Жанр: Детектив
Мятный шоколад
...едовольством.
- Те-етя-а! Те-етя-а! - вопила Аля, но звука собственного голоса не слышала, как рыба,
молча открывая рот.
- Аля! Так нельзя, - потрясла ее тетка за плечо. - Почему постель не разобрала? В
шкафу чистое белье, подушки, одеяла. Лентяйка! Вставай, я покушать тебе принесла. Сколько
же можно дрыхнуть, времени-то уже половина первого!
- Половина первого! - Аля открыла глаза, села на диване и ошарашено огляделась.
Рядом сидела тетушка и смотрела на нее с нежным укором. Комната тонула в горячих
лучах полуденного летнего солнца, по стенам скакали беспокойные солнечные зайчики,
отраженные от разноцветных стразов теткиного браслета, в воздухе, в плотном солнечном
свете, плавали микроскопические частички пыли...
- Душно у тебя как, - нахмурилась Зинаида. - Окно почему не открыла? На улице
несусветная жара.
- Побоялась с непривычки, - равнодушно сообщила Аля, криво улыбнулась тетке и
нервно тряхнула головой, чтобы отогнать от себя остатки кошмара. В комнате и вправду стояла
духота. Насквозь промокшая от пота хлопчатобумажная футболка прилипла к спине, очень
хотелось в душ.
- Нет, если ты боишься спать с открытым окном, почему же дверь на ночь не
закрыла? - возмутилась тетушка.
- Я закрыла, кажется, - неуверенно сообщила Аля.
Ну да, вчера ей было лень разложить постель, и она улеглась на диване, накрывшись
шерстяным пледом. За это и поплатилась. Девушка сняла футболку, набросила старый
ситцевый халатик, чмокнула тетушку в горячую щечку и поплелась на кухню, ставить чайник.
- Дверь была открыта, когда я пришла, - занудливо заявила тетушка, вырывая из рук
племянницы спички и торопливо выключая конфорку, которую Алечка так и не смогла зажечь,
только напустила в кухню газа. - Иди душ пока прими, - дала указание тетушка. - А я пока
на стол накрою. Аля, Аля, как была ты непутевой, так и осталась...
- Теть, а как же мой первый рабочий день? - робко спросила Аля. - Получается, что я
проспала?
- Нет, ты не проспала. Заказчик с утра позвонил и сказал, что в моих услугах он не
нуждается. Передумал. Поэтому я и не стала тебя беспокоить. Подумала, что отоспаться и
отдохнуть тебе не помешает. Но ты не волнуйся, на завтра тоже есть клиент, я его на двойной
тариф раскрутила.
- Я и не волнуюсь, - улыбнулась Аля и ускользнула в ванную. Похоже, за время
отсутствия племянницы тетушка приобрела еще одно несвойственное ей ранее качество -
предприимчивость. Да, времена меняются, вздохнула Алевтина и включила душ.
Прохладная вода окончательно привела ее в норму. Посвежевшая, довольная Алечка
вернулась на кухню, где ее уже ждал горячий завтрак и дымящаяся чашка чая с мятой. Чай с
мятой она любила с детства, и Але стало приятно, что тетушка не забыла об этом ее
пристрастии.
- Сан Саныч оладушки для тебя испек, - сообщила тетушка. - В холодильнике борщ и
котлеты с картошкой на ужин. Я тебе еще колбаски, сырку, яичек купила.
- Теть, ну зачем? - смутилась Аля.
- Как это - зачем? - всплеснула руками тетка. - Ты же тощая, как скелет! Еще
удивляется, что ее на плохие роли приглашали. Скажи спасибо, что хоть какие-то предлагали!
Хотя... - задумчиво глядя на Алевтину, сказала тетка, - в роли плакальщицы ты будешь
смотреться неплохо, гримироваться даже не особенно нужно...
- Спасибо за комплимент, - усмехнулась Аля.
Да, завтра будет день ее нового взлета в карьере актрисы. Пик творческого пути.
Молодец, Аля! Отучилась во ВГИКЕ, чтобы в итоге найти работу на кладбище! Зато по
специальности. Будет где показать весь свой актерский талант. Опять же, в некотором роде,
смена амплуа. Теперь она обречена играть только трагические роли. С какого только боку
начать? Во сне у нее не получилось, выйдет ли что-то в реальности - вот в чем вопрос!
