Жанр: Боевик
Топ-модель
...а по ночной и засыпающей столице заканчивается: джип
тормозит у нашего подъезда.
Первыми из него выбираются наши мужественные мужчины. Внимательно
осматривают переулок, словно опасаясь засады, после из машины выходим и мы,
девочки.
Я так устала, что меня уже ничего не пугает. Табун маньяков в подворотне -
плевать! На криминальное "Русское видео-М" - плевать! На душегубов фотографа
Мансура - тем более плевать! В конце концов у меня есть защитник по имени Алекс.
Пусть и заступается за свою Мату Хари в моем лице.
Идем в подъезд, пропахший старой жизнью прошлыми победами, настоящими
болезнями, серебристой пылью и черными котами. Напряженный гул работающего лифта
- наш героический квартет приближается к шахте, где за металлической сеткой,
выкрашенной в защитно - травяной цвет, нисходит с бетонных небес кабина.
Затем створки лифты открываются - внутри кабины моложавый и бодрый человек
в спортивном костюме турецкого производства. В руках у "турка" мочалится болонка
цвета нестиранной простыни.
За какой-то неуловимый для меня миг с уверенным любителем животных
происходит удивительное превращение: он падает на колени и плачущим голосом
умоляет:
- Не убивайте, Христа ради! Я все отдам! До копейки!
Я смотрю на своих спутников - в их руках по пистолету. По очень большому и
выразительному. Такими пистолями можно убивать врагов, ударяя, как молотком, по
их стриженным темечкам.
- Прости, мы не к тебе, - извиняется Стахов.
- Они со мной, - объясняет Евгения. - Я - ваша соседка. А вас зовут
Василий, а песика - Васек. Так?
Медицинские интонации в голосе пленительной молодой девушки приводят в
чувство соседа Васю. Да и предметы, его так напугавшие, исчезают с глаз долой.
Пошатываясь, человек с болонкой покидает кабину лифта, а мы его заполняем.
Теснясь в этой чертовой кабинке, я приютилась около Стахова и тотчас же
ощутила его мощное энергетическое поле, словно прислонилась к выносливому
дереву.
Затем возникло новое и незнакомое физическое ощущение: приятная теплота,
растапливающаяся по всему телу. Появилось желание, чтобы охотник на людей сжал
меня до боли и поцеловал в губы. Меня никто так не сжимал и не целовал, и этого
никогда не хотела, а тут, как нарочно... Уж невтерпеж!..
Господи, неужели это и есть любовь? Нет, надо скрывать свои чувства, решаю
я, мужественные, повторю, мужчины не любят, когда слабые женщины вешаются на
шею, как гири. Надо перебороть это желание и быть легкой, независимой и чуточку
вздорной.
И поэтому придаю лицу суверенное выражение: не я должна завоевывать когото,
а - меня, черт подери!
... В квартире перенаселение народов мира: в маленькой комнате по-прежнему
колдуют у телефона "мастера", в кухне хозяйничает Ольга Васильевна с тортом
"наполеон", в гостиной вместе с телевизором мещанствует Олег Павлович. А тут ещё
появляется наш гвардейский квартет. Без пистолетов, но с шутками. Возникает
производственно-семейная суета, заканчивающаяся общим полуночным чаепитием и
подведением итогов:
1. День рождения депутата Шопина прошел с большим успехом: он получил
много подарков, включая три красноречивые оплеухи от народа.
2. Маша проявила себя с лучшей стороны, сумев произвести впечатление на
осмотрительную и подозрительную персону, которая защищает интересы Системы с
остервенением и маниакальным желанием ограбить всех и все.
3. Маньяк звонил по телефону в 22 часа 35 минут и на вопрос, что передать
Маше?, заявил следующее, что она его огорчает, шляясь по ночному городу без
трусиков и думать не думая о том, кто её любит. Поэтому будет строго наказана.
Звонок исходил из города Химки. Туда направлена оперативная группа.
4. Торт "наполеон" удался Ольге Васильевне - пальчики оближешь.
Разумеется, при двух "О" мы обсуждали только достоинства "наполеона";
остальные же пункты рассмотрели после того, как они убыли отдыхать.
