Жанр: Детектив
ОХОТА НА ГАЗЕТНУЮ УТКУ
...ящий, как струна. Эта девчонка
вернула ему молодость, радость жизни. Она влила в его жилы небывалую энергию.
Антонов встречался с ней третий месяц, и ему казалось, что он помолодел за эти месяцы
на десять лет. Он понимал, конечно, что Лике нужны только его деньги и возможности,
но это ничего не меняло. Ему тоже нужно было только ее тело, горячее и жадное тело
двадцатилетней женщины, одновременно юной и опытной. Он считал такой обмен
честным.
Выйдя из подъезда, Антонов воровато огляделся.
Машина с шофером ждала его за углом.
Конечно, это глупо: шофер надежен и неболтлив, но береженого, как говорится, Бог
бережет...
И тут через дорогу к нему метнулась женская фигура.
О Господи! Только этого не хватало! С горящими глазами, в сбитой на сторону
итальянской шляпке, в расстегнутом норковом полушубке, раздувая ноздри, как скаковой
конь на финише, к нему неслась законная супруга Зинаида.
- Козел! - вопила она издали. - Вот оно твое совещание в Смольном! Вот куда ты
таскаешься, старый кобель!
Зинаида тянула к нему свои полные руки с наманикюренными коготками, Антонов
прикрывался от обезумевшей фурии тысячедолларовым кожаным портфелем, думая, как
он появится у мэра с расцарапанным лицом.
Зинаида вопила на всю улицу:
- Ты погляди на себя в зеркало, козлище!
Тебе уже без малого шестьдесят, кто на тебя посмотрит, кроме шлюхи, на которой
пробы негде ставить! Ты, кобель старый, ты бы хоть о здоровье своем подумал! Да ты за
последние месяцы, как к этой шалаве таскаешься, прямо почернел весь, мешки под
глазами, морда вся обвисла, как у шарпея! Ты же не сегодня-завтра сдохнешь прямо на
этой сучке! Вот ведь позору-то будет! У, козлище!
Выкрикивая все это, Зинаида прыгала вокруг мужа, как собака вокруг медведя, пытаясь
оттолкнуть портфель и вцепиться в глаза благоверному.
- Зина, Зина! - пытался увещевать Антонов разбушевавшуюся жену. - Зиночка, нельзя
же так! Люди же вокруг, стыдно! Еще сфотографирует сволочь какая-нибудь, потом не
отмоешься!
- Стыдно? - с новой силой завопила Зинаида. - Теперь тебе стыдно? Надо было о стыде
думать, когда к этой шлюхе таскался!
Я до нее доберусь, выцарапаю глазки поганые! Людей ему стыдно! Где тут люди-то,
пустая улица!
- Зина, Зина, постыдись, вон девушка смотрит!
В самом деле по улице к ним приближалась невысокая грациозная девушка с повосточному
немного раскосыми глазами. Красивая девушка в длинном оливковом плаще с
букетом хризантем в руках. Девушка несла букет обеими руками, подняв его перед собой
как щит, прикрывая белыми крупными цветками нижнюю половину лица. Антонов
скосил на нее глаза - ему было неловко перед красивой незнакомой девушкой за свою
взбесившуюся жену и вообще за нелепость и неприличность этой ситуации: немолодой,
представительный, хорошо одетый человек отбивается портфелем от бешеных наскоков
пятидесятилетней фурии... На секунду он встретился с незнакомкой глазами, и ее взгляд
удивил Ивана Андреевича.
В этом взгляде не было ни ожидаемой насмешки, ни презрительного удивления, ни
даже легкого сочувствия.
Во взгляде Девушки светился только холодный профессиональный расчет, как будто
она перемножала в уме два десятизначных числа.
В душе Антонова шевельнулось неясное подозрение, предчувствие беды. Но
истеричный визг жены отвлек его от странной незнакомки.
- У, кобель старый! Скотина! Только и знает за каждой юбкой волочиться! - вопила
Зинаида, безуспешно пытаясь дотянуться до лица мужа.
