Лубянская преступная группировка
страница №7
...нцевские будут убивать людей. Мы должны найти, куда ушло оружие. Вы что делаете?Я доложил об этом директору ФСБ Ковалёву. Но никаких мер принято не было.
— Было так, что бы кого то в ФСБ всё таки посадили по вашей разработке?
— Редко, но бывает, чаще всего из за междоусобиц внутри самих спецслужб или каких то других интриг.
Вот был случай в 96 м году. К Гусаку подошёл сотрудник шестого отдела Горлатых.
— Что такое шестой отдел?
— Внештатная антитеррористическая группа… Этот Горлатых спросил:
Вы освобождаете заложников? У меня есть информация, что в Москве захвачен один гражданин. Бандиты увезли его в Тулу и вымогают у его отца деньги. Это же по вашей линии. Давай я тебя с заявителем познакомлю". И Горлатых привёл члена корреспондента Академии наук. У того неделю назад бандиты похитили сына, отобрали автомобиль и коллекцию оружия. И за сына вымогают деньги. И его друг, сотрудник ГРУ Мироничев, познакомил его с Горлатых. И вот его привели к нам в отдел.. —
Гусак и Бавдей выяснили все подробности, быстро установили место, где держат заложника, и освободили его. Преступники были задержаны. Через некоторое время Гусаку позвонил учёный и сказал:Александр Иванович, извините, не могу вам сейчас все деньги вернуть. Можно, я только две тысячи отдам, а остальные — когда милиция вернёт мою машину. Она же изъята как вещественное доказательство. Я её продам и верну вам деньги". Гусак удивился: „Какие деньги?“ Он был в полной уверенности, что это не заказное дело..
Он встретился с учёным, и тот рассказал, что когда обратился к Горлатых, то он сразу сказал — пятнадцать тысяч долларов. Объяснил, что деньги нужны на бензин и прочие расходы. Страна бедная, зарплаты низкие. Членкор быстро собрал деньги и половину — семь с половиной тысяч — отдал Горлатых. И вот теперь просит немного подождать, пока соберёт остальное.
Гусак задокументировал одну из встреч, когда Горлатых с Мироничевым приехали к учёному и потребовали денег: —Ты всё должен отдать. Ты нас подставил. Мы свои деньги отдали ребятам. Если не отдашь, бандиты (а у них изъяли револьвер боевой) напишут, что взяли револьвер из твоей коллекции оружия, и тебя посадят". Учёный очень напугался…
Гусак спросил меня, что делать. Я посоветовал написать рапорт, а сам позвонил Ковалёву.
Директор ФСБ прочитал рапорт и сказал: "Надо задокументировать переговоры Горлатых и задержать его, когда он будет получать взятку. Видишь, до чего довёл Зорин Антитеррористический центр. Вместо того, чтобы заложников освобождать, они взятки берут
Дело в том, что Ковалёв боролся со своим заместителем Зориным, потому что тот был ставленником Черномырдина. А Ковалёв был в команде Коржакова — Барсукова. И они выбивали из спецслужб людей Черномырдина.
Зорин был начальником Антитеррористического центра, первым заместителем директора ФСБ, вторым человеком после Ковалёва. Мне Трофимов говорил:Он нас всё время сдаёт. Только мы начали работать по Черномырдину и Петелину (начальник секретариата Черномырдина), только технику расставили, Зорин пошёл к премьеру и всех сдал. Они ненавидели Зорина.
— Зорин доложил Черномырдину, что в его кабинете поставилижучки?
— Да. Ковалёв не знал, как от него избавиться. Зорин ненавидел Хохолькова и копал под его управление. Когда Ковалёв куда то уезжал, на хозяйстве оставался Зорин и сразу начинал заниматься УРПО. Тогда Хохольков моментально брал больничный либо уходил в отпуск.
Мы составили два протокола — выдачи и осмотра денег потерпевшего, пометили банкноты. Встреча состоялась у памятника Пушкину. Они сели в машину Горлатых и куда то уехали — опытный чекист не стал брать деньги на улице. Он по дороге высадил учёного и уехал. Тогда мы по пейджеру передали от имени одного из его знакомых просьбу о срочной встрече. Выяснили, что он находится на Чистых Прудах, в ресторане. Когда Горлатых вышел, мы его арестовали. При нём нашли часть денег —сто долларов он уже разменял.