- Я думал, вы шутите, - признается Стахов, выслушав угрозы маньяка,
записанные на пленке. И дает свои комментарии: - По голосу: лет сорок-сорок
пять, внешность неброская, выше среднего роста, образование высшее, профессия -
гуманитарная, скорее всего женат не был, имеет машину "жигули".
Я искренне удивляюсь: разве по этому дребезжащему голосу можно определить
и облик человека, и марку автомобиля?
- Мария, ты ребенок, - смеется Евгения, уверяя, что Алекс надо мной
издевается.
- Ничуть, - возмущается тот. - Я прошел спецподготовку в лингвистическом
центре института Русского языка. Всякая фраза - это зашифрованное сообщение.
- Например? - требует Женя.
- Пожалуйста. Он говорит, чтобы Маша не шлялась по ночному городу,
простите, без нижнего белья. Это значит, что в нормальной жизни у него нет
детей. Были бы - он так не фантазировал бы. Когда растишь собственных
спиногрызиков, то тебя посещают иные прихоти.
- Специалист, - хныкает Евгения
- А марка машины? - не унимается Максим Павлов.
- Это совсем просто, милые мои, - невозмутимо отвечает менхантер и
поглощает тортовый кусок. - Это совсем просто, - картинно жует, а мы, как
круглые дураки, с напряжением ждем ответа. - Это просто, - поднимает
указательный палец. - Мне так кажется.
Все смеялись. Даже я. Казалось, на полуночные посиделки собрались те, кому
совершенно нечего делать, кроме как нести беззаботную чушь.
Мне было уютно, надежно и смешно. Постепенно тело стало заполняться
свинцовой приятной тяжестью, веки закрывались и плохо открывались. Я, ещё
сопротивляясь, поплыла на облаке сна.
Приметив это, Евгения заставила меня подняться из-за стола и я, послав
всем воздушный поцелуй, отправилась спать. Алекс Стахов казался далеко-далеко,
будто находился на другом облачке. Как жаль, что мы летим на разных облаках,
рассуждала я, с невероятным удовольствием плюхаясь в прохладные, как море,
простыни.
Хорошо, что человек не знает своего будущего. Если бы он его знал...
Я не знала и была вполне счастлива, уплывая в штилевые сновидение.
Последняя мысль была почему-то о снеге. Знаю, в Москве его выпадет много. Снег -
это мороженое неба, улыбаюсь во сне, и когда падают снежинки, и ты их ешь, то,
наверное, возникает впечатление, что уплетаешь вкусные пломбирные кусочки
небосвода.
Новый день начинался так, будто вчера не происходило ровным счетом ничего.
В квадрате открытого окна развевался сине-зелено-желтый стяг живой вечной
природы, и прошлые суматошные сутки вспоминались с недоумением. Единственное,
что было приятно вспомнить: наш с Алексом подъем в кабине лифта, ощущение
пьянящего желания, чтобы меня всю сжали до боли и целовали-целовали-целовали.
Должно быть, наш Творец невероятный затейник, коль придумал такую странную
потребность женщины в мужчине и наоборот.
Потягиваюсь от удовольствия жизни, чувствуя чистоту утреннего ветра за
окном, простыней, собственного тела и помыслов. Жить в грязном мире и оставаться
незапятнанным? А почему бы и нет? Все зависит только от тебя. Хочешь быть
свиньей - будь! Хочешь быть птицей - будь! Хочешь быть морем... Все будет хорошо,
настраиваюсь на будущее, все будет прекрасно...
Евгения ещё спит и её лицо напряженное и хмурое, как осеннее дождливое
утро. Должно быть, она и в сновидениях с кем-то сражается. Мне повезло, что
нахожусь под её защитой и защитой моих новых друзей, включая несравненного
Алекса Стахова.
Я вчера с ним не попрощалась толком - засыпала на ходу. А "толком" - это
как? Послала всем воздушный поцелуй. И ему тоже. Думаю, в следующий раз надо
чмокнуть Сашу в щеку. Намекнуть, так сказать, на чувства, меня обуреваемые. А то
он так никогда не догадается, озабоченный глобальными проблемами безопасности в
стране и мире.
