Лубянская преступная группировка
страница №6
... Помню, выгнали парня, бывшего десантника, за то, что он на обыске деньги украл. Коллеги его сами вычислили и выгнали. Мы тогда искали заложников вместе с восьмым отделом (этнические группировки). Руководил им Михаил Васильевич Сунцов, известный московский сыщик. И день и ночь работали, никто не получал никаких вознаграждений. Иной раз не на что было поужинать.Но постепенно и РУОПы, и ФСБ занялись одним делом — добычей денег. И стали не соратниками, а — иногда подельниками, иногда конкурентами. И началось всё с ментов.
— Почему?
— Наверное, потому, что они были ближе к мелкому бизнесу, к ларькам. И потом они же территориально организованы, на
землесидят.
Помню, была у меня встреча с агентом Александром. Он приходит с вытаращенными глазами и говорит: "Ты знаешь, мне участковый сделал заказ взорвать начальника милиции. Мы эту информацию задокументировали и передали в прокуратуру. Прокуратура стала разбираться. Даже агент был допрошен. Всё подтвердилось: участковый просил агента взорвать начальника милиции за то, что тот запретил в киосках, с которых получал участковый, торговать водкой.
Вот так всё и начиналось. Не прошло и трёх лет, как разрослось до беспредела. Сегодня почти ни одно торговое предприятие не работает без делёжки с милицией или ФСБ.
Некоронованным королём российского преступного мира считался Япончик. Представьте себе, что Япончика выпустят из американской тюрьмы, он приедет, придёт в киоск и скажет:
Я — Япончик. Заплати мне десять рублей. Да он десяти копеек не получит! Приедут менты и изобьют. Потому что это их киоск.
Порой доходит до абсурда. Приходит ко мне агент:
Меня милиционер попросил создать банду у них на территории. Я спрашиваю:
Как банду?— "Так. Вызвал начальник Уголовного розыска и предлагает:
Мы банду создаём, и ты будешь ее главарём. Ты сидел, эту публику знаешь. Мы тебе оружие дадим. Агент спрашивает:
А зачем это вам нужно?—
Коммерсанты оборзели, платить отказываются. Ты станешь на них наезжать, а мы будем вроде как решать вопросы с тобой. Получать с них деньги и часть давать тебе. А кто не будет платить, ты им займёшься по своему. Будешь район держать в страхе, а мы район от тебя защищать.
— Но сегодня ведь РУОПы пытаются реорганизовать.
— Слишком поздно. Сейчас уже всё схвачено. Кстати, газеты пишут, что РУОПы собирались расформировать из за того, что ФСБ и милиция делят
Славнефть. Говорят, что Гуцериев был под крышей РУОПа. Поэтому они поставили министром внутренних дел своего человека, Грызлова, и тот их реформирует под свою команду. Это пишут в открытую, но ведь это криминальные разборки. И никто не удивляется. Как будто так и надо.
Повадки РУОПов
— У каждого преступника свой почерк. В чём специфика РУОПов?
— Каждое преступление, кем бы оно ни совершалось, носит скрытый характер. Сотрудники правоохранительных органов скрывают свои преступления известным способом: пытаются придать им форму законности. Если преступники нарушают закон, то правоохранительные органы .используют. его. Как сотрудники одного из отделов Московского РУОПа совершали банальные разбойные нападения? Через свою агентуру они устанавливали коммерческие фирмы, которые имеют большие суммы наличных денег. Допустим, с вещевых рынков или из магазинов. Но вместо того чтобы поступать по закону — ставить в известность налоговую полицию, они действовали следующим образом.
Милиция вербует агентов, как правило, из уголовной среды. Агент уголовник — это вам не депутат Думы. То сбежит, то куда нибудь уехал или его убили, мало ли что. Тогда милиция свою пропавшую агентуру ставит в розыск. Как лицо, якобы совершившее преступление. Его где то задержат, звонят оперативному работнику, он приезжает, забирает его и разбирается.
— А поставить в розыск можно безо всяких на то оснований?
— Они берут какое нибудь уголовное дело и просто вписывают туда нужную фамилию.
— Но это же противозаконно.