Антонов, отмахиваясь от жены портфелем, как от назойливой мухи, скосил глаза на
подозрительную девицу.., и похолодел.
Сквозь букет хризантем, сквозь белые махровые головки цветов на него уставился
ствол пистолета с глушителем, а чуть выше на него смотрели холодные и безжалостные
глаза убийцы.
Душная слабость мгновенно охватила Антонова, он забыл про жалкие истеричные
наскоки жены, безвольно опустил руки с портфелем, и Зинаида, торжествуя, вцепилась в
его лицо...
В ту же секунду раздался негромкий хлопок, и на лбу Антонова черным цветком
раскрылось аккуратное маленькое отверстие. Глаза его остекленели, жизнь ушла из них,
как вода уходит в песок.
Иван Андреевич повалился на руки жены как скошенный сноп.
- Ты чего - сдурел, что ли? - взвизгнула Зинаида, еще не осознав, что произошло.
В следующую секунду она почувствовала неживую тяжесть мужа, и до нее уже почти
дошел смысл происходящего, но раздался второй хлопок, и пуля вошла ей в затылок,
навеки разрешив все проблемы богатой, стареющей и ревнивой женщины.
Антоновы упали на тротуар, так нежно обнявшись, как они не обнимались, должно
быть, уже лет двадцать, если не больше.
Девушка с букетом быстро огляделась по сторонам. Улица была пустынна. Бодро цокая
каблучками, она добежала до ближайшей сквозной подворотни, нырнула в нее и дворами
вышла на соседнюю улицу.
Водитель Антонова ждал шефа, поглядывая на часы. Им пора уже было ехать в мэрию,
но Иван Андреевич все не появлялся.
Прекрасно зная, куда в это время ездит его шеф, шофер покачал головой и завистливо
ухмыльнулся: видно, старому греховоднику никак не выбраться из теплой постельки.
Но когда за углом раздался истошный женский визг, водитель выскочил из машины и
бросился на крик, вытаскивая на ходу пистоле г.
То, что он увидел - два трупа и начинающую скапливаться вокруг них толпу, - вызвало
у него острое предчувствие того, что ему скоро придется искать новое место работы.
А на следующий день все мои представления о жизни перевернулись.
Едва я вошла в отдел, Гюрза выскочила мне навстречу с совершенно не своим
выражением лица. Просто не Гюрза, а Анфиса Николаевна. И говорит совершенно
несвойственным голосом:
- Петухова, очень хорошо, что вы пришли. Вас срочно хочет видеть Виталий
Андреевич.
У меня челюсть совершенно отвисла. Во-первых, Гюрза впервые за все время нашего
знакомства обратилась ко мне на "вы". Во-вторых, я в принципе знала, что Главного зовут
Виталий Андреевич, но это было знание чисто теоретическое, а тут вдруг - "срочно хочет
видеть"! Причем, если судить по Анфисиной физиономии, он не собирается немедленно
сожрать меня без выходного пособия, а как бы даже наоборот.
В общем, я очень растерялась и с отвисшей челюстью отправилась к Главному.
Главный сидит на четвертом этаже, том самом, с которого видны трубы с драконами.
Только я вошла к нему в приемную и настроилась на длительное ожидание, как его
секретарша, то ли "мисс Вселенная", то ли топ-модель высшего разряда, подпрыгнула,
схватила микрофон и прокричала в него:
- Виталий Андреевич, Петухова здесь!
Можно подумать, что она меня когда-нибудь раньше видела. То ли ей выдали мою
фотографию для опознания, то ли срочно фоторобот составили со слов знакомых и
сослуживцев... Короче, не успела она эту радостную новость Главному сообщить, как
распахнулась дверь и он сам появился на пороге!
Появился главный редактор Виталий Андреевич Сокольский собственной персоной, да
еще и с лучезарной улыбкой на лице! Вышел мне навстречу из своего кабинета, как будто
я уголовный авторитет или, в крайнем случае, начальник налоговой инспекции, и
радостно приветствует:
- Здравствуйте, Александра Юрьевна!
Давно хотел с вами поближе познакомиться!
Дашенька, кофейку нам принеси, пожалуйста! - Это уже не мне, это топ-модели.