Потягиваюсь, поднимаюсь и шлепаю в ванную комнату, накинув халатик. В
квартире - приятная утренняя тишина. В детстве любила просыпаться раньше всех и
бродить по комнатам. Правда, раньше всех пробуждалась бабушка, да это не в счет.
Она приехала в Дивноморск, когда мама решила: мне лучше не ходить в
детский сад. Возвращалась я оттуда вся издерганная и заплаканная. Почему? Мне не
нравился детский сад. Там пахло, как в больнице, там заставляли спать днем, а
нянечки ходили злые, усатые и напоминали плохих бармалеев. Еще приходил доктор.
Он был такого длинного роста, что я видела лишь его мешковатые с пузырями брюки
и стоптанные туфли. Врач надевал белый халат, и нянечки вели к нему детей.
Многие из нас боялись человека в халате. Когда мы плохо ели или не спали в
"мертвый час", воспитательницы пугали: вот прийдет дядя доктор и сделает нам,
непослушным, "бо-бо". Наверное, поэтому я так нервничала и плакала: не хотела
жить в постоянном страхе и ожидании боли.
Слава Богу, выход был найден: бабушка! И она приехала, и я не стала ходить
в детский сад. Помню то сладостное и приятное чувство свободы, когда, оставшись
дома, принялась гулять по ещё спящему родному дому. Затем пришла на кухню - там
бабушка лепила вареники с сочной и рубиновой по цвету вишней.
Я обожаю вишню - сейчас весь юг в этой вишневой радости, вспоминаю свою
малую отчизну и наполняю водой джакузи. Жаль, что она не морская, я бы легко
представила себя на море.
Опускаюсь в воду - она теплая и напоминает о мелком дивноморском лимане,
нагретом за день солнцем. Что готовит сегодняшний день - мне?
Приятно осознавать, повторю, что ты защищен от грозного и грязного
реального мира. Это позволяет мне оставаться самой собой. Моя открытая красота
провоцирует многих, мечтающих завладеть не только моей душой, но и телом. Зачем
это им надо? Уверена, чтобы обмазать грязью и сказать: она такая, как все. Я -
как все?..
Плыву в невесомой неге, будто нахожусь на покойных морских волнах. Все
будет хорошо, повторяю, точно заклинание, пока есть море, никакие грязевые
потоки...
И улавливаю движение за цветной шторкой. Что за чертовщина!? Снова
беспечный Павлов решил плюхнуться на занятую водную территорию? Осторожной рукой
сдвигаю завесу и с изумлением обнаруживаю: нахожусь в некоем полуподвальное
помещение, стены которого в белой кафельной плитке. Потом вижу столик с дежурной
лампой, стул, медицинскую кушетку, умывальник.
Затем слышу, как открывается тяжелая металлическая дверь. Из полумрака
появляется некий невнятный человек в белом халате. Он пятится ко мне спиной,
словно что-то тащит за собой. Потом с ужасом понимаю: он волочет бездыханное
тело молодой девушки, её левая нога в туфельке, а правая - нет. И я замечаю
смертельную восковую нежить ступни. Страх душит - я хочу закричать и не могу.
Между тем, человек в халате укладывает тело на кушетку. С заметным облегчением
опускается на стул, находящийся у стола, где дежурит лампа. Я вижу в её световом
круге стоптанные туфли, вижу мешковатые брюки с пузырями на коленях... Я вновь
пытаюсь закричать и не могу: кляпом страха забит рот. У человека за столом нет
лица - маска, знакомая мне новогодняя маска веселого новогоднего зайца.
- Ну вот, - говорит человек, обращаясь к безжизненному телу на кушетке.
Его голос мне знаком, но искажен неким искусственным дребезжанием. - Наконец,
попалась в мои руки - своенравная, упрямая, вредная. И зачем я с тобой голову
морочу? Вот ты думаешь, я маньяк? Ничего подобного. Я просто решаю свои
проблемы. У каждого из нас есть проблемы? Есть они и у меня. Откуда они взялись
- не знаю, честно скажу. Но люблю, когда сопротивляются и не хотят умирать. Тем
слаще победа. Хотя многие не понимают: умереть не страшно - жить страшно. -
Поднимается со стула, - приходи в себя, милая моя, - цапает за руки тело девушки
и тащить его в мою сторону.