— Да, но в оперативных целях применяется часто: агента ведь надо найти, человек же пропал. Не самый законный, зато эффективный метод. Этим и пользовалось одно из подразделений РУОПа. Они брали ранее судимого своего агента и ставили его в розыск как лицо, совершившее особо тяжкое преступление. После этого устанавливали офис, куда стекается большое количество
чёрныхденег. Агент должен был просто войти в этот офис и сказать секретарше:
Я бы хотел с таким то встретиться. —"А по какому вопросу?" —
Я скажу ему лично. Его задача — минут пять продержаться в помещении.
Как только агент заходит в офис, через несколько минут туда налетает милиция, всех задерживают и проверяют документы. Естественно, руководство фирмы интересуется:
Что случилось? В чём дело?—
А вот у вас на фирме прячется человек, находящийся в розыске за массу убийств". Все, естественно, возмущены: "Да это не наш. Мы не знаем, как он сюда попал. Милиция сурово:
Все так говорят. Было бы странно, если бы вы сказали, что знаете, как он сюда попал.
И начинается досмотр с целью установления вещественных доказательств. Разумеется, находят неучтённые наличные средства.
А это что за деньги?— спрашивают. Им:
Вы понимаете, так и так…Результат: деньги или делятся, или их просто отбирают и уходят. А кто заявление напишет? Нал то чёрный. Проверенный метод, действует безотказно.
— Много говорят о поиске пропавших машин.
— Седьмой отдел МУРа, который занимается розыском машин, —одно из самых доходных подразделений. Деньги делаются так (мы работали по многим сигналам на них): ряд ранее уволенных сотрудников этого отдела организуют частную фирму по розыску машин. А седьмой отдел имеет компьютер с базой данных для установления владельца по номеру. В отделении всего один телефон — туда не дозвониться, полдня потеряешь, это любой оперативник знает. А фирма имеет прямой доступ на базу данных.
Угнанные машины, как правило, прячут на больших платных стоянках. Вот из МУРа едут туда, проверяют все машины подряд и находят одну две угнанные. Если автомобиль дорогой, определяют владельца и передают его данные той частной фирме, то есть своим же товарищам. Фирма выходит на потерпевшего и предлагает за деньги
разыскатьавтомобиль. Если машина стоит десять пятнадцать тысяч долларов, то
ищутза три четыре тысячи. Причём берут предоплату и, глядя честными глазами, говорят:
Остальное заплатите, когда мы её найдем. А машина уже найдена.
Как правило, человек соглашается, потому что машина дорогая, лучше за треть цены вернуть старую, чем новую покупать. Буквально через неделю они звонят хозяину и говорят:
Нашли. Автомобиль возвращают, берут вторую часть денег и делятся с сотрудниками милиции.
Понятно, что при такой деятельности рано или поздно приходится сталкиваться с реальными угонщиками, и наступает момент, когда выгоднее с ними договориться, даже
войти в долю, нежели арестовать. Потому что если PIX посадить и машины перестанут угонять, то исчезнет источник заработка. И в какой то момент граница между ментами и бандитами начинает стираться, и уже не поймёшь, кто есть кто.
У меня был агент из уголовной среды. Он пришёл однажды на встречу совершенно ошарашенный и рассказал такую историю. Едут с одним вором в ресторан. Вор говорит:
Заедем на Шаболовку. —
Зачем?—
Да там заказ надо сделать на одного. Агент ошалел:
Где заказ? На Шаболовке?
Остановились прямо напротив РУОПа. Вор позвонил по мобильному, вышел сотрудник. Мент взял протянутую ему фотографию, посмотрел внимательно и положил в карман:
Данные есть, адрес?Вор говорит:
Да, с обратной стороны всё написано. А цена какая?Тот пояснил:
Если это бизнесмен, то двадцать тысяч. А если депутат или политический деятель, то цена может быть больше, а может, и вообще за это не возьмёмся.
И они уехали. Мой агент спросил вора:
А предоплата? Чего они прямо так берутся, без предоплаты?Тот отвечает:
Сначала они всё сделают, а потом мы заплатим". — „А если ты их кинешь?“ Вор усмехнулся: „Ага, попробуй их кинуть“..
Москва и москвичи
— И часто оперативное чутьё заводило тебя туда, куда лезть не следовало?
— Ничто так не бьёт по оперативнику, как сознание собственного бессилия. Взял след, пронёсся по нему, рискуя жизнью, установил преступника, задокументировал его действия. А тебе сверху свистят: отставить, это сюй.
