Жанр: Детектив
ОХОТА НА ГАЗЕТНУЮ УТКУ
...в доисторической шляпке с вуалью. Старуха поблагодарила его скрипучим
голосом, а когда села, все увидели, что на шляпке у нее кроме вуали располагается
искусственная птичка с чуть тронутыми молью перышками.
Я забеспокоилась, не надумал ли мой "объект" выходить, и стала проталкиваться
ближе к двери, что вызвало новую бурю негодования со стороны пассажиров.
Краснорожий мужик, пахнущий застарелым перегаром, облапил меня мимоходом,
инвалид, у которого, на первый взгляд, наличествовали все части тела, двинул палкой под
коленку. Черт занес этого Петра Ильича в троллейбус! Сама я из общественного
транспорта терплю только метро, а из наземных способов передвижения предпочитаю
маршрутку.
К счастью, ехать пришлось не слишком долго, не больше двадцати минут, и наконец
"объект" выбрался на тротуар.
Активно работая локтями, я выскользнула следом. Самым сложным при этом было
остаться незамеченной. Хоть я и изменила внешний вид, глаз у Петра Ильича,
несомненно, был наметан, так что следовало соблюдать осторожность. Я нырнула за
плечистого пятидесятилетнего дядьку, который посмотрел на меня как на сумасшедшую.
Я была, в общем-то, почти согласна с незнакомым прохожим. Что делаю я, нормальная
взрослая женщина, на этой улице? Преследую мамулиного гостя. Кому и что я хочу
доказать? Что я могу сейчас увидеть и узнать?
Вряд ли с утра пораньше он направился на свидание с дамой, скорее всего, какиенибудь
дела... Да, но зачем он наврал мамуле, что никуда сегодня не пойдет? Наверное,
она тащила его куда-то, а у него дела... Но все равно, это не повод для того, чтобы следить
за ним. Вместо того, чтобы заниматься таким малопочтенным делом, мне следовало
поговорить по душам с мамулей, расспросить ее хорошенько, кто же такой этот
таинственный Петр Ильич, зачем он приехал и долго ли намерен сшиваться у нас в
квартире. Но, странное дело, после его приезда мне ни разу не представилось удобного
случая. Либо они были вместе, и мамуля суетилась вокруг своего Петеньки, стремясь
обеспечить ему максимальный комфорт, либо их не было, и я использовала это время для
того, чтобы поработать. Надо сказать, что в последнее время я сама избегала каких-либо
разговоров. Я была зла на себя за то, что пошла на поводу у них с мамулей и позволила
уговорить себя ввязаться в историю с "Домовенком"; Если бы я сказала тогда твердое
"нет"... Хотя нужно знать мою мамулю, она бы не отстала. Но все-таки, если бы я нашла в
себе силы отказаться, Мишка Котенкин не лежал бы сейчас в палате реанимации,
опутанный проводами.
Мишкина жизнь на моей совести, и если она прервется, я никогда себе этого не
прощу...
За такими грустными мыслями я несколько отвлеклась от своего прямого дела и хотела
даже плюнуть на слежку и повернуть назад, а точнее, схватить машину и ехать в больницу
к Мишке, но решила не разбрасываться и довести свое дело до какого-нибудь
определенного конца. Вот увижу я, что Петр Ильич зашел в какое-то учреждение или,
допустим, встретился с кем-то в кафе, и пойду по своим делам.
Петр Ильич, к счастью, не оглядываясь, шел в глубь квартала. Юркнув за густую полосу
буро-коричневых кустов, я двинулась следом.
Периодически приходилось раздвигать ветки, чтобы не упустить "объект". Неожиданно
кусты кончились. Впереди лежал длинный участок открытого пространства. Я пригнулась
и добежала до припаркованной у обочины иномарки.
Выглянув из-за нее, убедилась, что Петр Ильич по-прежнему уверенно шагает вперед.
Перебежками от одной машины к другой я двигалась следом за ним. Наконец он
свернул к одному из подъездов. К счастью, возле этого подъезда снова начались густые
заросли барбариса, и я, как партизан, прячась за кустами, подошла достаточно близко к
старому конспиратору.
