Жанр: Детектив
ОХОТА НА ГАЗЕТНУЮ УТКУ
...н
был вот-вот переключиться, и Миша прибавил газу, чтобы успеть проскочить на зеленый.
Вылетев на большой скорости на Измайловский, он вдруг увидел выезжающую из
проходного двора прямо навстречу его "пятерке" тяжелую грузовую фуру. Михаил изо
всех сил вдавил педаль тормоза, но нога провалилась до самого пола, не встретив
сопротивления.
Только что отремонтированные тормоза неожиданно отказали.
С ужасом глядя на неотвратимо приближающийся грузовик, Михаил бросил взгляд
влево, но свернуть было некуда: по рельсам двигался навстречу трамвай, а рядом с ним
стояла молодая мамаша с коляской...
Страшный грохот сшибшихся машин и скрежет рвущегося металла слились с криками
ужаса. Бежевая "пятерка" расплющилась о борт грузовика, как пустая банка из-под пива
под гусеницей трактора. Невредимый водитель фуры глядел на разбитый "жигуленок" и
длинно, цветисто матерился.
Серая "тойота" остановилась в ста метрах от места аварии. Человек, сидевший рядом с
водителем, достал из кармана мобильный телефон и доложил:
- Все выполнено. Очень удачно. Врезался в фуру на Измайловском. Вдребезги.
Через двадцать минут на Измайловский, завывая сиреной и мигая маячком, вылетела
"скорая помощь". С трудом открыв дверцы разбитой "пятерки", санитары осторожно
вынули из нее окровавленное тело.
- Кажется, жив, - сказал один из них усталой молодой докторше, подбежавшей к
носилкам.
Дома я застала полный тарарам: мамуле удалось вытащить Петра Ильича на какую-то
вечеринку на Ленфильм. Петр Ильич тихо, как все мужчины в подобной ситуации, сидел
на кухне и пил боржоми, мамуля же металась по квартире, как раненая пантера, круша все
на своем пути. Она искала какой-то шелковый шарфик, особенно подходивший к
вечернему платью. На мой взгляд, шарфик там вообще не был нужен, о чем я и не
преминула сообщить мамуле, не понижая голоса. На что мамуля покрутила пальцем у
виска и шепотом обозвала меня полной дурой, присовокупив, что шарфик ей просто
необходим, так как закроет морщины на шее.
- Да их и не видно совсем, - удивилась я.
- Это сейчас не видно, - отмахнулась мамуля, - а там, при большом свете, ой как видно
будет! Так что ищи!
Можете себе представить мое удивление, когда треклятый шарфик нашелся у меня в
комнате! Мамуля, не слушая моих клятвенных уверений, что в жизни я этого шарфика не
видела и вообще никогда бы такую дрянь на надела, вырвала его у меня из рук, красиво
драпировала шею и схватила уже с полки толстенный словарь русского языка, чтобы
запустить в меня, но остановила руку в полете, потому что в дверях комнаты возник Петр
Ильич, глядевший на нас с тихой укоризной. Мамуля мигом присмирела: "Иду, иду,
Петруша!" - и вылетела из комнаты, шурша платьем.
В первый раз в жизни я почувствовала к нашему гостю некоторую признательность.
Они еще долго возились в прихожей, и, когда я вышла, чтобы запереть за ними дверь,
оказалось, что в прихожей, кроме моей сладкой парочки, толчется еще Ираида. Как-то
незаметно она просочилась.
Прихожая в нашей квартире не то чтобы очень маленькая, но когда в ней находятся
четыре взрослых человека, там не развернешься.
Ираида, снимая пальто, случайно заехала локтем в глаз Петру Ильичу. Он вскрикнул, а
она даже не извинилась. Взглянув на нее повнимательнее, я заметила, что Ираида
находится в крайней степени раздражения. Это наводило на тревожные мысли - как бы
они с мамулей тут в прихожей не разодрались из-за своего Петеньки.
- Мы уходим, - процедила мамуля, давая понять Ираиде, что та тут лишняя.
Возмутившись таким хамством, я немедленно стала усиленно приглашать Ираиду
остаться и выпить кофе.
