Жанр: Боевик
Панкрат серия: (Панкрат 1)
...слышал вдруг Панкрат тихий
вопрос Деда.
Слова его прозвучали так, что расслышал их только он один - командир
преднамеренно говорил негромко и чуть повернувшись в его сторону.
- Не нравится мне это...
Суворин бросил быстрый взгляд на лицо Деда и понял, почему тот медлит.
Чертовы предчувствия. И не у него одного.
- К чему надевать им на головы мешки здесь, где эти врачи в полной власти
боевиков? Не пойму...
Панкрат понял, что командир не ждет от него ответа. Просто высказывает
вслух свои не самые оптимистические мысли, позволяя себе избавиться от сомнений
единственно возможным путем - разделив их с кем-нибудь еще.
Седой ничего не ответил командиру. Вздохнув, Дед включил рацию и подвинул
микрофон к самым губам. Окорок, начинай, - произнес он.
Они лежали на холодном камне, и подрывник чувствовал, как беспощадно
врезается в правый бок острый выступ, напоминающий бородавку на теле скалы. Он
пробовал пошевелиться, но при этом неизбежно задевал Дикого, который наблюдал за
селением в трубу коллиматорного прицела, готовый разрядить свой подствольник по
первому приказу Деда.
- Чего тормозит-то старик? - себе под нос пробормотал Окорок, пытаясь
нащупать коварный камень рукой в перчатке с обрезанными пальцами. - Вечно он...
- Не зуди, - меланхолично произнес Дикий. - Без нас не начнут. Окорок
хохотнул.
- Это точно! - он любовно погладил ложе своей М-16, по такому случаю тоже
снаряженной подствольным гранатометом. - Ох и дадим же черножопым по трусам...
- Рано радуешься, - процедил Дикий. - Как бы они нам не дали. Черт его
знает, сколько их в этой деревне.
Подрывник покосился на него.
- Пораженческие настроения брось, Дикий. Ни к чему это, - и, внезапно
понизив голос, спросил. - Когда ублюдка этого, Седого, кончать будем?
Его напарник раздвинул губы в улыбке.
- Успеем, - медленно выговорил он. - Вот возьмут они врачей, двинут на
выход... Я тоже снайпер, между прочим. В прошлом, - уточнил он.
Тихо зашуршало в наушниках рации. Окорок включил её на прием и услышал
голос Деда:
- Начинаем...
Удовлетворенно кивнув в ответ на вопросительный взгляд Дикого, он взял в
руки отложенную было штурмовую винтовку.
Выстрелы двух подствольных гранатометов прозвучали практически в унисон, и
эхо рассыпалось по окрестностям горстью железной дроби. Тут же два из десяти
зданий в селении осели в клубах дыма и языках пламени. Одно из этих зданий было
сараем, в котором стоял грузовик, второе располагалось близко к горной дороге,
возле него стоял джип Рашида.
- Неплохо, а?! - закричал, перекрывая глохнущее, но все ещё громкое эхо,
Окорок.
Дикий молча кивнул, перезаряжая гранатомет.
- Странно... - вдруг произнес он. - Никто не выбежал из домов.
И в самом деле. Никто не метался в панике, никто не спешил открывать
ответный огонь. "Охотники" не ожидали такого и в первый момент были просто
ошарашены.
Вновь ожила рация.
- Окорок, прекратить огонь, - в голосе Деда чувствовалось волнение. -
Видите что-нибудь? Кого-нибудь?
- Нет, - коротко ответил подрывник. - Может, их здесь, кроме заложников,
всего трое и есть?
Предположение было, мягко говоря, идиотское; Пика не преминул на него
отреагировать, бесцеремонно встряв в разговор:
- Точно, пиротехник, их тут трое: Рашид и двое его любовников. Трахаются в
задницу, и сейчас настолько увлеклись, что просто ни хрена не слышат. Оргазм,
понимаешь ли - тут, хоть из пушки стреляй, не испугаешь...
- Пика! - одернул его командир. - Не занимай оперативную частоту гнилым
базаром.
- Вас понял, - с готовностью отозвался тот. - Сваливаю с оперативной
частоты. Дед думал не долго.