Неожиданно из подъезда, к которому направлялся Петр Ильич, вышли две разбитные
тетки младшего пенсионного возраста. Одна из них имела начальственный вид, вторая
держала в руках блокнот и карандаш. При виде Петра Ильича бабенки оживились, и
главная из них, ухватив его за пуговицу, затараторила:
- Петр Ильич, как удачно, что мы вас встретили! Другой раз ищешь, ищешь кого надо -
и нигде не найти, а мы тут вас как раз и повстречали. Это так удачно!
Петр Ильич, видимо, не разделял ее радости и попытался увернуться и скрыться в
подъезде, но дама вцепилась в него как клещ.
- Мы тут деньги собираем, а то какая-то некультурная зараза снова дверь сломала. Так
вот, мы снова на нее деньги собираем. Нельзя же, в самом деле, без дверей жить. Это
некультурно и негигиенично!
Петр Ильич предпринял еще одну попытку вырваться и, поняв, что собеседница стоит
насмерть, спросил, чего та хочет.
- Пятнадцать рублей. - Общественница явно была скромна в своих запросах.
Петр Ильич облегченно вздохнул и вытащил бумажник. Отсчитав требуемую сумму, он
снова попытался вырваться на свободу, считая, что сполна выполнил свой гражданский
долг. Но бабенка была другого мнения:
- Постойте, Петр Ильич, вы ведь должны расписаться! Наталья Петровна, - обратилась
она к своей напарнице, которая молча стояла рядом с блокнотом и карандашом
наизготовку, - Наталья Петровна, поставьте галочку напротив пятнадцатой квартиры!
Петр Ильич, распишитесь напротив галочки!
Петр Ильич послушно расписался и с явным облегчением скрылся от своей
мучительницы.
Я так удивилась, что застыла в своих кустиках, как садово-парковая скульптура -
девушка с веслом или пионер-герой с гранатой...
Петр Ильич не только был в нашем городе летом, он вообще имеет здесь квартиру.
Судя по тому, как набросились на него общественницы, он явно шел не в гости, а в
собственный дом. Но тогда напрашивается вопрос: за каким чертом он поселился в нашей
с мамулей квартире, если имеет здесь свою, отдельную?
Первый ответ, который пришел мне в голову, был самым простым в данном случае:
жена. На самом деле Петр Ильич женат и прячется от жены у нас с мамулей. Но это уже
ни в какие ворота не лезет!
Я сделала резкий шаг в сторону и с размаху вляпалась в собачье дерьмо. Естественно,
где ему и быть-то, как не в кустах! Дико разозлившись, я кое-как вытерла сапог о зеленую,
несмотря на октябрь, траву и выбралась на пешеходную дорожку. Следовало срочно
поразмыслить. Я огляделась и увидела напротив дома большой продуктовый магазин, а
рядом - аптеку.
"Аптека "Фиалка"", - было написано зеленым по белому, и ниже, чуть мельче:
- "Фитозал".
Что ж, аптека - так аптека.
От души надеясь, что окна пятнадцатой квартиры выходят во двор, а не на улицу, а
если на улицу, то Петр Ильич в них не выглядывает, а если выглядывает, то меня не
узнает, я перешла улицу и вошла в аптеку.
"Фитозал" оказался уютным помещением, где горели неяркие лампы и пахло травами.
- Какой чай будете пить? - приветливо спросила девушка за стойкой.
- Что-нибудь не слишком экзотическое, - попросила я, - витаминно-успокаивающее.
- Шиповник, ромашка и боярышник!
Я выбрала столик у окна, из которого был виден подъезд Петра Ильича. Чай был
вполне приемлемым, во всяком случае, я успокоилась и начала думать. Первое
предположение насчет жены следовало отбросить. Как ни мал мой жизненный опыт в
отношении мужчин, но, наблюдая за Петром Ильичом, я все же склонялась к мысли, что
Ираида права: он неженат. Слишком уж у него свободный и независимый вид. Далее: те
две тетки-общественницы. Если бы дома сидела жена, то они давно бы уж позвонили к
ней и получили свои пятнадцать рублей. Нет же, они специально ждали, когда он
появится, и неподдельно обрадовались встрече. Это значит, что Петр Ильич обитает в
этой квартире довольно давно, но часто уезжает.
