Жанр: Боевик
Сармат 3. смерть поправший
.... Он приветливо кивнул
мужчинам и въехал во внутренний двор, крышей которому служили переплетенные на
решетках побеги виноградных лоз.
- Все в порядке, товарищ подполковник! - доложил ему вышедший из дома поджарый
мужчина в темно-сером "номенклатурно-комсомольском" костюме и показал на двухместный
гараж, в котором сиял никелированный бампер белого "БМВ". - Москва почему-то в
последний момент поменяла вам машину. Вон на ту "бээмвуху". Заправлена под завязку. Еще
четыре канистры бензина в багажнике, продукты в салоне. Салон опечатан.
- Кем?
- Сотрудниками, которых по приказу Москвы сменила наша группа. Документы на тачку
они передали фрау, виноват, вашему сотруднику...
- Она в дорогу готова? - перебил сухопарого Савелов, почувствовавший неприязнь к
этому человеку.
- Который день сидит наседкой на чемоданах...
- Как ее зовут?
- Марика. Немка она... Наша - крымская.
- Значит, вы все тут - крымские?
- Так точно, - почему-то смутился сухопарый и поспешил вернуться к прежней теме. -
А пацана ее зовут Курт. Ему три года, а по-немецки шпарит, как настоящий фриц.
- Скажите фрау Марике: на сборы десять минут. Форма одежды элегантная, спортивная.
Макияж - европейский.
- Есть десять минут! - отчеканил сухопарый и, подойдя к открытому окну, что-то
крикнул в глубину дома.
- Она уже готова, - сообщил он. - Пойду место в гараже освобожу, чтобы вы, товарищ
подполковник, не мозоля глаза соседям, поменяли тачку.
Через несколько минут он махнул из ворот гаража:
- Загоняйте!
Савелов поставил "Мерседес" впритирку к "БМВ" и, сорвав с замков дверей пломбы,
пересел за его руль. Сухопарый наклонился к нему.
- Вы отсюда прямо в Москву? - вкрадчиво спросил он. - Як тому, что если в Крыму
хотите задержаться, отдохнуть, так сказать... Мы можем номер-люкс в любой гостинице Ялты
организовать. У нас в Крыму с номерами, чтоб по европейскому разряду, дефицит, так сказать.
- Что вы имеете в виду под европейским разрядом?
Сухопарый ухмыльнулся и изобразил руками женский бюст.
- Ах, это! - отмахнулся Савелов. - Нет, телки не требуются, а за заботу спасибо.
- Всегда рады помочь москвичам.
- Однако гулять, так гулять! - подмигнул ему Савелов. - Сначала махнем с фрау
Марикой, если она, конечно, не крокодил какой, дня на три в Ялту Там у моей тетушки по отцу
прямо на берегу моря шикарная фазенда. А по дороге еще заскочим к татарам шашлычка поесть
и кумыса попить. Уважаешь кумыс, коллега?..
- Не-а, мы больше по пиву, - брезгливо поморщился тот и кинул неспокойный взгляд
на вход в гараж.
Скоро в зеркале заднего обзора Савелов увидел стройную рыжеволосую женщину лет
двадцати восьми со спящим малышом на руках. Следом за ней двое молодых людей, в серых
костюмах в полоску, тащили два объемистых кожаных чемодана.
Отчужденно поздоровавшись с Савеловым, женщина уложила малыша на заднее сиденье
"БМВ", а молодые люди тем временем затолкали в багажник ее чемоданы. Потом они,
настороженно оглядев через забор улицу, распахнули ворота, и Савелов поспешил покинуть
двор. Когда белый "БМВ" с зарубежными номерами скрылся за углом переулка, сухопарый
поглядел на часы и достал портативную рацию.
- Первый, первый, я сосед, - сказал он приглушенным голосом.
- Чего нового, сосед? - донеслось из рации.
- Ваш объект выехал от меня в ноль сорок две. Сначала куда-то к татарам намылился,
кумыс пить, а потом, говорит, на три дня в Ялту. Тетку там навестить.
- Какую телку?
- Тетку, тетку, а не телку...
- Адрес тетки в Ялте?
- Может, тебе еще и ключ от квартиры, где деньги лежат?
- Ладно, сосед, не фырчи!.. Утюжок на месте?
