Жанр: Классика
Княгиня монако
...аходилось множество дам. Испугавшись, они
выбежали на улицу в одних рубашках, что чрезвычайно позабавило часовых и
придворных, разбуженных этой суматохой. Произошло землетрясение, что здесь
нередко случается и на что почти не обращают внимания. Вследствие этого
потревожили короля, поскольку часовой, стоявший перед его окном, не знал, из-за
чего поднялся шум, и крикнул: "К оружию! " Я же спокойно спала и ничего не
слышала.
Другое, более трагическое событие застало нас в Мон-де-Марсане, именно о
нем я и собираюсь рассказать в первую очередь, потому что мне известна подоплека
случившегося, о которой мало кто подозревает. Дело поспешили замять из-за
высокого положения виновных в злодеянии, а также из-за самого преступления,
совершенного ими. Обитатели юга быстро приходят в ярость; не следует говорить им
то, что может побудить их к насильственным действиям, к которым они и без того
расположены. Вот что тогда произошло - я не слышала ничего более чудовищного.
Накануне нашего приезда в поле нашли какую-то несчастную женщину,
наполовину зарытую в земле; все ее тело было исколото кинжалом, а лицо
обезображено; на ней была рубашка из очень тонкого полотна с бантами и
кружевными манжетами. Это навело на мысль, что несчастная - женщина благородного
происхождения; бедняжку отвезли в больницу; после того как ей перевязали раны и
дали немного вина, судейские явились туда для дознания. Когда ей пришла пора
отвечать, женщина не могла произнести ни слова, но стала изъясняться знаками,
свидетельствовавшими о том, что она была в таком состоянии со вчерашнего дня.
Узнав об этом, король приказал произвести строжайшее расследование,
прибавив при этом, что, быть может, с Божьей помощью несчастная вновь обретет
память и дар речи, чтобы помочь правосудию установить истину. В надежде на это
решили устроить пострадавшей встречу с его величеством: бедняжку принесли к
дверям церкви, и король увидел ее, выходя с обедни. Невозможно описать лицо этой
несчастной, ее ноги, а также ее руки, которые она складывала или, точнее,
пыталась сложить, ибо они были страшно изувечены, - более жуткой картины нельзя
и вообразить. Король терпеливо и милостиво провел возле женщины более десяти
минут, все еще надеясь на чудо, которое так и не произошло. Бедная женщина лишь
проронила несколько слезинок, которые на ее обезображенном лице взывали к
состраданию.
Глядя на кожу и волосы несчастной, легко было понять, что она молода и,
вероятно, раньше была красивой. Поэтому возмущение и ненависть к палачам,
изуродовавшим ее, были всеобщими. Народ громогласно потребовал, чтобы король
приказал разыскать злодеев. Герцог д'Эпернон принял случившееся близко к сердцу,
как и мой отец, оказывавший герцогу большое почтение, принимая во внимание его
возраст, должность губернатора Гиени и звание главнокомандующего пехотой. Оба
поклялись, что отомстят за это преступление. Господин де Грамон вызвал к себе
одного бальи из окрестности Байонны, образованного и сведущего в своем деле
человека, и поручил ему расследование. Когда мы уезжали из Мон-де-Марсана, при
дворе об этом больше не говорили, но о том, чем все закончилось, я узнала от
отца: бальи установил истину со знанием дела, присущим людям этой профессии,
когда они неукоснительно соблюдают свой долг.
