еще не уволили с работы - он вполне соответствовал и подобному месту, и своему
нанимателю.
Они вошли в просторную залу и огляделись. Верхний свет не горел, но было
относительно светло: в тяжелых витиеватых подсвечниках, развешанных по стенам и
расставленных по всей комнате, играли длинными язычками пламени свечи. В углу была
лестница, ведущая на второй этаж. Посреди комнаты стоял длинный стол, сервированный на
три персоны, покрытый белоснежной скатертью, и стулья с бархатными сиденьями и высокими
резными спинками; вдоль одной стены протянулась софа, обтянутая матовым полосатым
шелком, далее два кресла, журнальный столик на кривых ножках, большой сундук из черного
дерева, невысокий комод, на нем - раритетный проигрыватель. Вдоль другой стены
располагался огромный современный аквариум без рыб, единственная вещь, освещенная
зеленоватым эклектическим светом.
Клим подошел ближе к стеклу. Он ошибся: рыба в аквариуме была одна, необыкновенно
красивая, золотисто-оранжевая, с роскошным длинным хвостом и большими печальными
глазами. Он осторожно постучал пальцем по толстому стеклу. Рыбе это явно не понравилось,
она вильнула хвостом и уплыла в свой подводный дворец из камня.
- Она очень капризная особа, как и подобает владычице морей, - раздался за спиной
приятный мужской голос.
Клим вздрогнул и обернулся. Заболоцкий, так же как и Клим, увлеченный рыбой,
испугался, подпрыгнул от неожиданности, развернулся на пятках и вытянулся в струну. Вниз
по лестнице спускались невысокий подтянутый старик с аккуратной бородкой и длинными,
зачесанными назад, темными, убеленными на висках сединой, волосами. Рядом с ним, виляя
хвостом, бежала уже знакомая собака Глафира. Одет старик был в свободную белоснежную
шелковую рубашку, с вышитой вручную серебряной буковкой "В" на вороте - логотип
небезызвестной фирмы "Валентино", в светлые льняные брюки и мягкие кремовые туфли.
Глядя на эти туфли и одежду, Клим сделал вывод, что хозяин базы не просто хорошо
обеспечен, а очень богат. Да и очки, элегантные, в тонкой золотой оправе, которые
поблескивали на его орлином носу - простым смертным были не по карману.
- Добрый вечер, господа. Простите, что заставил вас ждать, Николай, как всегда, все
перепутал и привел вас несколько раньше, чем я ему поручал, - улыбнулся хозяин базы.
Взгляд его водянисто-голубых глаз остро и насмешливо скользнул по обоим друзьям, он
легкой, пружинистой походкой подошел к ним и протянул ладонь для рукопожатия. - Иван
Аркадьевич, - представился он, - а это Глаша - моя любимица, прошу любить и жаловать.
- Очень приятно, меня зовут Клим Щедрин. А с вашей замечательной собакой мы уже
днем познакомились. Да, Глафира? - улыбнулся Клим и погладил собаку по голове. Кажется,
его опасения насчет хозяина базы не подтвердились: старик выглядел вполне адекватным и
вменяемым. А высказывание по поводу владычицы морей вполне можно было списать на
шутку, что Клим и сделал.
- Петр Заболоцкий, - представился Пипа, пожал старику руку и с опаской покосился на
Глафиру.
- Она не агрессивна, сущий ангел, - уловив напряжение в лице Заболоцкого, успокоил
его старик.
- А какой она породы? - поинтересовался Петр, нерешительно протянул руку, чтобы
погладить собаку, но потом передумал и, резко одернув ладонь, спрятал ее за спину.
- Ирландский волкодав. Для России это пока довольно редкая порода, - не без гордости
просветил Пипу Иван Аркадьевич.
- Волкодав, значит, ирландский? - разволновался Заболоцкий и отошел от собаки на
пару шагов назад.
- Да, и вы, Петр, ей почему-то совсем не понравились, - добавил старик словно
невзначай и потрепал собаку по холке. - Что ж, господа, ужин будет готов с минуты на
минуту. Позвольте пока предложить вам аперитив. Что изволите? Водку, джин, виски...
- Виски с содовой, - молниеносно среагировал Петр. Слова старика ему не
понравились. Клим тоже напрягся: все-таки в поведении хозяина базы была какая-то
странность.