- Фирма веников не вяжет.
- В долгу не останемся, сосед... Отбой.
По тихим сонным улочкам Белогорска, украшенным переливающимися на солнце
перламутровыми нитями паутины, Савелов погнал машину в сторону нависающей над
городком скалистой гряды. Марика, повернув к нему лицо, хотела что-то сказать, но Савелов
прижал палец к губам. Когда городок остался за грядой, он остановил машину и кивком
попросил ее отойти с ним в сторону.
- Кто были люди в том доме? - спросил он.
- Я их не знаю, - шепотом ответила она. - Сначала были другие, но их вчера отозвали
и вместо них приехали эти...
- Они местные?
- Похоже, но я их до этого никогда не видела.
- Посидите в машине, - попросил ее Савелов.
- "Купавна", "Купавна", ответь "Щербинке". Прием, - отойдя в сторону от "БМВ",
сказал он в микрофон рации.
- Наконец-то, "Щербинка"! - раздался из передатчика густой уверенный голос
"Купавны". - Пассажирам из соседнего купе малость не повезло... Под Джанкоем сам
увидишь... Скатерть вроде бы чистая, но небеса почему-то посылают не на три, а на пять букв...
Как понял, отзовись, "Щербинка"? Прием.
- Понял, "Купавна", небеса посылают на пять букв... Скажи лучше: почему самогонный
аппарат поменяли?
- Перестраховались, видно. Прием.
- Портреты получились классными, не знаешь?.. Прием.
- Гарантирую, "Щербинка"! Фотограф у нас - талант. И прицеп с тележкой тоже о'кей
вышли!
- Спасибо.
- "Щербинка", "Щербинка", а новый аппарат обнюхай со всех сторон. Береженого и бог
бережет. Прием.
- Понял, "Купавна"! Прием.
- Значит, назначаем рандеву на конце плеча, у старых камней. У тех, что с новыми
дырками... Понял меня, "Щербинка"? Прием.
- Понял. У старых камней с новыми дырками... Отбой, "Купавна". До встречи.
Закончив разговор, Савелов подошел к машине и, взяв спящего малыша на руки, кивком
головы приказал женщине следовать за ним.
- Вместо Чопа нам приказывают пересечь границу в Бресте и назначают рандеву у стен
Брестской крепости, не знаете почему? - спросил он у Марики, когда они оказались за
камнями, в метрах ста от машины.
- Не знаю, - удивилась женщина.
- Этот "БМВ" кто пригнал на явку?
- Москвичи. Их отозвали вчера утром. Они сказали: поступила информация, что ваш
"Мерседес" засвечен. Они же привезли два чемодана и носильные вещи, подобранные в
соответствии с нашей легендой. Я сама уложила веши в чемоданы, а ключи от них всегда были
при мне. Так мне они приказали.
- Они не доверяли сменщикам?
- Мне показалось, что так. Иначе зачем им опечатывать машину?
- Сменщики не пытались снимать пломбы с дверей и багажника?
- Москвичи запретили им даже подходить к ней, но...
- Но?.. Договаривайте.
- Ночью меня разбудил Курт, и мне показалось, что в гараже горит свет.
- Ждать тут! - в нехорошем предчувствии приказал он и, положив малыша на свой
плащ, вернулся к машине.
Заглянув под ее днище, Савелов покрылся с головы до ног липким холодным потом: в
углублении, за выхлопной трубой, отливал вороненой поверхностью похожий на утюг плоский
металлический предмет, с вмонтированным в его корпус окошечком таймера.
Кое-как справившись с парализовавшим его страхом, Савелов бросился к багажнику -
под руку попались монтировка и домкрат... Приподняв машину на всю высоту штанги
домкрата, он, тем не менее, с трудом протиснулся под ее днище. Подсунув заостренный конец
монтировки в небольшой зазор между "утюгом" и удерживающим его металлом, он с силой
нажал на другой конец монтировки. Мина едва сдвинулась с места. Еще нажим, и
удерживаемый магнитными присосками утюг скользнул несколько сантиметров по плоскости
днища... Еще нажим - и он отлетел прямо под ноги женщины, подошедшей, вопреки его
приказу, к машине. Савелов с нарастающим ужасом смотрел из-под днища автомобиля на часто
замигавший красным светом глазок на боку мины и на цифры, быстро замелькавшие на
циферблате таймера.