Начнем сначала: Петр Ильич имеет отдельную квартиру в нашем городе (возможно, он
ее снимает, но это в данный момент не важно), но почему-то предпочел поселиться у нас
с мамулей. Я терялась в догадках, зачем он это сделал.
Хочет быть поближе к мамуле? Но еще ни одну женщину не отпугнуло наличие у
любимого человека отдельной квартиры. К тому же там и я мешаю, и Леопольдовна
ворчит...
Все нормальные логические предположения я исчерпала. Осталось только одно: этот
неизвестный Петр Ильич задумал что-то плохое. И для осуществления своих преступных
замыслов ему нужно было поселиться в нашей квартире. Кто ему нужен в первую очередь
- мамуля? Или, может быть, я?.. Во всяком случае, именно с его появлением в нашем доме
начали со мной происходить всякие странные и неприятные вещи...
Ну хорошо, я Петра Ильича выследила и даже по счастливой случайности узнала номер
квартиры, в которой он живет.
Как бы теперь попасть в эту квартиру в отсутствие хозяина...
Я осознала эту мысль и вздрогнула. Вот-вот, раз он поступает нечестно и пробрался к
нам в квартиру обманом, то я должна, просто обязана отплатить ему тем же. Я должна
проникнуть в эту его квартиру и попытаться что-то узнать о мамулином постояльце. Но
как это сделать?
Выкрасть ключи, подумала я и поежилась: нарушаю закон, вступаю на криминальную
дорожку. Но что-то мне подсказывало, что Петр Ильич даже если и обнаружит пропажу
ключей, в милицию с заявлением не пойдет.
Пока я так колебалась, из подъезда показался Петр Ильич собственной персоной. Он
выглядел очень озабоченным, в руке у него был "дипломат". Целеустремленно шагая, он
вышел на улицу и остановился на перекрестке, подняв руку. Через минуту притормозила
вишневая "девятка", и Петр Ильич отбыл на ней на деловую встречу. Я была уверена, что
встреча деловая, уж очень озабоченный у него был вид, да еще портфель...
Преследовать его не имело смысла - я бы не успела поймать машину. Поэтому я
расплатилась, потом села в маршрутку и поехала навестить Мишку в больнице.
К моей великой радости Мишку перевели из реанимации в палату. Без проводов он
выглядел вполне прилично, только голова забинтована.
- Легкое сотрясение мозга, сломаны три ребра и нога, а внутренние органы не
повреждены! - с гордостью отрапортовал Мишка.
- Нашел, чем гордиться! - фыркнула я. - Ты лучше скажи, как тебя угораздило?
- Тормоза отказали, - вздохнул он, - вот какое дело.
- Мишка, это ведь все неспроста!
- Да знаю я. - Мишка поманил меня ближе и оглянулся на пожилого дядечку в синем
тренировочном костюме, который, положив ногу в гипсе поверх одеяла, делал вид, что
читает газету.
Я присела на кровать, наклонилась и подставила ухо к Мишкиным губам.
- Не хочу про это при посторонних говорить, а этот все время подслушивает..,
любопытно ему, видишь...
- А я вчера в милиции была, - зашептала я, - там следствие идет, и про твои тормоза
они тоже поинтересуется.
Дядечка с соседней кровати встал и вышел, опираясь на костыль, наверное, подумал,
что у нас с Мишкой амурный интерес, раз так шепчемся.
И я рассказала Мишке все, что случилось после его аварии, даже про то, как мы
разодрались вчера с Гюрзой.
- Слушай, - Мишка выглядел заинтригованным, - а ведь она сегодня с утра ко мне
приходила!
- Зачем? - вытаращилась я.