- А вы, Клим? - спросил Иван Аркадьевич.
- Я воздержусь, спасибо, - отказался Клим.
- Как знаете, - улыбнулся Иван Аркадьевич и направился к комоду.
В нижнем отделении, за декоративными дверками, находился маленький встроенный
холодильник-бар. Клим задумчиво наблюдал за стариком. С момента приезда на базу с ним
происходило нечто странное. Все люди, с которыми он познакомился здесь, казались ему
знакомыми. Сначала Николай, потом горничная, хотя с ней все сразу прояснилось - она была
похожа на жену Заболоцкого; теперь этот моложавый старик в рубашечке от Валентино за две
тысячи долларов... Где он мог его видеть? Мистика какая-то.
- Скажите, Иван Аркадьевич, а мы не могли с вами где-нибудь по бизнесу
пересекаться? - не выдержал Клим.
- Скорее нет, чем да, - уклончиво ответил Иван Аркадьевич. - Дело в том, молодой
человек, что я долго жил в Европе. Прибыл на родину не так давно и сразу осел в этих краях. -
Старик приготовил два аперитива, протянул один Заболоцкому и пригласил их сесть.
Они удобно расположились в мягких креслах рядом с журнальным столиком и завели
светский, ни к чему не обязывающий разговор. О своем прошлом Иван Аркадьевич почти
ничего не рассказывал, единственное, о чем он упомянул вскользь, что по образованию он
искусствовед и всерьез увлекается фольклористикой, в частности, народными сказками.
Собеседником Иван Аркадьевич оказался интересным и умным, друзья и не заметили, как
втянулись в беседу. Вскоре ужин был готов, и беседа плавно продолжилась за обеденным
столом.
- Надеюсь, от замечательного французского вина вы не откажетесь, Клим, - подмигнул
старик и продемонстрировал бутылку эксклюзивного "Шато Латур".
Отказаться от такого вина - значило обрести душу на вечные муки. Клим, понятное дело,
согласился, преодолел себя и насильно влил в организм несколько глотков восхитительного
напитка. Вино пошло на удивление легко и вызвало лишь легкое головокружение. Клим сделал
еще несколько осторожных глотков, прислушиваясь к себе, потом залпом допил бокал до дна.
Заболоцкий, который исподтишка внимательно наблюдал за Климом, с облегчением вздохнул и
радостно заерзал на стуле.
- Как же у вас хорошо! Хорошо-то как у вас! - взволнованно заорал он, активно
жестикулируя.
Иван Аркадьевич снисходительно улыбнулся и, еще раз наполнив бокалы друзей,
предложил тост.
- Я очень рад, что вам у нас понравилось. Кстати, с Николаем я вопрос решил. Больше
он вам нервы трепать не будет. Право, чудак какой-то, решил мне бизнес подорвать! Это было
не очень умно с его стороны. Ладно, шут с ним. Давайте выпьем за то, чтобы вам
посчастливилось поймать свою золотую рыбку!
- Замечательный тост! - с жаром подхватил идею Клим и поднял свой бокал.
Он был счастлив, что освободился от заклятья ужасной знахарки. В заговоры он, как
человек здравомыслящий, не верил, но предположил, что гремучая смесь не совместимых с
алкоголем препаратов, умело соединенных в токсичном коктейле профессиональным
наркологом или фармацевтом и именуемая волшебным снадобьем, утратила наконец-то свои
химические свойства и перестала мучить его организм. Он с наслаждением пил дорогое вино,
методично напивался, мило поддерживал разговор и с аппетитом уплетал изысканный ужин:
нежный паштет с коньяком, тающие во рту бараньи ребрышки в брусничном соусе,
приготовленные на гриле, и прочие вкусности, которыми потчевал их хлебосольный Иван
Аркадьевич, и млел. Какой же он оказался замечательный, этот Иван Аркадьевич, и горничная
София, виляющая задом, с подносом в руках, и повар, и собака Глафира, жадно пожирающая
косточки под столом. Все было чудесно и восхитительно. Как же хорошо, что они приехали
именно сюда! Только вот егерь оказался шизиком. Вина было мало, а душа рвалась в бой...