В 1996 году стала поступать информация, что в Лужниках действует липецкая преступная группировка. Было установлено, что торговцы подписывают с руководством контракт на сумму, допустим, пять тысяч рублей за место, а на самом деле платят наличными от двух до десяти тысяч долларов. Эти деньги собирают липецкие бандиты и передают по инстанции — директору Лужников, в Московскую мэрию.
В липецкую группировку внедрили агента, были установлены спортзал, где они собираются, и два джипа, в которые они два раза в месяц грузят большие денежные суммы и развозят по адресам. Нашли несколько торговцев, которые написали заявление, что с них вымогают дань — оформляют одну сумму, а берут другую, не облагаемую налогом. Вместе с группойАльфабыла подготовлена операция, в ходе которой машина была задержана и бандиты взяты с поличным, с незаконным оружием. В машине — почти миллион долларов. Операцией руководил подполковник Гусак из Оперативного управления.
Операцию провели тайно, почти никто об этом не знал, поэтому не было утечки информации. После того, как липецкие были задержаны с деньгами и оружием, необходимо было возбуцить уголовное дело. Их привезли в местное отделение милиции, и что тут началось! Милиция отказывается выделять следователя. Нужно деньги учесть, они же левые, но налоговая полиция отказывается выезжать на место. Потом из Московского управления ФСБ пошли звонки, что задержанных людей избивали, подбрасывали оружие, гранаты. Дошло до того, что чуть ли не этот миллион долларов подбросили. А на Гусака пытались сфабриковать заявление, что он под крышу хотел взять Лужники.
Потом, когда на рынке зарезали азербайджанца, выяснилось, что это липецкие сделали. За то, что он вовремя деньги не выплатил. Руководство Москвы тогда спустило расследование на тормозах, заявив, что опасается беспорядков. Они прекрасно понимали, что если начать уголовное дело по факту убийства, выяснится, что со всех торговцев собирают левые деньги и отправляют в мэрию.
— А как вы установили, что деньги отправляют именно в мэрию?
— Оперативной разработкой это и было установлено — куда они идут. Для московского правительства.
— Но оперативные данные ещё не факт?
— Да, оперативные данные надо легализовать. Надо брать людей с поличным и спрашивать, где деньги взяли. С кого собрали? Это же нужно доказать. Люди пишут заявления, что с них взяли эти деньги. Должно следствие подключаться и проверять, допрашивать людей, спрашивать: как долго вы здесь работаете? Кому платите? Что у вас в договоре? Почему платите налом? Почему валютой? Кто с вас собирает? А что будет, если вы не заплатите?
Всё это надо было документировать следственным путём, и тогда бы установили, куда деньги идут дальше. Эти бы сказали:Мы отвезли туда то, допросили бы следующих, те сказали бы:А мы возим туда. Задержаны с оружием, с деньгами, есть люди, которые пишут заявления. Но… следователя никто не выделяет для работы.
Наша агентура просто животы надрывала: что, руки коротки мэрию обнять?
— А деньги куда делись?
— Насколько мне известно, деньги в милиции остались. Оставили там, и всё. Раз дела нет, значит, деньги должны были вернуть липецким, а липецкие — не иначе как в мэрию.
— Миллион долларов?
— Точно не знаю, говорят, даже больше миллиона. Я не спрашивал Гусака, куда эти деньги они подевали. Знаю, что их в милицию сдали, а как милиция распорядилась ими, не спрашивал. Единственно помню, что потом Гусак ходил, объяснения писал.
— И всё же, как всплыли фамилии, точные адреса передачи денег?
— Это уже потом через свои источники я начал устанавливать, что собой представляет липецкая группировка. Почему за них так вступились? Надо мной мои агенты смеялись:Они уже давно там, в Лужниках сидят, а деньги идут в мэрию. И рассказали, кому и как все эти деньги передавались. А куда ты пойдёшь с этой информацией? Кому её понесёшь? Её никто не принимает. Была даже в газете статья одна, что всё случившееся — разборки, какие то крышные дела. Хотя я точно знаю, Гусак в той ситуации работал без чьего либо заказа. Он, просто бандитов задерживал.
Клиент Пичуга
— Говорят, что однажды ты спас воровской общак. Как это?