- Как это - "зачем"? - возмутился Мишка. - Навестить тяжело больного сотрудника, вот
зачем!
- Наша Гюрза? - Я не могла поверить..
- Да, вон фруктов принесла, - Мишка показал на большой пакет с бананами, яблоками
и грушами. - Так я думаю, может, не есть, ведь небось отравленное?
- Не ешь, - категорически заявила я, - у тебя организм и так ослаблен, как бы чего не
вышло...
- А выбросить тоже жалко, - размышлял Мишка, - вот разве Юране скормить?
Он показал на угловую койку, где кто-то спал, накрывшись с головой одеялом.
- Так-то он мужик ничего, спит себе да спит, - пояснил Мишка, - только ночью храпит
сильно. А здоровый.., и поесть любит, так вот я думаю, испробовать на нем, что ли?
- Нехорошо на невинном человеке эксперименты ставить, - строго сказала я, - но
вообще-то, чтобы Гюрза кого-то навестила в больнице? В голове не укладывается...
Не уставая поражаться такому поступку Гюрзы, я задумчиво попрощалась с Мишкой и
пошла прочь. Неужели моя вчерашняя трепка пошла начальнице на пользу?
К вечеру преступный план полностью созрел.
Для того чтобы чувствовать себя в относительной безопасности, я должна не красть
ключи у Петра Ильича, а сделать свой комплект. С одной стороны, задача усложняется:
сначала выкрасть ключи, а потом положить их на место, а с другой стороны, потом я
смогу выбрать удобное время для посещения квартиры, когда буду точно уверена, что
Петр Ильич не сможет меня там застать.
Из детских приключенческих книжек в голове сидели смутные воспоминания о куске
мыла, в который вдавливают ключи, и потом по этому оттиску делают новые. Из более
поздних сведений в голове вертелись отрывки какого-то фильма, где профессионал делал
оттиски в коробочке, заполненной специальной субстанцией. Где бы взять такую
коробочку?
Но я представила, как прихожу с такой коробочкой или, еще лучше, с куском мыла в
мастерскую по изготовлению ключей, и что они мне там скажут? А самое главное: что я
им скажу?
Нет уж, отставим в сторону детективы и будем действовать открыто - так меньше
шансов быть заподозренной в плохом.
По дороге домой я заскочила в мастерскую по изготовлению ключей, что
располагалась в подвальчике неподалеку от нашего дома. У окошечка маялся мужчина
типично интеллигентной внешности: седая бородка, очки и потертая кепочка.
- Второй раз прихожу! - скорбно обратился он ко мне. - Никак не подходят...
Я забеспокоилась: качество работы у этого мастера явно оставляло желать лучшего.
- У вас замок старый, ключ трудоемкий, - донеслось из окошка, - поставили бы
"цербер"...
- От "цербера" ключ большой, дочка его сразу же потеряет, - вздохнул мужчина, - она и
так-то...
Я взглянула на него удивленно: судя по седой бороде, у него терять ключи должна не
дочка, а внучка. Впрочем, некоторые дочки и в сорок лет дуры. Очевидно, мужчине
досталась именно такая.
Заказчик долго перебирал выданные ключи, не отходя от окошечка, так что у меня
лопнуло терпение. Я подошла ближе и попыталась разглядеть, кто там в окошке.
Седобородый оглянулся на меня, вероятно, я произвела на него впечатление, потому что
он оживился, глазки под очками заблестели так живенько, что стало видно даже через
мутные, Бог знает сколько не протертые стекла.
- Вы закончили? - строго спросила я. - А то я спешу.
Седобородый поскучнел, вздохнул и ушел, ссутулившись. Из синего пуховика у него
торчали в стороны перышки.
За окошком в крошечной комнатке сидел за столом шустрый востроглазый парнишка и
что-то писал. За ним приткнулся смурной работяга и пилил болванку, зажатую в тиски.
- Слушаю вас. - Парень вскинул голову.
- Хм.., вы до которого часу работаете?
- До девяти, там написано. - Парень кивнул на стенку.
- Значит, если я часам к восьми ключи принесу, за час сделаете?
