Жанр: Боевик
Панкрат серия: (Панкрат 1)
...нул Дед, а следом за ним в дом проник
Суворин. Пика остался снаружи, прикрывать тылы.
"Охотники" встали на пороге, осматриваясь и давая глазам привыкнуть к
темноте, в первое мгновение показавшейся непроницаемой.
Внутри оказалось трое боевиков. Исхаламов лежал на топчане, раскинув руки;
остальные валялись на полу, довольствуясь охапкой каких-то дерюг в качестве
подстилки. За ширмой, разделявшей дом на две части, царила полная тишина.
Бойцы без особой охоты принялись за мясницкую работу. С двумя
телохранителями они управились в считанные минуты, перерезав им глотки. Панкрат
на всякий случай заглянул за ширму - там, скорчившись, спали двое стариковхозяев,
которые и ухом не повели. Или же очень хорошо притворялись.
Дед в это время уже стоял над Исхаламовым. Осторожно вытащив из нагрудного
кармана заблаговременно приготовленный одноразовый инъектор - продолговатый
цилиндрик, наполненный сильнодействующим снотворным, - он опустился рядом со
спящим на одно колено. Зажав ему рот своей огромной ручищей, Дед на мгновение
приложил инъектор к горлу боевика и быстро отдернул.
Исхаламов подхватился, выпучив глаза от изумления, и рванулся, пытаясь
освободиться - безуспешно, Николаев не ослабил захвата. Чеченец хотел закричать,
но получилось только мычание. Через секунду снотворное подействовало, и он
обмяк.
Перестраховываясь, Дед выждал ещё с полминуты. Но Исхаламов не шевелился,
и его легко можно было принять за мертвого.
Командир "охотников" спрятал инъектор и жестом подозвал к себе Панкрата.
Тот подошел, перед этим ещё раз заглянув за перегородку и убедившись, что
старики даже не пошевелились. Осторожно ступая через обескровленные трупы,
приблизился к топчану Исхаламова.
- Помоги, - приказал Дед, кивком головы указывая на лежавшего неподвижно
полевого командира. - Надо его вытащить.
Суворин взял чеченца за ноги, а Дед - за руки, и вдвоем они вынесли его,
словно куль муки, через дверь, которую Пика держал приоткрытой. Очутившись
снаружи, "охотники" уложили Исхаламова на землю и заранее приготовленным
нейлоновым шнуром быстро спутали ему конечности, чтобы не смог причинить никаких
неудобств, если вдруг очнется. Дед взвалил обмякшего чечена себе на плечи,
выдохнул сквозь зубы: "Тяжелый, падла", - и направился в ту сторону, где
окружавшие деревню сопки расступались, образуя проход, упиравшийся в редколесье.
С Исхаламовым на плечах Дед не мог развить приличную скорость, поэтому
отходили медленно, прячась в тени домов и деревьев. Панкрат и Пика почитай что
пятились, отслеживая ситуацию в селении, но похоже было на то, что исчезновение
полевого командира никто из его бойцов пока не заметил.
Они были уже на окраине селения и почти поравнялись с лежавшими в укрытии
Абреком и Пулей, когда хлопнула, распахнувшись, дверь одного из домов.
Все планы "охотников" на "тихую" операцию рухнули в одночасье.
Вышедший по малой нужде боевик с удивлением обнаружил полное отсутствие
часовых. В ночной тишине хорошо было слышно, как лязгнул затвор автомата - вах
собирался дать очередь в воздух, чтобы поднять тревогу.
- Твою мать! - выругался, обернувшись, Дед.
Чудик, снайпер то ли от Бога, то ли от черта, сработал отменно, однако
было уже поздно. Щелкнул винтовочный выстрел, смягченный глушителем, и чеченец
опрокинулся навзничь, но успел нажать на курок.
Грохот автоматной очереди разорвал безмолвие ночи. Этого было вполне
достаточно, чтобы спящие боевики проснулись и поняли - на них напали. Со стороны
селения послышались встревоженные крики чеченцев. Крякнув от натуги, Дед
увеличил темп и одним рывком преодолел добрых два десятка метров. Пика и Суворин
последовали за ним, но незамеченными уйти не удалось.
