Жанр: Боевик
Сармат 3. смерть поправший
...к ЦРУ Метлоу оказались сослуживцами на вьетнамской войне. Метлоу из Пешавара
попросил Корвилла встретить нас в аэропорту.
- Азиатский тигр, - обратился к Юсуфу пожилой араб. - Мы не знаем, что думать, ты
две недели избегал встречи с нами.
- Метлоу не пронюхал о моем статусе в клинике Аюб-хана, - опять засмеялся Юсуф. -
Но он мог попросить Корвилла сесть мне на хвост. Чтобы не засветить братьев перед его
фараонами, я не стал сразу выходить с вами на связь. Но я не терял времени даром - за эти две
недели успел оформить лицензию на частную медицинскую практику и теперь могу даже
пользовать богатых клиентов клиники сумасшедшего Осиры, предпочитающих сочетать его
шарлатанство с достижениями европейской медицины.
- За русского гяура теперь в ответе японец Осира, а не ты... Не так ли, Азиатский
тигр? - спросил его араб в бурнусе.
- Так, - насторожился тот. - Но почему это интересует тебя, брат Махмуд?
- Чтобы гяур не достался ЦРУ, он должен исчезнуть, - провел рукой по горлу араб в
бурнусе. - Наш дорогой брат Али-хан настаивает на этом.
- Али-хан настаивает! - В черных глазах Юсуфа полыхнула ярость. - Запомните все:
гяур принадлежит мне, а не ЦРУ и Али-хану с его грязной пакистанской разведкой.
- Разве гяур не был его товаром? - закипел араб в черных очках. - У нас принято
уважать собственность братьев.
- Гяур - мой! - крикнул Юсуф и, молниеносным движением выхватив из-за пояса
араба в бурнусе кривой кинжал, прижал лезвие к его горлу. - Не для того я полтора года
вырывал его из когтей смерти, чтобы отдать на растерзание Али-хану!
- Опомнись, Азиатский тигр! - выпучил от страха глаза араб. - Али-хан наш брат...
- Брат?! - заклокотал Юсуф. - Жирная свинья втерлась к вам в доверие, чтобы его
поганая ИСИ направляла разящие лезвия ваших кинжалов в нужную ей сторону. Глупцы,
неужели вы этого не понимаете?
- Мы примем мнение Азиатского тигра к сведению, - отстраняя кинжал от своего
горла, сухо сказал Махмуд. - Но как объяснить остальным братьям, зачем тебе гяур?
- Разве нам не нужны воины, брат Махмуд?
- Какой воин из человека без памяти? - удивился араб в темных очках.
- Старый самурай Осира уверяет, что люди, не помнящие прошлого, самые лучшие
воины, - выкрикнул Юсуф. - Разве нам не пригодятся биороботы, не знающие страха и
пощады к нашим врагам?
- Брат Юсуф, проведи нас по лабиринту твоих мыслей, - вежливо обратился к Юсуфу
другой араб, не принимающий участия в разговоре.
- Рано, брат Энвер, - качнул тюрбаном Юсуф. - Пусть пока гяур постигает у старого
Осиры самурайские науки, они ему очень пригодятся для исполнения наших планов.
- А если японский профессор сумеет вернуть ему память? - засомневался пожилой
араб.
- Брат Энвер, - с раздражением бросил ему Юсуф. - Ты забыл, что я - врач. Амнезию
такой тяжести вылечить еще никому не удавалось.
- Да свершится то, что должно свершиться! - вслед за пожилым арабом в один голос
повторили все остальные арабы и вместе с ними Юсуф.
Москва.
17 июня 1990 года
Адъютант генерала Толмачева бросил сонный взгляд на вошедшего в приемную офицера
и молча показал ему на дверь кабинета.
- Товарищ генерал-лейтенант, старший лейтенант Шальнов по вашему приказанию
прибыл! - доложил в кабинете офицер генералу Толмачеву.
- Садись! - кивнул тот на стул. - Значит, выздоровел?
- Так точно, товарищ генерал-лейтенант.
- Но, говоришь, погоны старшего лейтенанта на плечи давят?
