Жанр: Боевик
Панкрат серия: (Панкрат 1)
... выбоине. - Где остальные?
- Мало тебе? А могло не быть и этих, - мрачно пошутил Пика, имея в виду
себя и Седого.
В кратких и крепких выражениях он описал Дикому и подрывнику все то, чего
те не могли видеть, и в свою очередь спросил:
- Вы наверху сидели - может, видели, что там у них громыхнуло?
- Чудик наш громыхнул, - отозвался Окорок, судорожно вцепившийся в спинку
переднего сиденья (он сидел позади Пики) - Как так Чудик? - вырвалось вдруг у
Панкрата.
- Обвязался гранатами и сдаваться пошел, - нехотя пояснил Дикий. - Еще
парочку успел из "шинкаря" положить.
Некоторое время они молчали. Тишину без остатка заполнял рев двигателя,
тащившего несколько тонн мертвого и живого груза вверх, в горы. Все ближе и
ближе к боевикам.
- А какого черты ты прешься туда, кстати? - чуть ли не со злостью спросил
вдруг Окорок, обращаясь к Седому. - Рашид же оттуда приехал. Может, ты нас
прямиком на их базу тянешь?
Вышло так, что вопрос прозвучал вовсе не как шутка.
- Заткнись, - бросил Суворин, неохотно разлепив пересохшие губы. - Если ты
действительно так думаешь - лучше заткнись.
Пика вмешался, перехватив инициативу, чтобы погасить тут же возникшее
напряжение, грозившее, как уже бывало, стремительно перерасти в ссору:
- А куда еще? А, Окорок? Из селения дороги нет, а по здешней грязи даже
этот танк не пойдет - сядет. Сейчас вот бросим его, а дальше - пешком. Как
Господь на душу положит. Сделаем крюк по этим чертовым горам, вернемся на
исходную, и...
Тут он умолк. Он просто не знал, что последует за этим "и".
По всему выходило, что их подставило командование. С какой целью? Этот
вопрос, скорее всего, останется без ответа. По той простой причине, что задать
его будет некому. Даже если они выживут здесь, путь обратно им заказан - из
фиктивных мертвецов они тут же станут настоящими трупами, едва только об их
чудесном спасении узнает Служба. А для того, чтобы вырваться за пределы Чечни и
вернуться в Россию, они слишком далеко забрались в глубь этой проклятой мятежной
страны.
Какое из двух зол выбирать? Он не мог ответить на этот вопрос. Вот и
оставалось это "и" без сакраментальных точек, которые следовало над ним
расставить.
Погруженный в свои невеселые размышления, Пика не видел, как Дикий и
подрывник незаметно переглянулись. Окорок согласно кивнул.
Проехав около трех километров, Седой остановил машину.
- Думаю, дальше не стоит, - произнес он, открывая дверь со своей стороны и
выбираясь из салона. - Сейчас им нас преследовать не на чем, но они запросто
могли подать сигнал на базу, чтобы нас встретили на подъеме. Благо, свернуть
здесь некуда.
Пика согласно кивнул:
- Ты прав. Машину бросим здесь. Окорок покосился на него.
- И что? - спросил он. - Как дальше? Грубо спросил, почти враждебно.
- Дальше придется карабкаться вот в эту гору, - ответил за Пику Седой,
кивком головы указывая на выщербленную стену темно-серого камня, иссеченную
причудливой сетью трещин, змеившихся от самого её подножия до гребня,
поднимавшегося не слишком высоко.
Там, наверху, над зубчатым краем скалы, виднелись почерневшие кроны сосен
и голые ветви облетевших берез и осин. Начинался лес, что совсем не исключало
существования за этим гребнем какого-нибудь равнинного участка - места, где, в
отличие от голого камня, можно было отыскать укрытие.
В любом случае, им нужно было как можно быстрее убраться с дороги, на
которой их не составило бы труда обнаружить первому же патрулю боевиков,
высланному с базы им навстречу. Все это он постарался в доступной форме
втолковать подрывнику, стараясь как можно реже материться. Но тот среагировал
совсем уж неадекватно.