Хлестнули, словно плети, несколько выстрелов одновременно, и пули
просвистели над самыми их головами. Чертыхнувшись, Дед сбросил с плеч
Исхаламова, который шмякнулся оземь, точно мешок с песком, а сам откатился в
сторону. Панкрат и Пика последовали его примеру - они залегли, пока все-таки
воздерживаясь от ответной стрельбы.
Дед переключил рацию на оперативную частоту и коротко бросил:
- Начинайте.
Потом, повернувшись к Пике, приказал, указывая на неподвижное тело
полевого командира:
- Присмотришь за ним, - и, увидев на лице "охотника" недовольную гримасу,
жестко добавил. - Головой отвечаешь.
По команде Деда группа открыла прицельный огонь. Теперь уже было не до
того, чтобы гадать, где боевики, а где жители селения. Как и предсказывал Абрек,
все, что двигалось, превратилось в мишень.
Посмотрев на помрачневшее лицо Деда, Панкрат понял, что командир всеми
возможными путями хотел избежать именно такого поворота событий.
- Вперед! - крикнул Дед, перекрывая шум завязавшейся перестрелки.
Боевиков должно было остаться не больше двенадцати, но оборонялись они
достаточно успешно. Плотный заградительный огонь, который они вели из небольших
квадратных окон, не давал "охотникам" приблизиться вплотную и навязать чеченам
ближний бой.
Окорок, вжимаясь в грязь под свинцовым дождем, глухо материл Деда на чем
свет стоит.
- Гранатой бы сейчас... - шипел он сквозь зубы. - Гуманист, мать его!
Хирург молчал, но по его зло оскаленному лицу было видно, что он целиком и
полностью поддерживает мнение Окорока.
- Чего же эти чертовы снайперы молчат? - недоумевал подрывник, вынужденный
отползти назад - перед самым носом у него взметнула фонтаны грязи ещё одна
автоматная очередь. - Чудик, давай же, так твою и растак!
По приказу Деда двое снайперов - Чудик и Абрек - должны были поддержать
группу прицельным огнем по окнам домов. Командир, вынужденный выбирать из двух
зол, отдал предпочтение меньшему. Все-таки это было лучше, чем забрасывать
сопротивляющихся боевиков, а вместе с ними и местных жителей, гранатами. Дед,
однако, был едва ли не одинок в этом своем мнении.
Словно услышав мольбы Окорока, открыл огонь кто-то из снайперов. Пуля
нашла свою цель, и стрельба на мгновение прервалась - боевики, по-видимому,
оттаскивали от окна своего мертвого или раненого товарища.
Воспользовавшись паузой, подрывник вскочил и бросился к дому. Хирург
прикрыл его длинной очередью по окну, не давая боевикам занять позицию по новой,
и Окорок в три прыжка оказался у стены мазанки. Но в этот момент сухо щелкнул
одиночный выстрел, звук которого был совершенно неразличим в грохоте
перестрелки. Хирург, словно подброшенный невидимой силой, выгнулся дугой и
отлетел назад. Выронив оружие, он несколько раз дернулся и затих, уткнувшись
лицом в грязь.
Увидев это, Окорок выругался по-черному, помянув Бога и всех святых, а
потом чванул с пояса осколочную гранату.
- К черту Деда! - пробормотал он, выдергивая зубами чеку. - К черту
гуманистов!
Швырнув гранату в окно, подрывник отпрыгнул в сторону и, перекатившись
подальше, закрыл руками голову.
Прогрел взрыв. Хрупкое строение исчезло в клубах дыма и яростной вспышке
пламени, рванувшегося из окон и двери.
- Вот так! - торжествующе заорал Окорок, вскакивая и бросаясь к
перекосившейся мазанке.
Часть стены дома вообще рухнула, и оттуда уже не стреляли. Слышны были
только вопли раненых и... И тонкий детский крик, исполненный боли. Не
останавливаясь, Окорок дал очередь по черному отверстию в стене, которое
заволокло клубами дыма и пыли.
После того как подрывник бросил гранату, нервы боевиков не выдержали.