- Кушай, кушай, пока оладушки не остыли, - прервала ее философские размышления
тетка. - Сметанку бери, мед... А хочешь варенье?
- Варенье не хочу, - с наслаждением уплетая тающую во рту оладушку, отказалась Аля,
облизала пальчики и, обхватив чашку обеими ладонями, отхлебнула чайку.
- Ешь, ешь, - подбодрила Алю тетушка, - а я пока уборку начну.
- Да не надо, теть, я сама, - попыталась остановить Зинаиду Аля.
- Сиди уже, - отмахнулась тетка и ушла в комнату наводить порядок.
Из комнаты послышались звук передвигаемой мебели, гул пылесоса и высокий сильный
тетушкин голос, который заглушал пылесос. Тетушка пела свой любимый романс: "Не уходи,
побудь со мною...", и у Алевтины перед глазами вновь промелькнули картинки из детства. На
этот раз воспоминания о занятиях по вокалу не были пугающими, напротив, ей вдруг
захотелось вернуться в те времена... Алечка запихнула в себя последнюю, десятую, оладушку,
щедро сдобренную медом и жирной сметаной, откинулась на спинку стула и почувствовала,
что впервые за долгое время ее душа, удовлетворенная и успокоенная возвращением домой,
запросилась на волю...
- Щаз спою, - сыто икнула Алечка, внутри у нее что-то всколыхнулось, завибрировало,
и девушка, набрав в легкие побольше воздуха, протяжно и высоко выдала на всю кухню ноту
"ля"!
В комнате мгновенно умолкли и пылесос, и тетушка, в коридоре послышался бодрый
топот ног...
- Аля! Что?! Что случилось?! - влетев в кухню, завопила тетка.
- Ничего не случилось. Это я так пою, - хихикнула Аля, буквально растекаясь от
блаженства на стуле.
- Господи, как ты меня напугала! - задыхаясь от возмущения, воскликнула Зинаида и
строго добавил: - Аля, так петь нельзя. Нельзя так петь! Это не пение, это... это... крик
мартовского кота... Аля...
- Ах, тетечка, если бы ты только знала, как я тебя люблю, - улыбнулась Аля. Тетка
смутилась и умолкла. - Ой, - спохватилась девушка, - я же тебе подарок... Сейчас... -
Алевтина еле встала со стула и, тяжело дыша от непомерной сытости, направилась в комнату.
Свои вещи она еще не успела распаковать, и они по-прежнему лежали в дорожной сумке.
Алевтина подхватила сумку с пола, положила ее на диван, расстегнула молнию, заглянула
внутрь и удивилась. Шаль должна была лежать сверху, но ее там не оказалось. Алевтина
растерянно поковырялась в вещах и наткнулась рукой на что-то гладкое и прохладное. Это что
еще такое? Девушка совсем растерялась и вытащила из сумки... фиолетовую босоножку на
высоком каблуке...
- Алечка, - окликнула ее Зинаида с порога, в руках она держала злосчастное ведро,
которое напугало девушку вчера. - Алечка, ты про это ведро меня спрашивала? Так вот, это
ведро - не мое. Не понимаю, как оно к нам попало? Может, у Прокопьевны спросить? Я
хотела... Боже мой, красота какая! Это мне, да?
- Босоножка выпала из ослабевшей руки девушки и с грохотом упала на пол.
Тетка, не заметив перемены в лице племянницы, поставила ведро и бросилась поднимать
туфлю.
Алечка окаменела.
Зинаида присела, залезла рукой под диван, вытащила оттуда вторую босоножку, скинула
свои шлепанцы, нацепила новые туфли, прошлась по комнате, громко цокая каблуками, и
остановилась в нескольких шагах от Алечки.
- Каблук, пожалуй, высоковат, но ради такой красоты можно все стерпеть! Спасибо,
Алечка! - радостно воскликнула тетка и опять прошлась по комнате.
Алевтина с ужасом посмотрела на ведро, потом на ноги любимой тетушки, на которых
красовались туфельки - те самые, что она лично выкинула на помойку в Москве, и молча
осела на диван.
Зинаида, увлеченная обновкой, не обратила внимание на позеленевшую племянницу,
продолжая расхаживать по комнате взад-вперед.
