Жанр: Детектив
ОХОТА НА ГАЗЕТНУЮ УТКУ
...бственной ванне.
- Да ну? - ахнули мы с мамулей. - Что, с сердцем плохо стало?
- Сердце у нее здоровое было, врач сказал, просто заснула в ванной и захлебнулась.
- Ничего себе! - вздохнула мамуля. - Вот как бывает, принимаешь себе ванну,
задремлешь, а потом найдут чужие люди в голом виде...
Мамулю всегда в первую очередь будет волновать только то, как она выглядит, даже
после смерти.
- Сплю я ночью, - начала рассказывать Ираида, загасив сигарету и немедленно
прикурив другую, - слышу, будто капает что-то.
Прихожу в ванную - батюшки! Весь потолок мокрый, и вода льется. А на часах -
полвторого ночи. Я - наверх, стучу, звоню - никто не открывает. Нету, думаю, Алевтины
Ивановны, уехала куда-то, а кран забыла закрутить.
И еще ругаю ее по-всякому, потому что ремонт только что сделала, и вы знаете,
сколько денег отдала!
Голос у Ираиды дрогнул, она налила себе еще коньяка и выпила залпом, как воду.
- На шум соседи выбежали, кто-то вспомнил, что видели, как Алевтина вечером домой
шла. Да она вообще никуда не уезжала, всегда с работы - домой, утром - снова на работу...
- А где работала? - машинально поинтересовалась я.
- В нежилом фонде вроде бы... - неуверенно вспомнила Ираида.
- Да что ты? - заинтересовалась я. - И бабки хорошие получала?
- Ну не знаю, - задумалась Ираида, - вечно в одном и том же пальто ходила... Ой, да что
об этом теперь говорить!
- А как ее нашли-то? - напомнила мамуля.
- Вот тут самый кошмар начинается! - оживилась Ираида. - Значит, вызвали мы
аварийку, приехали они, а краны в подвале заело, не могут они воду закрыть. От меня уже
на нижних жильцов протекло, вызвали участкового - времени восьмой час утра - и
решились дверь взломать. Потому что сначала-то Алевтину все ругали, а после как-то
нехорошо стало на душе: женщина она не слишком-то молодая, как бы чего не вышло.
Решили жильцы, в случае чего, на новые замки скинуться.
Пришел слесарь, зашли мы в квартиру - Господи помилуй! Воды по колено, а она сама
в ванне мертвая лежит... - Ираида снова потянулась было к коньяку, но под укоризненным
взглядом мамули отставила бутылку подальше и закурила следующую сигарету.
- Меня, конечно, в ванную не пустили, да и, откровенно говоря, некогда было: воду с
пола собирала. Вожусь с тряпкой, а сама реву, как дура, думаю, человек умер, а мне денег
на ремонт жалко! Сволочи мы все, вот что!
- Не обобщай, - буркнула я, - что ты так расстраиваешься? Ну несчастный случай,
бывает же...
- Все от одиночества, - всхлипнула Ираида, - жила одна, некому было разбудить...
Как видно, вспомнив про одинокую соседку, Ираида вспомнила, что в данный момент
она тоже одинока, и нужно с этим срочно покончить. Она приосанилась, обвела взглядом
кухню и спросила совершенно иным голосом:
- А что это вы сегодня одни? Где же наш гость, а, Елена?
Мамуле явно не понравился игривый Ираидин тон, а еще ей не понравилось
местоимение "наш". Гость был только ее, и Ираиде тут ничего не обломится, говорил ее
взгляд.
Я сочла за лучшее ретироваться в свою комнату. Пусть выясняют отношения на
свободе, а меня ждет все тот же эротический рассказ, который нужно было сдать Кап
Капычу еще вчера. Я не успела вовремя и в качестве компенсации обещала еще к
воскресенью статью "Женщина и цветы".
Рассказ все не шел, как я ни старалась.
И я подумала, что, возможно, Петр Ильич прав, когда упрекает меня в бездействии,
возможно, так и нужно - стремиться наверх, .чтобы заработать известность, тогда никто
не заставит меня писать дурацкие эротические рассказы, в которых, если посмотреть,
ничего эротического и в помине нет. Так, сладкая водичка для дам в возрасте за... дцать.
