Жанр: Боевик
Сармат 3. смерть поправший
Александр Звягинцев
Сармат. Смерть поправший
Сармат 3.
OCR Денис
"Сармат. Смерть поправший": Олма-Пресс; Москва; 2004
ISBN 5-224-04609-2
Аннотация
В романе, завершающем трилогию "Сармат", прослеживаются перипетии судеб двух
героев - Игоря Сарматова и Вадима Савелова, некогда принадлежавших к элитному
спецотряду быстрого реагирования, спаянного настоящей мужской дружбой и служением
Родине. Катастрофа в горах Гиндукуша расставила все по своим местам: кто из них
настоящий герой, а кто подстраивается под обстоятельства...
Александр Звягинцев
Сармат. Смерть поправший
Пакистан. Пешавар.
21 февраля 1990 года
Наступал тайный час. Ранние утренние сумерки сползали с фиолетового неба. Они
постепенно освобождали из ночного плена заснеженные вершины гор, затягивали
перламутрово-сизым туманом каменистые каньоны и зеленые долины.
И вот уже первый розовый отблеск занимающейся зари коснулся островерхих каменных
исполинов. Самый высокий из них поначалу робко зарделся, а через несколько минут внезапно
полыхнул, как драгоценный алмаз, всеми своими ледяными гранями и запылал долгожданным
маяком надежды.
Князь тьмы отступал.
Струившийся рассветный зефир, вдоволь наигравшись с туманом, стремительно ворвался
в цветущий на склоне долины сад. Принеся с собой свежесть высокогорных ледников и
весенний аромат соцветий, он заглушил монотонный треск цикад и смело впорхнул сквозь
открытое зарешеченное окно в крохотную каморку на втором этаже просторного дома. Обдав
знобким холодком спящего на узкой металлической кровати бритого наголо мужчину, заставил
его протяжно застонать и шевельнуться. По обнаженному, покрытому рваными шрамами телу
человека пробежала крупная дрожь, воспаленные веки стали медленно приоткрываться.
Потрескавшимися губами мужчина жадно втянул в себя свежий воздух и тут же зашелся в
удушливом кашле. Когда через несколько минут приступ прекратился, его мутные,
наполненные нечеловеческой болью глаза стали постепенно приобретать осмысленное
выражение.
Несмотря на адскую боль в голове, страдалец уловил едва различимые голоса и далекий
лай собак. В его глазах мелькнула неосознанная тревога. Он напрягся и, преодолевая
парализующую слабость, спустил с кровати худые высохшие ноги и попытался встать. Однако
сделать это удалось только после нескольких неудачных попыток. Опираясь на спинку стула,
мужчина подтянул непослушное тело к железной решетке окна и стал вглядываться в
предрассветную мглу.
Его удивленному взору открылись добротной каменной кладки стены, с колючей
проволокой поверху, охватывающие по периметру большой двор. За ними угадывалось
восточное селение: с домами, спрятанными за высокими дувалами, с мечетью и шпилем
минарета, над которыми нависали размытые молочным туманом, остроконечные пики
заснеженных гор.
Вдыхая ароматы цветущих фруктовых деревьев, мужчина с жадностью взирал на
открывшийся перед ним мир. Сквозь умиротворенный покой окутанного рассветной мглой сада
он расслышат плеск воды и разглядел за деревьями выложенный диким камнем бассейн с
фонтаном, вокруг которого, нахохлившись, дремали грациозные павлины. В глубине сада
угадывалась ажурная, в мавританском стиле беседка.
Где-то совсем близко снова послышались голоса. Мужчина напрягся и, выглянув из окна,
посмотрел вниз. Прямо под ним сидели на корточках двое вооруженных людей в тюрбанах -
один грузный, с пышной седой бородой, другой совсем юный, почти подросток, и вели
неторопливый разговор на непонятном гортанном наречии.
- Больше года колода колодой, хоть бы Аллах забрал его, - провел ладонями по седой
бороде грузный. - Но, видно, у Аллаха и без него забот хватает...
- Керим-ага, от кого мы охраняем русского гяура? - опасливо оглянувшись по
сторонам, спросил юноша.