Посреди местных пустошей, занимающих обширную территорию, в краю столь же
безлюдном, как и пески Аравии, расположен старинный замок, именуемый Тоссом; он
построен в некотором отдалении от селения и пруда с тем же названием. Однако их
можно разглядеть с высоты его башен, и весь этот округ принадлежит одному и тому
же сеньору; замок находится поблизости от Байонны. Этими землями со времен
крестовых походов владел род Котре, и они переходили по наследству от отца к
сыну. Котре постоянно жили в своем поместье, занимаясь охотой и рыбной ловлей, а
временами даже рыбачили в море на небольших каботажных судах. То были суровые,
нелюдимые люди, почти дикари, заносчивые, как король, и лишенные сострадания к
чужому несчастью. Поэтому, невзирая на их богатство и их положение, никто не
желал связывать с ними свою судьбу. Местные девушки на двадцать лье вокруг
сторонились их; мужчины этого рода почти всегда похищали себе жен, а затем шли
на соглашение; не одна хозяйка замка умерла от горя в этих древних башнях.
В то время, о котором я рассказываю, в роду Котре осталось лишь двое
сирот: мадемуазель де Котре двадцати лет и ее брат двадцати четырех лет. Она
была единственная женщина в замке, не считая ее кормилицы, и никакая другая
никогда не переступала его порога. Носители имени Котре, действительно, были
дерзкими и жестокими, но они не были ни распутниками, ни грабителями. Все
боялись их, но в то же время уважали, в особенности молодого графа, который,
благодаря строгости своего поведения и суровости привычек приобрел если и не
друзей, то сторонников. Сестра никогда с ним не расставалась, они всюду ходили
вместе; будучи столь же отважной и сильной, как брат, девушка не отступала ни
перед какой опасностью. Все считали, что ни он, ни она никогда не вступят в
брак, и на них древний род прервется. Следуя обычаю своих предков, они
совершенно ни с кем не поддерживали знакомства; между тем местные жители
замечали, что наверху, в одной из башенок замка, до поздней ночи горит свет.
Последовали обычные обвинения в колдовстве и магии, и брата и сестру стали
бояться еще больше.
Как-то раз они рано утром отправились на охоту вместе со слугами и после
бешеной скачки по полям так ничего и не добыли, что вызвало у них досаду.
Вернувшись домой, они узнали новость, которая обрадовала бы каждого, а их она
огорчила. Молодым людям предстояло получить значительное наследство по
материнской линии, и для этого их вызывали в Дакс, где они обязательно должны
были присутствовать. Сначала Котре собирались наотрез отказаться от денег,
поскольку они и без того были достаточно богаты. Однако сестру, как истинную
дочь Евы, обуяли любопытство и желание впервые увидеть собственными глазами
небольшой город; она уговорила брата принять это предложение. На следующий день
молодые люди покинули замок.
Слух о прибытии в Дакс двух затворников быстро облетел город, и многим
захотелось их увидеть. Брат и сестра остановились у вдовы одного дворянина,
своей дальней родственницы, не очень состоятельной женщины, у которой была дочь
редкостной красоты. Бедная девушка умоляла мать не принимать этих гостей, она
трепетала от страха в их присутствии, очевидно предчувствуя свою будущую судьбу.
Она притворилась больной, чтобы не видеть приехавших, но их дела оказались более
запутанными, чем можно было предположить, и они задержались в доме надолго, так
что бедняжке уже нельзя было по-прежнему играть свою роль. Ей пришлось
показаться им, как ее это ни удручало.
Господин де Котре был такой же красавец, как и Биариц; он был наделен
столь же необычной, неотразимой и бесспорной красотой, которую можно встретить
только в этих краях. Его красота поражала воображение и в то же время наводила
страх. Сестра молодого графа также была красива, но красива, как амазонка, - она
была лишена прелести и обаяния, ее красота была то пор на, как говорил мой дядя
о герцогине дю Люд. И брат, и сестра ни на кого не были похожи. Несмотря на свой
нелюдимый нрав, они отнеслись к мадемуазель де Тарас благосклонно, и ей это было
весьма приятно, тем более что она отнюдь этого не ожидала.
