Жанр: Детская
Президент каменного острова 1-2.
...вигаться было опасно, и я терпел. Он тоже
слушал летчика и, наверное, ничего не понимал, так как не знал истории про
Смелого и его внука.
Спина пошевелилась и сказала удивительно знакомым голосом:
- Мальчика кто-нибудь усыновил...
Вот это сюрприз. Спиной ко мне сидел не кто иной, как мой собственный
отец. Куст, за которым я прятался, мешал мне его разглядеть. Сидит себе у
костра, прохлаждается. И нам ничего не сказал. Отец называется! Еще хорошо, что
Аленки здесь нет, она бы сейчас такой шум подняла.
Гарик тоже узнал отца. Он толкнул меня в бок и неслышно засмеялся. Я всетаки
не выдержал: нащупал сухую шишку, их тут полно валялось, и, отодвинув
ветку, бросил в отца. Шишка попала в спину. Отец повернул голову, но ничего не
сказал. Подумал, что с сосны свалилась. Или жук ударился.
Гарик щипнул меня и показал кулак.
- Уха-то, наверное, готова? - спросил летчик.
Рыжий Леха полез деревянной ложкой в котел. Пока нес ложку ко рту, на
кого-то капнул, мальчишка вскочил на ноги и стал тереть под общий смех
обожженное место.
- Телячьи нежности, - пробормотал Леха и, подув, протянул ложку летчику.
Тот попробовал, улыбнулся:
- А лук?
- Эх, забыли! - с сожалением сказал Леха и бросился в дом, Вернулся он
быстро. Сев в сторонке, стал чистить ножом две крупные луковицы. Он их далеко
держал от себя, но скоро в глазах заблестели слезы, он чихнул. Нарезав лук,
бросил в котел.
- Двойная? - спросил летчик.
Леха кивнул и снова запустил ложку и котел. На этот раз сам попробовал и
снова побежал в дом. Вернулся с большой деревянной солонкой. Взглянул на
летчика, спрашивая его согласия, тот кивнул. И тогда он всыпал в котел полную
ложку соли. От котла потянуло в нашу сторону таким вкусным запахом, что у меня
слюнки потекли. Гарик тоже облизывался. Леха и Вася Островитинский сняли котел с
костра. Осторожно поставили в специальное углубление на земле. Появились
деревянные и алюминиевые ложки, две буханки хлеба. Ели прямо из котла. Сначала
хлебали жижу, а потом вылавливали крупные разварившиеся куски рыбы. Отец тоже
уписывал уху за обе щеки. И похваливал.
- Полмесяца у нас поживете? Как в прошлом году? - спросил Коля.
- Одну неделю, - ответил летчик. - У меня путевка в санаторий.
- Все мои болезни здесь побоку, - сказал отец.
- Рыбачите?
- Сын с дочерью увлекаются...
- Они места не знают, - сказал Коля.
Летчик положил ложку рядом с котлом и сказал;
- Давайте завтра на зорьке?
- А почему бы не съездить?
- Отправляйтесь к Щучьему острову, - посоветовал Сорока.
Куст хлестнул меня по глазам, кто-то горячо задышал в ухо, потом лизнул в
щеку. Я оглянулся и носом к носу увидел коричневую звериную морду. Охнув, я
вскочил и бросился куда глаза глядят. Я уже не думал о том, что меня кто-то
слышит. Ветви лупили меня по лицу, под ногами трещали сучья. А вслед за мной
кто-то гнался и тоже шумел на весь лес. Совершенно неожиданно я выскочил на
поляну и увидел колодец, через который мы сюда попали. И только здесь я
остановился и перевел дух.
Затрещали кусты, я метнулся к колодцу, намереваясь спуститься, но тут
увидел Гарика. Это он, оказывается, бежал за мной.
- Живого медведя видел! - тяжело дыша, сообщил он.
- Он меня лизнул, - сказал я.
И только тут я сообразил, что это был Кеша. Наверное, узнал меня и решил
разжиться сахаром.
- Ничего себе, - сказал Гарик. - По острову медведи разгуливают...
- Это Кеша, он маленький... Здесь живут лоси. Сережа и Борька.
- Ноев ковчег, - сказал Гарик, заглядывая в колодец.
Мы спустились в грот и позвали Аленку. Зашевелились камыши, закрывающие
вход в пещеру, всплеснула вода, и в дыре показался нос нашей лодки.