- С чего ты взял, что гяур - русский? - рассердился седобородый.
- Хазареец Рахимджат на прошлой неделе слышал, как гяур выкрикивал в бреду грязные
русские слова. Рахимджат говорит, что такие слова доносились из окопов шурави под Хостом.
- Тс-с-с!.. Без языков останетесь ты и твой хазареец!
- А я так думаю, уважаемый Керим-ага, - не унимался юноша, - если наш хозяин
прячет гяура от чужих глаз и заставляет охранять его днем и ночью, как не охраняют даже
гарем падишаха, значит нечестивый гяур, да укоротит Аллах его дни, стоит того...
- Аллах ему судья, а не мы с тобой, глупец!
- Керим-ага, Сайд хотел лишь сказать, что наш хозяин Аюб-хан и его братец Али-хан
очень любят зеленые американские доллары...
- Все их любят, да не всем они к рукам липнут... Но к чему ты клонишь?
- К тому, что нечестивые шакалы хотят вылечить гяура и получить за него с шурави
большой выкуп.
- Молчи, молчи, ишак!.. - зажал рот молодому стражнику Керим-ага и бросил
испуганный взгляд на раскрытое окно второго этажа, где, как ему показалось, мелькнула чья-то
тень. - Молчи, если не хочешь заживо сгнить у них в зиндане!
Молодой стражник провел ладонями по лицу и простер к небу руки:
- О, Аллах Всемогущий, защити глупого маленького Саида от гнева нечестивых шакалов
Аюб-хана и Али-хана!..
Из-за стены, со шпиля минарета, донесся пронзительный голос муэдзина. Заполошно
захлопав пестрыми крыльями, скрипуче заголосили ему в ответ потревоженные павлины.
Охранники быстро расстелили коврики и, опустившись на колени, лицами к разгорающейся на
востоке полосе зари, приступили к утреннему намазу.
Хотя мужчина не знал языка, на котором разговаривали охранники, ему почему-то было
ясно, что разговор шел о нем. Он еще раз с удивлением оглядел комнату, в которой кроме
кровати, стула, умывальника и трюмо больше ничего не было.
"Где это я? - преодолевая головную боль, подумал он. - Что это за комната?.. Пахнет
карболкой и лекарствами, как в..."
Он попытался вспомнить, где так пахнет, но вспомнить почему-то не смог. Случайно
взгляд его упал на трюмо и он в испуге отшатнулся: на него смотрел незнакомый ему человек с
бледным, перепаханным шрамами лицом, обрамленным жесткой полуседой щетиной и
запавшими мутными глазами. "Ну и рожа! - опасливо подумал он. - С таким типом надо
быть осторожнее..."
Мужчина поднял руку - и Тот тоже поднял руку. Он прикрыл лицо ладонью, продолжая
сквозь пальцы следить за Тем, но и Тот, прикрывая ладонью лицо, настороженно следил сквозь
пальцы за ним.
"Зеркало!.. - мелькнула догадка у мужчины. - В таком случае, омерзительная
страхолюдина - это я! - преодолевая нарастающий шум в ушах, попытался рассуждать он. -
Но почему я не узнал своего лица?.. Если тот тип - я, то у меня должно быть имя, но почему я
не помню его?.. Что это за комната и зачем на ее окне решетка?.. А те вооруженные люди под
окном, кто они - друзья или враги?.."
Держась за стену, он добрался до двери и осторожно приоткрыл ее. В тесном холле под
настольной лампой горбился над книгой человек в белом халате, с растрепанным тюрбаном на
голове. Услышав скрип двери, человек вскочил, будто укушенный змеей, и выхватил пистолет,
но, увидев бессильно привалившегося к дверному косяку мужчину, издал удивленный вопль.
- О, Аллах, что видят мои глаза?! - затараторил он на фарси. - Невероятно!.. О, Аллах
Всемогущий!.. О, чудо!.. О, чудо из чудес!..
- Не понимаю твоего языка, - прохрипел мужчина, сползая по дверному косяку на пол.
Человек в белом халате бережно подхватил его и довел до кровати.
- Кто ты? - отдышавшись, спросил мужчина по-русски, напряженно всматриваясь в его
черные, как ночь, глаза.