- Где сказано тебе ждать?! - наконец, просипел он сдавленным шепотом и сильно
оттолкнул ногой Марику от машины.
- Майн готт! - вскрикнула упавшая в придорожную пыль женщина. - Что вы делаете?
Ее голос привел Савелова в чувство.
- Идиотка, твою мать!.. Магнитная мина, не видишь, что ли?! - заорал он и рывком
выпростал свое тело из-под днища машины.
Не обращая внимания на Марику, Савелов схватил одеревеневшими руками мину и
бросился к кустам у обочины, за которыми проглядывал сквозь бурьян ржавый корпус
разбитого, отслужившего свой век грузовика. Положив "утюг" под его искореженную раму, он
опрометью бросился к спящему малышу и, подхватив его на руки, побежал назад к
автомобилю. Устроив безмятежно спящего малыша на заднем сиденье, он поднял из пыли
женщину и подтолкнул ее к машине.
- Сидеть тут и не дергаться!
Потом, выхватив из багажника канистру, он снова бросился к грузовику, разливая перед
собой бензин.
Бросив канистру под раму грузовика, Савелов бегом возвратился к машине и принялся
лихорадочно обшаривать ее. То, что он искал, находилось сбоку от молочно-белого капота
автомобиля, под основанием радиоантенны.
Отжав антенну монтировкой, он выбил из-под ее основания небольшой черный квадрат с
тоненькими проводками, уходящими под днище.
- Вас ист дас? - спросила высунувшаяся из двери женщина.
- Что это? - вымученно переспросил он, обрывая со злостью проводки. - Это, милая
фрау, спутниковый радиомаяк, который позволял плохим дядям следить за нами, слушать наши
разговоры и в любой момент разнести нас на куски, где бы мы ни находились.
Прежде чем тронуть машину с места, Савелов бросил на пропитанную бензином землю
горящую зажигалку. Огненная полоса с шипением устремилась к разбитому грузовику. Отъехав
с полкилометра, Савелов остановил автомобиль, и они, не сговариваясь, посмотрели в сторону
горящего грузовика.
Звуки двух взрывов - от полупустой канистры с бензином и сдетонировавшей мины,
слившихся в один взрыв, будто молотом ударили в отвесную скалу. В воздух взлетели
искореженные обломки грузовика и клубы пламени, а когда они опали, над местом взрыва
остался висеть столб ржавого дыма.
"Эхо от взрыва вряд ли долетит до городка, - подумал Савелов. - Знаменитая
белогорская скала должна поглотить его. Но если долетит - не избежать следующих
сюрпризов от "любителей пива". Тогда вся надежда на "Купавну"..."
- Майн готт!.. - не сводя глаз с ржавого облака, прошептала побледневшая женщина и
крепко прижала к груди проснувшегося малыша. - Майн готт, мой мальчик мог умереть!
- За компанию! - зло отозвался Савелов. - Признаюсь, милая фрау, на такое свинство
я просто не рассчитывал.
- Но зачем нас убивать? - вырвалось у нее. - Разве мы представляем для кого-то
опасность?
- Вы вряд ли, - отозвался он и взглянул на часы. - Пора отсюда сматываться, фрау...
Кстати, какая у нас с вами новая фамилия?
- Зильбербард.
- Как? - почувствовав в ушах набатный колокол, переспросил Савелов.
- Согласно нашим германским паспортам, мы с вами супруги Эдвард и Урсула фон
Зильбербард и с нами наш сын Зигфрид фон Зильбербард, - удивилась его непонятливости
женщина.
- Мамочка, хочу домой, к бабушке Магде! - затеребил женщину проснувшийся малыш,
но она, не отрывая глаз от окутанного перламутровой дымкой тихого южного городка, лишь
сильнее прижала его к груди.
- Фрау Марика, для вас еще не поздно вернуться... к бабушке Магде, - сказал
Савелов. - Вы уже имели возможность убедиться, что наше путешествие связано со
смертельным риском.