Мало-помалу девушка привыкла к поведению гостей и осмелилась на них
посмотреть. Подняв глаза на брата, она нашла его статным; когда она подняла
глаза на сестру, ей показалось, что она добра. Молодые люди вместе проводили
вечера, гуляли по окрестностям и посещали достопримечательные места; в конце
концов они стали неразлучными. Мадемуазель де Котре быстро догадалась, что граф
полюбил ее подругу и что та начинает испытывать к нему сердечную склонность; она
пришла от этого в восторг - по крайней мере, на сей раз женщине предстояло
вступить в Тосский замок по доброй воле. Будучи не в силах сдержаться, она
поделилась этой мыслью с братом, и тот признался, что он действительно любит
мадемуазель де Тарас.
- То, что я скажу, должно вас удивить, сестра моя: несмотря на это, я не
намерен на ней жениться. Мое отвращение к браку возросло до такой степени, что
оно кажется противоестественным: очевидно, этот союз несет мне какую-то страшную
беду. - В таком случае, что вы собираетесь делать?
- Не знаю; я еще ничего не решил. Я просто жду. Кузина свободна, я тоже;
посмотрим, настолько ли она меня любит, чтобы последовать за мной невзирая ни на
что. Если она откажется - что ж, я поступлю подобно отцу: увезу ее силой.
- Вы так поступите, брат мой?! Вы, такой благоразумный и осторожный!
- Я люблю ее.
Мадемуазель де Котре задумалась и не стала продолжать разговор. Она без
труда замечала, как любовь все сильнее овладевает сердцем девушки; она видела,
что ее подруга с каждым днем все больше ищет встречи с графом и кажется
опечаленной при расставании с ним. Девушке стало жаль мадемуазель де Тарас. То
были времена Фронды, когда все было дозволено. Мадемуазель де Котре поняла, что
ее брат не намерен церемониться, а малышка не будет противиться; она попыталась
было вернуться в Тосский замок, но ей было недвусмысленно заявлено, что этого не
стоит делать, так как дела еще не закончены. Тогда девушка вознамерилась
предупредить г-жу де Тарас. Мать же, будучи ограниченной и недалекой женщиной,
поручилась за дочь и поклялась всеми святыми и их мощами, что она знает свое
дитя и что та неспособна потерять голову.
Неделю спустя, проснувшись утром, мадемуазель де Котре узнала об отъезде
графа и своей кузины, а также нашла письмо, в котором брат обещал ей жениться на
мадемуазель де Тарас, как только у него появится уверенность, что она любит
только его.
"Что касается Вас, - приписал он, - возвращайтесь в Тосс, это самое
лучшее, что вы можете сделать; дожидайтесь нас там и готовьте люльки для своих
племянников".
Безутешная мать разразилась громкими криками и хотела выслать за беглецами
погоню; ее успокоили, повторяя, что таким образом она может лишиться дочери и
что теперь все зависит только от великодушия похитителя, которого опасно
сердить: если возбудить в нем ярость, он ни за что не женится на девушке. К тому
же жених был достаточно выгодным, чтобы чем-нибудь рисковать; в конце концов,
ничего бы от этого не изменилось. А главное, никому не хотелось вмешиваться в
это дело и связываться с таким человеком, как граф.
Мадемуазель де Котре вернулась в Тосский замок и прожила там три года в
одиночестве, часто обозревая с высоты его башен окружавшую ее унылую местность,
пруд с илистыми берегами и бескрайнюю песчаную равнину с неизменно безлюдным
горизонтом. В девушке произошли разительные перемены: ее нельзя было узнать.
Забросив свои излюбленные развлечения, она выходила из замка лишь изредка, чтобы
отправиться на прогулку по самым пустынным и отдаленным местам; она совсем
перестала разговаривать со слугами, и ее видели только на воскресных мессах:
сидя на господской скамье, она страстно молилась с опущенной головой и чаще
всего красными от слез глазами.
Однажды ночью в дверь дома громко постучали; затем послышался конский
топот и голоса, звавшие слуг. Девушка узнала голос графа и устремилась ему
навстречу. Как только дверь открыли, она бросилась в его объятия, не помня себя
от волнения.