- А какого хрена ты здесь раскомандовался? - с нехорошим прищуром спросил
Окорок, двигая руку к заткнутому за пояс пистолету. - Сам лезь. Горный баран!
Дикий незаметно сжал его запястье.
- Спокойно, - произнес он. - Седой воевал здесь побольше нашего, ему
виднее, в каком месте карабкаться на гору.
Окорок непонимающе, с откровенным изумлением во взгляде воззрился на
своего товарища, но тот больше ничего не сказал, лишь стиснул его руку ещё
сильнее.
Нахмурившись, подрывник кивнул.
- Хорошо, хорошо... Будешь теперь Дедом, - буркнул он.
Они взобрались на скалу минут за пятнадцать.
Сам подъем оказался не таким уж тяжелым - обилие выступов и трещин
позволяло держаться руками и упираться ногами практические на всем протяжении
пути наверх. Седой взобрался быстрее всех, легко пройдя участок с небольшим
наклоном. Он полз быстро, словно паук по стене, и, оказавшись на гребне, сбросил
остальным веревку, моток которой входил в обязательный комплект снаряжения
"охотника".
Саднили руки, когда, преодолев последние метры, бойцы оказались на гребне,
поросшем лесом. За ним простиралась котловина, противоположный край которой не
был виден за стеной деревьев. Но, судя по всему, она была достаточно большой и
вполне подходила им в качестве временного укрытия. Наверняка здесь можно было
отыскать какое-нибудь укромное место, в котором "охотники" могли бы пересидеть,
пока не закончатся поиски. А в том, что их будут искать, никто уже и не
сомневался.
- Ну, вперед, - Пика подкрепил свои слова взмахом руки. - Пока нас ещё не
хватились, надо уйти как можно дальше, чтоб им труднее было нас отыскать.
- Труднее всего нас будет отыскать, когда мы окажемся дома, - невесело
пошутил Седой, начиная спускаться по склону вниз, туда, где деревья становились
гуще, а почва постепенно выравнивалась.
Пика пошел следом. Окорок и Дикий отстали.
- Послушай... - начал было подрывник, но Дикий сразу же оборвал его.
- Послушай сам, - резко произнес он, но тут же понизил голос. - Какого
хрена ты начал выкобениваться там, на дороге?
Окорок непонимающе посмотрел на спутника - в его глазах застыло удивленное
выражение: "а что я такого сделал?"
- Потерпи - я дам знак, когда, - твердо произнес Дикий.
Подрывник молча кивнул. Потом осторожно спросил:
- А что.., с Пикой? Он явно будет против... Дикий молчал. На его
помрачневшем лице сошлись брови, а рядом с уголками плотно сжатых губ пролегли
две глубокие складки. Словно в подтверждение каких-то своих мыслей, он кивнул на
ходу, потом обернулся к подотставшему Окороку и, посмотрев тому в глаза так, что
по коже побежали мурашки, произнес:
- А его никто не просит не в свое дело соваться... Окорок судорожно
сглотнул.
- Понял, - произнес он коротко. - Веду себя тихо, жду сигнала.
Ведомые Панкратом, они продолжали идти вперед. Позади остались обрамлявшие
дорогу серые горы, лишенные растительности. Теперь были видны только их вершины,
вознесенные к небу; "охотники" же двигались по настоящей земле, образовавшейся
из каменной пыли, в которую некогда превратились древние скалы, и частичек
грунта, занесенного сюда ветрами. На такой убогой смеси тогда укрепились и
разрослись неприхотливые травы, которые, отживая свой срок, превращались в
удобрение для этой земли, готовя её для деревьев с мощной корневой системой.
Окутанные туманом, который здесь, в котловине, укрывался от солнечных
лучей, спецназовцы двигались через поросшую лесом долину, где в изобилии порхали
горные куропатки, стаями взлетая прямо из-под ног людей и перелетая к зарослям
карликовых кустарников, тянувшихся по левому краю котловины, которого они
придерживались, чтобы не заблудиться. Это был северный край, открытый холодному
ветру; его склон был усеян валунами и порос какими-то низкими, словно
приплюснутыми, соснами, карликовыми ивами, мхом и лишайником.