- Миленький такой шарфик, Лена, - машинально проговорила Ираида, думая о чем-то
своем, - и к цвету лица подходит...
Шарфик был с зеленоватым отливом, и мамуля тут же сделалась от злости такого же
цвета.
- Батик... - прошипела она, - ручная работа.., двести долларов стоит.
Мы с Ираидой дружно пожали плечами.
- Лялечка, мы опоздаем! - донесся жалобный голос Петра Ильича из кабины лифта.
Мамуля окинула нас на прощание уничтожающим взглядом и наконец удалилась.
- Слушай, Ираида, ну что ты ее злишь? - начала я, когда в квартире наступила
относительная тишина и кофе уже стоял на плите. - Ну сама же видишь: у них полное
взаимопонимание. Откровенно тебе скажу - мне этот Петр Ильич не очень-то нравится,
но раз мамуля находит его интересным - да пускай!
Думаю, тебе вряд ли тут что-то светит.., уж извини за прямоту.
- Да? - вскричала Ираида. - Да если хочешь знать, если бы я только захотела... Мы с
ним знакомы тоже очень давно..'.
- С какого времени? - почему-то спросила я, хотя мне это было неинтересно.
- Ну лет пятнадцать назад, когда он в Ленинград приезжал из своего Зауральска.
- Слушай, а кто он вообще? - заинтересовалась я. - Семья у него есть - жена, дети?
- Раньше не было... И сейчас нету, - уверенно проговорила Ираида, - я такие вещи
чувствую.
Это верно, ни одного своего прошлого мужа Ираида не уводила из семьи, она всегда
подгадывала момент, когда они находились, если можно так выразиться, под паром - да
простят мне крестьянскую терминологию! - то есть от одной жены уже ушел, а другую
еще не нашел и временно отдыхает. Тут-то и подворачивалась им всем наша Ираида.
- Где работает - понятия не имею, - продолжала Ираида, - сюда приехал по делам
каким-то...
- В командировку, что ли? - уточнила я.
- Ну не то чтобы в командировку, раз временем не ограничен... Да если хочешь знать,
он вообще ко мне в гости приходил!
И я даже предлагала ему у меня поселиться.
- А он отказался? - развеселилась я.
- Сказал, что неудобно - что люди, мол, скажут? А здесь все-таки ты еще живешь, не
так неприлично...
- Ой, какие мы нравственные! - усмехнулась я. - А я думаю, что он просто испугался.
Если бы он у тебя поселился, то ты бы уж его выпустила только через загс...
- Неужели ты так плохо обо мне думаешь? - возмутилась Ираида. - Никого еще силой
жениться не заставляла...
- Ладно, не обижайся, мне-то что... - примирительно заговорила я, следя за кофейной
пеной, поднимающейся из джезвы. - Но каков старый греховодник? Прямо Дон-Жуан
какой-то! И что вы в нем нашли?
- Да я сегодня вовсе не из-за него пришла! - Ираида оттолкнула меня от плиты и ловко
подхватила джезву, не дав кофе убежать.
- Меня решила навестить, что ли?
- Вот именно! - Ираида сорвалась в прихожую и вернулась, держа в руках газету с моей
последней статьей:
- Александра, скажи на милость, что это такое?
- Моя статья...
- Вижу, что статья! И что это ты в ней расписала про соседку, которая подозревает, что
Алевтину убили?
- А что, разве нет? - невинно спросила я. - Разве не ты вот в этой самой кухне
утверждала, что все очень подозрительно?
"Тайну могилы" вспоминала, Мишель Пфайффер в пример приводила...
- Отстань! - Ираида одним глотком отхлебнула полчашки кофе, подавилась,
закашлялась и окончательно рассердилась:
- Заварила ты кашу! От этих статей милиция заметно зашевелилась - видать, им
начальство хвост накрутило. А начальству еще какое-нибудь начальство. И пошлопоехало.
Значит, приезжают ко мне двое и везут в милицию на допрос.
- Ужас какой! - вскричала я. - Так прямо из дома и взяли?