- Сестра моя, - сказал граф, обнимая ее, - я привез вам свою жену. Девушка
посмотрела и увидела рядом с ним мадемуазель де Тарас, которая улыбалась и
выглядела счастливой. Мадемуазель де Котре расцеловала невестку и повела ее в
покои брата, где все всегда было готово и царил такой безукоризненный порядок,
словно граф ночевал там накануне. Затем она вернулась к себе, бледная и
печальная, в то время как ей полагалось радоваться. Вместо того чтобы лечь в
постель, девушка стала писать, после чего она принялась молиться, заливаясь при
этом слезами.
- Боже мой! - повторяла она. - Поддержи меня и дай мне силы для того, что
я должна сделать.
С восходом солнца мадемуазель де Котре уже была на ногах и поспешно шагала
в сторону селения. Проснувшись, граф с графиней позвали девушку к себе; она
только что вернулась и, поскольку брат выразил удивление по поводу ее ранней
прогулки, сослалась на то, что почувствовала потребность сходить в церковь,
чтобы воздать хвалу Богу за их благополучное возвращение.
- Вам следовало, по крайней мере, взять с собой слугу, - отвечал граф, -
по-моему, за время моего отсутствия вы стали сильно пренебрегать своим
достоинством.
Мадемуазель де Котре продолжала вести привычный образ жизни, пребывая в
унынии и одиночестве; она совсем перестала выходить из комнаты и отказывалась
сопровождать брата куда бы то ни было под предлогом недомогания. Супружеская
чета казалась очень счастливой. Граф и его жена любили друг друга, как в
романах, однако г-н де Котре был страшным ревнивцем, и стоило графине
заглядеться на пролетающую птицу, как он уже спрашивал ее, зачем она это делает.
Как и раньше, их никто не навещал; муж и жена запирались вдвоем в своей комнате
и оставляли сестру одну в ее покоях, где бедная девушка чахла, как соловей в
клетке. Вечерами они прогуливались по верхней площадке башен, изредка
перебрасываясь словами. Графиня любила свою золовку и, замечая, что та грустит,
пыталась выяснить причину этой грусти. Однажды в воскресенье, когда в замок
неожиданно заглянул кюре, граф оставил женщин одних.
- Что с вами, сестра? - живо спросила молодая женщина. - Я вижу, что вы в
смертельной тоске, но не могу понять ее причины.
- Ах! - вскричала мадемуазель де Котре. - Никогда не говорите это в
присутствии брата, а не то вы станете виновницей ужаснейших бедствий. Графиня
посмотрела на нее с удивлением.
- Боже мой! - воскликнула она. - Вы меня пугаете. В чем дело? Бедствия!
Какие же бедствия могут случиться с нами здесь, в замке, где мы полновластные
хозяева и куда никто не заходит? Разве нам следует опасаться всех прочих людей,
которым нет до нас дела, как нам нет дела до них?
- Сестра! Сестра! Ради Бога, не спрашивайте меня ни о чем. Неужели вы не
видите, что разбиваете мне сердце?!
- Напротив, я буду вас спрашивать, буду вас умолять, ибо я желаю знать
все.
Таким образом они провели время вдвоем: одна умоляла, а другая
отказывалась отвечать. Вскоре вернулся граф, и прошло несколько недель, прежде
чем им снова представился случай остаться наедине. Госпожа де Котре все время
думала о молчании золовки и тоже начала грустить. Ее муж, не замечавший печали
сестры, увидел уныние супруги и принялся терзать ее расспросами, чтобы выяснить
истину. Тысячу раз графиня была готова все ему рассказать, но ей становилось
страшно, и она умолкала.
