Жанр: Детская
Президент каменного острова 1-2.
...их
дом еще больше обветшал, крыша совсем прохудилась. Правда, Сорока говорил, что
ребята с острова будут приглядывать за домом. Но Сорока сам уже давно в тех
краях не был, и неизвестно еще, сохранилась ли на острове мальчишеская
республика...
Владислав Иванович взвалил на плечо весла и зашагал к шоссе. Ноги его
оставляли в песке глубокие рыхлые следы. Сережа и Сорока немного приотстали. В
руках у Сережи спиннинг, удочки, подсачок. Сетка пустая: ни одной рыбины! Мелочь
они ловить не захотели, а крупная...
Сорока выше Сережиного отца. Какой же рост у Сороки? Кстати, теперь его
Сорокой редко зовут - больше Тимофеем. Так и в паспорте записано: Тимофей
Иванович Сорокин. Он все-таки настоял, чтобы его имя было Тимофей. В память о
том лейтенанте, который его спас... Только давние друзья по-прежнему называют его
Сорокой. Впрочем, он не обижается. Да и чего ему обижаться, если всю жизнь звали
Сорокой?..
Сережа поравнялся с Сорокой и на глаз прикинул, насколько тот выше его.
Почти на голову. Сережа знает свой рост: метр семьдесят один. Недавно в школе
мерили.
Гарик теперь тоже живет в Ленинграде. Он приехал поступать в
Кораблестроительный институт, но не прошел по конкурсу. Одного балла не хватило.
Гарик не захотел уезжать из Ленинграда и поступил на Кировский завод учеником
токаря. Теперь-то он уже давно токарем работает. У него четвертый разряд.
Хвастался, что получает около двухсот рублей в месяц. Вечерами ходит на
подготовительные курсы в институт. Свою мечту стать кораблестроителем не
оставил. А вот он, Сережа, после школы поступит в Высшее мореходное училище.
Пусть Гарик строит для него корабли, а он, Сережа, будет плавать на них. Сначала
штурманом, а потом - капитаном...
Они поднялись по Морской улице, пересекли шоссе и вышли к станции. На
перроне Алены не видно. Только что разминулись две электрички.
- Тимофей, когда ты машину купишь? - спросил Сережа. - Поехали бы на ней в
Островитино.
- Ради этого, конечно, стоит купить машину, - сказал Сорока. - Какую бы ты
мне посоветовал?
- "Мерседес", - ответил Сережа. - Говорят, сейчас самая лучшая машина.
- Я подумаю, - улыбнулся Сорока.
- Ремонтируешь машины, а сам ходишь пешком, - сказал Сережа.
- Мне нравится ходить по городу. А что из машины увидишь? - Сорока развел
руками. - Извини, брат, но пока нет у меня желания иметь машину.
- Желания нет или денег? - уточнил Сережа.
- И денег, - улыбнулся Сорока.
- Папа, может, ты купишь "Жигули"? - переключился Сережа на отца. -
Тимофей нам будет без очереди ремонтировать.
- Я придерживаюсь твоей точки зрения, - взглянул на Сороку Владислав
Иванович. - В городе человеку машина не нужна.
- А вот Гарик на машину копит, - сказал Сережа. - Говорил, через тричетыре
года будут у него собственные "Жигули".
- Будут, - сказал Сорока. И непонятно было, завидует он или насмехается.
- Четыре года долго ждать, - вздохнул Сережа.
- Я думаю, он раньше купит, - сказал Сорока.
- Мотоцикл тоже хорошо, - не мог слезть с любимого конька Сережа. - Я бы
лучше мотоцикл купил... На нем можно быстро научиться ездить... Тут один дал Аленке
прокатиться на "Яве", так она чуть в дерево не врезалась...
- Я об этом не слышал, - оглянулся на него Владислав Иванович. Весла на
его плече стукнулись друг о дружку.
- Это было давно, - быстро сказал Сережа.
- Я смотрю, у вас от меня появились тайны, - нахмурился Владислав
Иванович.
- Подумаешь, разок прокатилась...
- А ты?
- Я ведь не Аленка, - усмехнулся Сережа. - Мне не предлагают.
- А хочется? - негромко, чтобы не услышал Владислав Иванович, спросил
Сорока.