- Дикий и Окорок, без моей команды огонь не возобновлять. Нас прикроют
снайперы. Пойдем вчетвером к дому с заложниками. Нельзя исключать и твоего
варианта - их, может, действительно быть мало, и они надеются отсидеться,
выждать и сработать на контратаку.
- А ещё они могут ждать подкрепления, - предположил Абрек.
Ответом ему было молчание - четверка охотников во главе с Дедом двинулась
к тому дому, где, как все они видели, содержались сейчас заложники.
Невысокий дом с узкими, продолговатыми окнами в форме бойниц; свет, должно
быть, едва попадает внутрь. Крыша, крытая грубой самодельной черепицей.
Потрескавшаяся глина вместо обмазки. Лужа перед самой дверью исходит пузырями
под хлыстами дождевых струй.
"Охотники" замерли у двух ближайших домов, внутри которых они никого не
обнаружили. Дед сделал знак Пике и Панкрату оставаться в резерве; сам же вместе
со Шрамом подбежал к постройке, в которую увели заложников. Шрам дернул за ручку
двери, и командир спецназовцев исчез внутри. "Охотник" последовал за ним
секундой позже.
Они сидели на куче грязной соломы, подтянув под себя ноги и уронив на
грудь головы, на которых были надеты грубые и не слишком чистые полотняные
мешки. Руки им связали за спиной, и от этого они сидели, нагнувшись вперед.
- Don't be afraid, - проговорил Дед. - We came to take you out of here.
Заложники не отвечали. Только один из них дернулся, услышав голос
спецназовца.
- Не видят же ни хрена, - негромко произнес Шрам. - Вот и думают,
бедолаги, что вахи над ними издеваются.
- Что ж, может, и так... - кивнул Дед. Он быстро подошел к сохранявшим
полную неподвижность врачам и потянул мешок с головы одного из них. А когда снял
его, увидел ухмыляющуюся бородатую, горбоносую физиономию.
Дед рванулся назад, одновременно нанося удар ногой и выхватывая пистолет.
Но не успел. Вах резко выдернул руку из-за спины. Блеснуло, словно молния,
лезвие ножа, брошенного умело и точно. Сталь вошла командиру в ложбину между
ключицами, и, хотя от удара, который успел нанести Дед, боевика отшвырнуло к
стене, в этом поединке спецназовец проиграл. Первый и последний раз в своей
жизни. Шрам успел дать очередь из "ингрэма" и зацепил первого "заложника"; но
второй уже вытащил пистолет и двумя выстрелами уложил "охотника".
Выстрелы внутри дома раздались совершенно неожиданно, когда Седой уже
решил было, что все обошлось как нельзя лучше.
- .! - выругался Пика. - Что за дерьмо! Суворин молча отпрянул за угол
хижины - из того домика, в который вошли Дед и Шрам, выбрались двое чеченцев. По
руке одного из них струилась кровь, но, судя по тому, как он держался, рана была
неопасной. Начали сбываться самые худшие его предположения.
- Пика, это подстава... - прошептал он, удерживая спецназовца, готового
броситься на выручку командиру. - Им уже не поможешь, а совсем скоро здесь
станет очень жарко...
"Охотник" слушал его, закусив нижнюю губу.
- Я знаю, Пика, такое дерьмо случается, - быстро говорил Седой, наблюдая,
как из дома, в котором они две минуты назад никого не обнаружили, выходят аж
четверо боевиков. - Я уже служил в отряде отдела "ноль", ещё в первую войну. Нас
тоже тогда подставили.., свои же.
В глазах Пики появилось наконец осмысленное выражение.
- Подземный бункер, - произнес он. - Точно! Здесь наверняка есть бункер...
- Сваливать отсюда надо, - перебил его Седой. - Сваливать...
Судя по становившимся громче голосам, к ним приближались чеченцы. Ни
Окорок с Диким, ни снайперы не стреляли. Они ждали команды Деда. Панкрат включил
рацию на оперативную частоту.
- Засада, - хрипло произнес он в микрофон. - Дед и Шрам погибли.
Заложников здесь нет. Уходим. Не лезьте в драку, сваливайте все отсюда.
Отключив рацию, он повернулся к Пике:
- Джип видишь? Тот кивнул.