- Я тебе еще шаль в подарок привезла, - после продолжительной паузы сообщила
Алевтина, резко скинула с дивана свою дорожную сумку и подтолкнула ее к тетушке ногой. -
Она там, внутри.
- Шаль? - вновь оживилась Зинаида. - Ну что же ты, не томи, показывай! Какую
такую шаль ты мне привезла из Москвы?
Тетка предложение достать шаль из сумки проигнорировала. Аля сделала два глубоких
вдоха, опять придвинула сумку к себе, со страхом пошарила в ней, наконец нашла то, что
искала, и вручила Зинаиде свой презент.
Шаль произвела тот же фурор, что и босоножки. Зинаида была счастлива, и Алечка
постаралась временно не думать о том, что она явно сошла с ума - никаких других версий
относительно состояния своей психики и последних происшествий у девушки не было.
Тетка провела с Алей весь день, что тоже помогло девушке отвлечься от тягостных
мыслей о помутнении собственного рассудка. Они дружно навели в доме порядок, и к вечеру
все комнаты, ванная и кухня сияли чистотой, на отмытых до блеска окнах красовались
веселенькие занавески в горошек, в вазе на фортепьяно стояли свежие цветы, которые срезала
на своем огороде и подарила Алечке соседка Прокопьевна - дом вновь стал уютным и
обжитым.
- Ну все, я пошла, Сан Саныч заждался, - устало улыбнулась Зинаида, подхватив пакет
с подарками.
- Может, поужинаем вместе? - с надеждой заглядывая тетушке в глаза, спросила Аля.
Уж очень ей хотелось оттянуть неприятный момент, когда она останется одна, наедине со
своими страхами и проблемами.
- Нет-нет, я пойду, - отказалась Зинаида, обняла племянницу и направилась к двери.
Алевтина уныло поплелась следом. Зинаида вышла на улицу, спустилась с крылечка и, махнув
Алечке на прощанье рукой, пошла по тропинке к калитке. - Да, чуть не забыла, - неожиданно
обернулась тетушка. - Сан Саныч сегодня к дантисту ходил, к сожалению, он уехал в
санаторий поправлять здоровье, все временно откладывается, но ненадолго. Его жена сказала,
что он вернется через пару дней... Кстати, Аля! Ты что, хочешь, чтобы тебе твой настоящий зуб
обратно вставили?
- Почему? - растерялась Алевтина.
- Я, конечно, мало разбираюсь в стоматологии, - не обращая внимания на ее ответ,
продолжила тетушка, - но точно знаю: выбитый зуб обратно вставить невозможно. Ты вот что
сделай: в салфетку его заверни и в печке сожги, незачем его хранить, - посоветовала
тетушка. - А то мышка заберет, и голова болеть будет примета есть такая!
- Какая мышка? - пискнула Аля.
- Какая-какая, обыкновенная, - рассмеялась тетушка. - Я твой зуб с полочки в ванной
в стаканчик с зубной щеткой переложила, чтобы не потерялся, - сообщила Зинаида, еще раз
махнула Але рукой и скрылась за калиткой.
Аля тоже махнула, только не одной рукой, а сразу обеими, закатила глаза и с грохотом
свалилась на пол...
Прохладный ночной сумрак растекся по крыльцу, заполз в дом и привел Алечку в
чувство. Входная дверь по-прежнему была открыта. Руки затекли, Аля вяло растерла их,
ощутив легкое покалывание. Привстала, резко захлопнула дверь ногой и опять улеглась на пол.
На дощатом полу было жестко, холодно и пыльно, но подняться закрыть дверь на щеколду и
осмотреть дом не было никаких сил. Она перевернулась на бок, свернулась калачиком,
положила под голову ладошки и закрыла глаза. Удивляло, что она все еще жива и может
шевелиться и думать. Думать, правда, не хотелось. Шевелиться тоже. Хотелось уснуть и забыть
обо всем, хотя бы на минуту, на час, навсегда... "Уснуть навсегда, - как отбойным молотком
застучало у нее в висках, - уснуть навсегда, уснуть навсегда..."