- Еще бы! - воскликнул Сережа и прикусил язык, взглянув на онцовскую
спину.
- Приходи на этой неделе на станцию к концу рабочего дня, - сказал Сорока.
- Я тебя поучу на мотоцикле.
- На чем до тебя лучше добраться? - шепотом спросил Сережа.
- Доберешься!
- Теперь у вас от меня секреты? - Владислав Иванович остановился и
посмотрел на них. На лице грустная улыбка.
Сережа перевел взгляд с отца на Сороку, потом снова на отца.
- Я попросил, - кивок в сторону Сороки, - чтобы Тимофей поучил меня на
мотоцикле.
- Я разве против? - сказал отец.
- В понедельник приеду к тебе, - с облегчением произнес Сережа.
- Когда ты все успеваешь? - спросил Сороку Владислав Иванович. - Учеба,
работа, спорт...
- Хорошо бы ночь тоже превратить в день, - сказал Сорока. - Тогда времени
всем бы хватило.
- Ты думаешь? - посмеялся Владислав Иванович. - Времени людям никогда не
будет хватать, даже, если сутки растянуть вдвое...
- Мне хватает, - заметил повеселевший Сережа.
Они свернули с дороги на лесную тропинку, по которой утром Сорока уже
проходил. В лесу слышались голоса. Эхо повторяло их и разносило окрест.
Отдыхающие бродили меж деревьев, отыскивая запоздалые подснежники. Они еще коегде
в сырых низинах остались. Подснежники мерцали в руках, будто голубые
фонарики.
Навстречу им попался губастый мальчишка в клетчатой кепке. В руке у него
лыжная палка. Мальчишка тыкал ею в мох, стволы деревьев и что-то воинственно
насвистывал.
- Вылитый Федя Гриб! - Сережа даже остановился, провожая того взглядом. -
И замашки такие же... - Он взглянул на Сороку. - Ты не знаешь, почему он меня
капустной кочерыжкой обзывал?
- Действительно, почему? - стараясь не рассмеяться, сказал Сорока.
- Что он сейчас поделывает, Федя?.. - мечтательно произнес Сережа. - Опять
толом глушит рыбу?
- Я у него охоту навсегда отбил, - заметил Сорока. Глаза у него стали
задумчивые, тоже вспомнил про ребят, Каменный остров...
Навстречу им от дачи шли Алена и Гарик - очевидно, они только что
поругались: у девушки лицо сердитое, а у Гарика обескураженный вид. Он плелся
позади Алены и пинал носком ржавую корсервную банку. Всякий раз, когда он ударял
по ней, банка противно крякала.
- Перестань! - не выдержала Алена.
- А мы пошли вас встречать, - сказал Гарик и напоследок так поддал
жестянку ногой, что она, взвизгнув, улетела в кусты.
- Мы... - фыркнула Аленка. - Я - за подснежниками.
И гордо прошла мимо, обронив на ходу:
- Обед в духовке. Посуду вымойте сами. Не хватит хлеба - займите у
профессора.
- Вот дает!.. - покачал головой проголодавшийся Сережа. - Я думал, уже
стол накрыт...
Гарик посмотрел ей вслед и, перехватив взгляд Сороки, сокрушенно сказал:
- Наша принцесса нынче не в духе... Надо полагать, не с той ноги встала.
Глава вторая
Сорока привычно нажимает большим пальцем на красную кнопку, и сверкающие
лаком "Жигули" начинают медленно опускаться вниз. Никелированный в смазке
цилиндр гидравлического подъемника с шипением уходит в пол. Вот машина коснулась
скатами цементного пола, присела на амортизаторах, затем качнулась вниз-вверх, и
подъемник выключился. Теперь владельцу "Жигулей" нужно сесть за руль и откатить
машину назад, но он что-то медлит, многозначительно смотрит на слесаря.
- Не найдется парочки шарнирных опор? - негромко спрашивает он.
- Машина в порядке, - отвечает Сорока. - Она совсем новая. Шарнирные опоры
вам еще долго не понадобятся.
- Понимаете, в запас, - говорит владелец.