- Ну вежливо, конечно, как умеют, проводили там в комнату, сижу. Приходит мужик
такой наглый, представляется капитаном Слезкиным и - раз передо мной газету на стол!
С какого, говорит, перепуга, вы, гражданка Коростель, все это выдумали?
- Кто это - Коростель? - тупо спросила я.
- Это я пока еще Коростель, - смущенно ответила Ираида, - по четвертому мужу...
Паспорт сейчас так трудно поменять...
- Ну надо же! - фыркнула я. - Коростель! А что, оригинально... Ну и что дальше-то
было?
- Этот Слезкин - тот еще фрукт, наехал на меня, как танк! Сначала кричит, что у меня
бред и выпадение сознания, раз я такую ерунду журналистам рассказываю.
- Так и выразился? - уточнила я.
- Ну примерно, смысл такой был. Я, конечно, понимаю, человек он молодой, едва за
тридцать будет, ему все женщины под пятьдесят старухами кажутся.
На самом деле Ираиде было не под пятьдесят, а уж давно за. Сами посудите, если даме
нет еще пятидесяти, станет она называть вслух так ненавидимое ею число "пятьдесят"?
Но я смолчала, чтобы еще больше не расстраивать Ираиду.
- Потом он переключился на другое.
Якобы все, что я тебе сообщила, - секретные сведения, и я, значит, нарушила тайну
следствия. Теперь, мол, преступники прочитают газету и поймут, что не удалось выдать
смерть Фадеевой за несчастный случай. Они затаятся, и концов в этом деле никогда будет
не найти. В этом виноват мой длинный язык, и поэтому за такое даже полагается
уголовная ответственность.
- Силен! - восхитилась я.
- Ну ты меня знаешь, - продолжала Ираида, - если меня разозлить...
- Это точно, - согласилась я, нашу Ираиду безнаказанно не обидишь.
- Я тогда ему и говорю, что вы, мол, товарищ капитан, что-нибудь одно мне
инкриминируйте. Либо я уже в маразме и чушь всякую несу, тогда на ненормальную
старуху можно и внимания не обращать. Либо в статье действительно все логично
разложили по полочкам, и есть в моих умозаключениях рациональное зерно. Тогда,
конечно, может, и не нужно было в газете все это печатать, чтобы преступники раньше
времени не забеспокоились, а только кто меня допрашивал? Кто у меня подписку о
неразглашении брал? Никто, говорю, ничего не спросил и ни о чем не предупреждал, так
что об уголовной ответственности не может быть и речи.
- Молодец! - с чувством высказалась я. - Одобряю...
- Этот Слезкин аж задохнулся и только было рот открыл, чтобы заорать, как вдруг
приходит в комнату начальство. Сам он в штатском, но Слезкин как увидел его, так
вытянулся в струнку. Я как поглядела на него, так сразу определила навскидку, что чин не
меньше подполковника. Так и оказалось, я потом у секретарши в приемной выяснила.
- У тебя на такие вещи глаз - алмаз, - поддакнула я.
- Да, значит, входит он и говорит Слезкину: берите группу и срочно езжайте в квартиру
Фадеевой на обыск. А вы, Ираида Сергеевна, пожалуйте ко мне в кабинет для разговора.
Приходим в кабинет, он секретарше крикнул, чтобы кофе принесла. Все я ему рассказала:
и про воду холодную, и про полотенце, и про тапочки. Он слушает внимательно, вопросы
задает, потом и говорит: вам бы, Ираида Сергеевна, оперативником работать. Глаз у вас
острый, все сразу замечаете.
Мы, говорит, это дело возьмем в работу, потому что, как справедливо заметил
журналист этот, Кречет (это он про тебя), все это могут быть звенья одной цепи. А на
капитана не обижайтесь - дел много, заняты мы очень, вот он от переутомления и
раздражен. Что вы, говорю, Валентин Васильич, я не в претензии, лишь бы
справедливость восторжествовала.
Отметив про себя, что Ираида уже называет неизвестного подполковника по имениотчеству
запросто, я не выдержала и поинтересовалась:
- А подполковник интересный?
- Может произвести впечатление, - уклончиво ответила Ираида и разговора на эту тему
не поддержала.