Горлатых был вместе с тем офицером ГРУ, Мироничевым. Тот начал вытаскивать из карманов разные удостоверения — и милицейские, и военные — все на разные фамилии. Горлатых трясётся над сумкой:Саня, не надо! Я твою долю отдам! Она в сейфе!А Гусак:Ты что, мне взятку предлагаешь?!Привезли его в приёмную, опросили, вызвали следователя. Вечером позвонил Ковалёв, сказал:Утром доложите.
Смотрю — гусаковские сотрудники, Алёшин и Комаров, тащат целый мешок из джипа Горлатых: колесо отвинтили, магнитофон, диски. Я кричу:Вы чего делаете? Это же грабёж!А Комаров:Ему машина больше не понадобится. Его же посадят!Такие вот сослуживцы!
На следующий день я пришёл в приёмную, там уже был Иван Кузьмич Миронов, заместитель начальника управления. Все — перепуганные. Миронов волнуется:Как же так, взяли нашего?
Когда я увидел Горлатых, он стал просить:Поговори с директором, чтобы меня выслушал. Попробуй убедить, что я случайно вляпался, пусть уволят, только не сажают.
Я доложил Ковалёву, как прошла операция, и попросил, чтобы он принял Горлатых. Тот согласился. Мы привели к нему задержанного. Потом директор вызвал меня, Миронова, следователя и Гусака. Сначала обратился к Миронову:Иван Кузьмич, кто у нас служит? Вы посмотрите на него — это же бык! Он пришёл ко мне с таким крестом на шее (у Горлатых был крест с бриллиантами на толстой цепи). И мне лепечет, что взятку взял, потому что детей не на что кормить!
Миронов начал объяснять, что Горлатых заслуженный офицер, внедряется в преступные группировки. Ковалёв взбесился:Довнедрялся до того, что сам бандитом стал. Директор спросил моё мнение. Я ответил:
С одной стороны, Горлатых жалко, а с другой… в операции участвовали молодые сотрудники. Всё это видели. Что мы им скажем? Сами решайте:. Ковалёв приказал:
передавать материалы в прокуратуру или нетМатериалы в прокуратуру передавать.
Горлатых был осуждён условно. Статью поменяли — не взятка, а мошенничество. После этого он вернулся на Лубянку. Встретили радостно:
В Лефортово отдохнул? Теперь садись за стол и начинай работать!
Начальники
— На твоей памяти в ФСБ сменилось четыре директора. Ты с ними со всеми знаком лично?
— Да.
— Меняется ли стиль работы Конторы в зависимости от личности её директора?
— Каждый директор, едва пришёл, пытается поставить свою команду, и, естественно, стиль работы меняется. Допустим, Барсуков начал везде фэсэошников ставить (ФСО — Федеральная служба охраны), которых с собой привел. Фэсэошники в Кремле выросли, они — как придворные. А какой у нас двор, все прекрасно знают — византийский. Они всего боятся — как доложить, а что там подумают? А кто за ним стоит? В общем, пока десять раз не осмотрится да не подстрахуется — решение не примет. Вот, допустим, в отделе по борьбе с терроризмом надо быстро решения принимать, на месте. А они не умеют этого делать.
Потом пришёл Ковалёв. Тот всю жизнь прослужил по пятой линии. Он начал тащитьпятёрочников. Питомцы Пятого управления КГБ (политические) вред нанесли колоссальный. Для них преступник — это враг. А с врагом не разговаривают, и законов для борьбы с ним не существует. Но это же бред. Я говорю: "Постойте, надо же задокументировать, надо доказать по закону факт преступной деятельности. Мы же не бандиты, должны всё делать по закону
Это враг, — объясняют. — Какие там доказательства!Вот с чего начался произвол весь. С
пятёрочников.
Это Ковалёва методы. И, естественно, в ФСБ крен начался в эту сторону.