- Тетечка! Тетечка, спаси меня, я не хочу, - завыла Алечка, подползла к двери, заперла
ее и забилась в угол. - Тетечка, пожалуйста, забери меня отсюда, - слабо пищала Алевтина,
вытаращив глаза в темноту.
В полумраке прихожей вещи вдруг ожили, шевельнулся старый теткин плащ на
вешалке... А рядом с плащом.... Господи, что это? Аля резко вскочила на ноги, нащупала
рычажок и включила свет. Так и есть: рядом с теткиным плащом висел темно-синий сатиновый
халат, измазанный ядовитой желтой краской, который аля взяла в квартире Зеленцова... Это
уже был явный перебор, и все вдруг встало на свои места.
- Сволочь! - что есть силы закричала Аля, со злостью сжимая кулаки. Нет, она не
сошла с ума! Кто-то очень хочет, чтобы она рехнулась: проникает в дом, подкидывает ей вещи
из квартиры убитого продюсера... - Что тебе от меня надо?! Зачем ты это делаешь?! Это мой
дом! Убирайся отсюда и не смей!.. Слышишь, не смей...
На крыльце послышался какой-то шорох. Аля резко повернулась и в ужасе уставилась на
запертую дверь.
"Вот и все", - мелькнуло у нее в голове, и она стала готовиться к смерти...
- Алевтина! Чаво случилася? Эй, банадюки, у меня ружо двенадцатого калибру, а ну час
как пальну, так мало не покажется... - проскрипела бабка Прокпьевна с улицы и затарабанила
в дверь кулаком. Аля с облегчением вздохнула и бросилась открывать.
- Жива? - придирчиво разглядывая Алевтину и заглядывая ей за спину, грозно
спросила старуха.
- Ага, - криво улыбнулась Аля. - У меня все нормально, Прокопьевна.
- Тада чаво орала, как полоумная? У меня слуховой аппарат чуть не заклинило от ору
тваво!
- Роль репетировала и слегка увлеклась, - объяснила Аля и нервно хихикнула.
В руках Прокопьевна действительно держала двустволку, и из-за тяжести оружия ее
слегка покачивало, как одуванчик на ветру. Если бы бабка и вправду пальнула, то ее
однозначно унесло бы на соседнюю улицу.
- А чаво полуношничаешь? - поинтересовалась бабка.
- Бессонница, - объяснила Аля. - Ты меня прости, Прокопьевна, ради Христа, что
разбудила.
- Да чаво уж там, при моих-то годах спать, только время даром терять, - подобрела
старушка.
- Тогда, может, чайку попьем? - предложила Аля, с надеждой глядя на ружье.
Двустволка ласкала глаз и успокаивала нервы. Ради этого можно было стерпеть бесконечные
нудные рассказы Прокопьевны о детстве, юности, детях, внуках, правнуках, мужьях, болячках
и царском режиме.
Прокопьевна, к счастью, согласилась погостевать и протиснулась вместе с ружьем в дом.
ГЛАВА 8. ЕДИНЕНИЕ С ПРИРОДОЙ.
Ухабистая проселочная дорога плавно пошла в гору, затем резко оборвалась вниз и, как по
волшебству, прямо перед глазами разлилось широкое озеро, окутанное утренним туманом.
Клим резко затормозил на середине холма, дернул до упора ручник, вышел из машины и
глубоко вдохнул полной грудью влажный воздух раннего летнего утра, насквозь пропитанный
густыми запахами скошенных полевых трав, прелых водорослей, молодого камыша и озерной
воды...
Да, они не прогадали, что приехали именно сюда - озеро было прекрасно, загадочно и
величественно.
До базы оставалось рукой подать, но Клим медлил. Время близилось к четырем утра и ему
хотелось отсюда, с возвышенности, увидеть восход солнца и уловить тот момент, когда
природа начнет пробуждаться ото сна и озеро заиграет по-иному в мягких утренних лучах
рассвета.
- Приехали, что ли, уже? - громко зевая, прокряхтел с заднего сиденья Заболоцкий,
высунув свою заспанную опухшую физиономию в окно - нахал уснул сразу же, как только
они выехали из Москвы, и продрых без зазрения совести все семь часов пути.
- Блин, Заболоцкий, заткнись, - шепотом попросил Клим, задумчиво глядя в даль. А
там, у горизонта, небо на глазах светлело, из-за неровных верхушек заспанных елей медленно
выплывало молочно-розовое теплое солнце, и в его, пока еще размытых мягких лучах, нежно
таял пушистый туман.