Через час ходьбы они вышли к реке. Не было видно, как и не было слышно, ни
одного признака погони, и они решили ненадолго устроить привал.
Сидели молча, думая каждый о своем. Наконец Дикий бросил на Окорока
выразительный взгляд, и тот поднялся, вытаскивая из-за пояса пистолет с заранее
навинченным глушителем.
- Эй, Седой, - негромко позвал подрывник, косясь на лежавшего с плотно
закрытыми глазами Пику. - Пойдем, поговорим.
- С удовольствием, - казалось, Панкрат только и ждал этого предложения.
Его готовность немного смутила Окорока, но вставший за левым плечом Дикий
придал подрывнику уверенности. Стволом пистолета, который он, не таясь и не
скрывая своих намерений, держал в руке, Окорок указал Седому направление.
- Оружие здесь оставь, - твердо проговорил Дикий, глядя на висевший на
плече Суворина автомат. - И пистолет из-за пазухи вытащи.
Улыбнувшись, Панкрат с готовностью выполнил все их требования. Украдкой он
покосился на Пику, которого, казалось, сморила усталость - вмешается или нет?
Тот лежал подозрительно неподвижно, старательно сопя - так обычно делают, когда
хотят изобразить глубокий, беспробудный сон.
Дикий пошел вперед. Панкрат, следом за которым двинулся подрывник, видел
перед собой его спину, на которой, словно на вешалке, болтался мешковатый
камуфляж, и думал, до какого беспредела надо было дойти, как выжечь себе мозги
ненавистью, чтобы сейчас, когда у них есть общий враг, начинать эти дурацкие
разборки.
- Ну, хватит, я думаю.
Сказав это, Дикий остановился и поднял оружие.
- Ну что, герой, облажался? - ехидно поинтересовался Окорок, вытягивая изза
пояса свой пистолет. Седой усмехнулся.
- Чего лыбишься-то? - не понимая причин его веселости, спросил подрывник.
- Я бы сейчас с удовольствием разделился - знаете, как амеба, на две
одинаковые половинки, - произнес совершенно спокойно Панкрат. - И тогда каждый
из вас двоих смог бы с истинным наслаждением, не делясь с кем-то еще, убить
меня, как ему вздумалось бы.
- Не грузи, - оборвал его Окорок. - Молись лучше, герой.
- Стойте! - прозвучало вдруг в стороне. - Что это вы задумали, ребята?
Как Пика подобрался к ним, неслышно и невидимо, осталось загадкой. Но
Дикий, услышав его голос, не задумываясь, вскинул пистолет.
- Это наши дела, Пика, - холодно ответил он. - Сейчас освободимся, не
волнуйся. Сбросим вот только этот балласт и дальше пойдем.
Пика усмехнулся - открыто, по-доброму. Автомат в его руке был нацелен
точно в живот Дикому.
- Понимаешь, если ты выстрелишь, я все равно успею нажать на курок, -
произнес он. - А это "ингрем", а не "беретта", и очередь заденет тебя так или
иначе. Подумай, - почти весело закончил он.
Дикий задумчиво пожевал губами, потом опустил оружие и тоже усмехнулся.
Криво так, нехорошо усмехнулся.
И тут Окорок, которого Пика на какое-то мгновение выпустил из поля зрения,
выстрелил от бедра. Пуля угодила Пике в правый бок, чуть пониже ребер. Охнув, он
сделал несколько шагов в сторону, по инерции разворачиваясь к подрывнику. Он
успел нажать на курок, и очередь разорвала сырой воздух в клочья. Сначала
автомат "клюнул" стволом в его вдруг ослабевшей руке, и пули ушли слишком низко,
поднимая фонтаны грязи, но Пика сумел собраться с силами и поднять оружие.
Действительно, избежать поражения здесь было невозможно. За редкими
деревьями толщиной в руку спрятаться было невозможно, и очередь перечеркнула
Окорока на уровне пояса, срезав заодно несколько веток с невысокой ивы и одну
худосочную березку. Подрывник схватился обеими руками за живот, выронив
пистолет, и упал на колени, пытаясь зажать раны, из которых струилась кровь,
смешиваясь с грязью под его ногами.