Я в полной растерянности вошла в его кабинет, села в кресло немыслимого удобства и
жду, когда же разъяснятся все эти чудеса. Топ-модель внесла кофе, вышла, и я чувствую,
что пауза затянулась. Поднимаю глаза на Главного - а он тоже на меня смотрит и чего-то
ждет. Наконец, как более опытный, прервал молчание и говорит:
- Как же вам удалось его так долго скрывать?
- Кого? - невежливо спросила я охрипшим от удивления голосом.
- Как - кого? Ваш источник!
- Ах, источник... - Я потупилась и думала, как бы продержаться на уклончивых ответах
и многозначительных междометиях.
- Впрочем, конечно, это ваше право! - Главный замахал руками, как небольшая
ветряная мельница. - Я совершенно не настаиваю! Вполне понятно его желание остаться
неизвестным! Ведь события так серьезны, тучи, можно сказать, сгущаются! Но как,
однако, точно вы предсказали в своей статье развитие событий!
Он вытащил откуда-то листок, в котором я с изумлением узнала свою статью о смерти
Фадеевой, и помахал передо мной.
Надо сказать, я проявила в этот момент совершенно несвойственные мне качества
характера: не задала дурацкий вопрос - а что случилось-то? - тем самым показав, что ни
черта не понимаю и не стою всех этих папуасских танцев с кофе и выбеганиями
навстречу. Я сжала саму себя в кулак и сделала умный вид. В то же время быстренько и
незаметно огляделась: вдруг да мелькнет какая-нибудь подсказка. И подсказка мелькнула:
у Главного на столе лежали распечатки свежих криминальных новостей из Интернета.
Поверх них валялся русско-французский разговорник, поэтому мне удалось прочитать
только кусок заголовка, но заголовок был очень крупный. То, что я сумела прочесть,
выглядело так: "Криминальная сто... Заказное уби... Кто стоит за...".
Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что там дальше. Явно произошло
громкое заказное убийство. Только я-то тут при чем, вот что интересно!
Главный еще какое-то время выжидал, может быть, надеялся, что я наконец не
выдержу его взгляда, расколюсь и сообщу ему имя своего источника информации, но
чего-чего, а этого можно было не опасаться. Наконец, вполне оценив мою выдержку, он
сказал, указывая на распечатку:
- Вот, прочтите.
- "Сегодня утром произошло убийство заместителя начальника КУГИ Антонова Ивана
Андреевича. Антонов вместе с женой был застрелен неизвестным в упор из пистолета
марки ТТ у дома своей любовницы по адресу: Заячий переулок, дом восемь", - прочитала
я вслух и подняла глаза на Главного, стараясь, чтобы он не увидел в них самой настоящей
паники.
- Александра Юрьевна, я даю вам карт-бланш. Эта статья, - он помахал статьей про
несчастный случай в ванне, - пойдет в сегодняшний номер. Убийство Антонова - громкое
дело. Ясно, что все ваши выкладки справедливы. Милиция пока не подпустит к делу
Антонова журналистов, так что попытайтесь кое-что выяснить через своего источника.
Занимайтесь только этим делом, борьбой за рынок коммерческой недвижимости. Анфиса
Николаевна получила от меня указание оказывать вам всяческую поддержку, любые ваши
материалы на эту тему сразу же пойдут на первую полосу. Ну и, конечно, вопрос с вашими
гонорарами мы решим сегодня же!
Все это было очень приятно, особенно то, что Гюрза получила приказ оказывать мне
поддержку. Представляю, как ее перекосило!
Но оказанное руководством доверие надо оправдывать, а как его оправдаешь, если я
всю эту историю высосала из пальца? Где мне взять источник информации, которым я
так необдуманно хвасталась в своих статьях?
Провожаемая традиционным напутствием Главного: "Идите и работайте!", я покинула
"святая святых" и в глубокой задумчивости направилась в родной отдел.
В дверях меня встретил стонущий Кап Капыч и потащил к своему столу с горестными
причитаниями:
- Сашенька, детка, выручай, на тебя вся надежда! Гюрза не отстает, требует этот
проклятый эротический рассказ, а у меня Мура в командировке и нет совершенно
никакого вдохновения!