Сюжет всегда один: двое познакомились и полюбили друг друга. Он должен быть
обязательно богатым и красивым, а она - тоже красивая, но богатство необязательно.
Неужели всю жизнь мне придется заниматься этой ерундой?
Чтобы не раскисать, я решила перекинуться на статью, а то время идет, а дело стоит.
Ираида убралась восвояси, и мамуля тоже засобиралась уходить на свой Ленфильм.
Леопольдовна по выходным не приходит, так что мамуля немного повозилась в квартире,
подметая и распихивая вещи. Я была благодарна, что она не дергает меня по пустякам, и
уселась писать:
"Всем своим знакомым женщинам я задаю один простой вопрос: какие цветы вы
предпочитаете - гвоздики или розы? И получаю обычно такой же простой ответ: или -
или. Или гвоздики, или розы, реже - ни то, ни другое. Женщина, которая любит
одновременно гвоздики и розы, не существует в природе.
Женщина, которая любит гвоздики, признается в этом с охотой, она гордится этой
любовью. Такая женщина манерна, искусственна, капризна, очаровательна, она мучает
своих поклонников бесконечными претензиями, которые нужно воспринимать как
должное. Аромату любого цветка такая женщина предпочитает аромат французских духов
и различает по запаху десятки сортов французского парфюма..."
Я писала и косилась на мамулю: конечно, именно она вдохновила меня на этот
глубокомысленный пассаж. Изысканная и утонченная леди, воплощение стиля, она
наполняла любое помещение легким ароматом французских духов и действительно
предпочитала гвоздики любым другим цветам, прекрасно в них разбиралась, выбирая
какие-то особенные, "усатые", и утверждала, что некоторые гвоздики замечательно
пахнут, во что я совершенно не верю.
Усмехнувшись, я закончила пассаж о гвоздиках:
"Женщины естественные, милые, женственные не любят гвоздики или совершенно
равнодушны к ним".
Будем надеяться, что мамуля эту статью не прочитает.
Надо было продолжать. Я вспомнила мамулину темпераментную подругу Ираиду и
застучала по клавишам компьютера:
"Женщины, обожающие темно-красные розы на длинном стебле, живут сильными
страстями, эмоциями, глубокими переживаниями. Именно такая женщина способна
бросить в огонь пачку денег и спокойно смотреть, как они горят. Так что мужчинам,
ценящим спокойную жизнь и собственную независимость, следует хорошо подумать,
прежде чем связать свою судьбу с женщиной, у изголовья которой стоит букет роз..."
Я представила себе, как Ираида бросает в огонь толстую пачку денег, подумала, что
это явный перебор, но тем не менее очень развеселилась, и продолжила:
"Впрочем, розы, как и женщины, бывают разные. Одна маленькая девочка,
рассматривая на выставке натюрморт Ренуара, остроумно заметила, что у этого
художника розы такие же, как женщины, - пухлые, рыжие и нахальные. Надо отметить,
что женщины, признающиеся в любви к розам, делятся в свою очередь на две категории:
те, кто их действительно обожает, и те, кто считает, что любовь к розам придает им
респектабельности..."
Выйдя утром к завтраку, я лишилась дара речи.
Мамуля, всегда придававшая несоразмерно большое значение внешнему декоруму, на
этот раз превзошла саму себя. Стол был накрыт новой скатертью в красно-белую клетку,
кроме того, перед каждым прибором походной палаткой красовалась отдельная
крахмальная салфетка. Чашки из нашего лучшего парадного сервиза тускло отсвечивали
темно-синими кобальтовыми цветами, посреди стола в плетеной корзиночке дымились
горячие круассаны, и, конечно, не обошлось без знаменитого серебряного чайного набора.
- Ну, мамуля, ты даешь! - Я наконец выразила свое восхищение в доступной мне
вульгарной форме и уселась за стол.