Дикий не дал Пике выстрелить во второй раз. Он резко вскинул пистолет,
выстрелил - и во лбу спецназовца появилось маленькое темное отверстие.
Панкрат не остался сторонним наблюдателем. За Пикой должна была прийти его
очередь, поэтому, как только Дикий отвлекся, переключив внимание на раненого, но
ещё способного стрелять "охотника", он прыгнул вперед - благо на прямой линии от
него до Дикого не оказалось ни одного дерева или куста.
Седой прыгнул, уходя в низкий кувырок. Дернулся пистолет в руке Дикого, и
он неторопливо, словно в замедленном кино, начал разворачиваться в сторону
Панкрата. Но тот, шлепнувшись в холодную жидкую грязь, кувыркнулся через голову
и - уже на выходе из кувырка - ударил Дикого обеими ногами в живот.
Спецназовец согнулся от боли, и оружие в его руке смотрело теперь в землю.
Не давая себе времени на раздумья, Седой вскочил и сверху вниз ударил
Дикого ногой по затылку.
Хруст - и тот свалился на землю без движения, не успев издать даже стона.
Панкрат знал, что Дикий - мертв. И нисколько не жалел о том, что убил его.
Собственно, жалеть было не о чем, ведь он сделал то, чего хотел. Хотел с того
самого момента, как повалился на спину с простреленной головой Пика.
Окорок же был ещё жив. Отняв от живота правую руку, ставшую ярко-алой от
вытекшей на неё крови, он пытался подобрать с земли пистолет. На лице его,
перекошенном от боли, уже не было ничего человеческого - оно превратилось в
застывшую маску страдания, иссеченную морщинами.
Разжав коченеющие пальцы Дикого, Панкрат взял его оружие и направил его на
подрывника, уцепившегося за рукоять лежавшего в грязи пистолета.
- Не вздумай, - устало произнес он, с омерзением глядя на жалкие потуги
Окорока. - Пристрелю...
Рука тут же отдернулась.
Седой усмехнулся. Даже сейчас, получив смертельную рану, "пиротехник"
хотел жить. Протянуть ещё хотя бы минуту, несмотря на боль, на кровь, вытекающую
из дырявого брюха...
Он подошел к Окороку. Ногой отшвырнул в сторону пистолет. Пусть поживет.
Заслужил...
Не останавливаясь, Панкрат быстро подошел к Пике, не обращая внимания на
булькающий хрип за спиной. У подрывника пошла горлом кровь - конец был близок.
Пика уже не дышал. Затылок, где было выходное отверстие пули, целиком
превратился в кровавое месиво осколков черепной кости и ошметков мозга. Но на
лице застыло умиротворенное выражение и спокойная улыбка человека, выполнившего
в жизни все, что он задумывал.
С глухим вскриком, захлебнувшимся в черной крови, хлынувшей горлом, отошел
Окорок.
Тишина, липкая и сырая, словно туман, воцарилась над лесом.
Панкрат с удивлением обнаружил, что по его небритой щеке катится вниз
горячая капля. Смахнув слезу огрубевшей ладонью, он расчехлил саперную лопатку и
принялся рыть могилу... Могилы. Потому что Дикого и Окорока тоже полагается
похоронить, хотя он и не станет класть их вместе с Пикой.
Он провозился несколько часов, совершенно не думая о том, что его вот-вот
может нагнать погоня. Когда две продолговатые ямы наконец были готовы, его
ладони пузырились от кровавых мозолей - рыть землю, наполовину состоявшую из
скальных кусков, успевших слежаться довольно плотно, оказалось отнюдь не легко.
Собрав оружие мертвых в отдельный рюкзак, Седой сложил тела Дикого и
Окорока в одну яму, а Пику - в другую. Засыпал, подровнял аккуратные холмики и
воткнул в них вырезанные из черных веток орешника кресты, перекладины которых
связал кусками нейлонового шнура.