Мура - это давняя и трепетная любовь нашего Кап Капыча, железная леди, директор по
маркетингу на Металлическом заводе. Армейская походка, стальное рукопожатие, металл
в голосе. Подозреваю, что в этом дуэте Мура играет мужскую роль. Живут душа в душу.
Почему они до сих пор не поженились, остается для всего отдела тайной, но кто-то
говорил, что у Муры вроде бы в Конотопе есть муж, который ни в какую не дает ей развод.
Только было я собралась в мягкой и интеллигентной форме отвергнуть наглые Петины
домогательства, как из своего кабинетика выскочила Гюрза и злобно на него зашипела:
- Капитонов! Оставь в покое Александру Юрьевну! Ей не до тебя, у нее серьезная
срочная работа!
Мужики уставились на нее с таким изумлением, как будто наша Анфиса неожиданно
исполнила посреди отдела стриптиз. А когда она вернулась в свой гадюшник, точнее,
гюрзятник, все воззрились на меня.
- Александра Юрьевна?! - в изумлении повторил Кап Капыч. - Это что же такое
творится в датском королевстве?
- Сама не знаю, - ответила я почти правду, - подозреваю только, что меня хотят силой
вытолкнуть на передовую, под пули.
Мишка Котенкин, не найдя слов от изумления, присвистнул и жестом коварного
соблазнителя показал мне на банку растворимого кофе. Конечно, меня только что
угощали роскошным напитком в кабинете Главного, а у Мишки всегда такая бурда,
которую можно назвать кофе только с сильного перепоя, но зато Мишка - старый
приятель и душевный человек, с ним и третьесортное пойло доставит удовольствие, к
тому же срочно требовалось собрать в кучку расползающиеся мысли. г Я подсела к его
столу, насыпала в чашку с отбитой ручкой полную ложку кофе и тяжело вздохнула.
- Ну, в чем дело, рассказывай! - Мишка налил мне кипяток и приготовился слушать.
- Да и рассказывать-то нечего, - пожаловалась я почти шепотом, чтобы никто больше
не услышал, - выдумала историю на свою голову, а события прямо по моему сценарию
легли. Антонова-то грохнули - вот теперь от меня ждут новых сенсаций.
- Ну и что? - Мишка был жизнерадостен, как всегда. - Переквалифицируйся в
управдомы. То есть в частные детективы. Поговори с директором этого, как там он
называется... "Домового"...
- "Домовенка", - машинально поправила я.
- Тем более. - Мишка достал из ящика стола пакет печенья.
Это было что-то новое: обычно у Мишки ничего нет, кроме кофе, а еду он клянчит у
окружающих.
- Для частного детектива мне не достает пудовых кулаков, - жалобно проговорила я, - и
железных челюстей. Вот из Муры, наверное, вышел бы настоящий Майк Хаммер, - при
этих словах я невольно взглянула на Кап Капыча, мучившегося над своей мягкой
порнографией, он перехватил мой взгляд и умоляюще простонал:
- Сашуля, как ты там пишешь - "мои соски призывно затвердели" или "зазывно
отвердели"?
- Надрывно офигели, - машинально ответила я и снова повернулась к Мишке.
- Кулаки - это необязательно, - возразил тот вполголоса, - извилины гораздо важнее.
Бери за образец не Майка Хаммера, а Эркюля Пуаро с его серыми клеточками.
"Домовенок", говоришь? Сейчас я тебе по базе данных найду их телефон.
- Телефон я и так знаю. Лучше уж погляди, как зовут их директора. Попробую с ним
поговорить.
Мишка застучал пальцами по клавиатуре и через минуту сообщил:
- Записывай. Ахтырский Борис Борисович.
Я набрала номер "Домовенка" и, услышав знакомую слезливую девицу, попросила
максимально вежливо и доброжелательно, чтобы ни в коем случае не вызвать в ее памяти
воспоминания о хамском звонке из отделения милиции:
- Будьте добры, соедините меня с Борисом Борисовичем!