- Я лечащий врач сахиба, доктор Юсуф, - ответил тот также по-русски, но с заметным
восточным акцентом. - Почти полтора года я провожу дни и ночи у твоей постели.
Недостойный Юсуф всегда верил, что Всемогущий Аллах будет милостив к сахибу и
продолжит его жизнь в подлунном мире.
- Где я нахожусь?
- В больнице, сахиб... В частной клинике доктора Аюб-хана, в Пешаваре.
- Что такое Пешавар?
- Милостью Аллаха город в исламской республике Пакистан, - ответил доктор Юсуф и
бросил на больного встревоженный взгляд.
- Какое сегодня число? - спросил тот.
- Двадцать первое февраля.
- А год?
- Тысяча девятьсот девяностый, - с нарастающей тревогой ответил доктор. - Полтора
года ты был между жизнью земной и жизнью вечной, но теперь сахиб будет жить, да продлит
Аллах твои дни и не оставит без своей защиты.
- Кто такой Аллах?
У доктора Юсуфа от удивления округлились глаза:
- Э... э... э... Бог... Создатель всего сущего на земле.
- А кто я?.. Как меня зовут?
- Э... э... э... Разве ты не помнишь, кто ты?
- Не помню... Как я попал в эту клинику?..
- Сахиба привез Али-хан, да не оставит Аллах его без своего благословения.
- Кто этот Али-хан?..
- Али-хан, он... э... э... Он очень большой набоб - начальник, по-русски. Сахиб
находится под его покровительством.
- Откуда он привез меня?
- Откуда? - в замешательстве переспросил доктор. - Э... О, сахиб, я слишком
маленький человек в клинике знаменитого профессора Аюб-хана, родного брата Али-хана,
знать об этом мне не положено.
- Я ничего не понял из сказанного тобой, - прохрипел мужчина. - У меня болит
голова...
Увидев его состояние, доктор Юсуф опрометью бросился в коридор и через минуту
вернулся со шприцем, наполненным какой-то жидкостью. После укола больному стало
несколько легче: пришел в относительную норму пульс и спала с лица смертельная бледность.
- Спать!.. Спать!.. Спать!.. - глядя ему прямо в глаза, скомандовал доктор.
Мужчина послушно закрыл глаза и сразу же провалился в засасывающую, как омут,
черную бездну...
Распадаясь на части и наслаиваясь друг на друга, в его памяти возникли фрагменты
каких-то событий. Лица действующих в них людей он хорошо знал, он даже вспомнил обрывки
некоторых разговоров, но никак не мог понять смысл их поступков и вспомнить их имен.
Неожиданно бездна загромыхала взрывами, пулеметными и автоматными очередями.
Откуда-то возник пылающий восточный дом, взлетающий от взрыва на воздух. Затем из мрака
выплыли горящие церковными свечками глаза шакалов и их леденящий душу вой. Желтые
глаза зверей сменили крутые пики заснеженных гор и нестерпимо яркое, раскачивающееся, как
маятник, солнце, из объятий которого неожиданно вырвался грохочущий черный вертолет и,
спикировав, как коршун на добычу, выпустил дымные огненные стрелы. Пронзив его, они тут
же превратились в тысячи прыгающих огненных шаров, сжигающих его плоть.
От острой боли мужчина рванулся и закричал, но какие-то люди навалились на него и
привязали ремнями к кровати его руки и ноги. На борьбу с ними он истратил остатки сил, и
стоило ему закрыть глаза, как опять вплотную подступила ревущая и взрывающаяся черная
бездна. Через некоторое время она замерцала мириадами ярких звезд. Самая яркая из них вдруг
сорвалась со своей орбиты и устремилась к нему. Приблизившись вплотную, она окуталась
мерцающим пламенем, из которого шагнула красивая молодая женщина с длинными
белокурыми волосами...
- Что бы ни случилось с нами, помни, Сармат, - мы с тобой одной крови! Одной...
Помни... Помни... - шептали губы женщины, и тихим скорбным светом светились ее синие,
как северное небо, заплаканные глаза.
- Кто это? - пытался вспомнить мужчина, но как он ни старался, вспомнить не мог.