Потом, когда появился Путин, начал тащить своих из Питера. А что Питер? Бандитская столица. Люди, которые в своём городе не смогли элементарный порядок навести. С ними приехали их водители. За водителями — их бандиты. Те бандиты, которых они прикрывали там, переехали в Москву. Начали брать коммерческие фирмы под крыши. Извините, но я в жизни не поверю, что в Питере вся организованная преступность не прикрывается ФСБ. Да это просто невозможно!
Тамбовская группировка дня бы не продержалась в Питере, если бы Кумарин Барсуков, её лидер, не был знаком с Патрушевым и Путиным. У них дачи рядом! Они же вместе жарят шашлыки…
— А период работы Степашина запомнился?
— Ничем не запомнился. Степашин — он никакой.
— Если бы надо было выбирать между Степашиным, Патрушевым, Барсуковым и Путиным, кого бы ты взял себе в агенты?
— Любой подошёл бы.
— Но кто из них был бы наиболее полезен с оперативной точки зрения?
— Надо смотреть, какая задача, где они находятся.
— В организованной преступной группировке.
— Тогда надо смотреть, на каких они ролях. Дай подумать… Из всей этой команды я бы, наверное, всё таки завербовал Барсукова.
— Он наиболее профессионален?
— Во первых, он более порядочен, что ли. Думаю, у него есть совесть. Мне было бы приятнее сотрудничать с Барсуковым. С ним отношения можно было бы перевести из чисто агентурных в более доверительные. Из него бы получился хороший агент. Но, конечно, по оперативным возможностям лучше всего Путин. Но его надо было бы постоянно держать под контролем, потому что он всё время врёт. Его надо регулярно проверять. С ним тяжело было бы работать. Но результат был бы лучше, чем с Барсуковым.
— Почему?
— Путин тот человек, который в преступной группировке обладал бы большими оперативными возможностями. Он неприметный совершенно. Он лучше физически подготовлен, подтянутый. Наиболее самолюбивый. А воры грамотные психологи, его бы на этом использовали. И Путин владел бы наибольшей информацией. Что и нужно оперативному работнику. А завербовать его проблемы не было бы.
Глава 3. Военные тайны
— Ты не скрывал своего отношения к чеченской войне?
— Я не скажу, что всегда был против чеченской войны. Даже думал, что эту проблему можно решить только силовым путём. Когда начиналась первая воина, я ее поддерживал. Кто ж знал, как она началась!
Впервые я задумался над тем, что происходит, в Первомайском. Я участвовал в операции по освобождению заложников. Мы задержали чеченцев, я допрашивал парня, ему было семнадцать лет, совсем пацан, школьник. Я его спросил:
Почему ты пошёл воевать?Он ответил:
Я ненавижу эту войну. Она мне противна. Но я пошёл воевать потому, что у нас пошёл весь класс. Я тогда вспомнил фильмы о Великой Отечественной, как со школьной скамьи всем классом уходили на фронт добровольцами.
— Он боялся, что его будут бить?
— Да. И должен сказать, что конечно, мы были очень озлоблены, потому что пятнадцать суток прожили в поле, в грязи. Видели этих заложников, обмороженных людей, женщин с детьми. Это было что то страшное. Куча трупов, разрушенное село. Ужасное зрелище. Но когда он сказал, что —мы всем классом пошли на фронт, я понял, что Россия не сможет выиграть эту войну.
У убитого чеченского командира изъяли записную книжку. Там кодовые таблицы были. Я написал справку (для радистов важно, как они ведут переговоры). В этой справке были имена арабских наёмников (без фамилий), и Барсуков тряс на пресс конференции этой справкой:
Вот видите, мы уже установили 26 28 наемников, которые участвовали в боевых действиях. Но они убежали от нас босиком!
Меня ещё поразило в этой записной книжке то, что чеченцы ведут строгий учёт боеприпасов, оружия, расписаны посты, кто и в какое время стоит, кто кого сменяет. Такое я видел в последний раз в образцовой дивизии Дзержинского. И понял, что полевой чеченский командир ведёт учёт своих сил и средств, как в образцовой дивизии СССР.
Дисциплина, порядок,
всем классом на фронт— это не банда. Это армия. Малочисленная, не имеющая такого вооружения, как российская, но — армия. Они знают, за что воюют. Можно убеждать всех, что они бандиты. Но в преступники не идут "всем классом. И банды не уничтожают вместе с целым народом.
