Жанр: Боевик
Топ-модель
...етны. Кто у нас инженер человеческих душ?
Правильно - писатели. Смотри - знаменитый Б.Хунин. Вон тот, плешивый такой, как
верблюд, и небритый. Компилярщик: обворовывает наших великих классиков. В этом
ему помогает любимая супруга. Далее, кто у нас вершитель народных дум? Правильно
- депутаты. Одна из них - госпожа Мамада. Жадна, пуста, холодна, как камбала.
Далее - кто у нас "кормит" народ обещаниями? Правильно - чиновники. Господин
Хабибулин занимается госимуществом, любит брать не только борзых щенков, но и
мальчиков из стриптиз-баров...
- Все-все, - протестую я, - не хочу ничего про них знать. К черту!
- Действительно, - с укоризной замечает Евгения. - Саша, имей совесть, что
ты всем кишки выворачиваешь наружу. Люди живут, как могут. Да, слабы, а когда
они были сильны?
- Знание - сила, - не соглашается Стахов. - Маша должна знать в какой она
попадает мирок. Здесь никому не верь, не проси, держи удар...
- Все она знает, - отмахивается Женя. - У нас тоже появились проблемы.
- Какие проблемы? - оживает менхантер. - Люблю решать чужие проблемы.
- У тебя гонорары за работу сумасшедшие, - смеется сестра.
Охотник на людей обижается: ради друзей, он готов трудиться и днем, и
ночью - безвозмездно. И повторяет вопрос: какие проблемы?
Мы отвечаем: маньяк!
- Ха, - радуется. - Маньяки - мой профиль.
- Алекс, дело серьезное, - отвечает Евгения. - Мы начали заниматься этим...
- Повторяю, если надо будет, я готов, - твердо говорит менхантер. - Можете
положиться на меня. Девочки, что смеетесь? Вы меня вогнали в краску.
- Ой-ой, какой конфузливый, - шутит Женя. - Если бы я тебя, Стахов, не
знала...
- Меня все знают только с положительной стороны.
- "Положительный" - от слова "положить".
- Обижаете, мадам. "Пол`ожить".
На этом наш вечер юмора и шутки заканчивается - на сцене жизни возникает
презентабельный красавец во всем белом: костюм, шелковая рубаха, парусиновые
туфли, носки, батистовый платочек, трость. Денди! Это и есть Виктор, сообщает
Александр, во всем своем благолепии!
Мы выбираемся из джипа, и Стахов заявляет во всеуслышание: у него
единственное желание мазнуть лапой в мазуте по костюмчику современника. Тот без
энтузиазма принимает слова боевого товарища из окопа и даже делает шаг в
сторону.
В окружении сильных и уверенных в себе людей чувствую себя превосходно.
Такое впечатление, что нахожусь на границе меж тихим, пыльным прошлым и
праздничным, шумным настоящим. Еще шаг и...
Наверное, подобные чувства испытывает дитятко, впервые оказавшиеся на
берегу вечного моря: под его ножками горячая привычная планета, а дальше -
незнакомая полоса, затопляемая набегающими, шипящими, как кошки, волнами. И надо
сделать всего один шаг, чтобы оказаться в новом и незнакомом мире...
- Маша идет с Виктором, - говорит Стахов. - Он твой менеджер по модельному
бизнесу. Вы отдыхаете, поздравляете новорожденного, вы, вообще, замечательная
пара...
- А вы?
- Что мы?
- А вы где будете?
- Рядом, "Маруся", - смеется менхантер. - Не волнуйся. Мы тебя в обиду не
дадим. - И хлопает в ладоши, будто мы находимся в цирке. - Итак, начинаем акцию
"Шура". Весело и радостно!
- Как называется акция? - вопрошаю, конечно, я.
Но охотник на людей исчезает за автомобилями, равно как и другие
действующие лица, мне знакомые. Мы остаемся одни, я и красавчик Виктор.
Он изгибает свою руку калачиком, я тискаю туда свою - и мы пленительной
парочкой направляемся в "Балчуг". Никогда не думала, что "границу" между прошлым
и настоящим буду переходить вот таким вот образом. Прекрасно-прекрасно! Видел бы
меня папа - дело закончилось бы его декадным запоем.