Мамуля со своим милым другом вернулись поздно ночью, когда я крепко спала. Утром
на кухне царила благостная тишина, никто не суетился вокруг ненаглядного Петеньки, не
покрывал стол красивой скатертью и не демонстрировал фамильное серебро. Я в полном
одиночестве позавтракала омлетом из двух яиц - скажу откровенно, только на яичных
желтках желтый цвет не вызывает у меня раздражения, - выпила большую чашку кофе с
молоком и набрала номер Мишкиного мобильника. Однако, хоть времени и было девять
утра, женский голос ответил мне, что абонент временно отключен или находится вне
зоны действия. Все ясно: Мишка еще дрыхнет. Интересно, когда он собирается прийти в
редакцию? Мне невтерпеж узнать, что он там успел накопать. По домашнему телефону я,
однако, звонить постеснялась: все же достаточно рано.
Мамуля выползла на кухню в халате, но уже причесанная и накрашенная. Боится
показаться своему Петеньке после сна в естественном виде Во мне внезапно вспыхнуло
раздражение на Петра Ильича. Из-за него мы с матерью живем как кошка с собакой. Ведь
вчера из-за несчастного шарфика она действительно чуть было не убила меня словарем.
А шарфик, видно, Леопольдовна случайно ко мне в шкаф положила...
- Как твои дела? - поинтересовалась мамуля.
- Как сажа бела, - нелюбезно ответила я и отвернулась к окну.
- Петр Ильич видел в газетах твои статьи, - продолжала мамуля, ничуть не смутившись,
- сказал, что неплохо написано.
- А я вообще-то не для Петра Ильича стараюсь, - хамски заметила я, повернувшись и
глядя мамуле прямо в глаза.
Если бы она начала меня воспитывать, как обычно, я бы все высказала насчет
проходимцев, которые обманом поселяются в дом, а сами похаживают к хозяйкиной
близкой подруге. Но мамуля вдруг как-то потускнела, спрятала глаза и бочком удалилась
в ванную. Этот раунд остался за мной, но, честное слово, никакого морального
удовлетворения я не получила.
На автобусной остановке я снова набрала номер Мишкиного мобильника и снова
получила тот же ответ. Растяпа Мишка, забыл включить телефон!
В редакции меня встретил Кап Капыч, бледный и растерянный.
- Сашенька, ты только не волнуйся, - обратился он ко мне дрожащим голосом.
- Что? - Я никогда не видела Петю таким, и поэтому встревожилась.
- Ты только не переживай.., все могло кончиться гораздо хуже...
- Да не тяни ты! - закричала я. - Говори сразу!
- Вот, выпей валерьяночки, - протягивал мне Кап Капыч стаканчик и, когда я
решительно отвела его руку, он сказал:
- Понимаешь... Мишка... Он вчера ехал на машине...
- Что?! - Мне казалось, что я громко ору, но на самом деле голос сел.
- На перекрестке врезался в грузовую фуру... - печально произнес Кап Капыч, - сейчас в
больнице, в реанимации, в тяжелом состоянии...
Он чудом успел подставить стул, иначе я шлепнулась бы прямо на пол - ноги не
держали.
- Господи, - бормотала я, - Господи...
Мишка влез в это дело, стал искать доказательства и вот буквально в тот же день попал
в аварию!
- Как же это случилось? - тихонько спросила я Кап Капыча. - Ведь Мишка - такой
замечательный водитель! У него стаж - пятнадцать лет...
- Тормоза отказали, - Петя пожал плечами. - И с хорошим водителем может
случиться...
Я пошла было к своему столу, но вдруг встала на месте.
- Как - тормоза? Да он вчера мне говорил, что только что тормозные колодки поменял
и тормоза отремонтировал! - И оттого, что Петя смотрел на меня с искренней жалостью, я
озверела и кинулась на него:
- Ты что, не веришь мне? Я точно знаю про колодки. Это его нарочно, нарочно...
- Ну успокойся, милая, - Кап Капыч обнимал меня и гладил по голове, - не нужно так
расстраиваться... Все могло быть гораздо хуже... А так - есть еще надежда, что все
обойдется...