Желающих разделить участь своих товарищей среди них не было, и, прикрывая друг
друга плотным огнем из автоматов, они начали выбираться из своих укрытий,
надеясь спастись бегством. И тут снайперы проявили себя в полной мере. Троих
боевиков они завалили сразу же, практически одного за другим, заставив остальных
окончательно потерять голову. Не понимая, откуда ведется огонь, боевики решили,
что их взяли в кольцо. А посему начали отбиваться с отчаянием обреченных.
Впрочем, хладнокровие потеряли не все. Когда Дед, Панкрат и Дикий
рванулись вперед, обходя засевшего за сараем чеченца, из самого крайнего дома,
стоявшего почти на отшибе, прозвучал одиночный выстрел, направленный точно в
цель. Дикого спасло от смерти не что иное, как овечье дерьмо. Поскользнувшись на
нем, он нелепо взмахнул руками и завалился назад. Пуля, которая должна была
угодить ему в голову, продолжай он бежать, прошила воздух перед самым его носом.
- Снайпер! - заорал Дед, тут же сориентировавшись и указывая рукой в
сторону дома, из которого стреляли. - Дикий и Пуля, туда, живо!
Когда они, сделав солидный крюк и пропахав на брюхе добрую сотню метров,
подобрались с другой стороны вплотную к дому, где засел снайпер, бой в селении
уже начал стихать. И в этот самый момент распахнулась дверь мазанки, и из неё
выскочил чеченец с автоматом в руках. Он сразу же припустил бегом в сторону
зарослей кустарника, вымахавшего почти в человеческий рост.
"Охотники" медлили, не желая открывать огонь, чтобы не обнаруживать себя и
не подставляться под выстрелы снайпера. Наконец, когда боевик уже практически
поравнялся с вожделенными зарослями и уверовал, наверное, в то, что сегодня его
спасение угодно Аллаху, Дикий не выдержал и короткой очередью срезал бегущего.
Выстрелив, он тут же сменил позицию, откатившись в сторону на пару метров. Но
снайпер молчал.
Переглянувшись с Пулей, Дикий произнес, меняя магазин "ингрэма":
- Наверное, это он и был... Не выдержали нервишки-то.
- Сейчас проверим, - отозвался Пуля. - Не может быть, чтобы один в целом
доме...
Короткими перебежками, петляя, словно зайцы, они преодолели остававшееся
до мазанки расстояние и, оказавшись в мертвой зоне, под самыми окнами, прижались
к стене дома по разные стороны от двери. Пуля рванул её на себя, и Дикий, дав
очередь в полумрак, нырнул туда, словно пловец в ледяную воду.
Тишина. Он включил фонарь и узким, но мощным световым лучом обшарил
пространство вокруг себя.
Возле стены сидела женщина в черном, с лицом, за крытым чадрой, и
прижимала к себе двух чумазых малышей. Когда свет фонаря ударил им по глазам,
дети испуганно разревелись.
- Выблядки чеченские! - ругнулся Дикий, ведя лучом дальше.
На этот раз он осветил застывшего в углу хижины молодого мужчину в овечьей
безрукавке мехом наружу. В руке он держал нож. И, хотя он не собирался нападать
на "охотника", а всего лишь готовился защищать свою семью, Дикий, не говоря ни
слова, направил на него ствол "ингрэма" и нажал курок.
Чеченец рухнул лицом вниз на земляной пол. Женщина дернулась, словно от
удара хлыстом. Закричали дети, рванувшись к нему, но женщина удержала их, прижав
к себе. Видно было, что её колотит крупная дрожь.
Внутрь, пригибаясь, проскользнул Пуля. Увидел женщину - и тут же расплылся
в довольной улыбке.
- Ладно, пошли, - бросил Дикий, увидев выражение его лица. - Потом
развлечемся.
Пуля кивнул, шумно сглотнув набежавшую слюну, и они выбрались наружу, где
только что утихла стрельба.
Бойцы методично осматривали дома в поисках уцелевших бандитов. Проверяли
каждую хижину, искали погреба, переворачивали сундуки. Хозяева, давшие приют
боевикам Исхаламова, смотрели на них враждебно, исподлобья, и не желали отвечать
ни на какие вопросы, даже заданные по-чеченски.