- Украдем медвежонка? - сказал Гарик.
- Я часы потеряла, - сообщила Аленка.
- Где?!
- Вон там, - неопределенно махнула рукой Аленка. - Ремешок расстегнулся, и
они - буль-буль.
Эти часы Аленке подарил отец в день рождения. Она их очень любила.
- Завтра все тут обшарим, - сказал Гарик.
- Я не сразу сообразила, что это упало в воду, - рассказывала Аленка. -
Посмотрела на руку, а часов нет.
- Найдем, - сказал Гарик.
Аленка так расстроилась, что забыла спросить, что мы увидели на острове.
Глава тридцать вторая
- Вот здесь, - сказала Аленка, ткнув пальцем в воду. Гарик свесился с
лодки, посмотрел на дно.
- Да-а... - сказал он.
- Меня укусил комар, я подняла руку и ударила его, в этот момент часы и
упали.
- Куда комар укусил? - уточнил я.
- В щеку. - Аленка похлопала себя по щеке. - В эту.
- Надо искать здесь, - ткнул я пальцем в другое место.
- А может быть, лодка была в другом месте? - спросил Гарик.
Аленка посмотрела на остров, наморщила лоб.
- Темно ведь было, - сказала она.
Гарик не спеша пристегнул ласты, надел маску, взял трубку в рот. Он стал
похож на огромную лягушку. Помахав нам рукой, прыгнул в воду. Немного поплавав,
он сделал вдох и нырнул. Я видел, как в озерной прозрачной воде мельтешили его
ноги в ластах. Вот он коснулся рукой дна и сразу исчез в облаке желтой мути. На
поверхность стали выскакивать большие белые пузыри. Вода заволновалась. Вынырнул
Гарик. Покачал головой и, отдышавшись, снова опустился на дно...
Гарик лежит на корме. Грудь его часто поднимается и опускается. Одна рука
свесилась с лодки. Как у неживого. Не нашел Гарик Аленкины часы. С час нырял он
на дно, пока не выбился из сил. Аленка стала уговаривать, чтобы он бросил эту
затею. Зарылись часы в ил, теперь не найдешь их. Гарик только мотал головой и
снова погружался в воду. Последний раз он долго не показывался. Я уж подумал, не
захлебнулся ли он. А когда вынырнул, то еле забрался в лодку. Он сказал, что на
глубине вода холоднее. Ручьи там какие-то бьют.
Отдохнув, он снова принялся за поиски. Я не знал, что он такой упрямый.
Нам с Аленкой надоело сидеть в лодке сложа руки и ждать.
- Окунь твоими часами позавтракал, - сказал я. - Окуни любят блестящее. Я
читал.
- Вот бы поймать его!
Послышался шум мотора. Из-за излучины показалась лодка. Она замедлила ход.
На лодке огромная копна сена. Коля Гаврилов с любопытством посмотрел на нас и
спросил:
- Утопленника ищете?
Аленка сказала, что уронила часы. Из-за Колиной спины выглянул Сорока.
- Часы? - спросил он.
В этот момент вынырнул Гарик. В руке он что-то держал.
- Нашли! - крикнул я.
Однако это были не часы. Когда Гарик разжал ладонь, мы увидели зеленую
гильзу. Больше нырять он не стал. Забрался в лодку и содрал с лица маску.
- К черту, - сказал он. - Все исползал - нет!
- Золотые? - спросил Коля.
- Папа подарил, - сказала Аленка.
- Брось сюда гильзу, - попросил Сорока. Гарик, мельком взглянув на гильзу,
швырнул ее в моторку. Сорока на лету поймал. Внимательно осмотрев, сказал:
- От японского карабина.
Они уплыли. Я тоже сел на весла. Аленка, проводив взглядом моторку,
перевесилась через борт и чертила воду пальцем. Гарик лежал на корме. От маски у
него на лбу осталось багровое пятно.
- Когда у тебя день рождения? - стал вспоминать я. - В ноябре? Недолго
ждать. Папа новые подарит.
- Хватит об этом, - сказала Аленка. - Часов нет - нечего о них и говорить.
Она сбросила платье и, поправив на шее тесьму от купальника, прыгнула в
воду. По-мальчишески, саженками, поплыла к берегу.
- Озеро вон какое огромное, - сказал я. - Знаменитый водолаз и то не
найдет.