Уткнувшись в широкую грудь Кап Капыча, я поняла, что следует немедленно взять себя
в руки. Если я буду так истерически орать, никто и слушать не станет, подумают, что
девица рехнулась.
- Чем это вы тут занимаетесь? - раздалось рядом знакомое шипение. - Другого места не
могли найти, чтобы пообжиматься?
Разумеется, это была Гюрза. Никак не отреагировав на ее слова, я оторвалась от Пети и
Стала надевать куртку.
- Ты отвезешь меня? - обратилась я к нему.
- Разумеется. - Кап Капыч бросился выключать свой компьютер.
- Куда это ты собралась, Петухова? - ледяным тоном вопросила Гюрза.
- В больницу к Котенкину, - ответила я, не глядя, мне было просто не до нее.
- Ты не находишь, что это слишком - решать личные дела в рабочее время? - процедила
Гюрза. - У Котенкина, знаешь ли, собственная жена есть, чтобы в больнице сидеть.
Как бы вам у изголовья не столкнуться...
Я взглянула на нее с изумлением - как можно говорить такое в данный момент? Но
меня опередил Кап Капыч.
- Да пошла ты! - рявкнул он Гюрзе таким басом, что люстра задрожала, принтер на
моем столе включился сам собой и начал печатать, а Гюрзу ударной звуковой волной
выдуло в кабинет и захлопнуло дверь.
К Мишке нас, разумеется, не пустили. Дали только посмотреть на него в окошко
палаты реанимации. Мишка лежал на высокой кровати, такой несчастный и опутанный
проводами.
Глаза его были закрыты.
"Надежда есть", - коротко ответил врач на все мои причитания и вопросы.
В машине я молчала, собираясь с мыслями, - прикидывала, что скажу Главному. Но
перед глазами стояло лицо Мишки Котенкина, и в голову не лезли вообще никакие мысли.
Вернувшись из больницы, я на секунду зашла в свой отдел, достала из стола конверт
желтой плотной бумаги и под удивленными взглядами сотрудников решительно
направилась на четвертый этаж.
Распахнув дверь приемной, отмела легким движением руки фотомодель, бросившуюся
навстречу с истошным криком: "Александра Юрьевна! Вам не назначено!", и ворвалась в
кабинет.
Не обращая ни на что внимания, видя, только удивленные глаза главного редактора, я
шлепнула ему на стол документы Ахтырского и, последним усилием воли удерживаясь от
истерики, бросила:
- Вот. Это нужно немедленно печатать!
Брови Главного полезли наверх. Рядом раздался злобный окрик:
- Петухова, ты что себе позволяешь?
Обернувшись на этот голос, я увидела Гюрзу, которая сидела в кресле сбоку от
редакторского стола с лицом, покрытым пятнами нервного румянца. Прибежала
жаловаться, стерва, на меня и на Кап Капыча! И почему только Главный ее слушает?
- Постойте, Анфиса Николаевна, - остановил ее Главный нетерпеливым жестом.
Он надел очки и углубился в чтение бумаг.
Через секунду подняв на меня глаза, он сказал:
- Это бомба. Как эти документы к вам попали?
- Долгая история.
- Если мы не можем объяснить их происхождение, напечатать их очень непросто.
Нужны доказательства подлинности этих документов.
- Мы начали проверять объекты по этому списку, - заговорила я, держась из последних
сил, - точнее, Котенкин начал их проверять...
Ему подстроили катастрофу. Он лежит в реанимации.
Больше говорить я не могла, я разрыдалась.
Главный редактор суетился около меня, срочно вызванная фотомодель принесла
минеральную воду и валерьянку. Гюрза сидела в своем кресле, злобная.., как гюрза, а я
тряслась от рыданий и не могла взять себя в руки.
- Не расстраивайтесь так, Александра Юрьевна, - пытался успокоить меня Главный, - я
звонил в больницу, жизнь Котенкина уже вне опасности.
- Авария подстроена, - сквозь слезы сообщила я, - еще вчера тормоза у него были в
полном порядке.
- Вы уверены? - колебался Главный.
- Он сам подтвердит, если.., когда очнется.