Этого Сорока не понимает. Еще года два-три пройдет, прежде чем шарнирная
опора износится. И то еще неизвестно. Не у всех же такие новые машины, многим
автолюбителям позарез нужны шарнирные опоры и другие дефицитные детали, которые
каждый день выпрашивают у автослесарей владельцы частных машин. Причем готовы
заплатить за них втридорога...
- Я не обижу... - заговорщицки нагибается к уху Сороки хозяин "Жигулей".
- Освободите площадку, - спокойно говорит Сорока. Раньше он краснел,
возмущался, а теперь привык. Даже с такими клиентами он обязан быть вежливым. -
У нас на станции есть магазин запасных частей.
- Вы шутник, - усмехается клиент. - В вашей лавочке хоть шаром покати!
Это верно, в магазине запасных частей мало, тем более дефицитных, но не
может ведь он послать настырного клиента ко всем чертям?.. А некоторые слесари
торгуют из-под полы дефицитными деталями, которые достают в том же магазине и на
складе. У таких и спрашивать не надо - сами предложат.
Владелец, бросив на Сороку недовольный взгляд, забрался в свою ухоженную,
сверкающую машину и подал ее назад.
По правде говоря, не надо было ее и ставить на подъемник, она в полном
порядке, но хозяину показалось, что в заднем мосту что-то постукивает.
Странный народ эти автолюбители! Одни тщательно вылизывают свою машину,
как корова новорожденного теленка. Бегают по магазинам, приобретая нужные и
ненужные детали, разные приспособления, финские чехлы, коврики, украшения... Такое
впечатление, что они не ездят на машине, а украшают ее, как новогоднюю елку.
Другие, наоборот, гоняют не разбирая дороги, пока колесо не отвалится или мотор
не откажет. Раскроешь капот, а там грязищи невпроворот.
Второй год Сорока работает на станции техобслуживания. Находится она на
окраине города. С Кондратьевского проспекта, где он живет, почти час езды с
пересадками.
А попал он сюда случайно. Приехав после службы в армии в Ленинград, Сорока
подал заявление в Лесотехническую академию. Никто из ребят не ожидал, что он
выберет такую чудную специальность. Больше всех удивился Коля Гаврилов - он был
уверен, что Президент Каменного острова непременно поступит в авиационное
военное училище, а потом обязательно станет космонавтом. Оказывается, так же
думала и Алена. Но у Сороки были другие планы...
Экзамены он сдал на пятерки и был принят на дневное отделение, но
попросился у декана, чтобы его перевели на вечернее. Это и понятно: на одну
стипендию в большом городе не проживешь. Вот тогда-то он и занялся поисками
работы. В Ленинграде это не проблема, на каждом заборе висели объявления, что
такой-то фабрике или заводу требуется... и длинный список специальностей, которые
необходимы. У кого не было специальности, пожалуйста, поступай учеником, за дватри
месяца на этом предприятии научат любой рабочей профессии. Уже потом
Владислав Иванович упрекал его: почему, мол, сразу не пришел к нему, у них в
институте нашлась бы подходящая работа, которая не очень бы мешала учебе. Сорока
к знакомым не обращался, не любил он это. Привык в любом деле рассчитывать
только на себя.
Он не сразу пришел на Кондратьевский проспект, хотя его там ждали:
командир взвода десантников Юрий Викторович Татаринов, под началом которого
служил Сорока, дал ему адрес своей матери и велел сразу, как только приедет в
Ленинград (старший лейтенант Татаринов был в курсе всех планов своего лучшего
десантника), идти к его матери и остановиться у нее на любой срок. Мать и ее
двоюродная сестра занимали двухкомнатную квартиру в большом четырехэтажном доме,
где в основном жили военные.
Отец Юрия Викторовича, полковник, преподавал в Артиллерийской академии. Он
умер от инфаркта два года назад.
Сорока пришел на Кондратьевский передать привет от Татаринова да так там и
остался. Радушные женщины сами предложили ему остановиться у них: мол, места
много и он ничуть не стеснит. И потом они хорошо знают Сороку, Юра им много о
нем писал. И даже показали любительскую фотографию, где он, Сорока, в форме
десантника снят вместе со старшим лейтенантом Татариновым. Вид на этой
фотографии у командира взвода несколько обескураженный: дело в том, что Сорока
только что на занятиях по самообороне в тылу "противника" обезоружил и уложил на
мох-ягель своего учителя. Надо полагать, об этом Татаринов не написал своей
матери...