- Зачем ему стреляная гильза? - сказал Гарик.
В субботу, часа в два, мы наблюдали такую картину: с острова один за
другим прыгали в воду ребята. Мы с Гариком насчитали двенадцать прыгунов.
Островитяне взяли курс на наш берег. Они плыли наперегонки. Двенадцать черных и
белых голов мелькали в воде. Когда пловцы приблизились, я стал их узнавать.
Лидировал, конечно, Сорока. Он метров на двадцать оторвался от всех. Вторым шел
Темный. За ним растянулись остальные. Где-то в середине плыл Коля Гаврилов.
Рыжий Леха молотил воду руками и ногами позади всех.
Лицо у Сороки было какое-то странное. Одна щека вздулась, словно его
ужалила оса. Вот он доплыл до берега, выплюнул в ладонь круглый блестящий
предмет. И щека сразу стала нормальной. Это был секундомер. Пловцы один за
другим подплывали к берегу, и всякий раз Сорока смотрел на секундомер. Лишь Леху
не стал дожидаться. А тот, выйдя на берег, с надеждой спросил:
- Лучше, чем в прошлый раз?
- Лучше, - ответил Сорока.
Президент поздоровался с нами и направился в лес. К большому муравейнику.
Я был там. Крышу сделали. Домик получился неплохой. Серая шиферная крыша
виднелась издали. На дверях деревянный засов. Замка не видать. Когда в домике
никого нет, то палка стоит поперек. Я не стал заходить в избушку, лишь взглянул
в окно. Пол настлан, в углу стружки и щепки. Вдоль стен - деревянные нары. И
грубо сколоченный стол. А больше ничего нет. Необжитой еще дом.
Проводив их взглядом, Гарик сказал:
- Не скучают ребята.
Я предложил сходить к большому муравейнику, но Гарик отказался. У него
опять забарахлила спиннинговая катушка. А потом, с минуты на минуту должна
прийти Аленка. После дождя пошли первые грибы. Она с отцом отправилась на
разведку.
Когда отец вернулся в тот раз с острова, мы спросили, где это он пропадал.
Отец, не моргнув глазом, ответил, что прогуливался.
- Садись ужинать, - предложила Аленка.
- Не хочется, - ответил он.
- Сыт воздухом? - сказала Аленка. - Или ухой, которой тебя угощали на
острове?
Отец очень удивился и стал допытываться, откуда мы узнали, что он был у
ребят в гостях.
- Собственных детей обманываешь... - стала стыдить Аленка.
- Нехорошо, - добавил и я.
Отец смутился и сказал, что мы сами виноваты. Не заслужили доверия. У
ребят свои законы, и они сами решают, кого можно пускать на остров, а кого
нельзя.
- И без острова проживем, - сказала Аленка.
- Удивительные мальчишки... - сказал отец.
Все это я вспомнил, шагая к большому муравейнику. Я думал, что увижу там
лишь мальчишек с острова, но каково было мое удивление, когда я увидел большой
зеленый грузовик и летчиков. Они сидели на лесной поляне перед домом и
разговаривали с ребятами. У избушки лежали сумки, мешки, к стене приставлены
бамбуковые удочки. Приехали рыбачить. По лесной дороге, по которой я, Гарик и
Федя возврвщались с Каменного Ручья.
Вот для кого ребята построили избушку. Здесь будут летчики жить. С субботы
до воскресенья. До избушки им удобнее добираться, чем до острова. Здесь близко
проходит дорога. На машине можно всегда подъехать.
Я вернулся на берег и сообщил Гарику, что прибыли летчики.
- Ну и что? - сказал он.
Аленка с отцом еще не вернулись.
- Видел я сегодня вашего черта с ротами, - помолчав, сказал Гарик.
- С рогами?
- Это Президент с аквалангом... Хозяин озера.
- Понял теперь, почему у Аленки лещи клевали?
- Дает Президент! - сказал Гарик.
Примчался Дед. Немного погодя показались отец и Аленка.
- Мы нашли один белый! - сообщила Аленка.
Значит, пошли белые грибы. Их называют колосовики. Они появляются на свет,
когда рожь начинает колоситься. Это Коля мне сказал.
Кроме белого, в корзинке лежали маслята и два маленьких подберезовика.
- На обед - жареные грибы с картошкой, - сказала Аленка.
Отец сел на траву и стал стягивать резиновые сапоги. Он всегда их надевал,
когда шел в лес. Наверное, змей боялся.