В бою погибло двадцать два боевика и шестеро местных жителей. "Охотники"
потеряли Хирурга, да ещё слегка зацепило Окорока - в него сзади выстрелил
мальчонка, подобравший оружие убитого боевика.
- За нарушение приказа ответишь по возвращении, - безо всякого выражения
произнес Дед, обращаясь к подрывнику, когда вся группа была в сборе. - Я же
попрошу Алексеева подыскать тебе замену.
Окорок сверкнул глазами, но промолчал.
- Вызывай Центр, - устало приказал Дед Дикому. - Надо доложиться.
К ним уже присоединился Пика, притащивший с собой целого и невредимого
Исхаламова, и теперь чеченец сидел, сгорбившись, и пожирал Деда ненавидящим
взглядом. Было очевидно, что эти двое каким-то образом знают друг друга; время
от времени Дед встречался глазами с пленным и будто бы хотел что-то сказать, но
в последний момент сдерживался. Только левая щека командира "охотников" часто
подергивалась.
После сеанса связи с Центром Дед сообщил, что вертолет обещали прислать
часа через два.
- Прибудет в соседний квадрат. Я понимаю, что устали, но рассиживаться
некогда. Еще пятнадцать минут - и уходим. Мало ли кто эту стрельбу слышал.
Панкрат, смотревший в бледнеющее небо поверх голов "охотников", заметил,
как переглянулись Пуля и Дикий. Через минуту сначала один, а потом и второй
растворились в сероватом предутреннем сумраке.
Движимый каким-то неясным подозрением, Панкрат тоже поднялся, отошел
сначала в сторону, а потом двинулся следом за ними.
Пуля и Дикий направились к крайнему в селении дому - тому, из которого
стрелял снайпер, убивший Хирурга. Прежде чем войти, Дикий задержался в дверях и
оглянулся, быстро окинув взглядом пространство у себя за спиной. Панкрат, меньше
всего желавший, чтобы его заметили, скользнул в этот момент за угол ближайшего
дома. Когда он выглянул, "охотники" уже вошли внутрь. Быстрым шагом Суворин
приблизился к дому, подошел к двери и прислушался. Он не мог расслышать слова
говоривших, но зато ясно услышал приглушенный женский вскрик, за которым
последовал звук удара.
Чувствуя, как внутри закипает ярость, Панкрат, не раздумывая, рванул на
себя ручку двери и шагнул через порог. В глаза Суворину ударил слепящий свет
фонаря, который держал в руке Пуля.
- А, вот и новенький пожаловал, - ехидно произнес он. - Присоединишься?
Луч метнулся в сторону, и у противоположной стены Панкрат увидел
пытающуюся подняться женщину в черной одежде, одной рукой придерживавшую накидку
на голове и чадру. Подле неё испуганно прижимались друг к другу мальчик и
девочка примерно одинакового возраста - лет семи-восьми. Картину дополнял труп
мужчины, лежавшего лицом вниз с зажатым в руке ножом, воткнувшимся лезвием в
утоптанную землю.
- Развлекаетесь, значит... - бесцветным голосом констатировал Суворин. Дикий
хмыкнул.
- Собираемся. - поправил он Панкрата. - Так что, третьим будешь? Счас мы
этой Гюльчитай личико откроем...
И он решительно шагнул к женщине.
Та испуганно вскинула руки, прикрывая голову, и дернулась назад, но
уперлась спиной в стену.
- Ну же, детка, - проговорил он, протягивая руку к её лицу, скрытому
чадрой.
- Стоять, - негромко, но твердо произнес Панкрат.
Дикий замер. Потом выпрямился и медленно повернулся в его сторону.
- Что? - спросил он, делая удивленное лицо. - Что? Ты что-то сказал?
За спиной Панкрата булькающе засмеялся Пуля.
- Он хочет первым, - выдвинул он свою версию. - Пусти его, Дикий.
Суворин молча отшагнул в сторону, чтобы видеть обоих.
- Сейчас вы оставите её в покое и выйдете отсюда, - четко и раздельно
произнес он. Пуля прищурился.