Парадный подъезд освещен, точно проходят съемки "мыльного" телевизионного
сериала. Не являюсь ли я глуповатой героиней среди таких же героев, страдающих,
самомнением, тщеславием, вечной амнезией, любвеобильными амурами, бесконечными
беременностями и прочими латиноамериканскими страстями? "Просто Мария" - не про
меня ли это?
Гвардейские швейцары в галунах и крепкие люди в штатском встречают с
учтивой доброжелательностью, однако успевают проверить на благонадежность. Затор
гостей в дверях имеет объективную причину: всех, без исключения, проверяли на
наличие оружия - проверяли с помощью неких портативных электронных устройств,
похожих на обувные щетки.
- Мы чисты перед Богом, - шутит мой "очищаемый" кавалер. - Улыбаемся,
Маша. Мы так счастливы...
Такого количества счастливых на один квадратный метр я ещё не встречала.
Дамы без возраста в вечерних платьях от великого Юдашмана и егозливые кавалеры в
смокингах от великого Кроликова напоминали массовку фильма из жизни современных
нуворишей. Над праздничной ордой витал дорогой запах парфюмерии и... денег. Так
мне показалось, что деньги имеют именно подобный запах - запах дорогого парфюма,
приглушенных голосов, быстрых оценивающих взглядов, смешков...
Средний возраст леди и джентельменов был глубоко за тридцать три, и я
ощутила себя неуютно, будто школьница оказавшаяся на родительском собрании.
Хорошо, что рядом возникла Евгения...
- Костюмчик у меня не бальный, - сказала я.
- Ты и в мешке будешь лучше всех, - усмехнулась сестра и посоветовала не
обращать внимания на теток. - Они свое отыграли. Теперь твой выход, Маруся.
- Куда идти-то? - посмеивалась, находясь в плотном окружении гостей,
ожидающих, очевидно, приглашение в зал ресторана.
Надо признаться: атмосфера наступающего праздника действовала на меня,
как, должно быть, наркотик воздействует на больные мозги любителя уколоться и
забыться. В иных мирах, цветных и многомерных.
Я чувствовала неестественный прилив сил - такой прилив бывает только у
счастливого моря, искрящегося под утренним солнцем.
Я чувствовала, что при желании могу взлететь над низменной толпой, как
чайка над волнами этого счастливого моря...
Я - Чайка, господа, я - Чайка, хотелось кричать. Но не делала этого только
потому, что понимала: нельзя обдирать в наглую наших великих, но безответных
классиков, нехорошо это, некрасиво, нездорово, пошло, господа!
Это я к тому, что знаменитый передерун русской классики Б.Хунин,
оказавшийся рядом со мной, держал в руках хрустальную чайку, очевидно, в
качестве подарка новорожденному г-ну Шопину.
Н-да! Как говорится: без комментарий.
Однако вернусь к себе. За неделю успеть шагнуть с мусорного перрона
Курского вокзала на подиум, а после на этот мраморный пол - это есть первый
успех.
Справедливости ради, особых усилий для этого не прикладывала: природа
ведет меня, как поводырь.
Красивая смазливая рожица с огромными глазами цвета морской волны,
спортивная фигурка, наивный и восторженный взгляд провинциалочки - великолепный
приз для тех, кто грезит о заоблачных кремлевских высотах. Я - приз?
Краем глаза замечаю заинтересованные взгляды сильных мира сего. В основной
массе своей они уверенны, мордасты и откормлены, но лица озабочены некими
проблемами, преследующие их даже здесь.
- Что за толстопузики? - указываю на группу граждан, находящихся у самых
закрытых дверей ресторана. - Рассматривают меня, как икону.
- Эти толстопузики всем толстопузикам толстопузики, - смеется Евгения. -
Нефтяные наши магнаты. Машка, не желаешь стать нефтяной шахиней?
- Я подумаю, - отшучиваюсь и указываю глазами на странного человека с
приподнятыми плечами. - Что за чудак в очках? Ну, тот, кто пялится на меня так,
что глаза вылезают из орбит? Надеюсь, шортики не упали?.. На мне они?..