Он волочит по бетону это несчастное тело, и я вдруг осознаю: оно
принадлежит мне. Мне?! Это мое тело! Полумертвая девушка - это я! Я?!
Затем страшный человек в маске зайца отпускает тело, выуживает из кармана
брюк ключи, звенит ими, открывает замок. Этот замок держит засов в металлической
клетке, где, оказывается, нахожусь я.
- Детка в клетке, - подхихикивает палач, заталкивая мое тело в железную
западню. - Отдохни, осмотрись, потом мы с тобой поиграем во врача. Или в
таксиста. Или в учителя. Это по твоему желанию, девочка моя. - Ай-яя, какой цвет
лица нехороший. - Переживает, закрывая амбарный замок на ключ. - Потерпи,
Машенька, - шаркает в сторону умывальника, шумит там водой. - Сейчас будет
хорошо, - возвращается с кувшином, - сейчас наша красавица оживет, - и
обрызгивает лицо лежащей девушки - и мое ирреальное я проникает в её бездыханное
тело и... Тьфу!..
Что такое? Где я и что со мной? Я - в джакузи, заполненной водой.
Забывшись во сне, я отхлебнула мыльной водицы. Прекрасно! Снова проклятые и
кошмарные ведения. Какая-то клетка и все тот же живодер в маске зайца? Почему он
преследует меня. Кто он такой? И что нужно от меня? Кто мне ответит?
Обливаюсь холодной водой - прочь сны, рождающие теплым мраком забытья.
Прочь кошмары и ужасы! Да здравствует солнечный день!
Влетаю в комнату, готовая к самому решительному бою. Просыпающаяся Женя
хвалит меня и спрашивает, куда это я так активно собираюсь.
- Как куда? На подиум, - натягиваю прорезиненные джинсики и веселенькую, в
цветочках маечку. - А что?
- Не забудь сотовый, - напоминает. - Не нравится мне этот хаос вокруг тебя
- А что делать? - отмахиваюсь. - Зато интересно жить. Как на вулкане.
- Попа у тебя больно провокационная, - нелогично отмечает Евгения. - С
точки зрения мужчин, конечно.
- Спасибо, - смеюсь. - Все делается по плану, разработанным товарищем
чекистом Стаховым.
- Он авантюрист, - утверждает Женя. - Ты-то будь благоразумнее.
- Это как получится, - и, схватив со столика телефончик, говорю в него
нарочно: - Я - "Маруся", я - "Маруся"! Прием-прием, выхожу на спецзадание.
- Дитя неразумное, - комментирует Евгения мое поведение. - Наломаешь ведь
дров.
- Непременно, - и, отмахнув руками, как птица крыльями...
И почему не умею летать? Ф-ф-фьюить - и над задымленными полями, лесами,
перелесками и дорогами, ф-ф-фьюить - и над суматошливыми городами, ф-ф-фьюить -
и ты уже в гнезде, в смысле, на нужном месте.
Выпадаю из подъезда и... подпрыгиваю сантиметров на десять. От удивления.
Вороной джип Стахова стоит у парадной двери, как сказочный конь Сивка-бурка
перед добрым молодцом. А где же он сам?
Заглядываю в салон - "добрый молодец" дрыхнет без задних ног. Но с
серьезным ликом небритого непримиримого бойца.
Ах ты, лапочка моя, умиляюсь и пальчиком стучу по стеклу.
Алекс открывает глаза, сурово глядит на того, кто его посмел потревожить.
- Привет, мой свет, - открывает дверцу. - Садись, "Маруся", покатаемся.
Я удивляюсь: он здесь провел всю ночь? Почему?
- Бензин кончился, - и хрустит ключом зажигания. - А теперь есть - за ночь
накапало.
Я смеюсь и выражаю надежду, что дежурил Алекс не по причине оперативной
необходимости?
- Вся наша жизнь требует оперативного вмешательства, Маша, - отвечает и
сообщает, что навел справки по "Русскому видео-М". - Лукавая контора. Занимается
рекламной кинопродукцией...
- Кинопродукцией? Какой такой?..
- Кино про любовь. В чем мама родила.