В марте, во время праздника Богоматери, граф снова пригласил в замок
священника, и родственницы смогли отправиться на прогулку вдвоем, в своей тюрьме
под открытым небом. Госпожа де Котре не стала тратить время на молитвы; она
сказала золовке, что им необходимо объясниться, поклявшись, что если та
откажется во всем признаться, то она обратится к брату и он сам от нее этого
потребует. Мадемуазель де Котре колебалась еще некоторое время; она пролила
немало слез и, наконец, решилась рассказать графине о причине своей тоски.
Как-то раз, еще до их приезда, девушка встретила на охоте очень красивого
молодого человека, читавшего у подножия дерева. Ее лошадь испугалась и
неожиданно отскочила в сторону, отчего наездница при всей своей ловкости
выскочила из седла и упала на песок. Она была одна, ее сопровождал только старый
доезжачий. Молодой человек поспешно поднял девушку, побрызгал ей в лицо водой и
попытался привести ее в чувство. Поскольку пострадавшая никак не приходила в
себя, незнакомец достал из кармана ланцет и пустил ей кровь (он был врачом).
Мадемуазель де Котре долго не могла оправиться от этого падения. Доктор навещал
ее каждый день. Когда она выздоровела, он снова пришел, ибо обосновался в
соседнем селении. В конце концов молодые люди полюбили друг друга и признались в
этом, несмотря на препятствия и неравное положение; девица пренебрегла своим
достоинством и снизошла до человека, ставшего ее любовником; с этого дня,
соблюдая осторожность из-за страха, влюбленные стали встречаться в замке только
ночью при содействии кормилицы, и порой по утрам, во время долгих прогулок.
Таково было положение вещей. С тех пор как вернулся граф, они перестали
видеться; девушка не решалась выходить, а врач не отваживался появляться в замке
без приглашения; они писали друг другу письма, но оба смертельно страдали от
этой разлуки, неизбежность которой мадемуазель де Котре понимала, в отличие от
своего возлюбленного, готового взбунтоваться. Он без конца бродил вокруг замка,
и влюбленных могла погубить малейшая случайность; граф мог увидеть юношу, и
тогда для бедной девушки все было бы кончено: брат никогда не допустил бы
неравного брака - Котре были беспощадны во всем, а в этом отношении особенно.
Поэтому несчастная была в отчаянии; она не жила, а мучилась, вздрагивала от
малейшего шороха, страдала от того, что не видит своего избранника, и в то же
время боялась с ним встретиться; она не знала, что предпринять и кому
довериться; ее невестка, столь же беспомощная, как и она, все же была для нее
единственной заступницей, и теперь, пойдя на откровенность, она была рада, что
на это решилась.
Затем обе женщины принялись совещаться; это продолжалось так долго, как
это только было возможно. Граф вернулся слишком рано, и они не успели прийти к
какому-либо решению; однако графиня продолжала размышлять об этом всю ночь и на
следующий день дерзнула пойти одна в комнату золовки. Она заявила, что
совершенно необходимо покончить с этим романом, а также ободрила девушку, сведя
на нет все ее возражения, и в заключение сказала:
- Надо предупредить этого человека, чтобы он ушел и оставил вас в покое. Я
знаю, что вам нельзя больше с ним встречаться, поэтому вы его больше не увидите.
Мужу придется отправиться в Байонну, куда созывают всех дворян, и он не возьмет
нас с собой. Во время его отсутствия я скажусь больной и, когда пригласят врача,
поговорю с ним, а кормилица нам поможет.
- Как! Вы это сделаете, сестра?! Но если брат об этом узнает, он никогда
вас не простит! Мишле - не обычный врач; его красота вызовет у ревнивца
подозрения.
- Божьей милостью он ни о чем не узнает; кроме того, я уверена в том, что
исполняю свой долг, ведь я очень вас люблю и ни в чем неповинна; будьте покойны,
со мной ничего не случится. Я буду считать себя более чем счастливой, когда
смогу избавить вас от подобных страданий и подобной угрозы.