- Называйте меня, пожалуйста, фрау Урсула, чтобы мне и вам, Эдвард, быстрее
привыкнуть к нашим новым именам, - ответила она и показала на скалистую гряду: - Вон
там снимали фильм "Всадник без головы". Мы, девчонки, прогуливали уроки, чтобы из кустов
подглядывать за киноактером Олегом Видовым. Мне он показался тогда самовлюбленным
Нарциссом... Вообще, у нас тут часто снимают фильмы про Дикий Запад... А давно, при царе
еще, художник Иванов здесь написал картину "Явление Христа народу". Я ее в Третьяковке
прошлой зимой видела. Такое впечатление, что Христос явился не к иудеям, а вышел из
раскаленной пустыни к русским людям... Это, наверное, потому, что художнику позировали
местные жители.
- Ошибся художник! - Савелов со злостью захлопнул дверь. - Не в этой стране, не к
этому народу явился Христос, фрау Урсула.
- Зачем вы так? - усаживая на колени малыша, с упреком отозвалась она. - Думаю,
мне лично в Фатерлянде будет не хватать России.
- Если нам удастся вырваться из ее ласковых объятий, - усмехнулся он. - Скажите,
кто-либо из сменщиков на явке видел наши германские паспорта и другие наши документы?
- Нет, - уверенно ответила она и, отвернувшись, вынула из-под лифчика пакет. - Тот,
кто передал мне этот пакет с документами, строго предупредил, чтобы я держала его всегда при
себе и отдала только лично вам в руки. А сменщики с явочной квартиры, уверена, знают меня
лишь под настоящим именем, под которым знает меня с детства весь Белогорск, - Марика,
Марика Шпрингфельд. Помните, у одного старого киноактера была такая фамилия? Мама
считала его нашим дальним родственником.
- Вы молодчина, фрау Урсула! - перевел дух Савелов. - И свет ночью в гараже
увидели, и ксивы наши забугорные не засветили. Похоже, с вами можно ходить в разведку.
Урсула неожиданно покраснела.
Стелется под колеса машины серая лента шоссе, летит в лобовое стекло приготовившаяся
к зимним холодам раздольная крымская степь, тянутся над ней запоздалые стаи перелетных
птиц. Лишь редкие встречные автомобили нарушают монотонность движения.
Но вот впереди, в сизом тумане проглянули строения крупного селения, а на обочине
шоссе перед ним показались милицейские машины и трактор "Кировец", вытягивающий из
кювета искореженную черную "Волгу".
- Джанкой, - сообщил Савелов. - Скоро Сиваш, а за ним, милая фрау Урсула, еще сто
дорог и сто тревог...
- Чья-то жизнь, единственная и неповторимая, оборвалась, - кивнула женщина на
разбитую "Волгу". - Жаль!
- Жаль, что не наша? - усмехнулся Савелов.
- Юмор у вас какой-то странный, герр Зильбербард! - вскинула она длинные светлые
ресницы.
На окраине Джанкоя, у места аварии, на середину трассы вышел с поднятым жезлом
гаишник.
- Говорить только на немецком! - предупредил Савелов.
- Яволь, герр Зильбербард! - отозвалась Урсула.
Но гаишник, увидев иностранные номера машины, махнул жезлом, и "БМВ", не
останавливаясь, пролетел мимо него.
И снова наматывалась на колеса серая лента шоссе.
Урсула, бросив короткий взгляд на молчащего Савелова, спросила:
- Вы сильно рисковали, взрывая мину... Почему вы не бросили ее в кювет и не уехали?
- А если бы на нее напоролись случайные люди?
Урсула покосилась на него и отвернулась к окну.
- Кстати, вас, молодую и красивую, как на такую рисковую игру подбили?
Урсула промолчала, будто не услышала вопроса.
- Вас хотя бы посвятили в суть вашего задания?
- В общих чертах, - неохотно ответила она. - Под видом немецкой супружеской пары
выехать из СССР и остаться работать на Западе, поступив там в распоряжение некоего
подполковника Савелова. Я согласилась, не потому что это был приказ. Мой Зигфрид сможет
расти в немецкой среде и в полной мере освоить немецкий язык и культуру. К тому же меня
уверили, что никак не буду связана с...
- Связана с чем?
- Со шпионажем против Фатерлянда.
- Неисповедимы пути Господни...
- Это так, - согласилась она. - Но не хотелось бы...