- Так точно, давят.
- Давай, старлей, начистоту - чем вызван твой рапорт о переводе в резерв?
- Личными мотивами, товарищ генерал-лейтенант.
- Поясни?
- Зачем, товарищ генерал-лейтенант? Изменить уже ничего нельзя.
- О чем ты, старлей?
- О наказании невиновных и награждении непричастных, товарищ генерал-лейтенант.
- Вот ты о чем! - вскинул брови генерал. - Считаешь, что, наградив подполковника
Савелова Золотой Звездой Героя, правительство неправильно оценило его вклад в выполнение
задания особой государственной важности?
- Я не даю оценок действиям начальства, товарищ генерал-лейтенант, и не имею ничего
против награждения кап... виноват, подполковника Савелова.
- Тогда в чем дело, черт возьми?
- Не могу согласиться с уголовным делом, возбужденным по факту измены Родине
майором Сарматовым. Мои показания полностью игнорируются военной прокуратурой.
- Все шагают не в ногу, а старлей Шальнов - в ногу! - крутанул желваками генерал. -
Что молчишь?..
- Майор Сарматов учил нас, что генеральские кабинеты не предназначены для
дискуссий.
- Хочешь уйти в отставку без дискуссий?
- Так точно!
- А ты в курсе, что майору Сарматову не нужны ничьи показания. В живых твой майор
больше не значится!
- Я еще значусь, товарищ генерал-лейтенант!.. И я знаю, что в уголовном деле моего
командира, светлой памяти майора Сарматова, все - неправда.
- Ишь ты!.. А гибель твоих товарищей по группе тоже неправда?
- Я недавно прочитал у одного писателя: есть медные пятаки многих правд, товарищ
генерал-лейтенант, и есть одно - чистое золото правды...
- Философ, понимаешь, а не старший лейтенант! А знаешь ли, философ, сколько дерьма
надо перелопатить, чтоб добраться до твоего чистого золота? Что наглотаешься его и
вымажешься в нем, пока доберешься. Знаешь, а?..
- "Успокойся, смертный, и не требуй правды той, что не нужна тебе!" - выдавил
кривую улыбку Шальнов. - Следую этому совету, товарищ генерал-лейтенант. Прошу
подписать мой рапорт.
- Я ему про Фому, а он мне про Ерему! - усмехнулся генерал. - А скажи-ка, сокол
ясный, на гражданке в милицию пойдешь служить, или в ресторанные вышибалы?
- Отец у меня - мастером на ЗИЛе, учеником автослесаря к нему пойду.
Генерал побарабанил пальцами по столу, потом достал из ящика папку.
- Подполковник Савелов в приемной, товарищ генерал, - сообщил по внутренней связи
адъютант. - Он только что из Берлина и просит срочно принять его по важному делу.
- Зови, - пробасил генерал и протянул папку Шальнову. - Заполни в приемной,
правдоискатель хренов.
- Что заполнить, товарищ генерал?
- Анкету установленного образца. Нарисуй там подробную автобиографию и все такое...
Но о тех афганских гастролях ни-ни, упаси бог!.. Не пришло еще время, понимаешь.
- Для увольнения в резерв анкеты не требуется.
- А для направления на учебу в Академию КГБ СССР требуется.
- Но, товарищ генерал...
- "Но" отставить, а про "чистое золото правды" как-нибудь на досуге еще потолкуем,
философ.
- Но я...
- Готовиться к приемным экзаменам, шагом марш!
- Есть готовиться к приемным экзаменам! - отчеканил Шальнов и, развернувшись, едва
не наткнулся на вошедшего в кабинет подполковника Савелова.
- С возвращением в строй, Андрей! - протянул тот ему руку. - Не представляешь, как
я рад тебя видеть в полном здравии...
И без очков было видно, что Савелов действительно рад их нечаянной встрече. Но
Шальнов, будто не заметив его протянутой руки, холодно отчеканил: - Здравия желаю,
товарищ подполковник! - и быстрым шагом вышел из генеральского кабинета.