Мамуля не обратила внимания на мои слова. Ее глаза блестели, она подливала Петру
Ильичу кофе и в полном восторге слушала какие-то его глубокомысленные рассуждения.
Не в силах спокойно смотреть на эту идиллию, я прибавила громкость
радиоприемника и прислушалась к тому, что вещала женщина с занудным и
нравоучительным голосом школьного завуча с тридцатилетним стажем:
"В заключение краткого обзора сегодняшних событий я хочу обратиться к вам, дорогие
женщины, с призывом: будьте осторожны! Нас окружает в быту столько опасностей!
Опасностью может грозить электроприбор и газовая плита, люстра и холодильник...
Вчера сотрудница одной из библиотек Евгения Петровна Птицына, вымыв голову,
захотела просушить волосы электрическим феном. Все мы проходили в школе такое
понятие, как заземление, все должны помнить, как опасно пользоваться
электроприборами во влажном помещении. Тем не менее Евгения Петровна включила
фен, находясь в ванной комнате, да еще и прикасаясь к корпусу стиральной машины.
Результат плачевный: хотя "скорая помощь" приехала довольно быстро, спасти
пострадавшую врачи уже не успели.
Сколько раз уже говорилось об опасности курения в постели! Тем не менее до сих пор
находятся легкомысленные люди, которые не обращают внимания на эти
предупреждения.
Так, вчера сотрудница одной из коммерческих фирм Ангелина Перепелкина прилегла
после ужина отдохнуть с детективным романом Анны Мымриной и с сигаретой. Видимо,
детектив оказался не слишком увлекательным, и Перепелкина задремала. К счастью,
соседка Ангелины почувствовала запах гари и успела затушить тлеющий плед. Ангелина
Перепелкина госпитализирована с диагнозом "отравление угарным газом", но, к счастью,
жизнь ее вне опасности.
Помните, дорогие слушатели, что для смертельного отравления дымом достаточно,
чтобы сгорело десять квадратных сантиметров одеяла!
Ангелине Перепелкиной спасла жизнь соседка. Тем же, кто живет в одиночестве,
нужно быть особенно осторожными!
Вчера вечером одинокая женщина Алевтина Ивановна Фадеева, сотрудница КУТИ,
решила принять ванну. Казалось бы, что тут опасного? Однако купание закончилось
трагически. Алевтина Ивановна задремала в ванне и захлебнулась..."
- Ничего себе! - воскликнула я. - Ведь это про ту женщину говорят, Ираидину соседку!
Вот это оперативность!
- Что такое? О чем ты? - удивленно спросила мамуля.
Мои престарелые голубки, естественно, не слушали радио, занятые исключительно
друг другом. Я вкратце пересказала им содержание передачи, в частности, то, что
касалось Алевтины Ивановны.
- Ну вот! - торжествующе заявил Петр Ильич.
- Что - "ну вот"?
Я совершенно не поняла причин его радости. Женщина утонула, а он глядит
именинником.
- Вода, в которой утонула Фадеева, льется на твою мельницу! - сказал он красиво, но
непонятно.
Я даже не пыталась это осмыслить и просто ждала, когда старый демагог расшифрует
свою тонкую мысль.
- Нужно писать следующую статью, - продолжил он командирским голосом. - Ты в
первой статье намекала на какие-то известные тебе махинации с коммерческой
недвижимостью?
- Какое там намекала! Я чуть ли не прямо об этом заявляла, - напомнила я, - по вашей,
кстати, указке. На месте директора этого самого "Домовенка", я бы подстерегла меня в
темном переулке и набила морду! Устроила человеку неприятности ни за что ни про что!
- Пока у него никаких неприятностей не будет, - хладнокровно заметила мамуля.
- Что значит "пока"? - с подозрением спросила я.
- То и значит: пока ты не напишешь следующую статью, - невозмутимо ответствовала
мамуля, а ее приятель-провокатор кивал из-за ее плеча.
- Ну, знаете! Мне и за ту-то статью от Гюрзы нагоняй был! Как бы вообще с работы не
вылететь!
Но кипятилась я больше для вида, потому что и сама понимала, что одна статья никак
не может прибавить мне популярности.