Простились они как друзья. Хозяин проводил их до выхода, дворецкий ловко напялил на
них просохшие плащи и вежливо выпроводил за дверь. Плащи больше не понадобились. Дождь
кончился, на улице было свежо и безветренно. Небо очистилось от туч, озеро успокоилось и
уснуло - вокруг царили покой и умиротворение. Душа, напротив, бушевала и требовала
продолжения банкета.
- А пышли купнемся! И Софию с собой возьмем! - заплетающимся языком предложил
Клим и заорал: - Со-фи-я! Вы-хо-ди!
- Тсы... Не кричи, этого, как его, Аркадия Ивановича побеспокоишь. Вишь, как на нас
его сенбернар зыркает, - уцепившись за рукав друга, зашипел Петр.
Охранник действительно смотрел на них недобрым взглядом. Клим отдал честь ему "под
козырек", икнул и кивнул Заболоцкому:
- Раз так, тода пышли. Тока София как же?
- Да пошла она на х.... - хихикнул Петр и, петляя по тропинке, как заяц, поплелся в
сторону их домика. Клим нетвердым шагом устремился следом.
- Погди, Пипа, может, она нам випить еще принесет? - вдруг озадачено остановился
Клим.
- Ага, размечтался! Принесет она! Такие, как она, ничего не приносют, - недовольно
проворчал Петр: похоже, у Заболоцкого в голове образ горничной опять заменился образом
жены. - У нас в холодильнике еще пара бутылок пива есть, пошли кутить, - решительно
заявил Заболоцкий и... завалился в мокрые кусты.
- Заболоцкий, ты живой? - позвал Клим, глядя на ботинки Петра, которые торчали из
кустов.
- Угу, просто отдохнуть маленько прилег, - вякнул Заболоцкий, безуспешно пытаясь
подняться. Клим попытался ему помочь и рухнул рядом.
А небо было такое низкое, звездное, только звезды почему-то вращались, луна ехидно
улыбалась и подмигивала, да и лежать было мокро.
- Пипа, я те говрю, вставай и пышли освежимся, - встав на четвереньки, потребовал
Клим. - О, смотри, Глафира на прогулку вышла. Глаша! Гав-гав, иди сюда и поцелуй
Заболоцкого!
Петр мгновенно мобилизовал все свои силы и поднялся, испугано озираясь.
- Шучу, - хихикнул Клим и встал с колен. Обняв друг друга, они продолжили путь.
Решено было зайти в номер, взять полотенца, ну и, само собой, пивка еще выпить. Так они и
поступили. Прикончили остатки алкоголя, опьянели окончательно, но от романтического
ночного купанья не отказались - переоделись в плавки и вышли к озеру. У влажного берега
мелодично квакали лягушки, от воды шел легкий пар. Клим снял шлепанец, сунул ногу в воду
- вода была теплой, как парное молоко.
- Клим, погоди, - насторожился Заболоцкий, ухватил друга за руку и потянул назад.
- Ты чего, Петь, злых духов испугался? - заржал во все горло Клим.
- Посмотри, там что-то плавает, вон, правее, у берега. Чего это, Клим? - испуганно
пролепетал Заболоцкий заплетающимся языком.
- Коряга, что ль, какая-то, - приглядываясь, предположил Клим.
Заболоцкий петляя по берегу, добежал до неопознанного объекта, оценил обстановку и
резво примчался обратно с вытаращенными глазами и нездоровой бледностью на лице.
- Нет, Клим, это не коряга! Коряги не носят гимнастерок и галифе! Это егерь наш
плавает. Мертвый! - залепетал Заболоцкий и вдруг завопил во все горло.
Клим зажал ему ладонью рот.
- Тихо, Заболоцкий, - прошептал моментально протрезвевший Клим. - Надеюсь, ты
понял, что с Николаем совсем не злые духи разобрались? Быстро возвращаемся в номер,
собираем вещи и сваливаем отсюда по-скорому! - прошептал Клим.
Заболоцкий понял все с полуслова: не успел Клим закончить свою мысль, а Пипа уже на
всех парах мчался к их домику, на бегу теряя шлепанцы.
Вещи тоже собрали быстро, благо сумки так и не распаковали, покидали все в машину,
завели мотор и рванули с места. Они не учли только одного - что тяжелые металлические
ворота базы наглухо запреты.
Заболоцкий выскочил из машины и забегал вдоль ворот, пытаясь понять, как их открыть.