- Не упали еще, - отвечает Женя. - Это банкир Абен. Еще тот сукин сын. А
рядом с ним Гафкин, то же самое.
- А кто здесь не сукины дети? - справедливо вопрошает Виктор. - Не будешь
им - не будешь процветать. Закон эпохи первичного накопления капитала.
- Как мило, - улыбаюсь всем. - Какие одухотворенные лица. Какой гений на
них! А слюнки текут, как у простых смертных.
- Прекрати, - улыбается всем сестра. - Что ты хочешь: элита!
- М-да, в следующий раз натяну водолазный костюм.
Наконец, когда ожидание стало просто неприличным и возник общий
недовольный пролетарский ропоток, дверь, обшитая золотыми побегами дерева чудес,
отворилась.
Лучше бы эта дверь не открывалась. Почему? Вся эта застоявшаяся
аристократия рванула к столам с яствами, словно лошадиный табун в клеверную
степь.
Сначала я поразилась такому рабоче-крестьянскому штурму, а затем успокоила
себя мыслью: все живые люди!
Войдя же в зал ресторана, поняла решительно: бытует два мира, настолько
разных, что любые попытки сблизить их не имеют никаких перспектив.
Есть привычный для меня мир, где живу я и живут все, кто меня окружает, а
есть мир, где ... Это как в том анекдоте: "Корреспонденту газеты стала известна
программа правительства по проведению экономических реформ в России. 1. Сделать
людей богатыми и счастливыми. Приложение 1. Список людей прилагается".
Сам зал ресторана напоминал музей, заставленный монументальными безвкусноцарителивскими
изваяниями. Скульптуры изображали то ли византийских богов, то ли
римских императоров, то ли древнегреческих героев Эллады. Полуобнаженные вечные
статуи своими рельефными мышцами призывали публику не рефлексировать, а
наслаждаться лакомствами быстротечной жизни.
Стены и потолок ресторана были выписаны художниками сценами охоты из века
ХYIII: усадьба помещика, перелески, поля, гон борзых, лошади, люди с ружьями на
них.
Далее - каменный цветок-фонтан с кипарисами. В фонтане плескались жирные
караси, которых по требованию толстосумов вытягивали при помощи огромного сачка.
Небольшая сцена с белым роялем дополняла картинку процветания от новой
экономической политики, коя предполагала, что каждый гражданин республики имеет
право на подобный отдых, заработав на него исключительно честным трудом.
- А вот и наш новорожденный, - услышала голос Виктора и аплодисменты,
встречающие группу ничем непримечательных джентельменов.
Скажу сразу: г-н Шопин не понравился - мне. Был он в затемненно-дымчатых
очках, словно не желал, чтобы кто-то видел его глаза. Нервная фигура выдавала
"демократа первой волны", каковой после изменений на политической арене,
скоренько нашел свою нишу - в экономическом блоке Думы. Об этом мне успел
сообщить Виктор.
- А зачем здесь очки, - заинтересовалась, - вроде они солнцезащитные?
- Производственная травма, - недобро усмехнулся мой собеседник. - Одна
девочка за свою бабушку в девяносто втором году, когда проводилась "шоковая
терапия", саданула зонтиком в глаз реформатора. Теперь око стеклянное. И
подпольная кличка Шопина - одноглазая, прости, Жопа.
- О, Господи! - только и вымолвила я.
Теперь стало понятно, почему г-н Шопин находился в плотном окружении
мрачных телохранителей. Гориллы на лианах по сравнению с ними выглядели
академиками РАН.
Виктор подтвердил мой домысел: телохранители депутата опасались, что даже
в таком светском и великолепном обществе может обнаружиться какая-нибудь
психопатка с колким зонтиком.
Бурными рукоплесканиями и песней американских филистеров "Heppy..."
встречали виновника торжества и его боевую группу. Некоторые дамочки в шляпках с
цветными птичьими перьями восторженно повизгивали. Кавалеры потянулись к
запотевшим бутылкам шампанского. Официанты с радостным рвением принялись
разносить блюда с алебастровыми поросятами.