Я готова была услышать "Борис Борисович в Москве.., или в Токио.., или на Луне...", да
и вообще директора фирм очень часто бывают подставными фигурами, но девушка вполне
нормальным голосом ответила:
- Одну минуточку, - и соединила меня со своим шефом.
- Ахтырский слушает, - раздался в трубке хрипловатый голос, в котором звучало
умеренное хамство, выдаваемое современными мелкими бизнесменами за деловой и
энергичный стиль.
- Здравствуйте, Борис Борисович, - начала я, - меня зовут Александра. Я корреспондент
газеты "Невский вестник", пишу под псевдонимом Александр Кречетов.
- А-а, - прервал меня Ахтырский зло и раздраженно, - так вот кому я обязан своими
неприятностями!
- Почему? В чем дело? Какими неприятностями? - весьма холодно спросила я.
- Какими неприятностями? - Голос Ахтырского зазвенел, как воздух перед грозой. - Да
мне после вашей дурацкой статейки вообще житья не стало! Мало того, что мой офис
обворовали, так теперь меня еще и преступником считают! С вашей легкой руки, дорогая
девушка! Ко мне уже наведывались орлы из отдела экономических преступлений, и из
налоговой полиции, и даже из ФСБ какой-то козел заходил! Им только намекни, они и
рады на человека все повесить! Украденную у меня технику никто и не думает искать,
один только раз был идиотский звонок из милиции, предлагали опознать вместо
компьютера допотопную пишущую машинку - и это все, на что их хватило, а вот после
вашей клеветнической заметки мне просто проходу не дают!
- Борис Борисович, - попыталась я его остановить, - нельзя ли потише? И вообще, я вам
советую: сбавьте-ка обороты...
В ответ Борис Борисович издал такой звериный рык, как будто он не Борис Борисович,
а вовсе даже Лев Львович.
- Мне кажется, - не дала я ему дорычать, - что у нас с вами не телефонный разговор.
Давайте встретимся в спокойной обстановке. Думаю, нам есть, что рассказать друг другу.
Ведь вы же сами говорите, что у вас неприятности.., так как бы эти неприятности не
увеличились в размерах...
- Не о чем нам разговаривать! - произнес Ахтырский знакомую мне с детства фразу, но
потом резко выдохнул и, судя по всему, одумался:
- Ладно, встретимся. Надеюсь, вы объясните мне, какого черта возвели на меня всю эту
напраслину. И дадите в своей газете опровержение!
"Да и вы, может быть, кое-что мне объясните", - подумала я, но вслух сказала совсем
другое:
- Когда и где мы сможем встретиться?
- Приезжайте ко мне в офис. Адрес, надеюсь, знаете?
- Извините, - я решила держаться твердо и ни на какие его предложения не
соглашаться, считая, что это придаст моему блефу большую достоверность, - у меня есть
основания думать, что прослушивается не только ваш телефон. В офисе у вас тоже стоят
"жучки".
Директор "Домовенка" несколько секунд ошарашенно молчал.
- Кажется, вы действительно знаете о моей фирме то, чего я сам не знаю, - выдавил он
наконец. - Хорошо, называйте тогда время и место.
- Знаете кафе "Марко Поло" напротив метро "Чернышевская"? Это недалеко от вашего
офиса. Давайте встретимся там через час.
Это вас устраивает?
- Устраивает, - недовольно буркнул Борис Борисович, - а как я вас узнаю?
Я в двух словах описала свою непритязательную внешность: розовые джинсы, длинный
белый свитер с высоким воротом, сама худая и волосы растрепаны. Он в ответ сказал, что
будет в бежевом плаще и в очках с тонкой золотистой оправой.
Я выбрала это кафе по двум соображениям: во-первых, там довольно людно, а на людях
Ахтырский постесняется скандалить, будет держаться в рамках приличия, а во-вторых,
мне это кафе просто нравится, там замечательно варят кофе и подают вкусные фруктовые
пирожные - ежевичные, черничные и разные Другие.