Спал Сорока в комнате на диване-кровати, а занимался по ночам на кухне.
Кухня в этом доме была большая, и он даже предложил ставить на ночь сюда
раскладушку; но сестры и слышать об этом не захотели.
Они наотрез отказались и деньги брать за жилье, тогда Сорока стал с каждой
зарплаты делать им подарки. Они бранили его за транжирство, но женщины есть
женщины - от подарков не отказывались.
С Длинным Бобом и его дружками он повстречался в кафе-автомате на Невском
проспекте. Сорока забежал сюда перекусить. Дело было осенью, в начале сентября.
Стояла теплая солнечная погода, и ленинградцы ходили еще в летней одежде. Вдоль
улицы Рубинштейна длинной цепочкой выстроились свободные такси. Однако шоферов в
машинах не было. Они сюда, в кафе-автомат, заворачивали подкрепиться. Это
любимая столовая ленинградских таксистов. Здесь без особых хлопот можно быстро и
дешево пообедать. Сорока люби ч сосиски с горчицей и тоже частенько сюда
заходил.
За высоким мраморным столиком, к которому он подошел, уже стояли три
парня. Перед ними дымились в металлических, из нержавейки тарелках сосиски в
целлофане и картофельное пюре. Парни оживленно толковали о какой-то Ляльке с
Лиговки, которая их нынче надула: обещала с подружками ждать у Московского
вокзала, они пришли, а Ляльки нету... Наверное, кто-нибудь перехватил...
Самый высокий из них, в джинсовом костюме - это и был Длинный Боб, -
нагнулся к синей на длинном ремне сумке с белой надписью "Аэрофлот", достал
оттуда бутылку вермута и, ловко отколупнув металлическую пробку, разлил по
стаканам. Всем поровну. Не обращая внимания на Сороку, залпом выпил. Разговор с
Ляльки перескочил на какого-то мастера Теребилова, с которым можно ладить, потом
на свечи к "Жигулям". Свой парень из автомагазина сообщил, что на днях выбросят
на прилавок целую партию. не прозевать бы...
Сорока густо намазывал свои сосиски горчицей и краем уха слышал разговор.
Длинный Боб извлек из сумки вторую бутылку, разлил по стаканам. Лица
парней разрумянились, глаза заблестели, разговор снова вернулся к Ляльке с
Лиговки, теперь со смаком обсуждались ее прелести и прочее... Как обычно бывает с
подвыпившими, им захотелось общения и с другими людьми. Сорока уже несколько раз
ловил на себе взгляд Длинного Боба. Кстати, он меньше всех пьянел. И когда
остальные выпили по второму стакану, он свой лишь приподнял, чокнулся и снова
поставил на место. Этот самый стакан с вермутом он широким жестом пододвинул
Сороке.
- За компанию, парень? - улыбнулся он, доставая третью бутылку. На этот
раз распечатал ее и разлил по стаканам другой.
- За Ляльку, - коротко сказал этот другой, небрежно чокаясь.
- Я ее не знаю, - заметил Сорока.
- Не знаешь? - удивился Длинный Боб. - Ляльку с Лиговки все знают! - и,
подмигнув дружкам, рассмеялся.
- Мне что-то не хочется за нее пить, - сдерживая улыбку, сказал Сорока.
- Выпей тогда за свою Ляльку, - хихикнул чернявый круглолицый парень с
большими ласковыми глазами навыкате. Был он рослый, с покатыми плечами, но
излишне полный и рыхлый. Звали его Миша Лунь.
Третьего, который больше помалкивал, звали Ленькой Гайдышевым. Взгляд у
него был пристальный, тяжелый. Длинное лицо с треугольной челюстью нельзя было
назвать симпатичным.
Когда Боб пододвинул выпивку Сороке, лицо Гайдышева выразило
неудовольствие, однако он промолчал. А потом даже провозгласил тост "за Ляльку".
- Спасибо, ребята, - поблагодарил Сорока. - Я не пью.
- Совсем? - удивился Длинный Боб.