- Минуточку внимание, господа, - поднялся маленький человечек - я бы
сказала, карлик - обрюзгшей физиономией напоминающий доброго бульдога. - Все мы
прекрасно знаем нашего друга, товарища и коллегу! По сути дела мы живем по его
экономическим выкладкам. Да-да! И хорошо живем, надо заметить!.. - Поднял бокал
с шампанским под оптимистический смех присутствующих. - Несмотря ни на что,
будем жить! За тебя, Шура! Будь всегда таким, какой ты есть!
Зазвенели бокалы и замелькали вилки, то есть праздник стартовал. Пока я
чувствовала себя не в своей тарелке. Но со своей тарелкой и фужером. Какая моя
задача - боевая? И когда к ней приступать?
- Отдыхай, Маша, - посоветовала Евгения. - Обрати внимание на салатик из
крабов...
Я же обращаю внимание на сестер Миненковых. Они находятся на дальнем конце
стола и, подозреваю, весьма комфортно ощущают себя. Бог мой, они тоже здесь?
Выполняют задание родины? Интересно-интересно, сколько нас таких, защитников?
- Господа-господа! Нашего Шурика жаждет поздравить наш Петя, - выступил
тамада. - Петя, помни: время - деньги.
"Петей" оказался банкир Абен. Поднявшись, понес некую ахинею, связанную с
банковским делами, в которых, как я поняла, виновник торжества был крупным
докой. С большим трудом все выдержали этот "производственный" спич. Затем волей
собравшихся было принято решение: меньше говорить, а больше пить и слушать...
концерт мастеров искусств, как архаично выразился тамада.
На сцену с высокохудожественным достоинством вытащился когда-то знаменитый
ансамбль песни и танца в атласно-кислотных рубашках и шароварах.
Великовозрастные брюхатые дяди и одна тетя с лицом вечной девочки ударили по
струнам эл. гитарок и запели песню о том, что их адрес не дом и не улица, их
адрес - Советский Союз!
- Ностальгия, - объяснила Евгения.
Затем на сцену выбежало моложавое сопрано в лиловом с блестками,
концертном костюме. Было невозможно улыбчиво, с глуповатой воронежской
физиономией. Призывно вихляя полуженскими бедрами, исполнило необычную песенку,
где были такие слова "Зачем, зачем я повстречала его на жизненном пути?". Я
приподняла брови: что за лиловый петух, так похожий на фиолетовую курицу?
- Окучивают сексуальное меньшинство, - объяснила всезнающая Женя.
- А оно здесь, - изумилась я, - есть?
- Естественно.
Мне стало интересно: какой следующий номер программы? И для кого? На сцену
выбежали полуголые девочки и принялись отплясывать эротический канкан. Я поняла:
это для нас, сексуального большинства.
Наконец, был объявлен перерыв. Нагрузившаяся не только впечатлениями
публика медленно выносила себя из-за столов. Кавалеры двигались в курительную
комнату, дамы удалялись в дамскую, чтобы поправить расплывшийся макияж.
- Теперь пора, - сказал Виктор. - Пойдем знакомиться.
- С кем? - глупила я.
Мой спутник на вечер хныкнул; глянув на фужер, заполненный игристым
шампанским, решил, что на меня плохо действует общая атмосфера разложения,
снизошел до объяснения:
- К нашему экономическому светочу.
- А он мне неприятен, - призналась. - У него и глаз оловянный, и липкий он
какой-то.
- Маша, у нас дело, - с укоризной напомнил кавалер. - Когда есть дело,
забудь о теле.
Намек поняла, - и пригубила фужер. - Это для храбрости, - пояснила;
впрочем страха не испытывала - лишь интерес: куда нас нелегкая вывезет и какую
цель преследует менхантер? Нельзя ли было действовать куда проще: говорят,
винтовка с оптическим прицелом очень удобна в разрешении конфликтов. Хотя,
депутат Шопин своими подрывными действиями против здравого смысла, подозреваю,
не заслужил простой пули в лоб, а заработал, простите, геморрой - в широком
смысле этого слова. Быстрая смерть - это смерть героя, а вот, когда из тебя
медленно тянут жилы и народные сбережения...