- Ты что, педераст? - с издевкой произнес он, бросая многозначительный
взгляд на разом подобравшегося Дикого. - Тебе что, женщины не нравятся?
Панкрат шумно выдохнул сквозь зубы, гася очередной приступ ярости.
- Вы мне не нравитесь, - мягко, словно маленьким детям, объяснил он.
- Ладно, хватит, - оборвал его Дикий. - Шел бы ты отсюда, герой. Иди, иди,
тебе ещё траур носить положено...
Последние слова "охотника" были сказаны совершенно напрасно. Если до этого
ещё существовал хоть мизерный, но все-таки шанс на мирное разрешение конфликта,
то после сказанного Диким о нем не могло быть и речи. В отряде все знали о том,
что случилось с Ириной, но о таких вещах не принято было даже вспоминать. А тут...
- Нет, ребята, пойдете все-таки вы, - сквозь зубы процедил Панкрат.
И тут Пуля бросился на него, метя ребром ладони в кадык. Перехватив его
руку, Суворин повернулся кругом, прикрываясь им, словно щитом, от удара Дикого.
Нога "охотника", нацеленная точно в плечо Панкрата, вышибла пыль из Пули,
которого Суворин тут же метнул в стену, как использованное прикрытие. Тот с
грохотом врезался в неё и сполз на землю.
Дикий оказался проворнее. Он не дал провести себя обманным финтом и
атаковал, сменив уровень. Скользнув "сквозь" блок Панкрата изворотливым
движением "хвоста змеи", он нанес ему довольно ощутимый укол сложенными в щепоть
пальцами в область солнечного сплетения. Но пальцы "охотника" ткнулись в
каменные мышцы брюшного пресса, а сам он тут же получил мощнейший удар коленом в
пах.
Дикий охнул и, согнувшись чуть ли не в три погибели, улегся рядом со
стонущим Пулей.
- Думаю, достаточно, - спокойно произнес Панкрат, глядя на их безуспешные
попытки подняться. - Эрекция ослабла, мальчики?
Дикий, сжав зубы, бросил на него испепеляющий взгляд. С трудом, встав
сначала на четвереньки, он выпрямился, держась за стену, и вышел. Пуля
последовал за ним, поглаживая шишку на затылке, и, не удержавшись, бросил на
пороге:
- Еще сочтемся...
- Надежда умирает последней, - философски заметил ему вслед Панкрат.
Женщина все так же сидела, прижавшись к стене, словно хотела слиться в
одно целое с холодным серым камнем. На мгновение Суворину почудился выбившийся
из-под туго затянутой накидки русый локон, и он от неожиданности сморгнул.
В этот момент зашевелились, потянувшись к матери, дети, и он переступил
порог, думая, что усталость все-таки берет свое. Вот и мерещится черт знает что...
"Охотники" ждали вертолет на вершине сопки, где Дикий установил радиомаяк.
Панкрат лежал на сырой земле, подложив под голову рюкзак, и меланхолично курил.
Он чувствовал на себе время от времени косые взгляды Пули и Дикого, но нисколько
не волновался. Он видел, как к ним подсел Окорок, и они о чем-то заговорили
вполголоса. По тому, как Пуля махнул рукой в его, Панкрата, сторону, он понял,
что разговор идет, скорее всего, об их недавней стычке.
Теперь вместо одного явного "недоброжелателя" у Суворина появилось три...
Вертолет прилетел с опозданием на полчаса. Сначала они загрузили тело
Хирурга, затем втянули связанного по рукам и ногам Исхаламова, который за все
это время не проронил и слова. Потом начали рассаживаться сами "охотники".
Последним в кабину выпало забираться Пуле.
Пилот не глушил мотор, поэтому в реве рассекаемого воздуха выстрела никто
не услышал. Просто Абрек, помогавший Пуле забраться внутрь, вдруг почувствовал,
как разжались его пальцы, и едва успел схватить падающего за обшлаг рукава. На
лице парня появилось удивленно-обиженное выражение. Чертыхнувшись по-своему,
Абрек одним рывком втянул его в вертолет, но Пуля уже не дышал.