Пока ехала в метро, я немножко раскинула мозгами. Сначала возникла мысль, как меня
угораздило так попасть? То есть я, конечно, сама хотела сделать сенсацию, но чтобы все
так легло одно к одному... И, судя по тому, как зол на меня Борис Борисович, рыльце-то у
него в пушку. Впрочем, совокупность визитов экономической милиции и налоговой
полиции кого угодно, даже самого честного человека, способна довести до белого
каления.
Ахтырского еще не было, и я заняла очередь к стойке, просматривая вывешенное на
стене меню. Кроме обычных сортов кофе - эспрессо, капуччино, двойной капуччино, -
мне предлагали кофе по-парижски, повенски,
по-ирландски - с ликером "Бейлис", кофе по-сицилийски с ромом и корицей,
кофе с коньяком и какой-то совсем удивительный кофе с поэтичным названием
"Вересковый мед".
Большинство столиков было занято шумными компаниями молодежи или
влюбленными парочками. Рядом со мной стояла, так же, как я, разглядывая меню,
симпатичная девица примерно моего роста, должно быть, откуда-то из Средней Азии - с
чуть раскосыми глазами и смуглым лицом.
Наконец в дверях кафе появился Ахтырский, во всяком случае, человек, подходящий
под описание. Он, не раздумывая, подошел ко мне и недовольным голосом поздоровался.
- Какой вы предпочитаете кофе? - спросила я невинным тоном.
- Все равно, - буркнул он, - пусть будет эспрессо.
Я заказала ему эспрессо, себе - двойной капуччино, и мы пошли в глубину кафе.
Ахтырский, лавируя между столиками, задел плечом раскосую девицу, извинился. Она
улыбнулась:
- Ничего страшного, - и ушла из кафе, так ничего и не заказав.
Мы сели за угловой столик, где было немного потише, и нам не мешали посторонние.
Ахтырский положил на стол небольшую кожаную папку, пригубил кофе и посмотрел на
меня с явной неприязнью:
- Ну что ж, я жду ваших объяснений.
Чего ради вы распространили клевету о моей фирме?
- Ну так уж сразу и клевету! - Я тоже постаралась держаться уверенно и агрессивно. -
Уже то, что вы согласились со мной встретиться, говорит о том, что рыльце у вас в пуху!
И почему, интересно, у вас в офисе поставили "жучков"?
- Да об этих "жучках" я знаю только с. ваших слов! - Ахтырский побагровел и,
расстегивая свою папку, неприязненно бросил мне:
- А встретиться с вами я согласился только для того, чтобы посмотреть в ваши глаза и
спросить, есть ли у вас совесть! И для того, чтобы потребовать объяснений! И еще для
того, чтобы показать вам эти бумаги, достоверно доказывающие, что мое агентство
совершенно непричастно...
Внезапно он схватился рукой за воротник рубашки, словно ему не хватает воздуха,
широко открыл рот, как выброшенная на берег рыба, откинулся на спинку стула и
дернулся всем телом, как будто через него пропустили электрический ток.
Я вскочила, в ужасе глядя на Ахтырского.
Лицо его еще больше побледнело, глаза остекленели и уставились в потолок, как будто
он увидел там что-то важное. Какая-то девица истошно завизжала. На крик подбежала
официантка, пощупала пульс Ахтырского, тоже побледнела и убежала в служебное
помещение.
Тут же появился хозяин, уверенный в себе, вальяжный темноволосый мужчина с
набриолиненными волосами, одним взглядом оценил обстановку и вынул мобильный
телефон, чтобы вызвать "скорую" и милицию.
Я чувствовала себя ужасно и действовала, как во сне. Одна мысль стучала у меня в
голове, как негритянский барабан: "Он мертв!
Он мертв! Он мертв!"
И еще одна: "Неужели я его убила? Неужели его смерть на моей совести?"
Из папки вывалились какие-то листки и веером рассыпались по полу.
Хозяин, переговорив по телефону, величественно удалился. Официантка с красными
пятнами на щеках убежала за стойку, где подруга уже капала ей валерьянку в коньячный
бокал.