- Я знаю, почему у тебя лещи клевали... - сказал я Аленке.
Гарик толкнул меня. Я прикусил язык.
- Больше не берут, - ответила она.
- Не приходил Сорока? - спросил отец.
- Твой друг? - сказал я.
- Ты без него жить не можешь, - добавила Аленка.
- Хочу посмотреть на антенну, - сказал отец. - А вы знаете, какой она
величины?
- Нам неинтересно, - сказала Аленка.
- А этот Сорока - упрямый человек... Сам хотел токарный станок собрать и
установить. Двое суток не вылезал из мастерской... Даже на обед не ходил.
Приносили ему в котелке.
- Герой... - усмехнулся Гарик.
- Токарный станок собрать и установить - штука хитрая... Директор интерната,
когда увидел на полу кучу деталей и испачканного в машинном масле Сороку, за
голову схватился: дескать, все пропало! Ну и позвал меня. Пришел - он сидит на
полу, глаза красные: шутка ли, две ночи не спал. И говорит мне: "Я буду
собирать, а вы молчите. Когда ошибусь, скажите..." Таким образом и работали. Он
собирал, а я молчал... Вскинет на меня глаза, улыбнется и орудует ключами да
отвертками. Станок он собрал, я лишь электрооборудование установил. Я ему
говорил, что техника - это его призвание, а он вбил себе в голову что-то другое...
- Летчиком хочет быть, - сказал я.
- Космонавтом, - прибавил Гарик.
Он сказал это в шутку, но я подумал, что так, наверное, и есть. Вот почему
они так много занимаются спортом, закаляют себя. Каждый день у них тренировки.
Остров - это их звездный городок. И дружба с летчиками... И как я раньше не
сообразил, что мальчишки готовятся стать космонавтами? Коля Гаврилов как-то
намекал на это, но я тогда не сообразил... Я думал, они так, от нечего делать
придумывают разные штуки. А тут вон какое дело. И шары в небо запускают не
просто так. И кто знает, может быть, там в глубине острова у них оборудована
стартовая площадка. И ракету изобретают. Отец ведь говорит, что у Сороки талант
к технике.
- Большие ребята, а разной чепухой занимаются, - сказал Гарик.
- Чепухой? - взглянул на него отец. - А ты знаешь, что эти мальчишки с
острова умеют управлять трактором, автомашиной, комбайном? У каждого
специальность слесаря. Эти мальчишки и девчонки сами ведут свое большое
хозяйство: обрабатывают поля, разводят скот. Они не только себя полностью
обеспечивают, но н продают свою продукцию государству... Я разговаривал с
председателем колхоза, он мне сказал, что интернат - опора для колхоза. Они там
полные хозяева... У них своя радиостанция, метеорологический пункт, а теперь вот
установят телевизионную антенну, будут принимать Москву и Ленинград. Этот
телевизор они тоже получили от колхоза, за помощь во время сева... А ты говоришь,
чепухой занимаются!
- Надо про них в газету написать, - сказал Гарик.
- Уже писали...
- Нам не повезло, - сказал Гарик.
- Напрасно вы нос задираете перед ними.
- Это они задирают, - ответил Гарик.
- А почему бы вам не подружиться?
- Нужно сначала озеро переплыть, - сказал я, - потом с острова вниз
головой прыгнуть, потом две минуты под водой просидеть... Кто это выдержит?
- Девчонкам тоже? - спросила Аленка.
- Девчонок на острове нет, - ответил я. - Это мужская республика.
- Республика без женщин?
- Тебя как исключение Сорока примет... - сказал я.
- Болтун, - ответила сестра.
- Я в ваши дела не хочу вмешиваться, - сказал отец, - но, по-моему, вам
следует подружиться с ребятами... Какие же вы соседи? И потом, как мне кажетея,
Сорока настроен к вам дружелюбно.
- Он тебе говорил? - живо спросила Аленка.
- У них много интересного...
- А ракета у них есть? - спросил я.
- Чужие тайны не выдаю, - засмеялся отец.