- Ладно, раз уж вы так просите... - Я поднялась из-за стола.
- Что значит мы "просим"? - возмутилась мамуля, но Петр Ильич дернул ее за руку и
показал глазами, чтоб она оставила меня в покое.
Все их перемигивания я видела в зеркале, которое висит у нас в прихожей, в нем как
раз отражается часть кухни. Мне как-то не очень понравилось, что они переглядываются
за моей спиной, но в голове уже созрел план очередной статьи, и я устремилась к
компьютеру.
"В прошлой статье я проинформировал вас об ограблении агентства недвижимости
"Домовенок" и предсказал, что за этим незначительным с виду событием последуют
другие преступления, так или иначе связанные с переделом рынка коммерческой
недвижимости. Конечно, мне хотелось бы, чтобы этот прогноз не подтвердился, потому
что меня, как, думаю, и всех вас, дорогие читатели, искренне огорчает, когда наш город
называют криминальной столицей России.
Но пока события развиваются именно по моему сценарию, точнее, по тому сценарию,
который кажется мне наиболее вероятным.
Снова произошло событие, на первый взгляд совершенно незначительное и не
имеющее отношения к теме моей предыдущей статьи.
В сводке несчастных случаев по городу промелькнуло сообщение о том, что некая
Алевтина Ивановна Фадеева, одинокая женщина, проживавшая в отдельной квартире на
улице Стахановцев, задремала в ванне, захлебнулась и умерла.
Слов нет, засыпать в ванне - это опасно, особенно для одиноких людей, но так же, как
и в случае с ограблением "Домовенка", у этого события есть второе дно, и если
внимательно разобраться в деталях дела, можно обнаружить много неожиданного.
Как нам удалось установить, Алевтина.
Ивановна Фадеева, так неожиданно и трагично ушедшая из жизни, была сотрудником
КУГИ, причем работала в отделе нежилого фонда, то есть коммерческой недвижимости,
той самой коммерческой недвижимости, о которой мы говорили в предыдущей статье, и
на рынке которой ожидается серьезный передел сфер влияния.
Случайность, скажете вы? Не много ли случайностей в этом деле? Недавно совершенно
случайно из агентства недвижимости был похищен компьютер, содержавший серьезную
информацию, связанную с торговлей коммерческой недвижимостью, и буквально через
несколько дней тоже совершенно случайно тонет в собственной ванне сотрудница
соответствующего отдела КУГИ. Какие удобные случайности!
Не логичнее ли предположить одно из двух: либо покойная Алевтина Ивановна была
связана с агентством "Домовенок", и ее устранили конкуренты, стремящиеся расчистить
поле деятельности, либо в компьютере "Домовенка" обнаружились сведения о том, что
Фадеева обманывала собственное начальство, прокручивала не санкционированные с ним
сделки, и ее устранили за такую самодеятельность.
Так или иначе, обе эти версии кажутся мне более вероятными, чем банальный
несчастный случай, на котором настаивает милиция, чтобы не брать на себя очередного
"глухаря" - безнадежное нераскрываемое дело.
Так или иначе, боюсь, что мне придется еще не раз выступить на страницах нашей
газеты со статьями на эту тему, потому что "дело "Домовенка"" не закончено, у него будет
продолжение, и, боюсь, продолжение это еще ярче покажет криминальную подоплеку
происходящего на рынке нежилой недвижимости.
Первый труп уже появился в этом деле, первый - но, боюсь, не последний".
Я поставила последнюю точку и подписалась, как и в прошлый раз: Александр
Кречетов.
Утром в понедельник я вошла в кабинет Гюрзы и с невинным видом положила статью
перед ней на стол. Она в это время разговаривала сразу по двум телефонам, точнее, трубку
одного телефона прижимала левым плечом и выслушивала чей-то взволнованный
монолог, до того громкий, что даже мне были слышны темпераментные
нечленораздельные возгласы, а по другому телефону она безуспешно пыталась куда-то
дозвониться.