Прощальный салют не стал устраивать. Просто сказал, обращаясь к Пике,
словно тот мог услышать Панкрата под слоем холодного, влажного грунта,
закрывшего его мертвое лицо:
- Спи спокойно, брат.
Затем взял рюкзак с оружием, поудобнее подтянул лямки своего вещмешка и
зашагал вперед.
ЧАСТЬ 2
Дорога извивалась змеей, одним своим краем прижимаясь к серым громадам
гор, а другим обрываясь в пропасть, на дне которой бурлила порожистая речка, в
незапамятные времена прорезавшая себе русло в толще древнего камня.
День догорал. Сумерки сгущались, и на всем лежала тень приближающейся
ночи. Отпылал закат, так недолго освещавший верхушки гор багрянцем, и в
густосинем, почти черном небе появилась молодая луна. Немногим позже высыпали
первые звезды и замерцали в вышине холодным недосягаемым светом. Улегся ветер,
весь день шнырявший по глубоким расщелинам, в которые не заглядывал даже
солнечный свет. Притомился и дождь, сеявшийся с самого утра.
Наступила полная тишина, изредка нарушаемая лишь хлопаньем птичьих крыльев
- беспокойные птахи срывались с насиженных мест, парили, купаясь в воздушных
потоках, и снова приземлялись на облюбованные валуны.
Внезапно идиллическое безмолвие позднего вечера в горах нарушил низкий,
вибрирующий гул. Он быстро усиливался, нарастал, и, наконец, из-за поворота
дороги показался его источник. Большой и массивный, словно жук-навозник, черный
джип уверенно карабкался вверх, поднимая облака пыли и веером разбрасывая из-под
широких колес мелкие камни.
За рулем автомобиля сидел загорелый коренастый человек, лицо которого
наполовину было скрыто солнцезащитными очками. Губы его плотно сжались в тонкую
линию, а руки уверенно держали руль.
Он хорошо знал эту дорогу. На участках с ограниченным обзором он снижал
скорость как раз тогда, когда дорого должна была вильнуть в очередной раз, и
аккуратно вписывался в её крутые повороты.
Человек торопился. Нет, он не бежал от погони - здесь, вдали от
федеральных войск, на территории, которую контролируют боевики, он чувствовал
себя в полной безопасности. Просто ему очень хотелось побыстрее доставить по
назначению тот груз, что лежал у него в машине, на переднем сиденье, и
завалиться спать.
Нет, не сразу, поправил он сам себя. Сначала искупаться в чистом, холодном
горном озере, смыть с себя дорожную пыль и грязь, въевшуюся в кожу за несколько
сотен километров, проделанных по не самым лучшим чеченским дорогам.
Мысль об этом грела ему душу и заставляла посильнее вдавливать педаль
акселератора на ровных участках дороги. Ревел мотор, летел из под колес гравий,
все ближе становился его пункт назначения - основная база чеченских боевиков,
штаб-квартира Рашида Усманова - нынешнего главнокомандующего Освободительной
армией Ичкерии, собравшего под своим началом около пятнадцати тысяч бойцов.
На одном из резких поворотов лежавший на переднем сиденье ноутбук в
черном, отливающем металлом корпусе сорвался и упал на пол. Человек даже не
притормозил, чтобы поднять его - он знал, что этот портативный компьютер,
изготовленный из высокопрочных материалов, без вреда для своего содержимого
выдержит и падение с вершины какого-нибудь небоскреба на Уолл-стрит. Японцы
умеют делать качественную технику. Особенно по заказу военно-промышленного
комплекса.
Человек принялся весело насвистывать незатейливую мелодийку, потом
протянул руку к приборной панели и включил магнитолу. Кабину заполнила музыка в
стиле диско, и человек, едва заметно поморщившись, убрал громкость. Он не любил
шумную современную музыку. Ему больше нравились добрые старые мелодии 60-х годов
- у себя на квартире, в Москве, он хранил огромную коллекцию пластинок с
записями популярных в то время исполнителей.
В Москве... К черту эту курьерскую работу, подумал вдруг он, притормаживая -
за поворотом дорога круто забирала вверх. Надо взять отпуск, решил он, а потом и
вообще подать рапорт о переводе в оперативный отдел.