- Смотря какие... - протянул парень, внимательно меня рассматривая.
- Обыкновенные, - буркнула я, очень мне не понравился его взгляд.
- Федя у нас мастер, - кивнул парень на работягу.
Сумрачный Федя никак не отреагировал.
- Значит, сделаете за час, и никакой квитанции, - сказала я парню и добавила,
оглянувшись на прейскурант:
- Плачу вдвое.
- Втрое, - ответил парень не промах.
Мои голубки пили чай на кухне. Стол опять-таки был сервирован по высшему разряду.
Я подумала вдруг, что если мне мамулин серебряный набор успел осточертеть, то что же
говорить тогда о Петре Ильиче? Как ему надоели должно быть, мамулины ухаживания, ее
чрезмерная забота, эта ее, с позволения сказать, стильность... Откровенно говоря,
вытерпеть все это можно, только лишь поставив перед собой важную задачу. Так какова
же эта задача? Зачем у нас поселился Петр Ильич?
Стоя в коридоре и слушая его разговор и смех, я поняла, что он моей матерью
совершенно не увлечен. Со стороны, как говорится, виднее!
Дождавшись, когда они уйдут, я поела на кухне, потом убрала посуду. В коридоре было
темно, на часах - полвосьмого. Я прислушалась: парочка слушала в комнате у мамули
записанный на видео концерт Паваротти. Замирая от страха, я подошла к вешалке и
залезла в карман пальто нашего гостя. В первом кармане - ничего, только горсть мелочи.
Во втором.., есть, вот они, ключики! Даже не прячет, старый пройдоха, так уверен в
нашей с мамулей глупости и доверчивости!
Когда я зашнуровывала ботинки, мамуля возникла на пороге:
- Ты куда это?
- Сигареты кончились! - крикнула я ухе с лестницы.
Когда парень из мастерской увидел меня в скромненькой курточке и неизменных
джинсах, видно, у него появились кое-какие сомнения.
- Слушай, у нас не будет неприятностей? - спросил он, принимая ключи.
- Если и будут, то только у меня, - успокоила я его, - давайте, ребятки, скорее...
Сорок минут я слонялась по улицам и ужасно замерзла. Но ключи Федя сделал
отлично. Дома за дверью мамулиной комнаты по-прежнему пел Паваротти. Этак любого
мужика можно отвадить, о чем она только думает!
Я положила ключи в карман пальто перекормленного бельканто Петра Ильича и
облегченно вздохнула.
К счастью, сломанную дверь, деньги на ремонт которой в прошлый раз собирали
общественницы, починить пока что не успели, и в подъезд можно было войти, не зная
кода.
Навстречу мне тоже никто не попался.
Надо сказать, что я ужасно нервничала: как-никак первый раз в жизни собиралась
проникнуть в чужую квартиру. От волнения дрожали руки, и ключ долго не мог попасть в
замочную скважину. В моем воображении рисовались картины того, как бдительные
соседи хватают меня за руку и волокут в милицию, как воровку...
Но ключ наконец попал в скважину - да здравствует умелец Федя! - замок открылся, я
вошла в квартиру и торопливо захлопнула дверь за собой. В квартире было тихо и слегка
пахло пылью и затхлостью. Я несколько секунд постояла в прихожей, унимая
сердцебиение, и отправилась на разведку.
Кухня пока не привлекла моего внимания, как и небольшая полутемная спальня.
Вторая комната была, судя по всему, кабинетом. Здесь стояли большой письменный стол
с многочисленными ящиками и второй стол поменьше, на котором расположился
компьютер с периферийными устройствами.
Я начала с самого простого: стала один за другим выдвигать ящики письменного стола.
В верхнем ящике лежала большая пластиковая папка с этикеткой: "Новоапраксинский
химический комбинат".
Осторожно открыв папку, я увидела кипу недоступных моему пониманию бумаг,
содержавших, судя по всему, абсолютно полную информацию об этом самом комбинате:
ассортимент продукции, объем выпуска этой продукции за последние годы, объем
реализации, списки поставщиков, снабжающих комбинат сырьем и комплектующими
изделиями, порядок расчетов с этими поставщиками, бюджет...