Тот, кто вопил в ее левое ухо, был так возбужден, что не нуждался в собеседнике, и
Гюрза только время от времени повторяла "Ага", чтобы у него не сложилось впечатление,
что он говорит в пустоту. В действительности Анфиса его не слушала и сразу впилась
глазами в мою статью.
Пробежав взглядом по строчкам, она позеленела и подняла на меня глаза, которые
абсолютно точно доказывали справедливость присвоенного ей прозвища.
Издав негромкое угрожающее шипение, Гюрза положила правую телефонную трубку,
на левом аппарате выключила звук, чтобы ее разговорчивый собеседник не услышал
грядущую бурю, и со вкусом
заорала:
- По тебе биржа труда плачет! Если тебе работа не нужна - так и скажи! Ты уже
протолкнула одну статью обманом! Что же, думаешь, такое еще раз повторится? Завтра же
безработной будешь! Откуда ты только выкапываешь весь этот бред?
- У меня есть источник информации, - вставила я дежурную фразу, пока начальница
набирала в грудь воздуха для следующей реплики.
- Чушь собачья, а не информация! - взвизгнула Анфиса и, за неимением других
аргументов, схватила мою статью и изорвала ее на мелкие клочки.
Я пожала плечами: естественно, статья была у меня в компьютере, и еще раз
распечатать ее не составит труда. Другое дело, что в номер Гюрза ее теперь точно не
пропустит, так что, похоже, мои труды пропали зря.
- Мне еще нагорит за тебя! - снова завелась Анфиса. - Главному твоя ахинея пока на
глаза не попалась, а попадется - мало не покажется!
Я хотела ей сказать, что если уж Главный мою статью не читал - так о чем вообще речь
и зачем так разоряться, но вовремя сдержалась и прикусила язык, а то Гюрзу, наверное, от
такой наглости хватил бы инфаркт. Но она и без того продолжала бесноваться:
- Что ты вообще лезешь не в свое дело?
Тебе разрешают писать обзоры книжных и музыкальных новинок - вот и занимайся
этим! Серьезная журналистика - это не для тебя! Откуда ты вообще раскопала всю свою
чепуху?
- У меня есть источник информации, - тупо повторила я, как испорченная
граммофонная пластинка.
В конце концов, если Анфиса повторяется - почему мне нельзя?
Некоторое время мы смотрели друг на друга с плохо скрытой ненавистью, наконец
Гюрза вспомнила про орущий телефон, прижала его левым плечом к уху, включила звук и
произнесла очередное "Ага", указав мне рукой на дверь кабинета и одарив напоследок
настолько выразительным взглядом, что я, закрыв за собой дверь, проверила, не прожег
ли этот взгляд дырку на любимом оранжевом свитере.
В результате этой аудиенции я вернулась на прежние позиции: что бы там ни говорил
многомудрый Петр Ильич, в большую журналистику мне не пробиться, меня туда просто
не допустят, несмотря на все его хитрые домашние заготовки.
- Сашенция! - подскочил Мишка Котенкин. - Может, объяснишь, что с тобой в
последнее время происходит?
- Ты еще будешь лезть, - прошипела я не хуже Гюрзы, но тут же устыдилась: Мишка
всегда ко мне хорошо относился, незачем срывать на нем злость.
- Сашенька, детка, покушай тортика, - вступил Кап Капыч, - я вот тут в выходной
испек. Сладкое снимает стресс.
Он так трогательно суетился вокруг, что мне стало стыдно, тем более, когда я
вспомнила, что эротический рассказ так и не написала.
- Извини, Петя, - вздохнула я, - ну сил нет больше писать эту дрянь! Вот статью хоть из
себя вымучила.
- Все ясно! - громко сформулировал Мишка. - У нее мания величия, и от этого -
творческий кризис!
- Тише ты, - шикнула я, - не хватало еще, чтобы Гюрза в кабинете услыхала! И так
разорялась там и с работы грозилась уволить!
- Таким, как наша Гюрза... - вздохнув, начал Петя.
- Нужно морду бить! - подхватила я. - Арбузами!
- Как-как ты сказала? - оживился Мишка. - Морду арбузами бить? Емко! - Он достал
блокнот. - Сейчас спишу фразочку.