Конечно, там есть люди, которые на войне делают деньги, как и в российской армии. Конечно, у них многие и грабят, и мародёрствуют. Как и наши. Но всё же это — война, а не охота за парой тысяч боевиков, как нас убеждают.
— Ты допрашивал Аллу Дудаеву?
— После того, как был убит Джохар Дудаев, его супруга пыталась выехать из аэропорта Нальчика вместе с телохранителем Мусой Эдиговым. Была задержана. Она предъявила поддельный паспорт, но её опознали. Муса уже сидел в самолёте. Но когда увидел, что остановили Аллу, вышел из самолёта и сдался.
Меня вызвал к себе Волох и сказал, что есть серьёзное задание, надо выехать на Кавказ. Он объяснил, что задержана Алла Дудаева, с ней надо провести беседу, попытаться узнать всё, что можно, и привезти в Москву. Но главная задача заключалась в том, чтобы выяснить место захоронения Джохара, поскольку ещё оставались сомнения, убит он или нет.
Её держали на бывшей даче Сталина в Кисловодске. Там уже были сотрудники ФСБ по Кабардино Балкарии. Мы собрались на обед в гостиной, вышла Алла, и я с ней познакомился.
Первое впечатление пронзительное — человек, преисполненный скорби. Переживала, нервничала. Была очень скована. Все сидели за общим столом, говорили какие то нелепые тосты, потом встал я и сказал:
— Алла Фёдоровна, мы познакомились в эти трагические для вас дни. Я вижу, как велика ваша боль. Велика настолько, что я испытываю к вам очень большое уважение. Ваш муж для одних враг, для других бог, но он вошёл в историю. Как история повернётся дальше, никому не известно. Кем бы ни был Джохар, что бы про него ни говорили, он был ваш муж. Вы с ним прожили более двадцати лет, и ваше горе мне понятно. Хочу поднять тост за вас, за ваши чувства. Хочу выразить вам соболезнование в связи с тем, что погиб не президент Чечни, а ваш муж. Земля ему пухом.
— Слышали бы это твои товарищи, организовавшие ликвидацию Дудаева.
— Это не мои товарищи. Мне, кстати, Хохольков сказал: —Ты предал нас. Я ответил, что не мог предать, поскольку вам не присягал. Никогда не присягал нарушать законы. Я один раз принимал присягу, и то в Советском Союзе. Там было написано, что я должен служить Советской Родине и делу коммунизма не жалея своей крови и до последнего дыхания. Советского Союза нет, коммунистической партии — тоже. Кому я должен — до последнего дыхания? Хохолькову? Так он с бандитами в доле. России? Так я и сейчас ей служу — больше, чем Хохольков.
Когда я закончил, Алла встала и сказала:
— Я очень вам благодарна. Вы первый офицер, который выразил мне соболезнование.
С этого дня у меня установился с ней добрый человеческий контакт. На следующий день мы должны были начать беседовать. Поставили технику, но не было хорошей камеры — была такая, что надо было менять плёнку через каждые тридцать сорок минут.
Приходилось постоянно смотреть на часы и искать предлог, чтобы выйти и поменять плёнку. Она мне рассказала всё о Джохаре, как жила в Подмосковье, в Пушкино, часто ездили в Москву, гуляли, как познакомилась с Джохаром… Я её спросил, зачем он грозился взорвать Москву. Она сказала, что всегда ругала его, мол, это же твой город. Джохар отвечал:
Ты права, Алла, я не могу это сделать. Говорю потому, что завожусь. Они сильнее, у них больше армия. Нам тяжело будет. Но они угрожают — и я завожусь. Начинаю их путать". Она так была взволнована, что стала говорить о нём как о живом: "Он никогда не взорвёт людей! Он детей любит, Москву. Мы же расписались во Дворце бракосочетаний номер один…
Потом начала рассказывать, как он погиб. Смотрю на часы — кончилась плёнка. Предлагаю:
Алла Фёдоровна, давайте погуляем". Она просит:
Лучше я до конца расскажу, не могу это часто вспоминать.