Свистнув Деда, он ушел в лес. Чудак наш отец! На рыбалку не может толком
выбраться, а в лесу каждый день по два-три часа пропадает. Без ружья, просто
так. То за солнцем уйдет, то кукушку слушать. Из леса приходит всегда довольный,
сияющий. Один раз повстречал лосиху с двумя лосятами. В другой раз - лису с
птицей в зубах. Вчера видел, как тетерка обучала птенцов летать. Чтобы Дед не
вспугнул эту компанию, голову ему под мышкой зажал. Бедный Дед! И как только он
это вытерпел? А сегодня снова помчался за отцом. Мне тоже нравится лес, но озеро
больше.
- Будем лодку смолить? - спросил Гарик.
Мы заметили, что наша лодка стала протекать. Сначала помаленьку, а потом
все больше и больше. Один рыбачит, другой воду вычерпывает. Причем это надо
делать тихо, а то рыба отойдет. Один раз мы с Гариком чуть не утопили лодку.
Плотва так хорошо стала брать, что мы забыли про течь. Больше половины лодки
набралось воды. Еле кружкой вычерпали.
Вар мы растопили на огне и стали смолить щели. Черная горячая капля упала
на ногу, и я завопил так, что Аленка из дома выскочила.
- Змея? - спросила она.
- Еще хуже, - ответил я, сковыривая тягучую каплю с ноги.
- Помочь вам? - спросила Аленка.
- Обойдемся, - ответил Гарик, не поднимая головы.
Аленка пожала плечами и ушла. Перестал Гарик бегать за ней. Понял, что
бесполезно. По-моему, это сестренку озадачило. Когда за девчонками перестают
бегать, они переживают.
Еще издали мы заметили моторку. Она шла к нашему берегу. У мотора стоял
худенький мальчишка. На голове - большая соломенная шляпа. Кажется, я его видел
на острове.
Моторка еще не успела пристать, как из леса вышла ватага ребят во главе с
Сорокой. Летчиков с ними не было. Остались в избушке. Сейчас на озере делать
нечего. Солнце в зените. В такое время рыба не клюет. А вот часа через три -
другое дело. Как начнет играть - все озеро в маленьких кругах. Сначала играет
мелочь, потом начинает окунь. Вот рыбешки заволнуются! Некоторые выскакивают из
воды и удирают от обжоры по поверхности. Только животы сверкают. А еще позже у
берегов забултыхается щука. Ударит, а потом долго на этом месте круги
расходятся.
Ребята стали усаживаться в лодку. Аленка, увидев в окно Сороку, схватила
порожнее ведро и пошла к озеру за водой. Хотя я убежден, что в этот момент вода
ей была ни к чему. Шла она медленно, и ведро покачивалось в руке. Гарик ни на
кого не смотрел. Он заливал горячим варом щели.
Все уже в лодке. Ждут Президента. А он стоит на берегу и смотрит на нас.
Аленка подняла платье выше колен и зашла в воду. Зачерпнула ведром, выпрямилась
и, взглянув на Сороку, медленно пошла обратно. Ведро оттягивало руку, и Аленка
немного изогнулась. Вода плескалась на ее загорелые ноги. Но Сорока смотрел в
нашу сторону. Аленка поставила ведро на крыльцо и уселась на ступеньку. Она бы
обязательно заговорила с Сорокой, если бы не мы.
- Чего он глазеет? - негромко спросил Гарик.
Сорока подошел к нам. Гарик смолил лодку, я помогал ему.
- Возьми, - Сорока протянул Гарику... часы. Ну да, Аленкины часы!
Гарик взял их, стал разглядывать. А Сорока, больше ни слова не говоря,
пошел к своей лодке. Мы с Гариком смотрели ему вслед. Вот он вскочил в лодку,
Коля дернул за шнур, раз, другой, мотор затрещал, и лодка понеслась к острову.
- Почему он мне отдал? - сказал Гарик.
- За патрон, - догадался я.
- Чудак, - сказал Гарик. Он улыбался.
Подошла Аленка. С любопытством посмотрела на нас.
- Что у тебя в руке? - спросила она.
Гарик разжал ладонь.
- Нашлись! - воскликнула Аленка.
- Сорока нашел, - сказал Гарик.
- Ты сказал ему спасибо?
- Не успел.
Аленка сложила руки рупором и крикнула: "Спа-си-бо-о!"
- Си-бо-о! - откликнулись берега. Лодка была далеко, и потом мотор трещал
так, что Сорока, будь он ближе, все равно бы не услышал.
Аленка приложила часы к уху, вздохнула:
- Они будут ходить?
Гарик взял часы, положил в карман.
- Будут, - сказал он.