- Та-ак, - протянул Главный. - А теперь вытрите слезы и расскажите мне подробно все
об этих документах. Хватит плакать, девочка, надобно работать.
Я послушно вытерла слезы и красноречиво поглядела на Гюрзу. Виталий Андреевич
перехватил мой взгляд и вполголоса вежливо сообщил Гюрзе, что они с ней закончили
разговор, а если будут еще какие-нибудь вопросы, то решат они их в рабочем порядке.
Гюрза нехотя направилась к двери, одарив меня на прощание взглядом Медузы Горгоны.
После ее ухода я незаметно ощупала свои руки и ноги, убедилась, что не окаменела и
повернулась к Виталию Андреевичу. Он протягивал мне стакан минералки. Я отхлебнула
глоток и поведала ему о смерти директора "Домовенка" Бориса Борисовича Ахтырского,
которая произошла прямо у меня на глазах, о том, как мы с Мишкой ездили в морг, чтобы
узнать причину смерти, и о том, как неизвестная женщина, представившаяся любовницей
Ахтырского, отдала мне конверт с документами.
Рассказывая, я старалась, чтобы Главный не догадался о том, что у меня нет никакого
секретного информатора, и что ввязалась я в это дело совершенно случайно.
Выслушав меня, Виталий Андреич надолго задумался. Потом он еще раз просмотрел
документы, сделал для себя несколько пометок и сказал мне:
- Относительно смерти Ахтырского - я подключу свои каналы. Узнаем, отчего он умер.
Документы производят впечатление подлинных. То, что при проверке этих документов на
Котенкина совершили покушение, - это доказательство их подлинности. Будем печатать.
Это бомба, настоящая бомба!
Домой в этот вечер я была идти не в состоянии, а развлекаться в компании друзей или
одного друга - тем более. Я досидела в редакции до последнего звонка и уныло побрела
все же в сторону дома.
Выйдя из метро, я остановилась. Хотелось напиться горячего чая с ватрушкой, и чтобы
в ватрушке было много-много корицы... А потом залечь на диван с какой-нибудь ерундой
или включить телевизор и тоже смотреть ерунду, но только чтобы интересную... Главное -
ни о чем не думать.
Сейчас мне кажется, что если бы я сумела взять себя в руки, то уже тогда догадалась бы
обо всем, но я предпочитала отодвигать от себя очевидное и прятать голову под крыло,
как страус.
Ужасно не хотелось встречаться с Петром Ильичом и с мамулей, и я, как утопающий за
соломинку, уцепилась за Ираиду.
Ираида живет в трех остановках от нашего дома, не зря она таскается к нам так часто.
С Ираидой можно болтать ни о чем, можно вообще не разговаривать - она не обидится.
Вообще она человек очень легкий, видать, за это ее и любят мужчины. Заодно выясню,
как там продвигается следствие по делу утопленной соседки.
Я приободрилась и пошла по направлению к Ираидиному дому самым длинным путем.
Но, добравшись до ее дома, я с грустью заметила, что света в Ираидиных окнах нет.
Стало быть, Ираида где-то гуляет. На всякий случай я поднялась на лифте наверх и
позвонила в двери. Естественно, никто не открыл.
Я стояла у подъезда, собираясь уже уходить, как вдруг подъехала машина, из нее вышел
солидный такой дядечка, с достоинством оглянулся по сторонам и неторопливо открыл
дверцу Ираиде. Мужчина был не молод - за полтинник явно перевалило, - но широк в
плечах и крепок на вид. Был он в штатском, но, подготовленная Ираидой, я сразу же
определила в нем подполковника милиции.
Я подумала, что сегодня мне разговор с Ираидой не светит, и отступила подальше.
Впрочем, парочка меня и не заметила. Подполковник взял Ираиду за руку и долго и
проникновенно что-то говорил вполголоса. Ираида засмеялась грудным смехом, потом
чмокнула его в щеку и побежала по ступенькам подъезда легко, как девочка, а
подполковник сел в машину и уехал, чем немало, надо сказать, меня удивил.
Я догнала резвушку Ираиду только на втором этаже.