Наверное, если бы на моем месте был какой-нибудь экономист или хотя бы опытный
бухгалтер, эти документы рассказали бы ему все о химическом комбинате, но я смогла
только сделать единственный вывод: этот комбинат почему-то весьма интересует Петра
Ильича.
А кстати, ехать в Новоапраксино надо с Московского вокзала, так что Петр Ильич,
скорее всего, именно туда и ездил в июне.
Перелистывая документы в папке, я "несколько раз натыкалась на знакомую фамилию
- Козодоев. Был у меня один знакомый - Никита Козодоев, мы учились с ним в одной
школе и даже... Но, разумеется, это не он, мало ли на свете Козодоевых.
Закрыв папку и постаравшись придать ей первозданный вид, я задвинула верхний ящик
стола и выдвинула второй.
Здесь меня ждал сюрприз. В этом ящике аккуратно, в хронологическом порядке были
сложены все мои статьи за время работы в "Невском вестнике". Статьи - это громко
сказано, статей как таковых у меня было раз, два и обчелся, да и те - легкая дамская
болтовня вроде "Женщины и цветов", но здесь были собраны даже самые маленькие
публикации, заметки в десяток строк. Я просмотрела это скупое досье, и мне стало
грустно.
Без малого три года моей журналистской работы оставили после себя тоненькую
стопочку второсортных заметок на никому не интересные темы... Нет, в чем-то Петр
Ильич был прав: так жить нельзя, если я хочу оставить в журналистике хоть какой-то
след!
Но что значит само это досье? Почему Петр Ильич собирал все мои статьи? Неужели
только для того, чтобы убедиться, насколько плохо обстоят мои дела, и прийти к выводу,
что мне необходимо помочь сделать журналистскую карьеру? Бред какой-то!
Однако меня все больше и больше начинал интересовать этот человек.
Статьи были собраны за все время моей работы в газете, что доказывало факт
пребывания Петра Ильича в нашем городе на протяжении долгого времени. Впрочем, я
это и так уже знала - само наличие квартиры вполне подтверждало этот факт.
Сложив свои заметки в прежнем порядке, я задвинула второй ящик и приступила к
третьему.
Как говорила Алиса, все страньше и страньше. В этом ящике были сложены
фотографии моей мамули. Но это были не милые снимки из семейного альбома и не
фотопортреты девять на двенадцать с трогательной подписью "Дорогому Пете от Ляли",
это были не те фотографии, которые можно было ожидать найти в столе у влюбленного
старичка, - здесь были снимки, профессионально сделанные с большого расстояния при
помощи телеобъектива. Уж в таких-то вещах я разбираюсь, в газете у нас работают
отличные фотографы, тот же Витька Колобков, например, и мне не раз случалось
выезжать с ними на место событий, и вообще, работая в газете, с профессиональной
фотографией сталкиваешься часто.
Так вот, это было вполне профессиональное фотонаблюдение: мамуля выходит из
подъезда, мамуля разговаривает с соседкой, мамуля делает покупки в магазине, мамуля
проводит занятия у себя на Ленфильме, мамуля останавливает такси на улице...
Просмотрев толстую пачку фотографий, я как бы увидела маму с новой точки зрения.
Снимки были сделаны совершенно бесстрастным человеком. Я была уверена, что
снимал не Петр Ильич, потому что как бы он не относился к моей матери, он не мог
снимать так равнодушно. Приходилось признать: эта подборка снимков давала о ней
очень хорошее представление. Я как бы заново познакомилась с собственной матерью,
потому что смотрела на нее сейчас не как дочь, а как посторонний наблюдательный
человек.
Кто поручил неизвестному фотографу-профессионалу снимать мою мать? Кто поручил
следить за ней?
Именно так можно было объяснить эти подробно-равнодушные снимки - слежкой.
Судя по одежде, все фотографии были сделаны минувшим летом. И заказал их,
несомненно, сам Петр Ильич.