- Ваша гражданская профессия?
- Программист международных банковских систем.
- Наверное, вы правильно сделали, что согласились поступить в распоряжение "некоего"
подполковника, - нашел в себе силы улыбнуться Савелов. - Но пусть это будет семейной
тайной путешествующих по России супругов Эдварда и Урсулы фон Зильбербард.
- Гут, Эдвард! - с серьезным лицом кивнула она. - Да поможет нам Бог!
Белыми соляными проплешинами на серой водной глади замелькал за окнами машины
Сиваш. Запахло йодом и разлагающимися морскими водорослями. Приникнув носом к стеклу,
пытливо вглядывался в морскую даль маленький Зигфрид фон Зильбербард и напевал
вполголоса какую-то детскую немецкую песенку.
- Зигфрид очень дисциплинированный ребенок, не капризничает, не хнычет, - заметил
Савелов.
- Как все немецкие дети, - пожала плечами Урсула и, покраснев, опустила глаза. - Он
прекрасный ребенок, но ему очень не хватает отца.
- Простите за любопытство, а где его отец?
- Его вертолет сбили в Афганистане... Похоронен на кладбище в Белогорске.
- Простите...
- Вы должны были задать этот вопрос.
- Он был русский?..
- Немец по национальности и русский офицер. Очень гордился этим.
- Зачем немцу русское офицерство? - кинул на нее взгляд Савелов. - В наше подлое
время русских-то этот крест к земле гнет, а для немца он точно смерть.
- Пауль Герк считал Россию своим Отечеством так же, как наши отцы, деды и прадеды.
Они поселились в Крыму еще при императрице Екатерине. Занимались виноградарством,
торговлей винами, зерном, кожей...
- Простите за дурацкий вопрос, фрау Урсула.
- Пожалуйста, герр Зильбербард! Вы странный...
- Чем?
- Кажется, от вас в любую секунду может ударить током.
- Боитесь меня?
- Пожалуй...
- Не знаю, что сказать... Разве только то, что вы очень красивая.
- Я рыжая. А на рыжих, товарищ подполковник, все горшки падают.
- Если так записано на небесных скрижалях, куда денешься от падающих горшков,
товарищ старший лейтенант?
Она бросила на него внимательный взгляд из-под белесых ресниц и, покраснев,
отвернулась к окну.
Когда они проехали Сиваш, впереди показалась будка ГАИ с перекрывающим дорогу
полосатым шлагбаумом. На посту скучал перепоясанный белой портупеей грузный
милиционер. От нечего делать он лениво переругивался с возчиками гужевых подвод,
нагруженных свежим сеном.
- Нэ положэно возыты сино по дэржавному шляху! - вразумлял их милиционер. Один
из возчиков что-то сунул в его широкую, как лопата, ладонь, и конфликт сразу пошел на убыль.
Пропустив подводы и увидев приближающуюся иномарку, милиционер перекрыл дорогу
шлагбаумом.
- Фрау Урсула, тараторь с малышом по-немецки и старайся держаться
непринужденней, - приказал Савелов, взводя пистолет. - Похоже на обычную проверку, но,
если что, - на пол машины и лежать тихо, как мыши.
Милиционер вспотел от натуги, читая немецкие документы четы фон Зильбербард.
Савелов пришел ему на помощь.
- Я ест дойче турист фон Зильбербард! - пояснил он на ломаном русском. - Дизе ест
майне фрау, дизе майн кинд. Ми приехал в Крым из Германия, Кельн.
- Куды зараз путь? - оглядывая машину, хмурил лоб милиционер.
- Что ест путь? - бормотал Савелов, листая потрепанный русско-немецкий разговорник.
- Дорога, мабуть шлях, - пояснил милиционер.
- Яволь!.. Майне дорога Кельн. Яволь?..
- Яволь, яволь, немчура бисова, а агрэгат чумазый, як порося у колгоспи! Ездють, ездють
по нам...
- Не понимайт, - полез в разговорник Савелов.
Милиционер провел пальцем по запыленному крылу "БМВ" и показал жезлом на
залепленный грязью номерной знак.
- Штраф, герр, як тоби?.. Тьфу, язык зверзнэтся!.. Фон Забарбад! Штраф плати, чого
вылупився, як баран на нови ворота? - повысил он голос.