- Ну и дела! - восхитился Миша Лунь. - Первый раз вблизи вижу непьющего
человека.
- Кто не курит и не пьет, тот здоровеньким помрет, - скупо улыбнулся
Гайдышев.
- Правильно делаешь, что не пьешь, - вдруг посерьезнев, сказал Длинный
Боб. - Я тоже стараюсь поменьше...
- Я за свои не пью, а за чужие - только давай... - рассмеялся Миша.
Задумчиво глядя на Сороку, Боб сказал:
- Ты приехал из провинции, провалил вступительные экзамены в институте и
теперь ищешь работу. Верно?
- Почти, - улыбнулся Сорока, подивившись проницательности этого парня.
- Ты нашему начальнику понравишься, - сказал Миша Лунь. - Он сам в рот не
берет и обожает непьющих.
- Кстати, в нашем цехе есть вакантное место, - продолжал Длинный Боб. -
Вчера Лобанова турнули...
- Что за работа-то? - поинтересовался Сорока, пока еще имея смутное
представление о том, чем занимаются ребята. Разумеется, он сообразил, что они
имеют дело с автомобилями.
- Работа первый класс, - сказал Длинный Боб. - Не будь я честным
человеком, - Гайдышев и Лунь переглянулись и хмыкнули, - потребовал бы с тебя
калым... К нам многие рвутся, да не тут-то было: строжайший отбор.
- Ты думаешь, меня возьмут? - спросил Сорока, понимая, что надо кончать
эту трепотню и уходить. Но что-то его удерживало на месте.
- Я переговорю с начальником - примет, - уверенно сказал Боб.
- Начальник его уважает, - ввернул Гайдышев.
- Ребята заколачивают в месяц по две-три сотни, - прибавил Миша. - А если
ты не дурак, - можно и больше.
- У меня ведь нет специальности.
- Мы тоже не родились слесарями, - буркнул Гайдышев.
- Вообще-то я в институте учился, - солидно заметил Боб. - Ну, какие
деньги сейчас инженер зарабатывает? С нашим заработком не сравнить.
- У нас каждый второй работяга на станции собственную машину имеет, -
сказал Миша. - Сколько я работаю? Три года, а уже на "Жигулях" езжу. Взял
разбитую машину, по дешевке, и сам отремонтировал.
- А сколько ты пролежал под ней? - бросил на него взгляд Боб. - Почти
полгода. - Он снова повернулся к Сороке. - Машин много развелось, да еще
быстроходных, а управлять не каждый может, вот и колошматятся. Куда девать
разбитую машину? Естественно, к нам на станцию техобслуживания. Иногда за
бесценок можно купить. Помнишь, предлагали "Волгу" за две тысячи? Ну, которая с
трактором поцеловалась? Была бы тогда у меня капуста, сейчас бы на "Волге"
разъезжал...
- А что там надо делать? - поинтересовался Сорока. Он уже подумал, что,
пожалуй, такая работа по нему. Он любил возиться с машинами, ремонтировать их.
Еще школьником в Островитине водил грузовик, трактор. А в армии получил права
профессионала.
- Мойка, смазка, крепеж... - сказал Боб. - Ты видел когда-нибудь автомобиль?
- Издали, - в тон ему ответил Сорока.
- Тогда поехали с нами! - рассмеялся Длинный Боб.
Они вышли из кафе-автомата, забрались в такси и поехали. Сорока не оченьто
верил, что из этого что-либо получится. По делать ему было сегодня нечего,
почему бы не прокатиться?..
У Кировского моста Миша Лунь попросил его высадить. У него тут неподалеку
есть одно дело... А если ребята захотят его найти, он будет... Миша запнулся и
замолчал, наморщив лоб и хлопая глазами.
- Ну, Штирлиц! - расхохотался и хлопнул его по спине Длинный Боб. - К
Ляльке настропалился! Знаем мы тебя, тихоню!..
Эта случайная встреча и решила судьбу Сороки: станция ему понравилась, а
шум моторов, запах выхлопных газов, бряканье ключей вызвали в памяти гараж в
школе-интернате, шофера дядю Колю, который до десятого класса обучал его
автомобильному делу. Последний год Сорока ездил на грузовике и тракторе наравне
с дядей Колей...