Вечером Аленка опять в камышах поймала большого леща. Она не смогли его
подвести к лодке. И тогда, прыгнув в воду, поплыли к берегу, волоча за собой
удилище. Правда, лещ не упирался. Он смирно плыл на крючке. И, вытащенный на
берег, лежал спокойно. Лишь глаза его ворочались, наблюдая за нами.
Мы с Гариком осмотрели леща. Большой, килограмма на два. Только очень
спокойный. Верхняя губа была у него поранена. Аленкин крючок застрял в нижней
губе.
- Все ясно, - сказал я.
- Хороший лещ, - сказал Гарик.
Аленка посмотрела на нас и спросила:
- Завидно?
- Такие лещи не каждый день попадаются, - ответил Гарик.
- Почему-то только тебе, - сказал я.
- Вы тоже становитесь на это место.
- У нас не клюнет... - сказал я.
- А ну вас, - сказала Аленка и, забрав леща, пошла его чистить.
- Опять Сорока, - сказал я.
- Президент на этот раз ни при чем, - ответил Гарик.
- Сам клюнул?
- Я немного помог ему, - сказал Гарик.
Он показал мне садок, спрятанный в осоке. Там плавали еще пять таких же
крупных лещей.
- Утром взял шесть штук, - сказал Гарик. - На косе.
И почему я не отправился сегодня с ним на рыбалку? Ведь он разбудил меня,
звал... А я, идиот, отказался. Зато теперь всю ночь спать не буду...
- Хорошо выспался, - утешил Гарик. - Выглядишь как огурчик.
- По-моему, Аленка влюблена в Сороку... - отомстил я ему.
- Ты наблюдательный, - с усмешкой сказал Гарик. Но по его лицу я понял,
что удар попал в цель.
Аленка первая увидела Федю Губина.
- Ваш лучший друг идет - встречайте! - крикнула она.
- Как увижу его кепку - сердце радуется... - сказал Гарик.
- Ну и целуйтесь с ним!
Федя подошел к нам, стащил с головы кепку и почесал макушку. Я подумал, он
положит кепку на траву, было жарко, но он снова надел.
- Взопрел, - сказал Федя. - Пока до вас дотопаешь...
- Все еще безлошадный? - спросил Гарик.
- С ним надо по-хорошему, - сказал Федя, взглянув на остров.
- Давно бы так, - сказал я.
Из сарая вышла Аленка. В руках - две удочки, подсачок, банка с червями.
Аленка направлялась к лодке. Просмоленная, она покачивалась на волне у самого
берега. Сестра решила еще одного леща поймать. Поймает... В садке еще пять штук
плавает.
- Мое почтение, - Федя дотронулся рукой до кепки.
- Вчера ветер был, - сказали Аленка. - Я думала, твою фуражку унесло куданибудь.
- Догнал бы, - сказал Федя.
- За очередным лещом? - спросил я.
- Ты угадал, - сказала Аленка.
- Поймаешь, - взглянув на Гарика, сказал я.
- Сергей, тащи наши удочки! - сказал Гарик.
- Я одна, - сказала Аленка.
Мы с Гариком рты раскрыли: почему это она отправляется на озеро одна?
Обычно без нас ни шагу. То ей червя нацепи на крючок, то рыбину вытащи, то
подсачок подай.
- А если лодка потечет? - спросил Гарик.
- Я буду у острова ловить, - сказала Аленка. - Тонуть буду - спасут...
И, вскочив в лодку, оттолкнулась веслом. Гарик хмуро смотрел ей вслед.
- Эй, Олена! - крикнул Федя. - Скажи этому... Президенту, что я порох принес
и... шнур. А он пускай лодку отдает. По-хорошему.
Аленка не ответила. Лодка быстро удалялась. Только не надо ей за лещом к
острову плыть. Вставала бы в камыши. Гарик разделся бы, нацепил маску, ласты,
взял трубку в зубы и, пока она смотрела на поплавок, нацепил бы ей хорошего
леща. А здорово, если бы Аленка поймала вместо рыбины Гарика, как поймали деда
Щукаря...
- Как же ты теперь без бомбы-то? - спросил Гарик, - насмешливо глядя на
Федю.