Мои столь "взрослые" мысли прекращаются по мере приближения к г-ну Шопину,
чья фамилия в шуме ресторана звучала весьма и весьма двусмысленно.
Находился он, напомню, в окружении внушительных по физическим габаритам
молодых людей - они ни ели, ни пили, а служили, как псы за хозяйскую кость.
Меня и Виктора телохранители встретили неприветливо, да кормилец их
радушно вскинул руки: ба! сколько лет, сколько зим, друг мой ситный, друг мой
школьный!..
И они обнялись, облобызались, и обратили естественное внимание на меня.
- Это Машенька, топ-модель, - шаркнул ногой Виктор. - Прекрасное,
посмотри, создание. Я представляю её интересы в модельном бизнесе.
- Топ-модель, как интересно, - облизнулось высокопоставленное лицо. - Я
очень люблю современную моду, - проговорил со значением.
Мало того, что страдал косоглазием, но вся физиономия была несвежей, в
оспинках, губы - дамские и капризные, прическа - старомодная, очки -
старорежимные, фигура - мешковатая, общая энергетическая аура - неприятная и
неопрятная. И с такой малосодержательной личностью иметь дело?
Между тем, она несла какую-то невозможную чепуху о том, что её возможности
безграничны, она на дружеской ноге со всеми отечественными модельерами, равно
как и зарубежными. На мой вопрос, мол, ну и что, горячилась:
- Маша, считайте, все выгодные контракты ваши...
Знакомые речи, вспомнила прошлое, когда сидела в баре на балюстраде,
нависшей над ночным морем, - сидела с "принцем", который нес подобную ахинею о
своих безграничных возможностях.
- Спасибо, - отвечала. - Можно я как-нибудь сама.
- Все можно, Маша, - смеялся новый знакомый. - Можно вас пригласить на
танец.
Гости вовсю отплясывали под разухабистые буги-вуги ресторанного ансамбля.
Со стороны это походило на танцы бывших колхозников в сельском клубе.
Покосившись на спутника, заметила, как он незаметно кивает мне, мол,
действуй, Маруся, ты - наша Мата Хари. "Действуй" - а зачем? С заметным
раздражением выдвигаюсь к сцене. За мной - г-н Шопин. Один. Без телохранителей.
Хотя бы в этом повезло - мне. И решаю, если эта канитель закончится, устрою
истерику сестре и Стахову. Зачем из меня лепить дурочку из дивноморского
переулочка? Неуверенна, что в пляске "Шурик" выдаст некий важный государственный
секрет?
- Маша, как вы прекрасно владеете телом, - следует двусмысленный
комплимент депутата.
- Море и тренировки, - отвечаю.
- Море-море, - морщится г-н Шопин. - Не люблю море. Там вода соленая и
медузы.
- А у вас глаз стеклянный.
- Что?
- Каждому, говорю, свое.
Неуклюже передвигающийся мой волокита радостно подтверждает: да, каждому
свое: такова диалектика нынешних успешных реформ.
Реформ, фыркаю про себя, надо быть очень зрячим, чтобы увидеть то, что нет
в природе. Впрочем, дело не только в этом. Мне неинтересен тот, кто не любит
море.
А я вот люблю среднюю полосу России, - сообщает "реформатор". - Для меня
березы - это невесты. Обнимешь, бывало, её и стоишь, стоишь... Ах, какая у вас
красивая брошка.
Брошка? Бог мой, только тут вспоминаю, какую роль она играет на самом
деле. Надеюсь, что наш треп о березках не транслировался по общественному каналу
телевидения. Черт знает что!
- Кстати, Машенька, а не хотите ли принять участие в конкурсе "Кремлевская
красавица".
- А есть такой конкурс?
- Будет.
- Что вы говорите?
- Да-с. И даже могу назвать победительницу.
- И кто она? - кокетничаю.
- Догадайтесь сами, милая Маша.
- Сказка наяву!
- Именно: сказка, - петушится депутат. - Я именно тот, кто вам нужен. Я
делаю из пыльной действительности - царскую сказку. Кремль будет у ваших ног,
Мария. Достаточно вам сделать один шаг...