- Вот к нему и надо прорваться. Пошли, что ли? И тут из-за угла появились
двое вахов. Довольно ощерившись, они направили оружие на спецназовцев.
- Эй, добегались, да? - произнес один из них, переставляя переводчик огня
в положение "одиночные".
"Не успели", - пронеслось в голове у Седого.
И тут Пика доказал, что не зря заслужил свое прозвище.
Как в его руках появились ножи, не поняли ни вахи, ни сам Панкрат,
стоявший рядом с ним. Почти не размахиваясь, он метнул их низом, по какой-то
немыслимой дуге - и оба боевика рухнули с распоротыми яремными венами.
- Пошли, что ли? - повернулся Пика к Седому. И они пошли. Вернее,
побежали. Так, как никогда ещё не бегали в своей жизни.
До джипа было около ста метров; чуть больше десяти секунд хорошего бега.
Но эту стометровку предстояло преодолеть под автоматным огнем.
Пика бежал первым. Панкрат старался не отставать, но это ему удавалось
плохо: два или три раза ему пришлось остановиться, чтобы несколькими короткими
очередями ответить особо ретивым стрелкам.
Поравнявшись с джипом, Пика развернулся и швырнул гранату. Поднявшиеся
клубы дым и пыли на миг заслонили спецназовцев, дав им возможность забраться в
машину - Панкрат ударом локтя вышиб стекло с левой стороны и, усевшись на место
водителя, открыл дверцу Пике.
Двигатель взревел, словно проснувшееся чудовище. Выбросив из-под колес
гравий и грязь, машина рванулась в сторону поднимавшейся в горы дороги. Вслед
джипу тут же ударили автоматные выстрелы, слившиеся в один сплошной треск.
Заднее стекло покрылось трещинами и осыпалось, превратившись в крошку. Две или
три пули вспороли обивку крыши и застряли в ней.
Седой резко бросил машину влево - сваренная из толстых металлических труб
решетка бампера смяла зазевавшегося боевика, выбежавшего из-за горящих развалин
дома, в который угодила граната Окорока.
- Вот так, сука! - заорал Пика, врезав что было сил по приборной доске.
Боль в разбитых костяшках его несколько отрезвила.
Чудик выслушал сообщение Седого со своей обычной невозмутимостью. Впрочем,
теперь к ней добавилось какое-то мрачное удовлетворение. От сознания того факта,
что жизнь, скорее всего, закончилась.
Некоторое время он совершенно механически наблюдал за перемещениями
боевиков и спецназовцев через оптический прицел "галила"; один раз даже не
удержался и нажал курок. Слишком уж хорошо, слишком уж навязчиво разместилась в
перекрестье прицела мишень. Пронаблюдав за тем, как валится с простреленным
сердцем небритый вах, Чудик вздохнул и отложил в сторону винтовку. Больше она
ему не понадобится. Предстояло решить очень важный вопрос, и в этот
ответственный момент он не хотел держать в руках оружие.
Куда идти?
Засада, сказал Седой. Значит, вахи знали о готовившейся операции. Значит,
была утечка информации. Значит, это подстава.
Возвращаться к своим? Попытаться вернуться к тем, кто тебя же и сдал
противнику, словно разменную монету в своих хитрых закулисных играх?
Глупо. По меньшей мере.
Бежать в Россию, домой? Он хмыкнул. Дома у него не было уже давно, с того
времени, как отец оставил мать, а та села на иглу и отдала квартиру за долги
толкачам. А спецшколу ФСБ, как ни крути, домом не назовешь.
Куда ни кинь, всюду клин. Только один клин войдет в тебя раньше, а другой
- позже. Жить в ожидании смерти?
Он все-таки не удержался и погладил приклад "галила". Вот если бы жива
была Эльвира... Тогда бы он ещё подумал. Тогда бы у него было это "зачем". Хоть
какая-то причина жить.
Чудик понял, что смертельно устал. Он взял "галил" и швырнул его в грязь у
подножия сопки. Вытащил из рюкзака "ингрэм" и четыре осколочные гранаты, которые
повесил на пояс. Отыскавшуюся в вещмешке бечевку протянул через кольца всех
четырех гранат и намотал на кулак левой руки. Гранаты он аккуратно прикрыл полой
камуфляжной куртки. Потом вытащил из пачки, которую прятал в подкладке сферы,
последнюю сигарету и закурил.