- Мишка, остановись! - заржали мы с Кап Капычем. - Это Зощенко сказал, так что
убери блокнот, плагиатор несчастный!
Мишка разочарованно вздохнул, потом нашел в компьютере вторую статью и
углубился в чтение.
- Интересно... - задумчиво молвил он и откусил половину от моего куска торта. -
Слушай, а откуда ты все это узнала?
- От верблюда, - ласково ответила я.
Мягкий тон компенсировал грубость. Мишка не обиделся, но отстал.
Кап Капыч удовлетворился "Женщиной и цветами" и тоже отошел от моего стола. Я
доела торт и задумалась. Злость на Гюрзу не то чтобы прошла, но несколько притупилась.
Теперь это была уже не минутная вспышка, а устойчивая застарелая ненависть. Я
осознала, что если еще раз получу от нее выволочку в такой хамской форме, могу не
выдержать и вцепиться мерзкой бабе в волосы. Или выцарапать глаза. И ведь, стерва,
прекрасно может держать себя в руках, ишь как с Главным ворковала! А подчиненных по
столу размазать считает своим первейшим долгом...
Если моя авантюра закончится ничем, а, судя по всему, так и будет, я подам заявление
об уходе. Видеть рожу Гюрзы я больше не в состоянии. Подамся в какую-нибудь желтую
газетенку, писать могу о чем угодно - настропалилась тут, пока мною дыры затыкали.
Но напоследок выскажу этой стерве все, что я о ней думаю, вот будет потеха! А пока
поразмыслим немножко над моим проектом, вернее, над нашим совместным проектом с
Петром Ильичем.
Получается, что мы с ним вместе все это задумали, то есть они с мамулей просто
вынудили меня написать статьи. Да, но писала-то их я сама! И подпись моя.., то есть
псевдоним мой. Нужно все-таки попробовать как-нибудь протолкнуть статью в печать,
хотя бы в обход Гюрзы, как говорится: семь бед - один ответ Но на случай, если
действительно заставят держать ответ, нужно хоть как-то подстраховаться. Нужно, чтобы
никто не посмел уличить меня во лжи.
Итак, что говорилось во второй статье?
Несчастная Ираидина соседка действительно работала в нежилом фонде и утонула в
ванне, а уж сама, или кто-то помог, - пускай милиция разбирается. Тут пока ко мне
претензий быть не может.
А вот с "Домовенком"... Украли у них оргтехнику, так, может, не компьютер?
Допустим, сперли только факс, тогда я со своими домыслами буду иметь бледный вид...
Я оглянулась по сторонам. Дверь в кабинет Гюрзы была плотно закрыта, Кап Капыч
ушел мыть чашки после чаепития. Мишка тоже куда-то испарился, и я решила,
воспользовавшись их отсутствием, провести маленький следственный эксперимент.
По телефонной справочной службе узнала номер агентства недвижимости -
"Домовенок", набрала их телефон и, дождавшись, когда мне ответил приятный девичий
голос - явно секретарша, - прокашлялась и как можно более грубым и решительным тоном
обратилась к девушке:
- "Домовенок"? Семнадцатое отделение милиции. Когда приедете свою машинку
забирать?
- Какую машинку? - растерянно переспросила секретарша.
- Как какую? - Я добавила в голос хамства и нетерпения. - У вас оргтехнику украли?
- У нас, - подтвердила девица, чуть не плача, - Ну так нашли вашу оргтехнику, у
скупщика. Пишущая машинка "Ремингтон", выпуска одна тысяча девятьсот двадцать
второго года...
- Это не наша, - жалобно ответила девица, - у нас украли факс фирмы "Панасоник",
ксерокс "Кэнон" и два компьютера...
- Точно? - с недоверием в голосе осведомилась я.
- Точно, точно! - Девица, по-моему, была уже на грани истерики.
- Чей же тогда "Ремингтон"? - вопросила я голосом сурового следователя.
Мне хотелось добавить: "Будем признаваться или будем запираться?", но я решила, что
это будет перебор, и оставила бедную девушку в покое, повесив трубку.