Переключившись на пониженную передачу, он легко форсировал подъем,
невесело улыбаясь собственным мыслям. Как же, рапорт... "Из нашего отдела
переводят только на кладбище", - вспомнил он вдруг жесткие слова молодого,
годившегося ему в сыновья капитана Службы.
Сыто урча, джип перевалил через хребет. Водитель выключил передачу и
пустил машину накатом. Еще полтора десятка километров - и он у цели. Расстояние,
просто ничтожное по сравнению с тем, которое он уже преодолел.
Он решил, что передохнет в лагере денек (нет, лучше все-таки два!) и сразу
же отправится обратно. Ну, отпуск ему уж точно должны дать, а там... Поедет в
Подмосковье, поживет в палатке недельки две на берегу какой-нибудь тихой
речушки, поудит рыбу... Может, возьмет с собой Мишку. Если, конечно, удастся
забрать парня из школы, да ещё получить согласие бывшей супруги.
Плавный ход его мыслей был неожиданно прерван самым неподходящим образом:
на дорогу, в сотне метров впереди по ходу автомобиля, скатился небольшой валун,
увлекая за собой целый дождь камешков поменьше. Подпрыгивая, валун перекатился
через дорогу и исчез в пропасти, но человек предусмотрительно притормозил, на
всякий случай вынув пистолет из подмышечной кобуры, и положил оружие перед
собой, на приборную доску.
Камень наверняка сорвался случайно, совершенно естественным образом. Такое
бывает, подумал он, снова вдавливая в пол педаль акселератора. Мотор заурчал
погромче, и тут в его гул вплелся посторонний звук, сухой и резкий, эхом
раскатившийся по горам. Боковое стекло с правой стороны от водителя треснуло,
пробитое пулей, и салон тут же забрызгало красным.
Машина вильнула, потеряв управление - руки человека, сидевшего в ней,
выпустили руль и безвольно повисли вдоль тела. Джип, словно живое существо,
дернулся сначала вправо, к серой каменной стене, а затем - резко влево. Передние
колеса, потеряв опору, завращались в воздухе, и мгновением позже, тяжело
перевалившись через край обрыва, автомобиль рухнул в пропасть, словно в
ненасытную каменную утробу.
Еще секунда - и глухим раскатом прогремел взрыв, после которого в воздух
поднялся густой клуб черного дыма. Он медленно рассеялся в почти неподвижном
воздухе, и через несколько минут в горах снова воцарилась полная тишина,
нарушаемая лишь птицами. Они, спугнутые взрывом, беспокойно кружились над
пропастью.
Потом на склоне, что упирался своим подножием в край дороги, мелькнула
тень. Сверху осторожно и практически бесшумно спускался человек, за спиной на
ремне висела винтовка с цилиндрической насадкой коллиматорного оптического
прицела.
Он спускался медленно, тщательно пробуя ногой каждый выступ, каждую щель в
шершавом теле скалы. У него не было страховки, и поэтому держаться приходилось
лишь за неровности на поверхности камня или чахоточную растительность, чудом
цеплявшуюся своими корнями непонятно за что.
Наконец он преодолел последние метры этого сложного спуска и соскочил на
дорогу. Постоял минуту, прислушиваясь, затем решительно подошел к самому краю
обрыва, лег на живот и всмотрелся вниз. Там, на дне, разрывали чернильную
темноту языки багрового пламени, пожиравшие искореженный остов джипа. Они быстро
тускнели - огню осталось не так много пищи.
Человек смотрел вниз, пока не погас последний сполох и вновь не сомкнулась
тьма.
- "Омега" вызывает Центр, как слышимость? "Омега" вызывает Центр... Тьфу ты,
черт!
Чепрагин стянул с головы наушники и ненавидящим взглядом уставился на
полусферу портативной станции спутниковой связи, равнодушно подмигивавшую ему
красным огоньком. Что означало: соединения нет.
- Что, не вышло? - с невинным выражением лица поинтересовался Шумилов,
меланхолично наблюдая за теряющим свою форму кольцом дыма, которое он только что
выдохнул.