Скоро лицо женщины поглотило мерцающее пламя, а ненасытная черная бездна
окрасилась в кроваво-красный цвет, превратившись в кратер вулкана. Он быстро наполнялся
клокочущей раскаленной магмой, которая вырвалась из бездны и обдала мужчину
нестерпимым жаром.
Страдалец больше не слышал причитаний доктора Юсуфа, суетящегося с шприцем у его
постели, не слышал разговора склонившихся над ним двух, удивительно похожих друг на
друга, людей, несмотря на то, что один из них был одет в белый халат врача, а другой - в
мундир офицера пакистанской армии.
- Говорил же я тебе, дорогой брат Аюб, что эти русские собаки фантастически
выносливы и живучи, - с превосходством старшего произнес офицер. - Мне рассказывали,
что они в их ледяной Сибири, выпив целую бутылку водки, могут без последствий для здоровья
провести ночь в сугробе.
- Вынужден это признать, брат Али-хан, - развел руками тот, что был одет в белый
халат врача. - Я совершенно не рассчитывал, что гяур когда-нибудь выйдет из комы, но, как
видишь, Аллах почему-то простер свою безграничную милость и на него.
- Я сегодня же сообщу об этом полковнику Метлоу, - радостно потер ладонями
Али-хан. - Хотя признаться, брат, мне непонятно горячее участие ЦРУ в его судьбе.
- Янки - прагматики... Они не станут вкладывать деньги в курицу, от которой не
рассчитывают получить золотые яйца.
- Ты хочешь сказать, что если он выздоровеет, то принесет им гораздо больше долларов,
чем они потратили на его лечение?
- Вот именно...
- Хм-м... В таком случае, стоит сообщить Метлоу новую цену за пребывание гяура в
нашей клинике, - отозвался Али-хан и самодовольно хохотнул. - Я назову такую цену в его
зеленых долларах, что он лопнет от злости!
- Не забудь включить в нее компенсацию за риск, которому мы подвергались из-за его
русского целых полтора года, - заволновался Аюб-хан, и на его лоснящихся смуглых щеках
заиграл густой румянец.
- Не забуду! - снова хохотнул Али-хан.
Когда братья выходили из комнаты, доктор Юсуф бросил им вслед презрительный взгляд
и тут же спрятал его за густыми ресницами черных глаз.
Пакистан. Пешавар.
5 марта 1990 года
Прильнув к решетке, мужчина с жадностью вдохнул весенний воздух и подставил солнцу
изможденное, обезображенное шрамами лицо. Охранники за окном, увидев его, приветливо
заулыбались, а седобородый Керим-ага, встав на металлическую лестницу, просунул сквозь
решетку руку й протянул ему шепотку какого-то бурого вещества. Больной подозрительно
понюхал вещество, не понимая его назначения.
- Терьяк... Еще его зовут - гашиш, или чаре, - оглянувшись по сторонам, пояснил
охранник. - Это снадобье шайтана на некоторое время дает блаженство душе и отдых телу...
Похоже, гяур, ты сейчас нуждаешься как раз в этом...
Щепотку бурого вещества Керим-ага сунул себе под язык и, закатив глаза, с
наслаждением зацокал языком. Мужчина последовал его примеру, но его едва не стошнило.
- Какая гадость! - с отвращением выплюнул он.
- Гяур не знает вкуса терьяка, - презрительно засмеялся Саид. - Я вчера дал ему
кусочек шербета, но он и его выплюнул. Неужели в его нечестивой стране люди не знают вкуса
терьяка и шербета?
- Привратник Муса мне сказал по секрету, что гяур совсем потерял память, -
оглянувшись, вздохнул Керим-ага. - Он не помнит своего имени и даже имени своего бога. Я
много думал, но так и не додумался, зачем Аллаху сохранять гяуру жизнь, если эта жизнь -
без памяти. Человек без памяти лишь оболочка человека. Любой может его пнуть ногой, как
последнюю собаку.
- Может, Аллах взял память гяура потому, что в его жизни было что-то такое, о чем ему
лучше не помнить, - предположил Сайд.