Его приняли с испытательным сроком в две недели. Срок он выдержал и стал
работать автослесарем в смене Бориса Садовского - такая была фамилия у Длинного
Боба. Скоро его новые знакомые очень пожалели, что в тот теплый осенний вечер
привезли его на такси на станцию технического обслуживания, где через десять
минут имел с ним короткую беседу начальник производства Тимур Ильич Томин. Был
он невысокого роста, с намечающимся животиком, подвижный, решал все вопросы
оперативно, что сразу понравилось Сороке.
Во время короткой беседы Томин сразу задал стремительный темп, чем
несколько озадачил и поначалу сбил с толку Сороку, которому показалось, что он
не нашел верного тона. И тогда он тоже стал коротко рубить по-армейски. Правда,
в армии за такие ответы ему бы дали два наряда вне очереди... У них состоялся
такой разговор.
Т о м и н. Любишь автомобиль?
С о р о к а. Это ведь не девушка... Чего его любить?
Т о м и н (озадаченно). Гм... А девушек любишь?
С о р о к а (скрывая недовольство). Это не имеет отношения к моей будущей
работе.
Т о м и н. Держал когда-нибудь в руках гаечный ключ?
С о р о к а. Жалоб на меня не будет. (Помолчав.) С этой стороны.
Т о м и н. А с какой, интересно, стороны будут?
С о р о к а. Ну, мало ли что...
Т о м и н. Пьешь?
С о р о к а (с вызовом). Что вы имеете в виду?
Т о м и н. Это хорошо, что непьющий... Пьяниц у меня тут хватает. Правда,
понемногу избавляюсь... Я вижу, ты спортсмен? Бокс, самбо, тяжелая атлетика?
С о р о к а. В армии занимался всем понемногу. По самбо первый разряд.
Т о м и н (заинтересованно). В каких частях служил? Десантник?
С о р о к а. Да.
Т о м и н. Жильем мы не обеспечиваем.
С о р о к а. Мне есть где жить.
Т о м и н (как из пулемета). Откуда родом? В Ленинград приехал учиться?
Есть здесь родственники?
С о р о к а. В автобиографии я все подробно напишу.
Т о м и н. А ты, десантник, не очень-то разговорчив...
С о р о к а. Так это не разговор, а скорее допрос...
Т о м и н (несколько ошарашенно). Можешь идти...
С о р о ка (уже на пороге кабинета). Идти - в смысле домой?
Т о м и н (впервые улыбнувшись). Иди в цех, познакомься с мастером
Теребиловым, коллегами... Я тебя беру... с испытательным сроком. Пока.
Так Сорока стал автослесарем станции технического обслуживания. И пока еще
не пожалел об этом, хотя в первые два месяца ему здесь было не по себе. Порядки,
царящие на станции, показались ему по меньшей мере странными... Вернее, не
порядки, а отношение некоторых рабочих к своему делу, к клиентам, как называли
здесь приезжающих на техобслуживание автолюбителей: хочу - хорошо обслужу твою
машину, хочу - спустя рукава... Многие владельцы поскорее совали в руку слесарю
рубль, два, трешку, лишь бы добросовестно обслужил его, упаси бог, какой винт
или гайку не довернул!.. Когда Сороке в первый раз сунули в замасленную ладонь
смятый рубль, он страшно смутился, потом разозлился и швырнул деньги клиенту в
лицо, что того удивило до крайности.
- Новенький? - ничуть не обидевшись, добродушно спросил он, пряча деньги в
карман. - Ничего, скоро привыкнешь...
Однако Сорока не привык. Свою работу он выполнял на совесть, и это
почувствовали клиенты. Надо сказать, что сюда в основном приезжали одни и те же.
Теперь все норовили попасть к Сороке, как в парикмахерской к модному мастеру.
Это, конечно, злило других слесарей, особенно любителей поживиться. Рано или
поздно столкновение должно было произойти, это Сорока давно почувствовал. Ленька
Гандышев, Миша Лунь, работавшие с ним в одной смене, сначала пробовали
"просветить" "деревенщину", как они за глаза называли Сороку, что, мол, только
дураки в наше время отказываются от денег. "Частники" - богатые люди, им ничего
не стоит кинуть пролетарию лишний рубль-два. Ведь никто у них не клянчит, сами
дают... Зачем же отказываться? Разве в ресторане официант откажется от чаевых? Или
швейцар?