- Зачем так, Андрей?! - крикнул ему в спину вспыхнувший Савелов, но Шальнов уже
скрылся за дверью.
- Не бери в голову, Вадим, на каждый чих не накрестишься, - показал на стул
генерал. - Какой-то мудозвон из военной прокуратуры познакомил его с некоторыми деталями
по уголовному делу Сарматова, а порода казачья, вот и пошел вразнос сокол ясный. Рапорт об
отставке, понимаешь ли, подал в знак протеста. Я этот его "протест" под сукно, а ему
направление на учебу в Академию КГБ. Пусть в стольном граде двойню свою тетешкает, да на
наших глазах ума-разума набирается.
- С умом у него все в порядке, - хмуро заметил Савелов и, чтобы сменить тему
неприятного разговора, протянул пачку фотографий. - Вот полюбуйтесь, Сергей Иванович...
Водрузив на нос очки, генерал Толмачев принялся с интересом рассматривать виды
средневекового замка.
Увитые плющом и диким виноградом древние стены и башни замка угрюмо возвышались
над уходящими к горизонту лесистыми горами и долиной, которую прорезали извилистая лента
реки и прямой, как штык, автобан, пронзающий небольшое селение с аккуратными немецкими
домами и средневековым готическим собором.
- Цитадель! - хмыкнул генерал, отложив фотографию замка. - Во сколько она нам
влетела?
- В пару миллионов дойчмарок. Турки работали день и ночь. Внешний вид привели в
порядок в соответствии с немецкими требованиями. Министерство культуры Германии дало
высокую оценку наружным реставрационным работам.
- Немчура-а!.. Умеют рыбку съесть и не уколоться. Купите, мол, за одну марку,
отреставрируете за пару миллионов, а потом налоги да бешеные деньги за аренду земли
платите. А про то, что земля их немецкая нашей русской кровью пропитана, про то молчок...
Нам бы научиться такими хитрожопыми быть!
- Не научимся, - покачал головой Савелов. - Немцам, говорят, мозги бог на
аптекарских весах отвешивает, а нам пригоршней без весу в башку бросает...
Генерал усмехнулся и положил руку на трубку телефона правительственной связи, но
прежде чем снять ее, спросил с опаской:
- Наследники баронов фон Фрицев сию цитадель назад не потребуют?
- "Проверено - мин нет", - заверил его подполковник. - Наследники баронского
гнезда погибли в Дрездене в сорок пятом под американскими авиабомбами. Оставался, правда,
один, но... о нем в свое время позаботились люди из "Штази".
Генерал хмыкнул и набрал номер на телефонном диске:
- Алло!.. Это я, Павел... Не узнал брата родного?.. О-о-о, значит, богатым буду... Мне тут
репродукции с картин старых немецких мастеров принесли - нет желания полюбоваться?..
Дело, говоришь, ко мне есть?.. На дачу через два часа?.. Добро, через два часа буду.
- Со мной поедешь, Вадим, - положив трубку, сказал генерал. - Сам "баронское
гнездо" ему покажешь и объяснишь что к чему, если вопросы возникнут.
Навстречу генеральской "Волге" в завесе дождя унылой чередой плыли подмосковные
деревни с отцветающей сиренью, поля с ударившими в рост зеленями и задумчивые березовые
перелески.
Генерал с переднего сиденья искоса посматривал в боковое зеркало, в котором
отражалось хмурое лицо сидящего сзади Савелова.
"Переживает... Умыл, умыл его старлей, - подумал генерал, вспомнив, как Шальнов не
заметил протянутую руку новоиспеченного подполковника. - А что переживать-то?.. Золотую
Звезду и подполков-ничьи погоны Савелов на паркетах не выпрашивал, принял то, что на него
упало. На что уж майор Сарматов на дух его не переносил, однако в посмертном донесении из
того проклятого афганского рейда собственноручно подтвердил, что капитан Савелов в бою
труса не играл. Но не прост сынок академика, ой не прост... Сам-то академик еще тот говорун.
Половину Африки и Латинской Америки уговорил в социализм уверовать, зато сынок -
молчун. А за его молчанием пойми, то ли он всех вокруг за быдло держит, то ли в своей
интеллигентской душе совковой лопатой копается..."