- Даже не вошло, - хмуро огрызнулся Чепрагин. - Хреново ущелье! Как ты
отсюда сигнал пошлешь, из этого колодца.
Шумилов пожал плечами.
- Ты это Черепу скажи, - посоветовал он после недолгой паузы. - Пусть
берет эту станцию и тащит её наверх. Там чечены ему живо помогут связь наладить...
- Я думаю, что стоит поручить это ответственное задание вам, сержант, -
прервал его сухой, надтреснутый голос, пропитанный желчью. - Инициатива, знаете
ли, наказуема исполнением.
Шумилов исподлобья глянул на словно из ниоткуда возникшего командира. Вот
те раз! - ведь только что его тут не было.
Чепрагин, выглянув из-за спины капитана, пускавшего зайчики наголо бритой
макушкой, ехидно усмехнулся при виде сникшего Шумилова. И едва успел сделать
серьезное лицо - командир резко обернулся к нему.
- Связи нет, товарищ капитан, - бодро отрапортовал Чепрагин, вытягиваясь в
струнку. - И не будет, пока мы не вылезем из этой, извините за выражение,
глубокой задницы.
- Задница у вас на плечах, Чепрагин, - флегматично заметил капитан. - Где
Рахуба и Подольский?
- Морды лица пошли сполоснуть, - ответил Шумилов, зарывая бычок в рыхлый,
влажный песок. - Скоро вернутся.
На черепе капитана вздулись прожилки вен. Макушка стремительно
побагровела, выдавая приступ внешне контролируемого гнева. Испепелив Шумилова
взглядом, он процедил сквозь зубы:
- Сопляки... Первый рейд, а они... Чепрагин осмелился вступиться.
- Да сверху все равно ничего не видно, - убежденно произнес он. - Здесь
хоть в салочки сейчас играй - хрен кто заметит.
- Это смотря какой хрен... - не преминул вставить Шумилов.
- Будете так думать, лейтенант, и скалы станут вашей могилой, - не обращая
внимания на выходки сержанта, спокойно произнес Череп. - Идите и найдите этих
двух идиотов, живо.
Отдав приказ, он устало опустился на камень, мокрый от брызг, летевших со
стороны реки, бурлившей всего в метре от них. Присев, он огляделся по сторонам.
Река ревела, вздыбливаясь на порожистых участках белопенными горбами волн.
С двух сторон, зажимая её в тиски, возносились вверх черные каменные стены;
высоко над ними, в темнеющем небе, мерцали первые звезды.
Они шли вдоль речного русла уже третьи сутки, днем останавливаясь на
привал, чтобы поспать, а ночью продолжая путь. Их согнал сюда чеченский патруль,
на который они имели несчастье наткнуться, и теперь подняться вверх не
рисковали. Да и возможности такой пока не нашли - ни одной горной тропы,
выводящей из этого ущелья, они не встретили после того самого места, где
спустились вниз.
Из четырех спецназовцев, попавших в этот рейд под начало капитана
Дыховицкого по прозвищу Череп, двое отправились в настоящий боевой выход
впервые. Чепрагин и Шумилов уже имели за плечами по одному рейду каждый, но
перед новичками не хорохорились.
Он сам подбирал людей в этот рейд. Со стороны его выбор мог показаться
более чем странным - отправиться в глубокий тыл к боевикам, чтобы разыскать
пропавшего агента (чужого агента!), и взять с собой молодых, необстрелянных
парней... Странно.
Но Череп знал, что делал.
И его руководство - тоже.
Во-первых, настоящая задача этого рейда была совсем иной. Ничуть не
похожей на ту, которую он поставил перед своими подчиненными. Во-вторых, из
этого рейда вернуться должен был только сам Дыховицкий. Остальных предстояло
убрать, как нежелательных свидетелей, а сделать это должен был он сам. Поэтому,
вполне естественно, Череп выбрал себе противников послабее, с которыми не
пришлось бы долго возиться.
Его подчиненные очень удивились бы, узнав, что связь с Центром имеется, и
очень
...Закладка в соц.сетях