- Пипа, быстрей! - поторопил друга Клим, оглядываясь назад. Шум привлек внимание
охранников, от большого рубленого дома отделились две темные фигуры и быстро направились
в их сторону.
- Я не понимаю, как они отпираются! - завопил Заболоцкий.
- В машину! Полезай в машину! - крикнул Клим.
Петр вприпрыжку бросился к внедорожнику и влез на заднее сиденье.
- Что ты собираешься делать? - проорал он.
- Идем на таран! - решительно заявил Клим, рванул рычаг переключения скоростей,
стал сдавать назад, чтобы разогнаться, и почувствовал, что ударился обо что-то задним
бампером. Затем машина подпрыгнула, как будто наехала на небольшую мягкую кочку, и
заглохла.
- Что это было, Клим? - пискнул Петр.
- Не знаю, Пипа. Кажется, мы кого-то переехали? - сморщился Клим, безуспешно
пытаясь завести мотор - машина не реагировала на его усилия.
- Чего ты ждешь? Поехали! Поехали скорее отсюда! - жалобно завыл Заболоцкий.
- Машина не заводится, - напряженно сказал Клим. Охранники уже были рядом, они
окружили "джип" Клима с двух сторон. Сопротивляться не было никакого смысла, потому что
в руках они держали автоматы АК-74, в народе прозванные Калашами.
- Прости меня за все, Клим, - вяло отозвался с заднего сиденья Петр.
- Не ссы, Заболоцкий - прорвемся, - оптимистично сказал Клим и открыл свою дверь.
Приклад автомата пришелся прямо в ухо, в голове зазвенело, сознание стало ускользать, но,
прежде чем отключиться, Клим успел разглядеть под колесами свой машины мохнатое седое
существо - любимицу хозяина базы, безобидную собаку Глафиру...
"И не дай Бог вам!" - сурово покачал ему пальчиком с небес Николай, и наступила
темнота...
- Теть, ну кто так делает?! Кто так делает, я тебя спрашиваю? Мало того, что ты меня не
потрудилась разбудить и я проспала, как сурок, целые сутки! Так еще вон что устроила! -
недовольно ворчала Алечка, расхаживая по спальне в объемном махровом халате Сан Саныча и
сочувственно поглядывая на кровать, где в позе роденовского "Мыслителя" сидел сам владелец
халата, печально смотрел вглубь себя и не шевелился. Сходство с шедевром великого
скульптора было просто потрясающее, если бы не одно "но" - под глазом у окаменевшего Сан
Саныча красовался свеженький фингал, а левая щека существенно отличалась по цвету от
правой и полыхала ярким пурпуром.
- Аль, прекрати ходить туда-сюда, у меня и без тебя голова раскалывается, - умоляюще
попросила Зинаида и сосредоточенно уставилась в открытый пустой чемодан, который лежал
тут же, на кровати, рядом с ее благоверным.
За время Алечкиного беспробудного сна произошли некоторые знаменательные события.
Оказалось, что безупречный Сан Саныч не так уж и безупречен и у него в другом городе есть
законная супруга и малютка - дочь девятнадцати лет, которых негодяй бросил на произвол
судьбы и испарился в неизвестном направлении! Об этом сообщалось в письме, которое утром
принес почтальон и передал в руки Зинаиде. Весть о внезапно возникшей на горизонте жене
сразила тетушку как молния: сразу стало понятно, почему Сан Саныч все время тянет с
заключением официального брака с ней, Зинаидой! А она-то, дура, списывала нерешительность
избранника на робость и застенчивость его чуткой творческой натуры! Разгоряченная новостью
тетушка пришла в неистовство и решительно направилась в комнату с намерением навешать
"жениху" тумаков. Это оказалось не так-то просто сделать, чуткая творческая натура
гробовщика мгновенно уловила замысел Зинаиды, и Сан Саныч попытался ускользнуть от
карающей руки правосудия. Целый час Зинаида, вооружившись метлой, носилась с воплями за
прытким и увертливым бывшим будущим мужем среди крестов и могил по кладбищу, пока не
догнала...
Уже потом, дома, состоялся подробный "разбор полетов", не без прямого участия
Алевтины, которая попросила Сан Саныча все спокойно объяснить и угомонила наконец
бушующую Зинаиду. Сан Саныч конструктивно изложил свою версию событий, и тетушке
стало стыдно, но не так чтобы уж очень, так как жених все же в некотором роде ее обманул.