Стрелявший, вне всякого сомнения, был снайпером - смертоносный свинец
вошел "охотнику" точно в сердце.
Глава 8
После первой операции в составе группы Панкрату дали кличку Седой. И, хотя
среди "охотников" похвастать сединой мог каждый второй, именно к нему эта кличка
прилипла как нечто само собой разумеющееся...
Седому почему-то не нравилось это задание. И дело было не столько в том,
что освободить заложников из рук боевиков, численностью едва ли не втрое
превосходивших "охотников", представлялось ему невозможным. Дело было даже не в
том, что замышляли Окорок и Дикий - если, конечно, верить словам Чудика. Эту
неприятность Панкрат был в состоянии уладить (предупрежден - значит, вооружен).
Просто глубоко внутри зашевелилась и подала нехороший голос дремавшая до этого
интуиция. Неясные предчувствия чего-то недоброго постепенно оформлялись во
вполне конкретное подозрение: группу хотят подставить.
Он уже проходил через это, и у него был нюх на предательство. И, хотя
доказать это фактами Седой не мог, он привык доверять чувствам. Рассудок обычно
анализирует только небольшую толику информации, воспринимаемой "человеком;
гораздо большую часть усваивает и обрабатывает подсознание, которое и обращается
к рассудку через интуицию. Его подсознание было явно встревожено. К тому же из
головы никак не шло то, что случилось после их возвращения в Гудермес.
Забрав Исхаламова и тела погибших "охотников", Алексеев в следующий раз
появился в спортзале только через два дня. Рассказав бойцам пару-тройку свежих
столичных анекдотов и поставив Деда в известность о том, что скоро планируется
очередная операция, он отозвал Панкрата в сторону и, глядя куда-то поверх его
головы, произнес, вздохнув:
- Разговор есть. Только давай лучше во двор выйдем.
Суворин согласно кивнул, и они направились к двери. Выйдя во двор, присели
на край бетонной плиты, с полдюжины которых были сложены стопкой ещё в мирное
время - планировали достраивать ещё один цех.
Панкрат достал сигареты, закурил, протянул пачку Алексееву.
- Спасибо, - как-то вяло отказался тот. - Ты же знаешь, что я не курю.
- Знаю, - ответил Суворин, усмехнувшись. - Не знал бы - не предлагал.
Алексеев эту немудрящую шутку не принял. Покачал головой, словно
осуждающе, сунул руку в нагрудный карман и вытащил из него три небольших
пластиковых мешочка.
- Взгляни-ка на это, - попросил он, протягивая их Панкрату.
Тот взял. В мешочках были пули, по одной в каждом. Слегка деформированные
после попадания в цель. Панкрат повертел их в руках, вопросительно посмотрел на
Алексеева.
- Винтовочные, - произнес, ожидая продолжения. - Снайпер... Что, те самые?
Капитан молча кивнул. Забрал у него мешочки, открыл два из них и высыпал
на ладонь чуть сплющенные стальные конусы.
- Ничего особенного не замечаешь? - спросил он. Панкрат ещё раз пристально
посмотрел на пули, поблескивавшие под солнечными лучами в его ладони.
Вроде ничего особенного. Хотя... Ага, вот!
Теперь он разглядел, что на каждой из них были две концентрические
насечки. Неудивительно - у снайперов было принято метить пули, и каждый делал
это по-своему.
- Эти две - те, которыми были убиты Хирург и Пуля, - спокойно произнес
Алексеев, наблюдая за реакцией Панкрата. - Стрелял один и тот же снайпер.
- Не обязательно, - тут же возразил Суворин. - Во-первых, по словам
Дикого, снайпера они завалили...
- Ну-ну... - неопределенно протянул капитан. - Нет, ты говори, говори, -
спохватился он, замолкая.
- Во-вторых, оружием снайпера мог воспользоваться кто-нибудь другой.
Алексеев выслушал его с каким-то рассеянным видом. Потом вдруг
поинтересовался, глядя в сторону:
- Почему ты не спрашиваешь, откуда третья пуля? Суворин похолодел от
внезапной догадки. Резко схватил капитана за плечо, рванул к себе:
- Неужели?.. Тот кивнул.