- Ну ты и скачешь! Прямо как стрекоза!
- Сашка! - обрадовалась Ираида. - А ты что тут делаешь?
- Зашла вот, - вздохнула я, - да хотела уж уходить, чтобы не мешать. Чего же он не
остался?
- Простите, говорит, служба! - рассмеялась Ираида. - Ну в следующий раз останется,
куда он денется...
- Он что - разведенный? - подозрительно спросила я.
- А как же! - подтвердила Ираида. - Ты мои правила знаешь...
- Что, он так сразу и сообщил про свое семейное положение? - поддразнила я.
- Ну зачем же, я у секретарши все выяснила...
Действительно, Ираида обладает потрясающей способностью находить общий язык с
секретаршами, продавщицами продуктовых магазинов и гостиничными
администраторами, такой уж у нее характер.
- Ничего не желай мне, чтобы не сглазить, - попросила Ираида.
- Тебя и захочешь - не сглазишь!
- Слушай, что мы все обо мне. Ты зачем пришла? Случилось что-нибудь с матерью?
- Почему ты думаешь, что с ней случилось? Может, это со мной? - надулась я.
Хотелось капризничать, и чтобы все вокруг бегали на цыпочках и приносили горячий
чай с лимоном и булочки.., но я тут же вспомнила несчастного Мишку Котенкина и чуть
не прикусила язык от стыда.
- А что с тобой случилось? - Ираида внимательно на меня посмотрела и определила:
- Вижу, что дело тут не амурное, а служебное.
- Ираида, тебе бы в милиции работать, людей насквозь видишь!
- Вот и Валентин Васильевич то же самое говорит! - подобрела Ираида. - Кстати, ты
знаешь, что случилось-то? У Алевтины покойной при обыске нашли тайник в
подоконнике, а в нем долларов - видимо-невидимо!
- Да что ты! - ахнула я. - Действительно так много?
- Ну наш Потапыч, что понятым при обыске был, утверждает, что долларов там было -
миллион сто тысяч! А Валентин Васильич сказал, что примерно девяносто пять тысяч,
ребята считать замучились.
- Но ведь это значит.., это значит, что все то, на что я намекала в своей статье.., все
оказалось правдой! Действительно, откуда у скромной государственной служащей сто
тысяч долларов в подоконнике? Да ей же честным трудом за всю жизнь столько не
заработать! Это значит, что она действительно участвовала в махинациях с
недвижимостью, и за это ее убили!
- Сто тысяч... - вздохнула Ираида. - А если бы ты знала, в каком пальто она ходила...
Это просто ужас какой-то!
- Ну, Ираида, хотела я у тебя спокойно посидеть, а ты сразу огорошила! Не знаю
теперь, что и думать.
- А ты поделись со мной, авось помогу, - предложила Ираида. - С чего все началось-то?
Я только собралась было рассказать ей все порядку, как Петр Ильич с мамулей
уговорили меня создать сенсацию, но в это время зазвонил телефон. Ираида долго
говорила, потом как раз вскипел чайник, потом мы немного поболтали о тряпках,
перекинулись на мужчин, и я вдруг попросила Ираиду замолвить за меня словечко перед
ее подполковником, не согласится ли он дать мне полное и эксклюзивное интервью на
тему расследования убийства Антонова.
Ираида подумала и обещала поспособствовать ради нашей старой дружбы, на том мы и
расстались.
Что началось в редакции на следующее утро после того, как вышла наша газета, - не
рассказать. Главный пожалел меня, а вернее, сообразил, что в состоянии ужасного
беспокойства за Мишку от меня будет мало проку, он просто опубликовал документы, что
дала мне неизвестная Светлана, и сам написал краткий сопроводительный комментарий.
После этого хитрый Главный уехал на дачу.
Секретарша получила строжайший приказ никому не давать номер его дачного
телефона, даже если в редакции будет пожар, а в городе - наводнение.
С самого утра звонков было мало, видно, чиновники и начальство КУГИ так рано газет
не читали. А уж потом, когда референты принесли им газетные материалы с
отмеченными красным местами, где нужно читать, те схватились за голову.
Сна
...Закладка в соц.сетях