- Смертным непостижимы поступки Творца, - бросив сочувственный взгляд на
изуродованного человека в окне, вздохнул Керим-ага.
- Говорят, что память иногда возвращается к таким людям...
- На все воля Аллаха! - провел ладонями по бороде Керим-ага. - Захочет Всемогущий,
и нищего дервиша сделает падишахом, а падишаха в единый миг превратит в презренного
погонщика ослов...
Увидев подъехавшие к подъезду клиники два джипа, он неодобрительно качнул
тюрбаном.
Из одного джипа показались вооруженные американские морские пехотинцы, а из другого
вышел крепкий широкоплечий европеец в элегантном светлом костюме.
- Американец с Али-ханом опять прикатили! - проворчал Керим-ага. - Вах, вах, вах,
опять будут мучить несчастного гяура и будить его уснувшую память!
- Эй, русский! - склонился над лежащим мужчиной европеец. - Ты помнишь меня,
русский?
Тот сморщил от напряжения лоб и отрицательно покачал головой.
- Не помнит! - с сожалением констатировал по-английски европеец и повернулся к
Аюб-хану.
- Док Аюб, есть ли хоть малая надежда, что память вернется к этому человеку?
- Сильнейшая контузия, сэр, задета центральная нервная система, - ответил
по-английски тот. - Из памяти больного вычеркнуто все, что было с ним до момента травмы.
Мы называем это ретроградной амнезией. Такие больные помнят все, но только от момента
травмы, и могут ориентироваться лишь в настоящем. Иногда они помнят навыки своей
профессии, а также языки своей страны и языки, которыми владели до травмы. Могут даже
вспомнить гипертрофированные фрагменты прошлого, но они не в силах составить из них
целостной картины прежней жизни. Вследствие этого больные не могут выстроить адекватного
поведения в окружающем их мире и начинают стремительно деградировать. Боюсь, сэр, что вы
напрасно потратили деньги на его лечение.
- Док, разве я просил тебя считать мои деньги? - резко прервал европеец Аюб-хана. -
Я хочу услышать - есть ли у больного надежда?
- Дело в том, сэр, что при краткосрочной и долгосрочной памяти в человеческом мозге
происходят разные процессы, - смутился доктор от его тона. - При краткосрочной идет
циркуляция импульсов в клетках мозга, а при долгосрочной - химические связи в них... Они у
пациента полностью нарушены. Но все в руках Аллаха, сэр...
- Не понимаю, Метлоу, твоего интереса к этому русскому офицеру, - подал голос
Али-хан.
- Прибереги красноречие, Али-хан, оно тебе скоро пригодится! - бесцеремонно
повернулся к нему спиной европеец и снова обратился к Аюб-хану: - Вы все еще не ответили
на мой вопрос, док.
- Видите ли, при травме мозга химические связи нарушаются, а восстановятся ли они
когда-нибудь у нашего пациента, увы, определенно я сказать не могу, - развел руками тот.
- А кто может сказать определенно?
- Думаю - никто.
Внезапно больной дотронулся до руки европейца.
- Мне знакомо твое лицо, но я не могу вспомнить, кто ты, - морща лоб, произнес он
по-английски. - Еще я никак не могу вспомнить, кто - я. Может быть, ты это знаешь?..
- Видите, Метлоу, он помнит английский, но совершенно не помнит, кто он, - вставил
Али-хан. - Все за то, что возиться с ним дальше не имеет смысла...
Европеец смерил его ледяным взглядом и повернулся к больному:
- Имя Джордж Ив Метлоу тебе ничего не говорит? Метлоу. Слышишь, Метлоу?.. Это
меня зовут Джордж Метлоу... Помнишь меня?..
- Не помню...
Метлоу властным жестом показал братьям на дверь.
- Прошу прощения, господа, у меня конфиденциальные вопросы к больному.
Когда те вышли, он плотно закрыл дверь и пустил из крана умывальника шумную струю
воды.
- А имя Алан?.. Алан Хаутов тебе знакомо? - спросил он по-русски.
- Не знакомо, - так же, по-русски, ответил больной.
- А Ваня Бурлак?.. Сашка Силин?..
- Не помню...
- А капитана Савелова помнишь?