- О-о-о, понимайт, штраф! - воскликнул Савелов, доставая бумажник.
Из протянутых нескольких купюр милиционер выбрал одну, в пятьдесят марок, и, будто
боясь заразиться, осторожно взял ее двумя пальцами и воровато спрятал в карман.
- Данке! Данке шён! - источал признательность Савелов, проезжая под открывшийся
шлагбаум.
И едва белый "БМВ" отъехал на полкилометра, как к милицейской будке подкатила
черная "Волга" с синим проблесковым маячком на крыше.
- Кто такие? - показав милиционеру красную книжицу, кивнул на удаляющийся "БМВ"
один из четырех крепких парней в штатском, выскочивших из черной "Волги".
- Та нимци, будь воны... На наший мови нэ бум-бум, - флегматично ответил тот.
- Номера эти? - показал бумажку крепкий парень, по виду главный из них.
- Ни, ни, - отмахнулся милиционер. - То булы инши.
- Фамилия "нимцев"?
- Хер фон... Язык зверзнешь, як его бисову душу?.. Зибера... Залбара... Забарбадж, з
мисту Кельн.
- Вот этот? - показал старший фотографию Савелова. - Лет сорока, высокий, глаза
карие.
- Ни-и, - мотнул головой милиционер. - Вин дуже старый, а очи блакитни, як Чорнэ
морэ пид Одэссою. Турыст вин, та дытына з жинкой. Гарна така жинка, ни яка тоби москальска
гоплыха.
- Придется ждать, когда наш кадр появится, - бросил остальным старший и,
скривившись, потер виски. - Вчера у соседа оттянулся на дне рождения, а сегодня в мозгу
звон Бухенвальда.
Парни переглянулись между собой и посмотрели на милиционера, склонившегося с
тоненькой ручкой в натруженных крестьянских пальцах над школьной тетрадью.
- Так зараз рэгыстрируэмо, - бормотал тот. - Забарбадж з миста Кельн, шо в
Нимэтчине.
- Как тебя зовут? - спросил его главный.
- Сэржант Трохим Опанасько, - с деревенской степенностью ответил милиционер. -
Мэнэ тут уси селяны дядько Трохи-мом кличут, хлопчики.
- Вот ты, дядько Трохим, марки с немчика содрал, а квитанцию забыл, небось,
выписать?.. А если мы телегу на тебя спустим: так и так, мол, сержант ваш ментовской
Опанасько валюту с иностранцев дерет и квитков не выписывает? По валютной развеселой
статье нет желания загреметь, а, дядько Трохим?
- Яки марки, яка валюта? - лицо милиционера наливалось на глазах буряковым
цветом. - Брэхня цэ! Брэхня!!!
- Органы никогда не "брэшут", сержант Опанасько! - ледяным тоном обрезал его
старший. - За злостную клевету на органы тоже статья имеется.
- Та нэ дурыты, хлопци! - простонал милиционер.
Один из приезжих неожиданно крепко обнял его за плечи, а другой, тем временем, ловко
выудил из кармана милицейской куртки, вместе с измятыми трояками, пятерками и
червонцами, злополучные пятьдесят немецких марок.
- Это что? - скривил тонкие губы старший. - Валюта, дядько Трохим.
- Цэ ж дытыни прэзэнт на морозиво! - едва не заплакал тот.
Ответом ему было ледяное презрительное молчание приезжих, от которого у милиционера
под курткой загулял сибирский мороз.
- А не поменять ли нам, дядько Трохим, к обоюдной выгоде твой "прэзэнт" на горилку с
салом? - предложил один из приезжих.
- Цэ нэ можно, у магазини горилки нэма, - уныло ответил милиционер и, спотыкаясь на
ватных ногах, направился к мотоциклу, стоящему за будкой. - Пойду, хлопцы, до села, може,
у бабкы Ганны зараз самогону нашукаю. Гарный будэ самогон.
- Поезжай, поезжай, - согласился старший и выхватил из его рук жезл. - А палку
оставь нам, на всякий случай.
- Який случай? - вскричал тот. - Бэз мэнэ, хлопци, нэ можно!