Так, с "Десантом" в зубах, "ингрэмом" в правой руке и концом бечевы - в
левой, Чудик начал спускаться с вершины сопки к селению.
- Эх, Дед...
Абрек стиснул зубы так, что свело скулы.
Значит, отряд прекратил свое существование.
И этот чертов Суворин даже не предлагает пробиваться вместе! "Уходите
все..." Куда это, интересно?
А известно куда. Домой.
Он встал, поднял с расстеленной на траве плащ-палатки такой же, как у
Чудика, "галил", но с обычным, деревянным прикладом, и посмотрел вниз, на
селение, один край которого был окутан сизой пеленой дыма.
- Эй, дорогой, - раздался вдруг за его спиной негромкий голос. - Красиво,
да?
Абрек вздрогнул - внутри, не снаружи. Медленно обернулся.
Трое. Вахи. Скалятся, сволочи.
- Одного не пойму, брат, - продолжал тот же голос, принадлежавший боевику
лет сорока, который стоял ближе всех к спецназовцу. - Ты же наш вроде бы.
Кавказец. Или нет?
Все трое - с автоматами. У двоих за ремнями - ещё и пистолеты. Да, попал...
- И что? - без особой вежливости спросил Абрек.
- Не надо горячиться, дорогой, - вкрадчиво произнес второй вах, стоявший
посередине. - Ты все успеешь сказать... И громко говорить будешь, ай, громко!
- Постой, Ханас, - вступил в разговор третий, предостерегающе поднимая
раскрытую ладонь. - Марат просто спросить хотел. Не надо угрожать. Скажи, брат,
зачем предал...
Вах не успел закончить вопрос - Абрек прыгнул на того, что стоял ближе,
ударил изо всех сил в переносицу (сочный хруст!), перехватил падающее тело и
прикрылся им, словно щитом. Одновременно с этим вытянул из-за пояса оглушенного
ударом боевика пистолет ("беретта" - очарование классики!) и открыл огонь по
двоим оставшимся. В упор.
Не ожидавшие такой прыти вахи не успели среагировать на рывок Абрека.
Первая пуля из "беретты" раздробила череп тому, которого звали Ханасом, а вторая
пробила сердце его товарищу.
Не пожелав тратить боеприпасы понапрасну, Абрек добил того, которого
оглушил в самом начале, ударом пистолетной рукоятки, просто-напросто проломив
ему затылочную часть черепа.
- Не надо было идиотские вопросы задавать, - с мрачной усмешкой произнес
он, оглядев три трупа.
И, закинув на плечи вещмешок, он зашагал вниз по склону. Шаг, другой,
третий...
Затылок ваха оказался крепче, чем предполагал Абрек. Или это ненависть
придала ему силы? Рука лежавшего без движения боевика шевельнулась. Пальцы
сомкнулись на рукояти пистолета. Вот уже и вторая ладонь сжала рифленую рукоять,
помогая первой выровнять подрагивающий ствол. "Беретта" темным зрачком уперлась
в удаляющуюся спину. Последним усилием он удержал гаснущее сознание. Нет, нельзя
умирать! Пока не выстрелил - нельзя. О, Аллах, я же не прошу многого!
Прогремел выстрел.
Человек, спускавшийся по склону холма, остановился, словно налетев на
невидимую стену, а потом стал заваливаться на спину. Его глаза с удивлением
смотрели в небо.
- Что там такое творится? - обеспокоенно спросил Окорок, вглядываясь через
окуляр оптического прицела в то, что происходило внизу, в селении, ещё пару
секунд назад...
Треск в наушниках рации не дал ему закончить фразу. Он умолк на полуслове,
прислушался и в сердцах сплюнул.
- Ну? - коротко, словно не сказал, а плюнул, произнес Дикий.
- Засада. Дед и Шрам уже... - и Окорок сделал выразительный жест, проведя
ребром ладони по горлу.
- Твою мать! - в сердцах выругался его напарник. - Кто передавал сейчас?