Результат моего следственного эксперимента впечатлял. Петр Ильич в точности угадал
все, что украли из несчастного "Домовенка". То ли он ясновидящий, то ли в нем
пропадает частный детектив уровня Шерлока Холмса. В любом случае в следующий раз
нужно внимательно прислушиваться к его рассуждениям: старичок не так прост, как
кажется.
Но прислушиваться к его суждениям мне как-то не хотелось - этот самый Петр Ильич
мне не очень нравился. Очень уж быстро он обаял мамулю. Интересно, что у них было
раньше, как она выразилась, сто лет назад?
А может, я просто ревную? Только так можно объяснить их переглядывания у меня за
спиной - мол, не будем препираться с капризным ребенком... Они не принимают меня
всерьез, поняла я. Мамуля-то давно уверилась, что ничего путного из меня не выйдет. Я не
желаю следовать ее советам, а она считает, что я делаю это из чистого упрямства. В
глубине души мамуля знает, что ничего у меня не получится, и Петр Ильич помогает мне
из чистого альтруизма, чтобы доставить ей удовольствие. Ладно, это мы еще посмотрим...
Как бы исхитриться и все-таки пропихнуть статью в номер? Я включила принтер и
вывела файл на печать. Всего-то один листочек текста.
Гюрза сидела в кабинете и изредка посылала сотрудникам оттуда убийственные
взгляды.
Ведь это извращение - находить удовольствие в ненависти других. Одно из двух: либо
она знает, как мы ее ненавидим, и получает от этого физическое наслаждение, либо
считает подчиненных козявками и не замечает в упор.
И еще неизвестно, что хуже!
Я поняла, что совершенно не боюсь Гюрзу.
На столе у Кал Капыча лежала моя распечатанная статья "Женщина и цветы".
Осторожно оглянувшись на дверь кабинета, я подложила листочек со статьей о смерти
Алевтины Ивановны Фадеевой под "Цветы" и закрепила скрепкой. Петя отдаст дамскую
дребедень на проверку Гюрзе. Пускай же моя статья будет у нее под рукой. Капля, как
говорится, камень точит...
Кап Капыч собрался на кошачью выставку, чтобы отразить потом сие великое событие
на своей дамской страничке. Для этой цели он выпросил даже фотографа - Витьку
Колобкова. Витька приперся к нам в отдел страшно недовольный - еще бы, его, великого
фотографа, заставляют снимать какое-то семейство кошачьих!
- Уж снизойди до нас, грешных, - посмеивался Кап Капыч, - не все же в высших сферах
витать. Очень ты гордый стал, Витенька!
- Не в том дело, - признался Витька, - у меня на кошачью шерсть аллергия, расчихаюсь
потом...
- Так тебе и надо! - обрадовалась я, вспомнив, как из-за Витькиной жалобы меня
выперли из отдела культуры. - Прочихаешься - меня вспомни.
Они все ушли. Гюрза тоже собралась обедать, а пока она бегала "на дорожку" в сортир,
пришла девчушка и забрала все материалы в завтрашний номер, которые лежали у Гюрзы
на столе, в том числе и "Женщину и цветы", которая никак завтра в номер пойти не могла.
А ладно, сами там разберутся, что к чему.
Гюрза позвонила кому-то по телефону и умчалась обедать. Я даже не повернула голову
на звук хлопнувшей двери.
Антонов поправил перед зеркалом редеющие волосы и шагнул к дверям. Лика
прижалась к нему напоследок телом, и он почувствовал ее всю сквозь собственную
одежду и ее легкий домашний халатик, под которым ничего не было. Его снова бросило в
жар. Хоть опять возвращайся в спальню. Лика ощутила его порыв и лукаво улыбнулась:
- Может быть, еще побудешь?
- Нет, мышонок! - Он поцеловал ее, обнял на прощание и отстранился. - Начальство
ждет.
- Ты же сам большой начальник!
- На всякого большого начальника есть еще больший. "
Антонов вышел из Ликиной квартиры легкий и звен
...Закладка в соц.сетях