Оказалось, что много лет назад, а точнее - двадцать, Сан Саныч не вовремя вернулся домой и
застал свою жену в объятьях родного брата. Решение как поступить пришло сразу: выяснять
отношения он не стал, оставил ключи от своей, кстати, квартиры у зеркала возле двери и просто
ушел. Ключи, как ему казалось, должны были объяснить все. Ему хотелось лишь одного: чтобы
его не искали и забыли о нем навсегда. Несколько лет он скитался, подрабатывал, где придется,
жил, где попало. Это был побег от себя и от боли, которую он пережил в тот момент, когда
понял, что его предали два самых любимых и родных ему человека. Понемногу боль
притупилась, но вернуться домой он не пожелал и осел здесь, в этом маленьком
провинциальном городке, обжился, организовал свой небольшой бизнес, встретил Зинаиду. О
том, что у него есть дочь, Сан Саныч узнал только сегодня, и в данную минуту, вернее, час,
пребывал в глубокой задумчивости, пытаясь принять взвешенное, обдуманное решение - как
ему поступить. Душу Сан Саныча терзали противоречивые чувства: с одной стороны, он бы все
отдал за возможность увидеть собственного ребенка и был бы только рад загладить перед
дочерью свою вину, как материально, так и морально, с другой - он был совершенно не
уверен, что ребенок этот - именно его собственный. А заглаживать вину перед чужим чадом,
да еще зачатым во грехе, Сан Саныч совершенно не собирался.
- Так, Сан Саныч, все! В любом случае, нужно ехать и на месте разбираться! Кстати, я
еду с тобой! И не возражай мне, одного я тебя в это семейное змеиное гнездо не отпущу, -
решительно заявила Зинаида, распахнула шкаф и стала сгладывать в чемодан вещи.
Решительность тетушки благотворно повлияла на Сан Саныча, он наконец "отмер", предано
посмотрел Зинаиде в глаза и с нежностью произнес:
- О, mon ami, merci bien!
- Вот за что я его и люблю - романтик! - философски изрекла тетушка и засунула в
чемодан новые подтяжки благоверного.
- Так, значит, вы уезжаете вдвоем? - робко поинтересовалась Алечка.
- Да, mon ami, - спохватился Сан Саныч, обращаясь к тетушке, - если мы едем вдвоем,
то кто же нас подстрахует?
- Аля, кто же еще? Ты ведь согласна, детка? - вопросительно взглянула на нее тетушка.
- Но я же...
- Она согласна, Сан Саныч. Так, что же мне надеть? Мы ж не какие-нибудь там без роду,
без племени! Пожалуй, траурный муаровый костюмчик сойдет, элегантно и не очень
вызывающе. Мы ж не на свадьбу едем, в конце концов! Может, шляпку еще надеть? Как ты
считаешь, Аля? - Тетушка сняла с антресоли некое громоздкое сооружение из шелка, тюля и
искусственных цветов и водрузила его себе на голову. В сочетании со спортивным костюмом и
кроссовками, в которых пребывала тетушка в данный момент - шляпка смотрелась просто
грандиозно.
- Ты у меня красавица, mon ami, - восхищенно воскликнул Сан Саныч.
- А она? - осторожно спросила тетушка. Вопрос - как выглядит соперница, волновал
ее в первую очередь.
- Что она? - смущенно переспросил Сан Саныч.
- Какая она, твоя жена? В том смысле, тогда какая была? - уточнила тетушка.
- Она, - с придыханием сказал Сан Саныч, искоса поглядывая на Зинаиду, - тогда она
была... похожа... на куклу, - мучительно подбирая слова, охарактеризовал свою неверную
супругу Сан Саныч.
- Такая же красивая? - потеряно спросила Зинаида, плюхнулась на кровать и тяжело
вздохнула.
- Нет, такая же глупая и глазастая, - хихикнул Сан Саныч и прижал Зинаиду к себе.
Тетушка с удивлением посмотрела на будущего благоверного: ранее в попытках шутить
Сан Саныч доселе замечен не был, и только что перед ней открылась еще одна неизведанная
черта его тонкой, многогранной натуры. Сан Саныча же в данную минуту буквально во все
стороны распирала гордость оттого, что потрясающая женщина, которую он страстно и нежно
любил, вздумала его ревновать и даже позволила себе применить в отношении него
физическую силу! Они сидели и смотрели друг на друга по-новому и не замечали ничего вокруг
себя, пока Алечка не прервала их идиллию и не вернула обоих романтиков к реальности.