- Понял, улыбаюсь... - мерзким шепотом откликнулся Заболоцкий. Еле слышно
открылась дверца машины, по траве зашуршали шаги, что-то взвизгнуло, послышалось
характерное журчание и выдох облегчения.
- Елки-палки, Заболоцкий, ну я же просил, - печально вздохнул Клим.
- Старался, Клим, но тише писать я не умею, - заржал Петр и сбил Климу весь
романтический настрой.
База пряталась в лесном массиве на берегу озера. Дорога сначала шла вдоль берега по
полю, затем через в лес, но оказалась вполне сносной. Спустя десять минут они уже были на
месте и с удивлением разглядывали высоченный забор и массивные металлические ворота со
звонком и камерой слежения. Было такое ощущение, что они приехали не на рыболовную базу,
а на блок-пост военной части.
Так рано их явно не ждали. Ворота распахнулись лишь через пятнадцать минут, и хмурый,
неулыбчивый бородатый мужик в защитной гимнастерке и галифе пропустил их машину на
территорию.
Внутри было чисто, уютно и подозрительно тихо. Отдельная стоянка для машин,
мощеные природным камнем дорожки, специально оборудованное место для пикника, барбекю,
большой стол под тентом, лодочный причал, несколько мостков, удобных для ловли рыбы с
берега. В общем, для рыбалки все было предусмотрено.
Места для проживания на базе были спроектированы по принципу таунхаусов, несколько
деревянных домиков-блоков с отдельными входами, соединенных между собой боковыми
стенами. И только один дом, большой, рубленый, похожий на сказочный терем, стоял в
стороне, вдали от прочих построек.
Мужик представился Николаем, помог занести вещи в коттедж, деловито показал, где что
находится. Домик компактно вмещал в себя прихожую, две спальни, гостиную с камином,
небольшую кладовку, оборудованную специально для хранения рыболовных снастей, и ванную
с туалетом. Интерьер особой изысканностью не отличался: все предельно просто, но уютно.
Стены, обшитые вагонкой, тяжелый стол из мореного дуба, лавки вместо стульев, простенький
велюровый диван, льняные занавески на окнах. Приятно пахло дровами, распаренными
банными вениками и медом. На отдельном столе-тумбе стояли: электрический самовар на
подносе, большие керамические кружки с рыболовными мотивами, пузатая сахарница и пачка
цейлонского чая; поблизости урчал небольшой холодильник. Пожалуй, единственное, что
портило интерьер - это медвежья шкура со зверским оскалом, которая висела на стене
гостиной.
- А где же плита? Как мы готовить будем? - привередливо разглядывая внутреннее
убранство жилища, поинтересовался Заболоцкий.
- Не предусмотрена. У нас полный пансион. Завтрак вам будут доставлять в номер. Обед
тоже. А ужинать вы будете в доме хозяина. Он хочет, чтобы гости проводили вечера с ним, -
сухо сообщил Николай. - Кстати, вы первые наши посетители, и сегодня вечером по этому
случаю вас ожидает праздничный ужин.
- Какой еще, на фиг, праздничный ужин, мы отдыхать приехали! - возмутился
Заболоцкий. - И вообще, что значит - хозяин любит, чтобы гости проводили вечера с ним? А
если мы не захотим?
- Придется, - равнодушно сказал Николай, чем ввел Клима в легкое замешательство.
- Как это? Что значит - придется? - в свою очередь возмутился Клим.
- Отдыхать с дороги будете? Или сразу начнете? - вместо ответа поинтересовался
Николай. - Как раз время подходящее. Хочу предупредить: рыба здесь капризная и ленивая,
просыпается поздно, брать начинает только часам к шести. Озеро к этому времени как раз
прогреваться начинает. Вода ледяная. Все дело в холодных подводных ключах. Да и озеро
очень глубокое, с серьезными перепадами глубин, в некоторых местах глубина достигает 25
метров ...
- Сикоко-сикоко??? - обалдел Заболоцкий.
- Посему, не рекомендую выходить на большую воду одному или без егеря. То бишь, без
меня. Я буду вас везде сопровождать. Не хочу пугать, но озеро наше с дурной славой. Местные
говорят, злые духи в глубинных ямах обитают, даже церковь на берегу выстроили ...