- Вадим, ты сам-то что думаешь об уголовном деле покойного Сарматова? - повернулся
генерал к хмурому Савелову.
- Чушь собачья! - нехотя отозвался тот. - Из Сарматова изменник Родины, как из меня
эфиопская принцесса. Но понять несложно, кому и зачем это "дело" понадобилось.
- Полегче, полегче, подполковник! - громыхнул генерал. - Группа-то ваша
накрылась...
- На мертвых во все времена списывали грехи живых, - будто не услышав
генеральского грома, продолжал Савелов. - Мертвые сраму не имут... А о близких, о детях их
подумать у нас, как водится, всегда забывали. Расти, мол, юная поросль, не ведая, что все твои
настоящие и будущие анкеты давно проштампованы черным клеймом за дела матерей и отцов,
якобы изменников, шпионов и врагов народа.
Чтобы скрыть горькую усмешку, Савелов отвернулся к окну, по которому шариками
серебристой ртути стекали дождевые капли.
"Эк его несет! - подумал генерал. - Как-нибудь на досуге вправлю ему мозги".
Но в душе он вынужден был признать, что не так уж и не прав сынок академика. Сколько
их, детей "врагов народа", проштампованных черным клеймом его "Конторы", несмотря на
образованные светлые головы, не поднялись выше прораба на стройке или эмэнэса в научном
институте. Скольким номенклатурным чинушам эти проштампованные эмэнэсики сотворили
кандидатских и докторских диссертаций - не сосчитать. Взять хотя бы тестя Савелова,
атоммашевского Николая Степановича Пылаева. Пронырливый пермяк вряд ли отличит
атомную бомбу от коровьей лепехи, а поди ж ты, доктором физических наук заделался и,
говорят, теперь в академики метит. Проштампованных эмэнэсов на век пермяка хватит -
любую научную тему по его заказу раскрутят, а когда на того ордена и премии посыпятся,
эмэнэсы, памятуя о злой судьбе родителей, будут молчать в тряпочку и даже аплодировать
пермяку.
- Лето в этом году опять гнилое, - отгоняя дурные мысли, вздохнул генерал. - Весь
хлеб на корню пропадет.
- Так уж испокон, Сергей Иванович, - хмуро отозвался Савелов. - То понос у нас, то
золотуха...
Генерал хотел было грубо осадить его, но сдержался и даже подстроился под его тон:
- Это точно, Вадим, то пьем, не зная меры, то с похмелья голову суем в прорубь. Такая
она, Русь наша святая, да другой у нас нет.
Савелов лишь криво усмехнулся в ответ.
Дача Павла Ивановича Толмачева в номенклатурном дачном поселке стояла подальше от
любопытных глаз, в лесу. Была она окружена высоким бетонным забором с колючей
проволокой поверху и стеной из высоченных голубых елей.
Молчаливый офицер охраны, проверив документы, провел гостей на веранду,
заставленную плетеной дачной мебелью и кадками с экзотическими растениями. На веранде их
встретил сам хозяин.
Савелова поразила абсолютная непохожесть братьев. Если его шеф, Сергей Иванович
Толмачев, кряжист, как дуб, с широкими татарскими скулами и темно-синими глазами,
скрытыми под кустистыми бровями, то Павел Иванович Толмачев был высок, поджар, на
мошной шее борца надменно покоилась крупная голова с коротким ежиком седых волос.
Правильной формы нос, резко очерченные губы и волевой подбородок дополняли портрет
старшего Толмачева. "Похож на древнего римлянина", - подумал Савелов. Но особенно его
поразили лишенные ресниц немигающие стальные глаза небожителя. Казалось, они насквозь
пронизывают все, на чем останавливаются: и предметы, и людей. От этих глаз Савелову стало
как-то не по себе.
Между тем, Павел Иванович властным движением подбородка отослал офицера охраны и
широким жестом пригласил гостей к столу. Несмотря на то, что он радушно улыбался,
стальные глаза его оставались холодными и непроницаемыми.