- Шаг? А куда шагать-то? - интересуюсь не без иронии.
И не успеваю получить ответа. Происходит совершенно неожиданное для
высокопоставленного именинника, для его боевой охраны и для влиятельных VIPгостей.
Для меня, кстати, тоже.
Только музыканты прекратили терзать свои инструменты, как из недр
переводящей дух публики возник старик в хлопчатобумажном костюме, который был
обвешан медалями и орденами, как иконостас. Награды даже, по-моему, звенели.
Старик был жилист, с худым лицом и пронзительно васильковыми глазами.
Возникнув перед депутатом, он утвердительно вопросил:
- Шопин? - и нанес весьма чувствительную оплеуху по высокопоставленной
ланите. - Это тебе, сволочь, за квартиру, которую ты у нас отобрал. - И наносит
второй удар. - Это тебе, поганец за твою шопинтерапию! - И третий удар. - А это
тебе, сучье племя, от всех ветеранов!
Все проистекает молниеносно - плюх-плюх-плюх по упругим щекам, как рыба
бьет хвостом по воде.
Депутат, получивший такой весомый народный наказ, покрылся пурпурными
пятнами, очки его отлетели в сторону и по ним стадом носорогов пробежались
неосмотрительные телохранители, наконец, опомнившиеся. После короткой схватки
боевого ветерана буквально вынесли из зала, успевшего прохрипеть:
- Разведчики сто двадцать девятого гвардейского полка не сдаются! Мы били
и будем бить врага!..
Другие его слова были заглушены истерическим ансамблем, ужарившего нечто
страстное, южноамериканское. Гости вновь пустились в пляс, решив не обращать
внимания на незначительный инцидент. Пострадавшего увели для восстановления его
прежнего имиджа - имиджа решительного поборника реформ.
Я же узнаю, что нам пора покидать столь благородное общество. Почему?
Больше ничего интересного не случится, Маша. Вы хотите сказать, что ветеран тоже
наш человек, удивляюсь.
- Нет, - смеется Евгения, - он сам по себе, а мы сами по себе. Хотя все
сложилось удачно.
- Удачно? - переспрашиваю. - Особенно для Шопина? - И не верю, что он
отбирает квартиры у стариков.
- Есть за ним и такой грешок, - отвечает Женя и рассказывает банальную
житейскую историю: папа подарил любимому отпрыску Аркаше роскошный "БМВ Х-5"
стоимостью восемьдесят девять тысяч долларов. Подарил - и подарил. Вот только
Аркадий был полуидиотом и не мог выучить правила движения. Впрочем, на педали
нажимал и баранку крутил со слабоумным упоением. Правда, ездил только по прямой.
Поворот налево-направо - уже проблема. И вот однажды Аркаша мчал по Ленинскому
проспекту и вдруг: ба-а-ах! врезается в неосторожную "копейку". Наверное, о чемто
задумался, несмотря на общий тотальный маразм. Или губастенькая невеста,
сидящая рядом, отвлекала водителя некими своими кокетливыми действиями.
Словом, впечаталась парочка в чужую пролетарскую машину, как бутерброд с
маслом в пыльный асфальт. Личики разбили, а кричали так, будто пришел конец
света. Кто виноват в таком безобразии? Конечно же, не Аркаша. А другой, который
гонял на авто по доверенности боевого фронтовика. Выставили счет семье старика:
пять тысяч долларов. За поврежденную фару. Есть такая свободная деньга у
простого российского семейства? Нет, разумеется. А на нет - и суда нет. Ан нет!
Это не наши проблемы, заявил г-н Шопин и направил своих боевых охранников
выбивать бабки. Четверо громил явились поутру, захватили всю семью, стали
угрожать, мол, о вас, козлах скудных, знаем все, даже где находится родная ваша
внучка. Сам ветеран был в больнице и хорошо, что там находился, потому, что имел
охотничье ружье. Короче говоря, поменяли его близкие трехкомнатную квартиру на
двух, а разницу отдали за фару. Пять тысяч вечнозеленых, как и не было. Такая
вот поучительная история о том, кто побеждает в нашем семижильном обществе.