Подрывник поморщился так, словно глиста в супе обнаружил.
- Седой и передавал, - ответил он, - Слушай, он что теперь, командир?
- Пошли, - вместо ответа произнес Дикий, вставая. - Рвать надо когти
отсюда, а не то через минуту уже поздно будет.
Как оказалось, они и так опоздали. Пуля, тонко пропев в воздухе,
шлепнулась в камень с тяжелым глухим звуком. Дикий, ругнувшись, вынужден был
опять вжаться в камень.
- Дерьмовые наши дела! - прокричал он прямо в ухо Окороку, пытаясь
перекрыть грохот выстрелов, обрушившихся на скалу поверх их укрытия. - Это место
у них пристреляно...
- Херня, Дикий... - зло прохрипел подрывник, перезаряжая подствольник. -
Станцуем мы и эту тангу, как говорил мой дед.
- Не стреляй! - его напарник перехватил ствол штурмовой винтовки,
нацеленный вниз, на селение. - Там же ещё наши!
- Кто? - ощерился Окорок. - Этот баран Седой? Тем лучше - авось попадет
под пресс.
- А Пика? - поинтересовался Дикий.
- А Пика сам виноват, - парировал подрывник, прицеливаясь. - Не хер было с
этим уродом приблудным связываться.
Оружие в его руках дернулось, и грохот выстрела снова раскатился по
окрестностям.
Внизу, в селении, полыхнуло яростно и ярко. Видимо, на этот раз граната
угодила в грузовик, и в его баке взорвался бензин. Однако невидимый снайпер не
стал от этого бить хуже, чем обычно - как только Дикий попробовал встать со
своего места, на котором уже успел отлежать все кости, над его головой опять
свистнули пули.
На этот раз - три.
Они выбили дробь по почерневшему от дождей и плесени камню, обдав обоих
"охотников" осколками и каменной крошкой.
- Что, зимовать теперь тут, что ли? - проворчал Окорок. - Дикий, у тебя
ещё выстрелы остались?
- Хочешь и дальше ругаться? - спросил его напарник. - За свой счет,
пожалуйста, архитектуру уничтожай. Я свои на крайняк приберегу.
- На какой это крайняк? - подозрительно покосился на него подрывник.
- Когда они толпой сюда поднимутся, чтобы нас кончить, - сухо пояснил он.
- А-а... - протянул Окорок.
Было видно, что он над этим не шибко задумывается. Не больше, чем о погоде
на завтра.
Вахи заметили его издалека.
- Эй, Рашид, глянь! - крикнул один из боевиков, обращаясь к "командарму".
- Самоубийца, что ли?
Худой юноша в перепачканном грязью камуфляже неторопливо спускался по
склону холма, весь какой-то чересчур длинный и нескладный. Его внешность
настолько не вязалась с представлениями горцев о настоящем мужчине, и уж тем
более о воине, что они не могли смотреть на него без смеха.
Полевой командир Рашид взглянул в указанном направлении из-под козырька
левой ладони.
- Пусть идет, - произнес он наконец. - Не стреляйте. Перебежчики нам не
помешают.
К нему тут же подбежал один из боевиков.
- Они ушли, командир, - ' - лицо чеченца выражало сокрушение по поводу
происшедшего. - Не солдаты - шайтаны. Угнали твой джип, понимаешь...
У Рашида дернулась щека.
- Нет, - процедил он сквозь зубы, схватив за шиворот и притянув к себе
говорившего, - это ты не понимаешь. Если я не увижу их здесь, перед собой,
можешь считать, что твой земной путь закончен.
С этими словами он яростно оттолкнул боевика от себя и зашагал прочь, к
входу в подземный бункер, где все это время прятались, выжидая удобного момента,
его люди.
- Алыев на связи, - подбежал к нему один из ближайших помощников. -
Спустись, командир.
Станция связи была установлена в бункере, хотя антенна и выходила наружу.
Поэтому ему пришлось - который уже раз сегодня - спускаться под землю по
железной лестнице, замаскированной под крышкой погреба в одном из домов.