- Говорят, в Германии ты славно потрудился, подполковник? - кинул он короткий
взгляд на Савелова.
- Судить вам, Павел Иванович, - сдержанно ответил тот и протянул ему пакет с
фотографиями. - Ознакомьтесь, пожалуйста.
Павел Иванович взглянул на фотографии и, не выказав своего отношения к немецкому
замку, спросил:
- Сколько понадобится времени на начинку этой горы камней самыми современными
средствами коммуникаций?
- Полгода, - ответил Савелов. - Я консультировался с инженерами и строителями.
- Нет у меня полгода! - Павел Иванович в упор посмотрел на брата. - Три месяца,
Сергей, самое большее.
- Ты думаешь? - встревоженно вскинул брови тот и покосился на Савелова.
- Времени думать и гадать больше нет, брат, - усмехнулся Павел Иванович. - С
отменой статьи шестой Конституции все покатилось к чертовой матери. Возможно развитие
событий по румынскому варианту.
- Как вспомню трупы Чаушесок на снегу, мороз по коже! - зябко передернул плечами
генерал. - Но у нас, слава богу, развития событий по румынскому варианту не предвидится.
- Ой ли?! - скривил губы Павел Иванович. - Но, как говорится, нет худа без добра!
Трупы четы Чаушеску многих наших гробокопателей отрезвили и нас заставили форсировать
эвакуацию...
- Эвакуация - упорядоченное отступление из зоны боевых действий...
- Упорядоченное отступление быстро перерастает в паническое бегство, - перебил
генерала Павел Иванович. - Будто ты в своей "Конторе" не знаешь, какие деньги в последнее
время потекли рекой из России на закодированные именные счета в английские и швейцарские
банки?
- Опять ты о своем! - скривился, как от зубной боли, генерал и бросил выразительный
взгляд на Савелова.
- Разрешите подождать в машине, товарищ генерал-лейтенант? - поднялся тот.
- Сиди, подполковник! - вперил в него взгляд Павел Иванович. - Сиди и мотай на ус...
Я всегда считал, что в мерзкую харю реальности надо смотреть прямо. К тому же, при том, что
скоро грядет, ничего другого вам, чекистам, и не остается.
- Да что уж такого грядет-то?! - вскинул руки к потолку уязвленный генерал. - Бобик
сдохнет, или небо, что ли, обрушится?
- Обрушится очередное пришествие Хама, - жестко ответил ему Павел Иванович. -
Вселенский Хам скоро подпишет смертный приговор империи Союз Советских
Социалистических Республик. Запомни, брат: приговор будет окончательный и обжалованию у
богини истории Клио не подлежащий.
- Почто шаманишь, брат?! - громыхнул генерал.
- Все уже свершилось, Сергей, - тихо уронил Павел Иванович, и стальные его глаза
будто лютая поземка замела. - Пусть так... Пусть через национальный позор и новый наш
разор, но заканчивается наконец эпоха Великого самообмана, - выдохнул он жестяными
губами.
От его слов у Савелова огнем полыхнуло под лопатками. Воцарилась гробовая тишина.
- Ты о каком деле по телефону толковал, брат? - первым нарушил тягостное молчание
генерал. - Опять свербит втянуть меня в какое-нибудь дерьмо?
- Свербит... Есть дело, которое может принести народу примерно пять миллиардов в
твердой валюте.
- Ты серьезно?..
- Вполне. Посол одной из ближневосточных нефтедобывающих стран на днях, на приеме
в Кремле, завел со мной крайне любопытный разговор... Его страна готова платить за
современное оружие и за срочность его поставки любые деньги, не торгуясь и сразу.
- Пусть посол обратится к Хозяину и решит вопрос, - пожал плечами генерал.
- Хозяин без консультаций с заморскими "партнерами", сколько бы мы ему ни пели в
уши о наших национальных интересах, этот вопрос решать не будет. А что ему насоветуют
заморские гости, мечтающие об уничтожении этой страны и ее лидеров, угадать несложно.
- А как я могу решить?