Не успела графиня пробыть у золовки и четверти часа, как явился граф, уже
обеспокоенный отсутствием жены. У него был угрюмый вид, и он резко спросил,
почему они умолкли при его появлении. Ни та ни другая не умели лгать, и обе
пришли в замешательство, не зная, что ответить. Он тотчас же направился к окну,
и, проследив за взглядом графа, женщины заметили Мишле, стоявшего с рассеянным
видом, со взглядом, обращенным на замок; весь его облик выражал глубокую печаль
и уныние.
- Вы знаете этого человека? - осведомился граф. - Нет, - отвечала его
жена, - мы не знаем, что все это значит. - Ну-ну!
Он подал графине руку, чтобы увести ее, и больше ничего не сказал, но с
этого дня до самого отъезда в Байонну ни на минуту не оставлял ее одну, и
женщины не могли обменяться даже словом. Граф стал еще более строгим, чем
обычно, и, казалось, наблюдал за ними; он больше не упоминал о Мишле,
продолжавшем бродить вокруг замка; словом, дом стал еще более мрачным, чем
прежде, и слуги ходили на цыпочках; дурное настроение хозяина отражалось на
всем, и замок был похож на склеп.
Накануне отъезда, во время ужина, граф немного оживился. Он подшучивал над
сестрой, а жене сказал несколько очень нежных и приветливых слов. Графиня,
которая очень любила мужа и была удручена его холодностью, обрадовалась и тоже
от всей души сказала ему ласковые слова. Он позволил, чтобы она спела несколько
песен, аккомпанируя себе на лютне, и ободрил ее своими похвалами.
- Что ж! - промолвил граф. - Я вижу, что вы неплохо проведете время в мое
отсутствие и отнюдь не будете скучать вдвоем. Это весьма отрадно, ведь вы будете
совсем одни, а дни сейчас тянутся долго.
Это происходило именно тогда, когда мы находились в Байонне в ожидании
короля и мой отец созвал местную знать, чтобы она воздала ему почести. Сюда
съехались все здешние дворяне, множество кавалеров и очень красивых дам, ибо в
этой провинции их больше, чем в какой-либо другой области Франции; при этом вид
у них такой задорный и лукавый, что мужчины теряют от этого голову. Господин де
Котре с явным сожалением распрощался с женой и сестрой, велел слугам
повиноваться им и делать все, чтобы они ни в чем не нуждались, а затем сел в
седло и уехал.
Женщины стояли на вершине башни, смотрели графу вслед и махали ему на
прощание платками, до тех пор пока он не скрылся вдали на горизонте. Стоило им
остаться одним, как они заговорили о том, что не давало обеим покоя. Графиня
хотела непременно послать за Мишле, чтобы объявить ему, что он должен перестать
мечтать о ее золовке и что между ними все кончено; мадемуазель де Котре никак не
могла на это решиться. Таким образом, родственницы провели два дня в спорах.
Наконец, на третий день, после моря слез и бесконечных вздохов, они послали
кормилицу к врачу с наказом явиться вечером к заболевшей госпоже графине. При
этом мадемуазель де Котре заливалась слезами. Когда настала ночь, она сказала
невестке:
- Я запру дверь своей комнаты, иначе я не смогу удержаться и выйду к
Мишле, а тогда все пропало. Не зовите меня, когда он уйдет, я выйду из комнаты
только завтра утром; я буду молиться и поститься в надежде, что это даст мне
силу выслушать то, что вам предстоит мне сообщить. Я хочу, чтобы он внял вашим
доводам, во имя сохранения моего рассудка и моего покоя, но мое сердце трепещет
при одной лишь мысли об этом. Поэтому я ничего не желаю знать сегодня, я еще
недостаточно готова и чувствую, что могу от этого умереть, независимо от того,
что вам придется мне сказать.
Бедная девушка не предвидела, к каким последствиям приведет ее
затворничество; если что-то угодно Богу, то достаточно малейшей случайности,
чтобы это произошло.