Что же это значит? Мои статьи, мамины фотографии... Петр Ильич очень тщательно
готовился, но к чему и зачем? Он захотел проникнуть в наш дом и утвердиться в нем
прочно и надолго. Надо признать, он в этом преуспел, но каков будет его следующий шаг?
Под стопкой снимков, запечатлевших мамулю, валялась еще одна фотография. На ней я
с изумлением узнала ту самую рыжеволосую Светлану, которая представилась мне в свое
время любовницей покойного Ахтырского и вручила те документы, с помощью которых
мы с Главным и запустили первую "бомбу". Светлана сидела вполоборота за столиком
кафе напротив представительного вальяжного мужчины с аккуратно зачесанными назад
темными волосами.
Они явно о чем-то оживленно беседовали. Внизу на снимке я прочитала дату и время.
Ага, наш пострел Петр Ильич везде поспел! Зачем он следил еще и за Светланой?
Но, разумеется, все это звенья одной цепи...
Снова наведя в ящике порядок и задвинув его, я перешла к компьютеру.
Не случайно я откладывала этот-момент: отношения с компьютером у меня очень
напряженные. Не скажу, что я совсем не умею им пользоваться - в наше время при моей
профессии это было бы совсем дико, - но я общаюсь с ним, как первобытные дикари
общаются со своими божествами: если принести богу в жертву кусок мяса или фрукт, бог
пошлет дождь. Или не пошлет. Если воля бога не ясна, надо обращаться к шаману, у
которого с ним более доверительные отношения.
Так и я: знала определенные команды, умела нажимать на кнопки, но если компьютер
делал не то, что я от него ждала, я даже не пыталась разобраться в причинах, а звала
шамана или просто опускала руки и тупо глядела в экран, и шаман приходил сам. Роль
шамана обычно исполнял кто-нибудь из коллег мужского пола, чаще всего Мишка
Котенкин.
Вспомнив Мишку, я ужасно расстроилась.
Втянула мужика в неприятности, аж до реанимации довела!
Как бы то ни было, сейчас мне не приходилось рассчитывать на чью-то помощь, а надо
было действовать самой.
Я включила компьютер, дождалась, пока на экране загорится окно с картинкой и
значками директорий. Обычно в качестве "обоев" на экран люди выбирают какой-нибудь
красивый спокойный пейзаж с морским берегом или осенним лесом, фотографию
любимого кота (у кого есть кот), собаки (у кого есть собака) или репродукцию любимой
картины На моем собственном компьютере последнее время установлена репродукция
"Весны" Боттичелли.
Так вот, у Петра Ильича вместо всех этих приятных и успокаивающих вещей на экране
монитора была установлена фотография унылого промышленного здания с торчащими на
заднем плане красно-белыми дымовыми трубами.
Я недоуменно пожала плечами и щелкнула мышью на значке "Мой компьютер". Эта
скотина (я имею в виду машину) потребовала пароль.
Очень часто в приключенческих фильмах мне приходилось видеть, как крутые
программисты в пулеметном темпе щелкают пальцами по клавишам, смотрят в потолок и
через полминуты находят это проклятый пароль и раскрывают все тайны плохих дядек.
Но это был явно не мой случай. Я и без пароля не слишком уверенно чувствовала себя
перед чужим компьютером. Наудачу попробовала открыть значок "Мои документы",
"Портфель"... Результат был тот же самый: компьютер требовал от меня пароль. Я совсем
загрустила: перебирать в качестве пароля имена родных и знакомых не имело смысла, а
вслепую тыкать пальцами в клавиатуру - тем более. На всякий случай попробовала
щелкнуть мышью на значке "Корзина". Я знала, что туда сбрасываются всякие ненужные
файлы перед тем, как их окончательно стереть.
К моему удивлению, "корзина" открылась, предложив моему вниманию несколько
файлов с совершенно неудобочитаемыми названиями и один файл с названием "химком".
Предположив, что это, скорее всего, значит "химический комбинат", я
...Закладка в соц.сетях