— Не совсем воровской общак. Речь идёт о ста тысячах долларов, которые, как потом выяснилось, принадлежали одному из воровских общаков. В 96 м году ко мне обратился сотрудник Московского угрозыска, офицер четвёртого отдела Андрей Федотов (четвёртый отдел занимается грабежами и бандитизмом). Он сказал: —Люди хотят с тобой встретиться
—
Что за люди?—
Члены одной преступной группировки — ответвление солнцевской.
— Как они узнали о твоём существовании?
— Я занимался освобождением заложников, причём довольно успешно — многих нашёл. Естественно, об этом говорили, и не они первые ко мне обращались. Что что, а находить заложников я умел.
— Обращение к тебе преступной группировки должно было быть зафиксировано в рапорте?
— Конечно. И об этом было доложено руководству. Но ведь это только по оперативным данным они числились членами преступной группировки. Взять, например, Михася. Все говорят: солнцевский бандит. Но ведь за бандитизм он не осуждён. Хотя по оперативным данным за ним достаточно —заслуг.
— Швейцарский суд его оправдал.
— Да, потому что российские правоохранительные органы никаких материалов на него не выслали. По оперативным данным, один из заместителей министра МВД, который и сейчас занимает высокий пост, получил за то, что не передал материалы швейцарцам, миллион долларов от адвоката Михася.
Почему ко мне обратились эти люди? Один из их лидеров был Миша, по кличке Кореец. Он в самом деле был кореец. Эта бригада контролировала часть коммерческих магазинов на Ленинском проспекте.
— Это известно?
— Конечно. Сегодня про любой магазин, про любую фирму известно, кто её контролирует. Бандиты — всё меньше, ФСБ и милиция — всё больше.
Так вот, они мне рассказали, что несколько дней назад Кореец был похищен. Люди остановили машину, представились сотрудниками милиции, вытащили его из автомобиля и увезли. По его же мобильному телефону стали требовать несколько сот тысяч долларов.
Я доложил руководству, начальнику отдела Колесникову. Мне дали команду искать. В третьем отделе РУОПа оформили заявление. И мы вместе начали работать. Установили примерный круг лиц, которые могли его похитить, откуда работает телефон Корейца. Нам удалось выйти на контакт с преступниками, это у нас называется
ложный оперативный контакт.
— Почему ложный?
— Меня представили как члена другой группировки, которая участвует в выкупе Корейца. Часть денег мне привезли его люди. Похитители не знали, что мы из ФСБ. Думали — бандиты едут выкупать своего человека.
Давал деньги вор в законе Пичуга (с ним я потом столкнулся в тюрьме), а непосредственно мне более ста тысяч долларов принести Андрей Вольф, лидер реутовской группировки, и уголовный авторитет Утёнок, из Ухты. Мы вместе с Утёнком поехали выкупать Корейца. Утёнок тоже думал, что мы бандиты. Встреча была назначена возле церкви, на въезде в Мытищи.
Подъехали, подошёл человек с телефоном Корейца — это был пароль. Мы договорились, что едем вместе, отдаём деньги, забираем заложника и задерживаем преступников с поличным. Доказательством того, что мы не менты, было присутствие Утёнка — ни один преступный авторитет ни за какие деньги не пойдёт вместе с ментами, просто не может этого сделать по понятиям. А Утёнок то не знал!
Переговорили и поехали. И вдруг милиция останавливает машины и задерживает Утёнка и человека с телефоном Корейца. Операция сорвана, —ложный оперативный контакт закончился. Всем стало ясно, кто есть кто. Я говорю:
Вы что делаете! Вы почему сорвали операцию! Он же нас везёт к Корейцу!А они:
Так надо!Повезли нас в РУОП.
— А ты представился?
— Так это же были те самые менты, с которыми мы работали! Был план совместных действий милиции и ФСБ. А тут они срывают операцию. На повороте с Ленинского на Шаболовку этот человек, похититель, — они на него даже наручники не надели — открывает дверцу машины и смывается. Я — за ним. Мне менты кричат:
Не стреляй! Не стреляй!Я сделал шесть выстрелов в воздух — в пять часов дня — можете себе представить, что творилось на Ленинском! Я в воздух стрелял. Напротив здания Министерства внутренних дел. Пули на излёте могли в кабинет к министру залететь. Догнал, прыгнул на него. Задержал.