- Савелова? - наморщил лоб больной и бессильно откинулся на подушку. - Нет... Не
помню такого капитана...
- Майора Сармата, Игоря Сарматова, помнишь?..
- Кто это?..
- Ты!.. Ты, русский майор Сарматов!..
- Что такое - русский?..
- Национальность. Ты майор Игорь Сарматов, русский по национальности.
- Я не понимаю твоих слов! - прошептал тот.
- Ну, Сармат, вспомни!.. Ну-у, вспомни свою Россию! Вспомни синее небо,
белоствольные березы!.. Тихий Дон твой вспомни!..
Но Сарматов, как ни пытался, вспомнить ничего не смог. Слабым от неимоверного
напряжения голосом он прошептал:
- Я ничего не могу вспомнить. Даже того, как я сюда попал.
- Твоя страна Россия послала тебя воевать в другую страну.
- Воевать?.. Зачем?..
- Сложно объяснить... Но та война уже закончилась, и русские войска ушли в свою
страну.
- Кишлак... Разрушенный кишлак помню... Стреляет что-то черное с неба - помню...
Люди на тропе, падают - помню... Какую-то грязную пещеру - помню...
- А людей в пещере? - вскинулся Метлоу. - Пленного американского полковника
помнишь?..
- Не помню! - прошептал Сарматов и, роняя со стоном отрывистые слова, сжал голову
руками: - Какие-то обрывки... Очень яркое качающееся солнце... Огненный шар на струях
воды помню... Белобородого старика... Еще одного старика. Но он в крови?.. Почему он в
крови?.. Ну, ответь же мне!..
- Вспоминай, вспоминай сам, Игорь! - тряс его за плечи Метлоу. - Что тебе сказал
белобородый старик? Ну, ну, вспоминай?
- Да, да, белобородый старик что-то такое сказал... Что-то очень важное. Не могу
вспомнить, что... Шакалов в темноте помню... Шакальи глаза... Женщину с белыми волосами и
синими глазами помню, но не помню, кто она, - с отчаяньем прошептал Сарматов и бессильно
упал на подушку.
Метлоу с состраданием провел ладонью по его отрастающим волосам, скрывающим
следы страшных ран на голове.
- Оставьте меня, - прохрипел тот сквозь стиснутые зубы. - Оставьте...
Не скрывая огорчения от их разговора, Метлоу прошел в кабинет Аюб-хана, где кроме
самого доктора находился и Али-хан.
- Док Аюб, есть ли смысл пациенту продолжать лечение в вашей клинике? - спросил он
от порога. - Прошу ответить прямо.
- Мне жаль ваших денег, полковник, но русский майор безнадежен, - вместо Аюб-хана
ответил Али-хан. - Разумеется, мы можем оставить его при клинике. Он будет выполнять
какую-нибудь черную работу по хозяйству и тем самым отрабатывать свою миску чечевичной
похлебки. Кстати, нашим собакам она очень нравится, - засмеялся он. - Представь себе,
полковник, они даже грызутся из-за нее.
- Это все, что вы можете ему предложить? - смерил его гневным взглядом Метлоу.
- Сочувствую, сэр, тем более, что теперь его лечение будет обходиться вам в гораздо
большую сумму, чем та, которую мы получили от вас. Кроме того, есть необходимость
обговорить с вами другие проблемы...
- Яснее, пожалуйста, - поднял на него глаза Метлоу.
- Вы должны понимать, что риск, которому мы с братом подвергались, скрывая русского
офицера в нашей клинике, также должен быть вознагражден.
- Во сколько вы его оцениваете?
- Э-э-э... По крайней мере, сумма, разумеется в долларах, должна быть не меньше той,
которую мы с вас получили за полтора года...
- Не меньше? - переспросил Метлоу и усмехнулся. - Это я могу понять, а вот твоей
радости по поводу того, что мой подопечный безнадежен, не понимаю.
- В Коране сказано: "Если Аллах хочет наказать грешника больнее, то отнимает у него
память", - растянул в злой улыбке тонкие губы Али-хан. - Я не люблю русских, коллега.