- И это при том, что для этого деятеля, - заключила Евгения, - эти пять
тысяч, что для нас пять "коп".
- Главное - принцип! - заметил Виктор. - Если есть возможность, отбери.
- Три оплеухи за "пять" - мало будет, - заметила я.
- Ничего, мы добавим, - пообещала Женя.
Мы выходим в ночь - с реки тянет влажной прохладой и тиной. Освещенный
Кремль по-прежнему возвышается неприступной и красивой цитаделью. Я повествую
Евгении о том, что г-н Шопин предлагал мне стать победительницей конкурса
"Кремлевская красавица". Моя двоюродная сестра неожиданно хохочет:
- Ну Шурик зарвался совсем. У нас пока там одна красавица. Была и есть.
Тягаться с ней и её спонсорами...
- Это не ко мне, - огрызаюсь, - это к одноглазому пирату.
Эти слова веселят моих спутников. Они начинают спорить о том, способен ли
одноглазый противный "пират" победить других "пиратов" зарождающегося
капитализма, сидящих, к примеру, на нефтяных и газовых вентилях.
И твердо решают - нет, не может, а, следовательно, пытается повесить на
уши нашей Маши лапшу. Или развесистую клюкву.
Я не понимаю общей радости, однако находящийся у джипа Стахов встречает
нас с довольным видом: акция удалась. И даже более того: выходка ветерана забила
осиновый кол в тушку г-на Шопина.
- Это начало его конца, - говорит загадками Алекс и поздравляет меня с
первым успехом.
- Какой успех? - не понимаю я, недовольная, поскольку перспектива новой
встречи с Шуриком меня не привлекает.
- Все будет хорошо, Маша, - успокаивает Стахов. - Как в лучших домах
Европы.
Сев в машину, слушаю байки о "замке" г-на Шопина, выстроенном в элитном
подмосковном поселке "Сосны". Эту усадьбу знакомая нам личность успела возвести
на народные деньги во времена истерического БХ - Большого Хапка. Этот дом -
неприступная крепость, и проникнуть туда надо легитимно, чтобы не случилась
великая кровавая сеча между спецслужбами и коммерческими структурами, защищающих
своего "хозяина", как родного.
- Значит, не хотите собой жертвовать? - вредничаю.
- В каком смысле?
- Меня кидаете на этого сквалыжного Шурика, точно на амбразуру.
После того, как все добродушно отсмеялись, ничуть не обидевшись, кстати, я
задаю новый вопрос:
- И какая моя цель?
- Об этом поговорим позже, - отвечает Алекс. - Но роль твоя, Маша, будет
самая главная.
- Спасибо за доверие, - недовольно бурчу: неприятно, когда тобой
пользуются, как одеждой. - Однако пока я сама играю роль жертвы.
- Жертвы? - удивляется Стахов.
Я напоминаю всем о том, что у меня тоже много проблем: 1. Сумасшедший
маньяк., 2. Подозрительное приглашение от "Русское видео-М"., 3. Возможная охота
за мной, как свидетельницей убийства фотографа Мансура., 4. Занятия в Центре
моды.
- Разрешите не продолжать, - заканчиваю я.
- Все понятно, берем под свой контроль, - решительно говорит Алекс. -
Пункт первый, второй, третий наши; последний - Маши.
- Уже взяли под контроль, - отвечает Евгения. - Все пункты, кроме
последнего.
- Как это? - возмущаюсь. - Почему ничего не знаю?
- А зачем зря волновать, - пожимает плечами Женя. - Занимайся собой и
модой, а мы будем решать твоими проблемами.
Я нервничаю: мы так не договаривались. Привыкла решать свои проблемы сама.
Есть вопросы, которые лучше решать вместе, резонно примечает сестра, тем более,
если они касаются личной безопасности.
- Никто не угрожает, - горячусь, - кроме сумасшедшего. Это, правда,
раздражает...
- Ладно, разберемся, - не выдерживает нашего препирательства Стахов. -
Будем решать неприятные проблемы по мере их поступления.
На этом наша поездк
...Закладка в соц.сетях