Женщины не стали ужинать; графиня для вида легла в постель; сказавшись
больной, она послала за сельским врачом - заветный миг настал. Мишле поспешил
явиться в замок, не подозревая о том, зачем его туда пригласили. Графиня начала
говорить с ним о своей золовке и мало-помалу готовить его к удару. Этот человек
страстно любил мадемуазель де Котре; услышав, что ему никогда ее больше не
увидеть и что все кончено, он разрыдался с видом мученика, распятого на кресте,
и принялся умолять графиню не разлучать его с возлюбленной; врач пришел в такое
состояние, что г-же де Котре стало его жаль и совестно от того, что она привела
его в такое отчаяние.
Все эти подробности стали известны от кормилицы, которая пряталась в
соседней комнате, боясь показываться.
Мишле встал на колени возле кровати графини, взял ее руку и стал целовать,
продолжая молить о пощаде; дама была очень растрогана, ибо нельзя представить
себе более нежного и отзывчивого существа, чем эта несчастная женщина. И тут в
комнату вошел граф; прежде чем они успели его заметить, он набросился с кинжалом
в руке на Мишле и пронзил его в самое сердце. Врач упал замертво. Графиня
смотрела на мужа, потеряв дар речи; она была потрясена, поражена и помертвела,
как и Мишле. - Друг мой! Друг мой! .. Вот и все, что она успела сказать, прежде
чем потерять сознание.
Когда графиня пришла в себя, она находилась в карете, которая была надежно
заперта на висячие замки и в которой ничего не было видно, а полог и двери не
открывались, - это был движущийся склеп. Женщина стала кричать и звать на
помощь, но никто не откликнулся; тем не менее ей показалось, что рядом с каретой
скакало несколько лошадей. Она не понимала, кто ее похитил, и решила, что муж
отправил ее куда-то одну, чтобы тем временем расправиться с сестрой; страшная
тревога овладела несчастной. "Он убьет ее, - думала она, - он ее убьет! "
Графине, несомненно, даже не пришло в голову, что все дело в ней и что в
измене можно было обвинить ее. Она не сомневалась в том, что едет на почтовых,
так кйк лошадей меняли; при каждой остановке женщина звала мужа жалобным
голосом. Никто не отзывался.
Ей не давали есть, она не видела ни одной живой души, была голодна,
изнурена и задыхалась, хотя на ней были только сорочка и длинная накидка;
наконец усталость взяла свое, и женщина уснула на подушках экипажа. Было уже
совсем темно, когда ее извлекли из кареты полумертвой. Она не узнала никого из
окружавших ее людей и спросила, куда ее везут. - По приказу господина графа,
сударыня.
Графиня оказалась в очень темной и ветхой лачуге, где находились только
какие-то старик со старухой; форейтор распрягал лошадей, и не было видно ни ее
мужа, ни слуг. Женщина закуталась в накидку и последовала за двумя стариками,
испытывая сильный страх. Они привели ее в сырую и грязную комнату, где не было
никакой мебели, кроме скверной кровати и двух скамеек. Бедняжка стала умолять,
чтобы позвали графа или кого-либо из слуг, но старики ничего не ответили и
оставили ее одну.
Несколько минут спустя потайная дверь, скрытая в глубине комнаты,
отворилась, и вошел граф; женщина устремилась к нему и бросилась ему на шею с
криком: - Смилуйтесь! Смилуйтесь! При этом она, очевидно, имела в виду свою
золовку.
Граф подхватил жену и побежал с ней по невозделанному саду, обнесенному со
всех сторон полуразрушенной изгородью, перепрыгнул через нее, и та упала; затем
он оказался в поле и положил графиню на край глубокой свежевырытой ямы. Более
глухого места нельзя было сыскать; на мертвенно-бледное лицо графа было страшно
смотреть.
- Послуш
...Закладка в соц.сетях