- Я отсыпал немножко, - ответил Федя. - На всякий случай. Только глушить -
дело опасное. Вчера рыбинспектор в клубе выступал. Двоих полозовских, говорит,
посадили. И до вас, говорит, доберутся. А я и всего-то три раза глуханул. И вот
знает. А у Свища сетку конфисковал. И, говорит, радуйся, что на озере не
попался, а то бы тоже под суд. Свищ сказал, что в кустах нашел. Мол, не его это
сетка. Трое наших мужиков вступили в эти... общественные рыбинспекторы.
- Плохи ваши дела, - сказал Гарик.
- Я такие места знаю - ахнешь! Я и без сетки и бомбы могу натаскать с пуд!
- Слышали, - сказал я.
- Знаю одно место на Березовом плесе - вот это лещи! Далеко плыть туда.
Вот если бы мотор был - другое дело.
- Махнем? - оживился Гарик.
- Говорю, грести долго...
- Я сяду за весла.
- Лодки-то нет?
- У Аленки отберем, - сказал я.
- На вашей неохота, - хитрил Федя.
Гарик вдруг сорвал с Фединой головы кепку и спрятал за спину.
- Не озорничай, - сказал Федя, пытаясь отобрать кепку. Но Гарик отбежал в
сторону.
- Кому говорю? - стал сердиться Федя. - У тебя руки в смоле - измажешь.
Гарик подошел к воде и, подняв камень, положил в кепку.
- Покажешь лещиное место? - спросил он.
- Не дури...
Гарнк замахнулся в сторону озера.
- Считаю до трех!
- Жалко мне, что ли? Покажу!
- Поклянись!
- Крест целовать, что ли?
Гарик вернул кепку Феде.
- Гляди, если обманешь! - сказал он.
- Отдаст Президент лодку - сразу поплывем.
Аленка бросила якорь у самого острова. Мы видели, как она путалась с двумя
удочками. Они то перекрещивались, то падали в воду. Наконец удочки были
заброшены. Аленка сидела на корме и смотрела на поплавки. Она сидела к нам
боком, а к острову лицом. Пока я копал червей в куче слежавшихся листьев и
опилок, а Гарик с Федей обсуждали план сегодняшней рыбалки, Аленка исчезла.
Первым заметил Гарик.
- Где она? - спросил он.
- За островом, - сказал Федя.
- Или на острове, - заметил я.
- А вдруг в лодке течь открылась?
- С чего бы это? - сказал я. - А потом, она плавать умеет.
- Тут, говорят, обитает какая-то громадная щука... - заволновался Гарик.
- Как бревно, - сказал Федя. - Уток глотает.
- Могла опрокинуть лодку...
- Щука - лодку? Не смеши... - сказал Федя.
- Такую бы щучку поймать! - сказал я.
- Ее есть нельзя, - сказал Федя. - Жесткая и болотом пахнет.
Гарик стал раздеваться.
- Сам не утони, - сказал я.
- Насчет лодки намекни Президенту, - подсказал Федя.
Гарик поплыл к острову. А это не так уж близко. Километра полтора. И
отдохнуть ему негде, если Аленку не найдет. Придется висеть на корнях и громко
знать Сороку на помощь. Только Гарик гордый - скорее утонет, чем Президента
позовет.
Он плыл саженками. Сначала разогнался, как на соревнованиях, а потом
поплыл медленнее.
- Сохнет по Олене, - сказал Гриб. - Дурак.
Я хотел спросить: почему дурак? Но Федя сам стал разглагольствовать:
- Я вот на девчонок даже не гляжу... Что есть они, что их нету. Время еще на
них тратить! Я и в школе с ними не разговариваю. Раз посадили ко мне за парту
одну с косичками, так я прогнал. Шебаршит рядом, отвлекает от дела, а я и так по
математике слабак. Взял и в три шеи прогнал. Учительница шум подняла - хоть
караул кричи. Снова посадила. Ладно, думаю, раз так - сама уйдет! И ушла как
миленькая. Я ей стал всяких тварей в парту класть: то лягуху, то кузнечика. А
один раз живого ужа положил. Как заорет эта с косичками на весь класс. А я сижу,
будто и не мое это дело. Я ужей не боюсь. Ты, говорят, притащил? Вот еще,
говорю, делать мне нечего. Сам заполз. Из подвала... Вон какие щели в полу. Ушла,
в общем, сама. Так один и сижу. Одному благодать! Сидишь как начальник, и никто
не жужжит под ухом.
Не верю я Феде. Девчон
...Закладка в соц.сетях