- А вот в Библии христиан сказано: "Если Бог хочет наказать грешника, то отнимает у
него разум", - оборвал его Метлоу. - Разве пакистанской разведке неизвестно, что я тоже
русский?
- О, полковник! - поплыли маслом глаза Али-хана. - Вы - другое дело, вы родились
в Штатах, а я о русских из России - красных русских.
- О красных русских мы поговорим позже, а сейчас я хочу услышать наконец от доктора
Аюб-хана, есть ли у пациента хоть ничтожный шанс обрести память?
- Сожалею, сожалею, господин Метлоу, что не оправдал вашего доверия, - склонился в
подобострастном поклоне Аюб-хан. - Однако уверяю в полном моем почтении к вам и к
вашей великой стране...
- Отвечайте прямо, черт подери вашу восточную церемонность!
- Я всего лишь провинциальный врач, - смешался от резкого тона Метлоу Аюб-хан. -
Но уверяю вас, что современная медицина в данном случае бессильна...
- В одном английском журнале я как-то прочитал, что японский профессор Осира
добивается поразительных результатов с подобными пациентами. Вы не слышали о нем? -
внимательно посмотрел на него Метлоу.
- Профессор Осира? - переспросил Аюб-хан. - Никогда не слышал о таком. Каковы
же его методы?
- Психические и гипнотические воздействия на мозг больного и тайные восточные
знахарства, не признаваемые европейской медициной.
- Восток всегда кишел шарлатанами, - отмахнулся пухлой ладошкой Аюб-хан. -
Кстати, этот ваш Осира, он практикует в Японии?
- Советую и тебе, док, стать его пациентом, - не удержался от саркастической усмешки
полковник. - Как же можно было забыть, что пять лет назад ты два месяца стажировался у
профессора Осира в Гонконге?.. А ведь, по моим сведениям, он щедро делился с тобой
эскулапскими тайнами Юго-Восточной Азии, не так ли?
- О-о, сэр!.. - Смуглое лицо Аюб-хана пошло красными пятнами. - Вот вы о ком!.. О
том сумасшедшем... Я, признаться, думал, что старого самурая давно нет в живых.
Метлоу смерил его насмешливым взглядом и повернулся к Али-хану:
- Итак, коллега, не мог бы твой забывчивый родственник совершить еще одно
путешествие в Гонконге интересующим меня пациентом? Разумеется, за хороший гонорар в
долларах.
- Мы с братом обсудим эту проблему, - важно ответил Али-хан, несмотря на
протестующие знаки сразу побледневшего Аюб-хана.
- Господин полковник! - панически выкрикнул доктор. - У меня большая семья... На
мне клиника... Больные... Ко всему прочему, я собираюсь баллотироваться в парламент нашей
страны...
- Вы серьезно? - повернулся к нему американец.
- Вы должны меня понять! - умоляюще протянул к нему ладошки Аюб-хан. - Если
моим соперникам по выборам станет известно, что я тайно связан с русским офицером, то я
пропал...
- Согласно нашей договоренности, коллега, то, что пациент русский офицер, не должен
был знать никто, - обратился полковник к Али-хану. - Откуда вашему родственнику
известно, что он русский?
- Об этом доложил доктор Юсуф, - совершенно не смутился тот. - Он полтора года
был лечащим врачом пациента. Можно сказать, дни и ночи проводил у его постели, а тот в
бреду кричал и матерился по-русски, извините, как грязная свинья.
- Понятно, - кивнул Метлоу. - Давайте начистоту: кто еще кроме вас двоих и вашего
Юсуфа знает, что пациент - русский?
- Пуштуны-охранники знают, - пролепетал Аюб-хан. - Они тоже слышали его крики...
Но, сэр, я готов поклясться на Коране, что они будут молчать как рыбы.
- Ой ли?..
- Зиндан на Востоке - не ваша американская тюрьма с телевизором и ванной, -
усмехнулся Али-хан. - Хвала Аллаху, дорогой полковник, в нашей стране пока не привились
лживые химеры вашей демократии типа прав человека, неприкосновенности личности, свободы
слова и прочей чепухи... Болтливые у меня в зиндане расстаются с языками раньше, чем
надумают произнести лишнее слово...
О казематах па
...Закладка в соц.сетях