- Ты чего, мужик? - покрутил у виска впечатлительный Заболоцкий, он даже малость
побледнел.
Климу тоже стало не по себе, он внимательно посмотрел Николаю в глаза, пытаясь
определить, не увеличены ли у того зрачки от "дури". Николай выглядел спокойным и на
выпад Петра почти не прореагировал, лишь немного прищурился и, усмехнувшись, продолжил:
- Эти ямы, а ими все озеро, как решето, испещрено, еще в старину рыбаки прозвали
сучьими норами, отсюда и название пошло, претерпев некоторые изменения. Но рыбы полно -
местные из суеверия и страха уже несколько лет сюда носа не кажут. База эта долго пустовала.
Старый хозяин умер, а наследники никак ее продать не могли... Так что, мужики, вам крупно
повезло, рыбка здесь непуганая, половите от души. Но в очередной раз хочу вас предупредить:
по одиночке ни шагу!
- Слушай, Николай, - перебил егеря Клим, - ты вроде нормальный мужик.
- Ну, - насторожился егерь.
- Сам-то ты как, веришь во всю эту... эту... фигню, о которой только что так
увлекательно нам поведал? - ласково поинтересовался Клим.
- А шут его знает, - задумчиво почесал бороду Николай и неопределенно пожал
плечами. - Только ведь озеро и впрямь дурное. Люди исчезают бесследно, но пропадает
только тот, кто в одиночку на лодке ходит. Так что, лодку готовить или как?
- Не знаю как ты, Клим, но лично я буду ловить рыбу с берега! - отрезал Заболоцкий и
бросился выгружать пиво из сумки в холодильник.
- Пойду место еще разок прикормлю, - оживился Николай. - Отдыхайте пока. Сейчас
вам завтрак принесут, а через часок я за вами зайду. Да, вот еще что: собачку ни при каких
обстоятельствах не обижайте.
- Какую еще собачку? - в панике взвыл Заболоцкий, чуть не выронив ценный провиант
из рук.
- Хозяйскую. И не дай Бог вам! - умоляюще глядя на друзей, нервно сказал егерь и
скрылся за дверью.
- Чего-то мне здесь уже не нравится, - задумчиво сказал Заболоцкий, опасливо
поглядывая на дверь и настороженно прислушиваясь. - Духи какие-то, пропавшие люди, а
теперь еще и собака! Ой, как же я собак не люблю! Помнишь, меня в детстве одна тварь
покусала?
- Помню, - засмеялся Клим. - Тебе, кажется, шесть швов тогда на задницу наложили?
- Семь, - уныло поправил друга Заболоцкий.
- Так не надо было пукать в собачью будку Тузика - тоже мне экспериментатор, -
захохотал Клим, вспомнив, из-за чего, собственно, Заболоцкий потом целый месяц не мог
сидеть.
- Ну и что с того, я ж ведь просто хотел акустику в будке проверить, - возмутился Петр
и тоже хихикнул, но как-то нервно и неестественно. - Слушай, Клим, - сменил он тему, - а
что егерь имел в виду, когда говорил - "И не дай Бог вам"?
- А фиг его знает! Похоже, с егерем нам не повезло. Странный он какой-то. И лицо его...
- умолк на полуслове Клим.
- Что - лицо? - не понял Заболоцкий.
- У меня такое ощущение, что я его где-то видел. Знакомое лицо, борода вот только...
Где же я мог его видеть?
- Нигде ты не мог его видеть, - возразил Заболоцкий и заметался по комнате,
недовольно вздыхая. - Так, я жрать хочу! Где обещанный завтрак? Хочу жрать и рыбу ловить
хочу. Большую! Бли-и-и-н! Рыбу! Рыбу! Рыбу!
- Пипа, ты можешь заткнуться и не мельтешить? - наблюдая за хаотичными
передвижениями друга по комнате, недовольно попросил Клим.
В отличие от Петра, который прекрасно выспался в дороге, Клим сильно устал, и
активность Заболоцкого его слегка напрягала. Держался он лишь потому, что рыбу жаждал
ловить не меньше друга, страстно мечтал усесться на бережку, закинуть удилище и, глядя на
поплавок, под пение птичек и всплески рыбьей мелочи отдохнуть от суеты и проблем.