- Точно, - подтвердил негромко, по-прежнему избегая смотреть в глаза
Панкрату. - Ирину, Хирурга и Пулю убил один и тот же снайпер. И я подозреваю,
что ушел он с твоей помощью - пускай и невольной.
Суворин отпустил плечо капитана. Изумленно воззрился на него, думая, что
ослышался.
- Я знаю о твоей стычке с Диким и Пулей, - проговорил Алексеев, на этот
раз глядя ему прямо в лицо. - И почти уверен, что вас провели. Женщина, за
которую ты вступился тогда, и была тем самым снайпером.
- Да ты что... - чуть не задохнулся от гнева Суворин. - Ты что, на самом
деле так считаешь? Да?
И тут он запнулся на полуслове.
Русый локон, померещившийся ему там, в полумраке дома...
Русоволосых чеченок не бывает.
Алексеев внимательно следил за выражением его лица.
- Видишь, - проговорил он. - Ты и сам уже не уверен.
Суворин молчал. Капитан аккуратно сложил пули в мешочки и спрятал их в
карман.
- Пока это мое предположение, - произнес он, вставая и давая понять, что
разговор окончен. - Я не могу подтвердить его прямыми фактами, я только лишь
сопоставляю данные. Да, и еще: ребята пока об этих пулях не знают.
Суворин поднялся следом за капитаном. Он попытался представить, что было
бы, узнай "охотники" об их разговоре. В какой-то степени он чувствовал к
Алексееву что-то вроде благодарности, но один черт знал, что было у эсбиста на
уме...
Теперь, окажись его предположение верным, вся ответственность за смерть
Пули ляжет на него, Панкрата. А если об этой догадке капитана узнают Дикий или
Окорок, имеющие на Суворова зуб, то они не станут ждать подтверждения. И тогда,
как бы он ни следил за своей спиной, в один далеко не прекрасный день или ночь в
него всадят или нож, или пулю.
Схема была простой.
Двойка в составе Окорока и Дикого должна была атаковать селение, вернее,
начать его обстрел со стороны дороги, по которой приехал Рашид. Там, в небольшой
расщелине, полускрытой выступом скального бока, и затаились "охотники". Позиция
была просто отличной - закрытые с трех сторон, они отлично видели все, что
происходило в селении, и могли вести огонь по любой его части. Единственный
недостаток этой позиции заключался в том, что, не успей бойцы вовремя отступить
- и она превратится в ловушку.
Задача Окорока и Дикого состояла в том, чтобы отвлечь на себя внимание
боевиков. Хотя бы минут на пятнадцать-двадцать.
Их должны были поддержать снайперы, остававшиеся на возвышенностях вокруг
селения, - Абрек и Чудик. Им полагалось проявить себя в тот момент, когда
боевики, определив местонахождение двойки, попытаются подавить огонь противника.
Прицельный огонь с двух противоположных направлений, как предполагал Дед, должен
был сбить боевиков с толку и заставить их рассеять свои силы.
И вот тут-то четверка, в которую вошли сам Николаев, Пика, Седой и
"новенький" по кличке Шрам, начнет операцию по освобождению заложников. Задачу
облегчит то, что к этому моменту боевики будут рассредоточены, их основные силы
сконцентрируются в трех направлениях, с которых будут вести огонь "охотники", и
проникнуть в селение будет намного легче, чем сейчас, когда наверняка начеку
многочисленная охрана.
Вчетвером они прорвутся к дому, где держат врачей, снимут охрану и выведут
заложников за пределы селения. Дальше, к месту посадки вертолета, с ними пойдет
один Шрам; Николаев, Пика и Седой останутся и прикроют отход снайперов - Окорока
и Дикого.
Бойцы перегруппировались.
Все ждали команды Деда. Тот не спешил, в бинокль оглядывая селение, в
котором вдруг прекратилась всякая активность. Создавалось такое ощущение, будто
все жители в одночасье вымерли или испарились.
Суворин, прищурившись, смотрел в небо и вытирал текущую по лицу дождевую
влагу.
Скоро.
Уже скоро.
- Почему на головах заложников были мешки? - у
...Закладка в соц.сетях