- Так и быть, я согласна! Единственное "но" - я не умею делать гробы! - густым
басом сказала девушка и встала перед сладкой парочкой, уперев руки в бока.
К счастью, от Алечки данное и не требовалось: этого добра у Сан Саныча в мастерской
всегда был большой запас, так как гробы, даже такие эксклюзивные, в общем-то, не принято
заказывать заранее. И хотя в практике гробового мастера подобные прецеденты случались, но
они были редким исключением из правил.
В обязанности Алечки вменялось лишь демонстрировать товар, описывать его
достоинства и отпускать по установленной цене.
- Да ты не волнуйся, Алечка, - успокаивала ее тетушка, - мы будем отсутствовать
всего пару дней. Съездим, разберемся, что к чему, и обратно вернемся.
- Надеюсь, что за это время никто не умрет, и я в частности, - буркнула Аля себе под
нос.
Тетушка пропустила слова племянницы мимо ушей и продолжила наставления:
- Так, денег я тебе оставила, еды в холодильнике полно, инструкцию с характеристиками
гробов Сан Саныч тебе приготовил, в ней все подробно описано, даже какие вопросы надо
покупателю задавать... Главное, не волнуйся: представь, что ты продавец мебели, шкафов там
или диванов... Все, целую, не скучай!
За тетушкой и Сан Санычем закрылась дверь, и девушка вновь осталась наедине со
своими проблемами и страхами в уютном домике гробовщика. Радовало только одно - дверь
изнутри запиралась на хитрый замок и цепочку, а окна первого этажа защищали кованные
декоративные решетки. Так что ни через окно, ни через дверь со стороны улицы проникнуть в
дом было невозможно. Хотелось, во всяком случае, на это надеяться. Осталось проверить все ли
в порядке на втором этаже.
Наверх вела практически вертикальная опасная лестница, упиравшаяся в крышку люка в
потолке, который и являлся, собственно, дверью на чердак. Взобравшись по неудобным
ступенькам, кряхтя от натуги, Алечка откинула тяжелую крышку люка, поднялась еще на пару
ступенек и оглядела пыльное, заваленное всяким хламом помещение. Похоже, второй этаж в
доме почти не использовался и служил, скорее, складом ненужных вещей и прочей утвари,
которую, как правило, выкинуть на помойку рука не поднимается. На чердаке стоял полумрак.
Единственное закопченное мутное окошко света почти не пропускало. Впрочем, на
освещенность Алечке было плевать, ее волновал совсем другой вопрос: можно ли проникнуть в
дом через окно второго этажа. "Нельзя", - пришла она к однозначному выводу, громко
чихнула в подтверждение своих слов, с чувством исполненного долга спустилась вниз, сняла со
стены икону, уселась по-турецки на ковер, положила икону на пол перед собой и принялась
вдохновлено молиться о здравии всех горожан и жителей ближайших населенных пунктов,
умоляя Господа оставить их всех в живых хотя бы до возвращения тетушки и Сан Саныча.
Исчерпав весь свой ресурс внезапного вселенского человеколюбия, Алечка вернула икону на
прежнее место и подошла к окну. Яркий летний день буквально слепил. Кладбищенские
кресты, ограды и памятники плавились в раскаленном солнцем воздухе. Безветрие, тишина,
покой... но гнетущее чувство невидимой опасности внезапно вернулось. Вернулось и липкое,
неприятное ощущение, что за ней наблюдают. Но кто? Откуда? Зачем?!
Как ей все надоело! Аля зло прищурилась, сложила руку в кулак, отогнула средний палец
и выставила руку перед собой.
- Вот вам всем, козлы! Попробуйте теперь меня достать! - крикнула Аля, состроила
рожу, высунула язык и даже зажмурилась от удовлетворения...
....Клим остолбенел. Какая-то наглая растрепанная девица показывала ему очень
неприличный жест и строила рожи из окна того самого дома, куда он, собственно, и
направлялся.
"Сейчас я ее придушу", - мило улыбнулся он, реш
...Закладка в соц.сетях