Прежде чем шагнуть вниз, он обернулся и ещё раз посмотрел в сторону уже
входившего в селение паренька с автоматом в руке. Тщедушный, неуклюжий... Как
только берут таких в солдаты. Ох уж эти русские ублюдки!
Он стоял перед обступившими его ваххабитами и медленно обводил глазами их
круг, считая... Два.., шесть.., девять.., двенадцать. Эх, жаль, нет Рашида!
- Положи оружие, мальчик, - издеваясь, крикнул один из бандитов. - Эй,
положи, не то ранишь себя.
Чудик усмехнулся. Робко, так, как и должен на самом деле усмехаться милый
застенчивый мальчик, случайно добравшийся до чего-то такого, чем может повредить
себе. Он стоял под прицелом двенадцати стволов. Но ни один из окруживших его
чеченов не знал, на что он способен. Впрочем, того, что он способен именно на
такое, не знали и бывшие его друзья. То есть однополчане - друзей он себе не
завел.
Чудик вскинул "ингрем" и, пока до уверенных в себе горцев дошло, что он
вовсе не собирается сложить оружие и сдаться, очертил изрыгающим свинец стволом
полукруг, захвативший в свою линию около пяти чеченов.
Когда вахи опомнились, четверо из них уже лежали плашмя, а пятый корчился
от боли в простреленных ногах. В то же мгновение они принялись нашпиговывать
пулями стоявшего перед ними паренька в больших роговых очках.
Чудик упал. И, падая, изо всех своих сил дернул бечеву, продетую через
кольца всех четырех осколочных гранат.
Грянул взрыв.
Когда вздрогнул потолок бункера, за воротник Рашиду из щелей между
бетонными плитами посыпался мокрый песок.
Джип рвался вверх, выплевывая из-под колес каменную крошку. На горной
дороге - не на автобане, и их каждую секунду швыряло в разные стороны и
подбрасывало, когда колеса попадали в ямы или выбоины.
Мотор ревел, но выстрелы уже затихли. Внедорожник юркнул за поворот, и
боевики потеряли его из виду. К тому же, у них появились какие-то другие
проблемы - эхо этих проблем долетело до ушей спецназовцев, и те поняли, что в
селении разорвалось что-то помощнее боеприпасов для подствольного гранатомета.
- "Эфки", - определил Пика по силе догнавшего их звука. - Три, а то и все
четыре одновременно.
Панкрат никак не прокомментировал его слова: он следил за дорогой,
стараясь как можно дальше держаться от обрыва по левому её краю. Ему совсем не
хотелось в один прекрасный момент проверить глубину этой пропасти самому.
- Седой, стоп! - Пика вдруг схватил его за руку, и Панкрат тут же утопил
педаль тормоза. - Где-то здесь наши - Окорок и Дикий...
Джип встал. Сделалось непривычно тихо. Перестрелка, судя по всему,
закончилась. Панкрат откинулся на спинку водительского сиденья.
- Где именно? - спросил он.
- Где-то над нами, - наморщив лоб, произнес Пика. - Дед отправлял их на
какую-то возвышенность как раз за первым поворотом, я точно помню...
Окорок, чуть высунувшись из своего укрытия, следил за тем, что происходило
в селении, через оптический прицел винтовки. Внезапно он вздрогнул, словно по
его телу пустили ток, потом зачем-то подышал на окуляр прицела и протер его
рукавом куртки.
Дикий, следивший за его манипуляциями, криво усмехнулся.
- Чище от этого стекло не стало, отвечаю, - и спросил, уже серьезно. - Что
ты там увидел, пиротехник?
Вместо ответа подрывник снова приник к трубке прицела. Через секунду, не
прерывая наблюдения, он каким-то не своим, враз осипшим голосом произнес:
- Чудик, сука, сдаваться идет...
- Как сдаваться? - не понял Дикий. - Шутишь, что ли?
Окорок поморщился, не отрываясь от окуляра.
- Черта лысого я шучу, - тем же помертвевшим голосом ответил он. - Идет,
тварь, улыбается...
- Так привали его! - не выдержал Дикий. - Подкинь им гранатку...
- Хорошая идея, - сквозь зубы процедил подрывник. - Хочешь сказать, что
про нас уже забыли?