- Не может быть? - не верю.
- Почему не может быть? После наркотиков и продажи оружия идет проституция
и порнография. Бизнес, Мария.
Я все равно не верю: неужели весь модельный бизнес лишь ширма?.. И
осекаюсь - в памяти мелькает последнее кошмарное видение, когда мое я находилось
в некой страшной клетке, куда маньяк затащил полумертвое девичье тело, так
похожее на мое...
Истолковав мою заминку по-своему, Стахов объясняет, что, видимо,
существует некая группа оборотистых господ, заколачивающих монеты не только на
пустых показах одежды, но и на более серьезных мероприятиях, как-то наркотики,
проституция, порнография.
- И что делать?
- Жить, - ответил охотник на людей. - В предлагаемых условиях. И
действовать.
- Действовать?
- Ты действуешь, как договорились вчера.
- А как мы договорились? - искренне забыла.
- Маша, - с укоризной проговорил Алекс. - Ты должна играть простушку. У
тебя роль доверчивой жертвы.
- Жертвы? - вздрогнула.
- Что-то не так, Мария?
- Не знаю, - поежилась. - Такое впечатление, что ко мне липнет всякая
грязь.
- Если я тоже грязь, - рассмеялся менхантер, - то лечебная. - И попросил,
чтобы я рассказала о своих страхах и подозрениях касательно сумасшедшего
"поклонника".
Врагов у меня нет, утверждаю. Откуда явился в мою жизнь этот психопат не
знаю. И знать не хочу. Может быть, реализовался из моих детских кошмаров.
Например, в "садике" нас ежемесячно проверял врач, мы его боялись, и однажды мне
привиделся кошмар, в котором этот дядечка в медицинском халате хотел отрубить
мне пальцы на руках и ногах. Или ужас с учителем химии, любителем растворять в
кислоте непослушных учениц, предварительно расчленив их на удобные кусочки.
Выслушав мои душевные откровения, охотник на людей издал нечленораздельное
мычание, мол, всякое видал, но такие сложные психические завихрения? И у кого? У
такой миленькой простушки?
- Подобное на яву происходило?
- Слава Богу, нет.
- А Евгения говорила о каком-то скандале, - напоминает, - на море?
- Там я не жертва, а - наоборот, - и коротко рассказываю о конфликте между
приморской девочкой и приезжим столичным донжуаном.
Выслушав меня, Стахов неоригинально заключает, что истоки сегодняшних моих
проблем могут заключаться в давнем происшествии.
- Не думаю, - сомневаюсь.
- Почему же, - не соглашается менхантер. - Месть за позор.
- Он же инвалид. И голос по телефону не его.
- Друзья, родственники... Ты не знаешь людей, Маша.
- Да, знаю я их, - искренне убеждаю в обратном. - Люди, как люди. Только
квартирный вопрос их испортил, - вспоминаю классику. - В нашей истории не может
быть все так просто. Это я чувствую. И потом: что мешает нам найти этого
Арнольда?
- Умная девочка, - смеется Алекс. - Ничего не мешает: человек не иголка в
стогу сена, - и задает несколько уточняющих вопросов, касающихся времени отдыха
вышеупомянутого гражданина.
Я понимаю, что охотник на людей, действительно, решил прихватить за
шиворот пострадавшего от меня и злосчастного шулера по жизни, и повторяю: это
маловероятно, не способен Арнольд участвовать в страшилках, для этого нужно
обладать хотя бы твердостью характера или необыкновенной вредностью, или
недужить некой фанатичной идеей.
- Разберемся, - говорит на это Стахов. - Не люблю идиотов.
- А кто их любит, - смеюсь я. И вспоминаю о господине Шопине. По
ассоциации, наверное. - А как наше высокопоставленное идиото?
- Как-как?
Я поясняю, и мой спутник качает головой: попадись под критику такой
дерзкой и резкой. Я же интересуюсь: будем ли дальше работать по "Шурику" - не
пора ли тому показать место, где раки зимуют.
- А где они зимуют?
- На урановых рудниках.
- О, Боги! - всплескивает руками за рулем Стахов. - Маша, прекрати! Я сам
тебя уже боюсь.