- Не ментовской жопе "Контору" учить! - толкнул его в спину главный. - Езжай,
езжай и без самогону не возвращайся!
Мотоцикл милицейского сержанта разразился громкой пулеметной дробью, и, когда она
затихла за бугром, старший взялся за рацию:
- Первый, докладывает пятый. Объект не появлялся. Нет, нет, инспектор ГАИ
регистрирует все машины с зарубежными номерами и фамилии их владельцев.
- Пятый, я первый, по сложившейся обстановке задача усложняется: в случае появления
у тебя красной "девятки" КИА 26-36, проследи направление ее движения.
- Понял, первый!
- Исполняй, пятый.
- Есть исполнять, первый!
Летит и стелется под колеса машины асфальтовая дорога. Желтые краски степной
крымской осени быстро сменяются желто-серыми красками щетинящегося на угорах,
разбеленного сизой изморосью жнивья. Нависшие над дорогой рваные низкие облака гонят
впереди себя из северных краев запоздалые стаи перелетных птиц и грозятся вот-вот
опрокинуться на землю первым снегом.
В салоне машины непрерывно звучит немецкая классическая музыка: Баха сменяет
Гендель, потом Бетховен и Вагнер.
- Постарались ребята! - отметил Савелов. - Подобрали по легенде все немецкое,
комар носа не подточит. А вы, милая фрау, какую музыку предпочитаете? - кинул он взгляд на
Урсулу, баюкающую на коленях малыша.
- Мы с Зишкой предпочитаем Грига - "Пер Гюнт".
- С кем, с кем?..
- Зигфридом. А по-домашнему я его буду звать Зишка.
- А-а-а! - улыбнулся Савелов и, подавляя внезапно навалившуюся тоску по Платошке,
тряхнул головой: - "Весна пройдет, зима придет, увянут все цветы, но ты ко мне вернешься,
но ты ко мне вернешься, мне сердце говорит..." Нет, милая фрау, для меня Григ слишком
сладок... Мне подавай Бетховена, на худой конец, Мусоргского или Шостаковича.
- У вас трагический склад характера?
- Вряд ли... Просто есть понимание хрупкости человеческой жизни при тектонических
разломах истории.
- К сожалению, это так, - согласилась Урсула. - Ни в чем не повинным русским
немцам пришлось платить безумную цену за безумие нацистов и Гитлера в Германии. А
тектонические разломы русской истории... От них-то я хочу навсегда увести сына на его
историческую родину. Вы осуждаете меня за это?
- Не осуждаю. И чем смогу помогу вам в этом мероприятии.
- А я вам... Чем смогу...
- Как вас угораздило попасть в "Контору"?!
- Понимаю, начальник хочет все знать о подчиненном?
- Не все. В женщине всегда должна оставаться тайна.
Она улыбнулась, оценив его слова, и ровным тоном ответила на вопрос:
- Еще на первом курсе Донецкого университета увлеклась компьютерным
программированием. Пауль тогда служил в Севастополе, после защиты диплома уехала к нему.
Поженились. Появился сын. Зарплаты Пауля не хватало. Ребята из "Конторы", школьные
друзья Пауля, предложили работу по специальности у них. По совместительству еще освоила
профессию шифровальщика.
- Работа была интересной?
- В роковые тайны меня не посвящали, да и роль Мата Хари не для меня...
- А в моральном плане?
- В моральном?.. Мы, немцы, - прагматики: есть государство - должны быть и
институты защиты его безопасности...
- А мораль этих институтов такова, какова мораль государства, - зло продолжил
Савелов.
- Нечестно мораль коррумпированных правителей государства переносить на мораль его
народа.
- О, да вы действительно патриотка России!..
- У вас будет возможность убедиться в этом.
"Занятная особа, - подумал Савелов. - То ли, обладая актерским даром, хорошо
овладела амплуа патриотки, то ли получила приказ Толмачева охмурить меня, чтобы потом
контролировать каждый мой шаг в ее чертовом фатерлянде. Если так, то аплодирую выбору
Толмачева - в шарме, воспитанности и наблюдательности его рыжей красотке не откажешь".
Мелькнул перекресток с указателем поворотов на Мелитополь и Одессу, и сразу за ним
"БМВ" врезался в стену густого снегопада. Предска
...Закладка в соц.сетях