Дикий сам рванулся было, вскидывая оружие, но тут же над его головой в
скалу вонзилась пуля - снайпер был начеку.
- Убедился? - хмуро поинтересовался Окорок. - Как впечатления?
- Твою мать! - кратко, но с чувством отозвался Дикий.
Единственное, что они могли сейчас делать - это наблюдать за тем, как
Чудик медленно спускается по склону, как его окружают вахи, как он вскидывает
"ингрем"...
Вскидывает автомат?
Окорок так прижался к окуляру, что тот уперся прямо ему в лицевую кость -
жестко, до боли.
Вахи повалились, точно соломенные кули. Трое или четверо; он не успел
разобрать сразу, а в следующую секунду его глаза были прикованы к Чудику,
который задергался, словно под ударами тока - его начали расстреливать в упор
те, кто успел опомниться от шока неожиданности раньше, чем их тела прошил
смертоносный свинец.
А потом прогремел взрыв.
На месте падавшего Чудика вспухло темное облако дыма, оплетенное языками
огня, и вахов попросту разбросало в разные стороны, словно бумажные фигурки.
- Ах ты... - вырвалось у Окорока. Дикий был более практичен.
- Чудик молодец, - резюмировал он спокойно - так, будто и не погиб только
что на его глазах сослуживец. - Думаю, что теперь и снайпер отвлекся. Пора
сваливать, Окорок.
С этими словами "охотник" медленно выпрямился, готовый в любое мгновение
снова залечь в укрытие при малейшей угрозе. Но никто не стрелял. Видно, снайпер
и в самом деле был "под впечатлением".
Дикий, не оглядываясь на Окорока, закинул винтовку за спину и начал
спускаться с возвышения, с которого они обстреливали селение, на проходившую
прямо под ними дорогу. Подрывника не надо было подгонять - он быстро последовал
за Диким, стараясь как можно скорее миновать открытый участок на спуске, где
снайпер без труда мог снять их, словно жирных, черных мух на белой стене.
Обдирая в кровь пальцы и не обращая внимания на то, что из-под ног летят
выворачивающиеся из тела скалы куски камня, они сползали вниз, пробуя все
неровности собственными животами.
И вдруг Дикий остановился, вцепившись руками в пересекавший скалу
горизонтальный выступ. Ноги его при этом повисли в пустоте.
- Они уже здесь". - прохрипел он, поднимая лицо вверх, к Окороку, который
карабкался следом за ним, но метра на два выше. - Не повезло.
- Что? - переспросил Окорок, не расслышавший ни слова. - Что там такое?
На всякий случай он приостановил спуск и тоже повис на руках. Но его
позиция была несколько выгоднее - он ещё мог упираться в небольшую трещину,
оказавшуюся как раз под левой ногой.
Не ответив на вопрос подрывника, Дикий просто мотнул головой, указывая
куда-то вниз. Посмотрев в том направлении, Окорок не сразу, но все-таки
разглядел выглядывающий из-за выступа скалы тупорылый капот внедорожника, на
блестящей обрешетке которого темнели какие-то пятна..
- Погоди-ка, - прошептал он, отпуская одну руку. - Счас я их пощекочу...
Сняв с пояса гранату, он хотел было зубами сдернуть чеку, но не успел.
Мотор джипа взревел, машина продвинулась вперед и стало видно, что за рулем
сидит не кто иной, как Панкрат, а рядом с ним - Пика.
- Висят, голубчики, - пробормотал Суворин, выглядывая из салона. - Как
мухи на клею.
- Эй! - крикнул Пика. - Давайте быстрее вниз, в машину!
"Охотников" не надо было долго упрашивать - остававшиеся до земли метры
они проехали буквально на животах, разодрав до крови ладони, которые не спасли
даже вязаные перчатки с кожаными заплатами на внутренней стороне.
Забравшись на задние сиденья джипа, они хлопнули дверцами и только сейчас
смогли перевести дух.
Панкрат, не глушивший двигатель, вдавил акселератор, и джип рванулся
вперед, словно пришпоренный скакун.
- Так что случилось? - спросил Дикий, одной рукой упираясь в потолок
салона, чтобы не ушибиться головой на очередной
...Закладка в соц.сетях