- Ну и берите, если вы не видите разницы между рабочим и швейцаром, -
отвечал им Сорока. - А мне зарплаты хватает.
- А на что ты девчонку в ресторан поведешь? - не отставал Миша. - На
зарплату?
- Это уж не твое дело, - обрывал разговор Сорока.
Длинный Боб, как старший смены, не вмешивался в эти распри, он по-прежнему
был дружелюбен, даже говорил расстроенному Сороке, что-де плюй на все и береги
здоровье... Но Сорока сам был свидетелем, когда рассвирепевший Гайдышев упрекнул
Садовского, что он сам чуть ли не насильно притащил в кабинет Томина этого
деревенского олуха...
На это ему Боб с улыбкой ответил:
- А ты законченный кретин, Леня Гайдышев! Иди заканчивай менять смазку,
вон клиент нервничает...
Первая серьезная стычка произошла ранней весной, когда на станции
техобслуживания наступили горячие деньки: автолюбители готовились к техосмотру,
и отбою от них не было. Во дворе выстраивались длинные очереди машин. Слесари до
минимума сократили время на обслуживание. Через каждые пятнадцать-двадцать минут
с подъемника слетала очередная машина. Во дворе ремонтников поджидали те
клиенты, которым нужно было срочно выправить и подкрасить крыло, заменить реле
стеклоочистителя или сносившуюся шарнирную опору, посмотреть и отрегулировать
тормоза, фары, отремонтировать замок дверцы... Иные слесари даже не обедали,
работая в перерыв. Они и после рабочего дня отправлялись в частные гаражи и там
дотемна возились с машинами. Как говорил Боб, сезон есть сезон и нужно срывать
яблоко, пока оно спелое...
Сорока не принимал в этом ажиотаже никакого участия. Когда кончалась
смена, он шел в душевую; мылся, переодевался и ехал на автобусе в институт.
Клиенты хватали его за рукав и просили, чтобы он взглянул на их машину, она там,
на дворе. Сорока вежливо объяснял, что его рабочий день закончился.
- Я заплачу! - изумленно восклицал клиент. - Ты что, не хочешь заработать?
Там и дела-то на полчаса!
- Приезжайте завтра на станцию. Пораньше.
- Дорогой, лишь на конец недели записывают... А у меня послезавтра
техосмотр!
Сорока пожимал плечами и уходил. У них техосмотр, а у него зачет по
лесоводству...
Он давно обратил внимание, что Ленька Гайдышев и Миша Лунь - они работали
на соседнем подъемнике - занимаются жульничеством: поднимают машину и, пока
производят замену масла, крепеж и шприцовку, успевают незаметно отвернуть однудве
масленки, а потом разыгрывается как по нотам следующая сценка.
Г а й д ы ш е в (безразличным голосом). У вас одной масленки нет.
К л и е н т (растерянно). Как нет? Вроде была...
Г а й д ы ш е в. У попа была собака.., Дело такое, на ходу отвернулась и
выпала. Это часто случается.
К л и е н т. Как же без масленки?
Г а й д ы ш е в (с намеком). Вещь, понимаете, дефицитная...
К л и е н т (понизив голос). Может, найдется, а? Я это... заплачу!
Г а й д ы ш е в (к Мише Луню). Ребята, не найдется в загашнике лишней
масленки? Опять та же история... потерял товарищ!
М и ш а (равнодушно). Что у нас, склад? Пускай в магазине покупает..,
Г а й д ы ш е в (как бы про себя). Как же, в магазине купишь... Их там с
прошлого года не было.
К л и е н т (вконец расстроенный). Ребята, поищите, а? Как же я без
масленки?
Г а й д ы ш е в (просительно, как бы из любви к клиенту). Миш, а Миш,
погляди... Надо же человека выручить?
Л у н е в (отводя хитрые глаза и что-то недовольно ворча под нос).
Последняя...
К л и е н т (обрадованно). Сколько?
Г а й д ы ш е в (равнодушно). Как обычно: рупь. У нас твердая такса.
И счастливый клие
...Закладка в соц.сетях