- Меня не надо бояться, - веселюсь. - Меня надо любить. Но на расстоянии.
- Извини, я не могу сейчас отбежать, - смеется Алекс и утверждает, что
работа по г-ну Шопину продолжается. - Не волнуйся, родная, без тебя мы, как без
рук.
- Спасибо за доверие, господа!
- Да, пожалуйста!
На этом наше утреннее путешествие по столице заканчивается - джип тормозит
у Центра моды. Скептически глянув на здание из стекла и бетона, Стахов делает
неожиданный для меня вывод: вот она, кузница российского порока. Я возмущаюсь:
ничего подобного, в каждом деле встречаются дураки и подлецы; по ним судить
всех?
- Ты полна иллюзий, - говорит Алекс. - Будь аккуратна.
- Я аккуратная девочка, - отряхиваю джинсики.
- Я не про это.
- Про что?
- О твоей встрече с господином Соловейчиком...
- И что?
- Не забудь, что твоя роль - роль жертвы. Наивной дурочки. Ты меня
понимаешь?
- Дяденька, я - дурочка, - говорю писклявым голоском и "собираю" глаза на
переносице. - Мы не местные, дайте на хлебушек.
- Мария, - укоризненно говорит мой боевой товарищ. - А ведь нас слушают на
"Лубянке".
- ?!
- Будут слушать, - уточняет.
- А ты противный, - и выбираюсь из автомобиля. - Буду такой, какая есть, -
показываю язык охотнику на людей. - Вот так вот! - И вильнув тем, чем виляют в
подобных случаях, независимой походкой удаляюсь в обитель, как считают некоторые
граждане, порока.
Ну и пусть - порока! Сточные воды все равно не могут загрязнить море!
Встретив в коридоре нашего блистательного арт-директора Хосе узнаю: меня
уже спрашивал господин Соловейчик, вах! Прекрасно! Может, "обрадовать" его
новостью о гибели бывшей манекенщицы Беллы. И посмотреть на выражение лица
ловчилы от моды. Хотя, какое может быть выражение у того, кто ладит свою копейку
на чужих и доверчивых, как дети, судьбах? К сожалению, не могу идти на такую
провокацию. Я должна играть роль провинциалочки, готовой ради карьеры топ-модели
на все.
Впрочем, выполняя задание "Лубянки" в лице товарища Стахова, не тороплюсь
искать Вепря, то бишь Вениамина Леонидовича, я занята: шейпинг, потом "подиумный
шаг", затем - занятия по психологии.
Дело прежде всего, а тело, как бы пошутил мужественный охотник на людей,
чуть позже. Ощущение, что я надежно защищена, как город крепостью, не покидает
меня, и придает мне силы и некий кураж. Ах, мода-мода! Ах, Армани, Молинари,
Биаджотти, Ферре и примкнувшие к ним отечественные кроликовы, юдашманы и прочие
труженики нитки и иглы! Вы, черт возьми, ещё не знаете, с кем связались!
Вперед-вперед! Не хочу находиться в душной душистой толпе, где тебя давят,
точно вишню для счастливого варенья. Не хочу и не буду! Лучше рисковать и верить
в удачу, чем жить с каждодневным ощущением серости быта и бесконечного краха
собственного бытия.
Из спортивного зала доносится ритмичная музыка, которая бодрит меня ещё
больше. Девочки в разноцветье спортивных одежд похожи на бабочек. Интересно, что
будет со всеми нами, скажем, через год? Где, как, что и с кем каждая из нас
будет?
- Платова-Платова! Опаздываем! - кричит неутомимая, как динамо-машина,
Нинель Ивановна. - С такой дисциплиной мы никуда... Никаких Парижев, никаких НьюЙорков,
никаких Токиев... И раз! И два! И три!..
Энергичная музыка и энергия нашего топ-модельного коллектива заводит и
меня: весело прыгаю и задираю ноги до самого до потолка.
Все проблемы уходят в сторону, как никчемные людишки. Все прекрасно, Маша,
убеждаю себя, будь сама собой, а, может, даже чуть проще, как того требует
оперативная, шучу, обстановка и мои боевые товарищи. Я должна сыграть роль
приманки? Пожалуйста, будет вам всем красивая приманка.