- Я слышал, что кое-что из того, что требуется послу, законсервировано у вас на
резервных складах.
- То - "нз". Я к нему отношения не имею.
- Так что там затырено на черный день? - не сдавался Павел Иванович. - Скажи брату
по секрету!
- Мелочевка... На случай внутренних волнений...
- И все же?..
- Ну-у, стрелковое вооружение, гранатометы, амуниция...
- А артиллерийские установки залпового огня, зенитные комплексы на случай
"внутренних волнений" у вас там случайно не завалялись?..
Генерал покосился на дверь.
- Есть, конечно, кое-что... На южных направлениях есть законсервированные танки, -
вполголоса сказал он. - Но то давно устаревшая, как говорится, рухлядь.
А вот в вотчине Егора Кузьмича, в Сибири, целые танковые армии из машин последнего
поколения ржавеют под открытым небом...
- То, что послу требуется! - оживился Павел Иванович. - Да и убрать это железо из
страны на случай реальных, а не гипотетических волнений не грех... Твоя служба отправку ее
морем может обеспечить?
Генерал зябко повел плечами.
- Что молчишь, или клиент не кажется серьезным?..
- На клиента мне плевать. Цена его дюже серьезная...
- Пойми, Сергей, непримиримость того государства, назовем его "Z", к гегемонии
Соединенных Штатов, пока готовится наша планомерная эвакуация, нам как подарок Господа
Бога, и мыслю, долго будет на руку в нашем неясном будущем. Или я не прав?..
Генерал Толмачев прошелся по веранде, потом со злостью грохнул кулаком по столу.
- Умеешь ты, Пашка, за горло брать, мать твою!
- Мать у нас, брат, общая! - напомнил тот. - Аппетиты князьков и царьков из братских
республик на новоогаревских переговорах растут не по дням, а по часам. Из-за бесхребетности
Хозяина теперь их уже не устраивают ранее достигнутые договоренности. Мы не можем
остановить последний акт трагедии великого драматурга Истории - распад Империи, но мы
можем сделать распад менее болезненным для униженных и оскорбленных русских людей, а
для этого нужны большие деньги.
Я исхожу из сермяжной правды наших дней...
- Хм-м! Сегодня один старлей меня просветил, - хмыкнул генерал. - Говорит, мол,
есть чистое золото правды, и есть медные пятаки разных правд. Из какого кармана твоя правда,
Павел?..
- От философии твоего старлея в карманах у нищих медных пятаков не прибавится. - В
стальных глазах Павла Ивановича сверкнул гнев. - А моя правда, изволь: пользуясь тем, что
партийные массы и голодный народ отчуждены от руководства партией и государством,
обуржуазившиеся правители, в союзе с коррумпированными чиновниками и организованным
уголовным криминалом, хищнически захватывают в частное владение созданную трудом
многих поколений экономику страны и ее недра. Как это ни горько, но приходится признать,
что казарменный коммунизм русского розлива на данном этапе исторического развития
оказался несостоятельным. Вот моя правда, брат.
- Не поспоришь, - вздохнул генерал. - Но предлагаемая тобой операция требует
тщательной подготовки и полнейшей секретности, не то выйдет боком, как с АНТом... Я не
представляю, как тут обойтись без санкций заинтересованных лиц в правительстве.
- Санкции заинтересованных лиц в правительстве - моя забота. Но ты должен
понимать, что в случае провала операции этих лиц днем с огнем не сыщешь, а длань
правосудия придется принимать на свои ребра.
- На мои ребра! - уточнил генерал. - С должности, как бобика, попрут, а то и в
Лефортовскую тюрьму закатают. А уж пишущая шваль об меня ноги вытрет...
- Что вы имеете в виду под провалом операции? - вдруг спросил Савелов.
- То, что многие чиновники живут по формуле: чем хуже стране - тем лучше для их
шкурных интересов, - устремил на него стальные глаза Павел Иванович. - Если жирный
пирог проплывает мимо их рта, сразу начинаются уголовные дела, депутатские запросы и
заказные газетные полоскания. А клиенту из страны "Z" засвечиваться к чему?.. И долго ждать
он не будет. Купит оружие через третьи страны у тех же американцев. Вот это и будет
провалом, со всеми вытекающими оргвыводами для генерала Толмачева...