У входа в их домик послышался какой-то странный царапающий звук: возникло
ощущение, что кто-то пытается открыть дверь, но не может.
- О, кажись, завтрак принесли, - радостно потирая ручки, заорал Заболоцкий и
бросился в прихожую.
Из прихожей в гостиную Петр вернулся молча и задом наперед. Вместе с ним, громко
цокая когтями по полу, в комнату вошла огромная седая псина, не менее семидесяти
сантиметров в холке, деловито обнюхала их сумки и, с интересом посмотрев на Клима,
радостно вильнула хвостом. На Заболоцкого, который с перепугу уже забрался с ногами на
стол, собака не обратила ни малейшего внимания.
- Заболоцкий, - прошептал Клим.
- Что? - тоже шепотом спросил Петр, вытирая выступивший на лбу пот.
- Заболоцкий, - вновь обратился к другу Клим.
- Ну что? Что? - переспросил Петр.
- Слезай, никакой опасности нет, она хвостом виляет, значит, дружелюбно настроена, -
улыбнулся Клим. Собака интенсивнее завиляла хвостом и подошла к Климу. Он осторожно,
нежно погладил ее по голове и потрепал по холке. - Хорошая, хорошая собака! Слезай,
Заболоцкий, видишь, она познакомиться пришла.
- Откуда ты знаешь, что это она? - спросил Петр.
- По глазам вижу. Девочка, хорошая, красавица, - продолжая наглаживать псину,
ласково говорил Клим.
Заболоцкий немного успокоился и робко поинтересовался:
- Значит, я могу слезть?
- Можешь, - кивнул Клим.
- Ты уверен, что это безопасно? - еще раз спросил Петр.
- Абсолютно, - уверил друга Клим. Заболоцкий расслабился, вздохнул с облегчением,
собирался уже слезть, но Клим вдруг резко обернулся: - Погоди, Заболоцкий!
- Что? - вернулся в исходную позицию Петр.
- Пообещай мне, - серьезно глядя в глаза Заболоцкому, строго потребовал Клим.
- Что? Что я должен тебе пообещать? - пискнул Петр.
- Что не будешь бздеть, - сказал Клим, выдержал паузу и расхохотался.
- Глафира!!! Глаша!!! Ко мне!!! - строго прикрикнул кто-то на улице, и собака покорно
потрусила к двери.
- Глафира, ты к нам еще заходи, - кликнул вдогонку собаке Клим, продолжая хохотать.
- Между прочим! Между прочим, ничего смешного здесь нет! Вот, - сползая со стола,
обижено заявил Заболоцкий и бросился было закрывать дверь на ключ, но так и не закрыл,
потому что принесли горячий завтрак. Аппетитные запахи и пухленькая миловидная горничная
с большой попой (а большие попы Заболоцкий обожал) разрядили обстановку и, плотно
перекусив, друзья приступили к тому, ради чего, собственно, и прибыли на базу.
- Пришла? Слава Богу, я уже волноваться начала, - с облегчением вздохнула тетушка и,
ухватив Алевтинину за руку, втащила девушку в дом.
- А почему ты волновалась? Времени же до 11 еще полно, - вяло возразила Аля и
широко зевнула. Ночь она провела почти без сна и, хотя Прокопьевна своими историями
мучила ее недолго и ушла уже через полчаса, уснула Алечка только на рассвете, когда ночные
страхи растворились в веселом щебетании птиц за окном.
- Времени на самом деле не так уж и много. Мне тебя еще подгото... Бог ты мой, Аля!
Что ты на себя нацепила! - ахнула тетка, разглядывая племянницу.
- Как что - траур! - удивленно моргнула Аля и непонимающе оглядела свой наряд:
черная трикотажная бабушкина кофта с вытянутыми локтями, старомодная сатиновая темная
юбка в мелкий цветочек и с парой небрежных заплаток, тоже бабушкина; на голове платок,
повязанный по старинке, и резиновые калоши. Калоши Алечка надела на тот случай, если вдруг
пойдет дождь. Не месить же грязь на кладбище хорошими туфельками. Вещи были
позаимствованы из древн
...Закладка в соц.сетях