Бухнувшись на собственную красивую "пятую точку" и делая круговые движения
ногами, вдруг чувствую чей-то взгляд. Он исходит откуда-то сверху. Что за
чертовщина, недоумеваю, глядя на потолок, и замечаю червоточину ока видеокамеры,
прикрепленной в верхнем углу зала.
Та-а-ак, говорю себе, значит, мы тут потеем с неким стриптизом под музыку,
а некто за нами наблюдает и... выбирает. Самых красивых и спортивных. Теперь
понятно, почему я здесь чувствовала себя, как в бане.
Что же делать? Думаю, пока ничего не надо предпринимать. Неумно сражаться
с невидимым врагом. Но факт вопиющий: нас, обаятельных дурех, просвечивают, как
лучами рентгена. А, просветив, производят тот или иной выбор. Как на элитной
конюшне.
И то, что мне предлагается работа в "Русском видео-М", конечно же, не
случайно. Наверное, я фотогенична и кинематографична? Это радует, однако
возникают вопросы, не имеющие внятного ответа. Пока.
И главный вопрос: цена моего согласия? Какова она? Думаю, скоро мы все
узнаем. "Мы" - это группа товарищей, которые хотят понять, какие дела творятся
под красивыми вывесками, улыбками, обещаниями и проч.
Итак, я была готова на подвиги - морально. Сделай лицо провинциалочки - и
вперед, Маша! Никаких, черт подери, сомнений. Надеюсь, потоки грязи не погребут
тебя на дне посудины под названием Жизнь?
После окончания занятий по шейпингу обнаруживаю в раздевалке, что мой
мобильный телефончик украден. Вот он был в рюкзачке - вот его нет. Интересно,
кто это сделал? Случайный любитель связи или некий профессионал, осведомленный о
секретах тайных взаимоотношений между абонементом и службой безопасности. На
кого грешить? Вот этого никто из нас не учел. Проклятие! Как можно жить и
работать в таких криминальных условиях?
- Маша, этого не может быть, вах-вах, - расстроился Хосе, узнав о моей
новой проблеме. - У нас работают хорошие люди. Может, ты забыла телефон - дома,
вах?
- Я ничего не забываю, - и напомнила, что день назад была утянута моя
одежда.
- А, может, это твой воздыхатель - тайный, вах? - с надеждой
поинтересовался арт-директор. - Встречаются всякие, полоумные такие, - повертел
пальцем у виска.
После его слов я насторожилась. Совсем позабыла о "поклоннике". А если он
имеет такую возможность, как свободно ходить по Центру моды, играя в свои
дурацкие "любовные" игрища?
Наш разговор происходил на ходу - мы с Хосе перемещались по коридору,
направляясь в кабинет господина Соловейчика, который с нетерпением ждал меня,
как утверждал мой нервничающий и озабоченный спутник.
- Всех хороших моделей переманивает, Веня, - сокрушался Хосе. - Нехороший
человек, вах.
- А ведь говорили, что здесь работают только хорошие люди, вах?
- Маша, у нас живой коллектив. Мода - это человек, вах. Со своими
достоинствами и недостатками, - идет и ведет такие разумные речи арт-директор. -
Мой бесплатный совет: держи с Соловейчиком ушки на макушке, вах.
- Тогда зачем меня к нему ведешь, добрый человек, вах? - смеюсь я.
- Вах! Я добрый, но маленький по рангу, - признается Хосе и просит, чтобы
я не травила ему душу. - Я хочу в Париж, Маша, вах. И я уеду в Париж, чтобы там
умереть, вах!
- Все хотят в Париж, - уточняю я, - чтобы там жить.
Эх, Париж-Париж! Оказаться бы под холщовым разноцветным зонтом китайского
ресторанчика, что рядом с бульваром Клэбер, где цветут каштаны. Посидеть в
тенечке, отхлебнуть обжигающего кофе, да глазеть по сторонам на праздный и
праздничный мир.
Не знаю, почему мне пригрезился этот парижский уголок, где я никогда не
бывала, но увидела его воочию. И даже почувствовала запах кофе!..
Впрочем, запах кофе распространялся из п
...Закладка в соц.сетях