- Дело даже не в том, что меня попрут, а главное... - начал было генерал, но, кинув
опасливый взгляд на Савелова, замолчал.
- Накроется операция "Тамплиер"? - вперил в него взгляд Павел Иванович. - Риск
огромен, согласен.
- Мои люди выявили сотни объектов собственности СССР за рубежом и уже занялись ее
инвентаризацией...
- Разумеется, в расчете на ее прихватизацию?
- Чему смеешься? - уловил иронию в вопросе брата генерал. - Приватизация
собственности за рубежом нашими людьми, пока до нее не дотянулись орды сановных
прохиндеев, это шанс сохранить эту собственность для государства и сохранить наши
профессиональные кадры, полезные для России при любом политическом раскладе. А ты -
ха-ха-ха!
- Риск операции по поставкам бронетехники клиенту можно свести к минимуму, -
заметил Савелов.
- Сладко поешь, подполковник, продолжай, - устремил на него стальной взгляд Павел
Иванович.
- Надо склишировать АНТовскую операцию...
- То есть?..
- Создать компанию, которая на законных основаниях получит лицензию на поставки за
рубеж сельхозтехники или какой-то другой мирной рухляди... Руководителем компании
поставить малоизвестного, но абсолютно преданного офицера из нашего Управления, который
заключит договора с клиентом из страны "Z" и организует отправку бронетехники за рубеж
морем, под видом комбайнов "Дон" или тракторов "ЧТЗ". В случае провала этот офицер
признается, что воспользовался для аферы служебным положением, то есть переложит всю
вину на себя.
- Второй раз наступить на грабли АНТа? - поморщился генерал. - Я думал, у тебя
что-то серьезное...
- Подожди, Сергей, - остановил его Павел Иванович и опять уперся немигающими
глазами в Савелова.
- Дело АНТа всем в зубах навязло и практически заглохло, - невозмутимо продолжил
тот. - В случае провала эти два дела, наложившись друг на друга, сольются в одно
"заглохшее" дело, и все, даже самые борзые журналисты, отмахнутся от него, как от надоевшей
осенней мухи...
- А если в скандале, пусть и косвенно, будут замешаны члены правительства, то пожар
раздувать никто не будет, а праведный гнев общественности можно будет направить на
коммерсантов, готовых отечество с молотка пустить, что является сущей правдой, - развил
мысль Савелова Павел Иванович. - Таков твой расчет, подполковник?
- Так точно. Генерала Толмачева тогда можно будет лишь обвинить в плохом подборе
кадров на периферийные должности, а за это, как известно, погоны не снимают.
- А как быть с преданным офицером на должность руководителя липовой компании? -
криво усмехнулся генерал. - Дураки, добровольно сующие голову под гильотину, ныне
перевелись, а приказать тут - не прикажешь...
- Чтобы не посвящать в суть операции лишних людей, при определенных условиях этим
офицером могу быть я, - уронил Савелов.
- Каких условиях? - оживился Павел Иванович.
- Жену с сыном заранее переправить за рубеж и обеспечивать их проживание там
столько, сколько понадобится. А в случае моей гибели или... тюрьмы определить им* * *
Вся сознательная жизнь генерала Толмачева прошла в противоборстве с ЦРУ и
разведками стран НАТО. Это было и его судьбой, и его служебным долгом. Во многих странах
планеты, где насмерть схлестывались интересы США и СССР, тайно действовали боевые
группы генерала. Они состояли из самых отборных бойцов, говорящих на нескольких языках,
умеющих выполнять боевые задания против любого противника и любым оружием: на земле, в
воздухе, на воде и под водой, в тропиках, пустынях и арктических льдах. Но главное: его люди
в любых условиях умели умирать молча, унося с собой доверенные им тайны.
Даже высокопоставленные руководители КГБ в деталях не знали методов подготовки его
групп и особенностей проведения ими дерзких, по
...Закладка в соц.сетях