На меня никто не смотрел, движимая подсознательным импульсом, я вскочила из-за
столика и выскользнула из кафе, не дожидаясь появления милиции.
В поезде метро меня начала бить такая крупная дрожь, что немолодая дама
приличного вида уступила мне место, поглядев сочувственно. Я плюхнулась, даже не
поблагодарив. Глядя перед собой невидящими глазами, я пыталась осознать, что же
случилось.
Только что прямо на моих глазах умер человек, и не просто случайный прохожий на
улице - нет, с этим человеком мы были если не знакомы, то связаны взаимными
интересами.
Очевидно, сердце не выдержало после всех неприятностей, что я ему устроила.
Я застонала чуть не в голос. Как же могло так случиться, что я, сама того не желая,
отправила человека на смерть?
Мне вспомнилось начало этой истории.
Случайная, наугад взятая заметка из газеты...
Маленькая, никому не известная фирмочка...
И название такое уютное, как домашняя лапша... Я ведь была уверена, что от статьи
никому не будет плохо... Как это говорил Петр Ильич? "Если информация выдуманная,
значит, нет никакого ее искажения". Действительно, ну что такого могли предъявить
Ахтырскому милиция и налоговая, если у него все было в порядке? Нельзя же предъявлять
претензии к фирме из-за какой-то паршивой заметки в газете! Со временем от
Ахтырского все бы отстали. Даже меня он не смог бы привлечь за клевету - ведь в первой
статье не говорится ничего определенного, одни намеки...
Но вот как все обернулось: у человека не выдержало сердце. И кроме того, что теперь я
буду мучиться совестью до могилы, мне еще могут предъявить вполне конкретное
обвинение.., как это формулируется: "действия, повлекшие за собой смерть
потерпевшего". Конечно, тут руку приложила не я одна; нервы мотали ему после статьи и
милиция, и налоговая полиция... Но они-то уж как-нибудь отмажутся. А я буду крайней.
В таких растрепанных чувствах я вернулась домой, потому что в редакции появляться
не было сил. Не успела я бросить куртку на стул в прихожей, как раздался звонок в дверь.
- Кого еще нелегкая принесла? - не стесняясь, громко заворчала я, открывая.
- Что-то ты, Сашок, сегодня неласково встречаешь! - На пороге стояла Ираида.
- Ой, извини! - спохватилась я.
Ираида вошла и бросила быстрый взгляд на вешалку.
- Нету их, - расстроила я ее, - сегодня культурная программа. Сначала по городу
гуляют, потом в "Луне" обедают, потом в театр идут...
- Вот как, - проговорила Ираида с совершенно непередаваемой интонацией.
- Ты только не уходи, - обратилась я к ней просительным тоном, - посидим, поедим
чего-нибудь, покурим, поболтаем..'.
Я и вправду была ей рада: оставаться одной в пустой квартире с ужасными мыслями -
перспектива не из приятных.
- Что-то у меня тонус понизился, - пожаловалась Ираида, усаживаясь на кухне с
сигаретой, - выбила меня история с соседкой из колеи, ночами спать не могу, все кажется,
что наверху кто-то ходит.
- Мистика! - усмехнулась я.
- Точно, - согласилась Ираида, - и ведь знаю, что никого там быть не может, а все
равно вскакиваю.
- Кому квартира-то достанется? - поинтересовалась я - так просто, для поддержания
разговора.
- Да черт его знает! - Ираида махнула рукой, так что пепел с сигареты свалился прямо в
цветочный горшок, стоящий на окне.
Отросток монстеры принесла нам Анна Леопольдовна. Мамуля загорелась желанием
вырастить огромную пальму и поставить ее на консоль в гостиной. Пока что цветок тихо
чахнул на кухне, и Леопольдовна ворчала На нас, что толку с этого не будет.
- Там какие-то племянники, седьмая вода на киселе, - продолжала Ираида, - полгода
надо ждать, пока все наследники претензии предъявят.
- Да, знала бы соседка, что помрет, отписала бы в завещании, кому что хочет отдать... -
роняла я ничего не значащие фразы.
Ираида погляд
...Закладка в соц.сетях
