Жанр: Боевик
Завтра в россии
...нать детали. Даже если мы вдруг дадим
вам возможность воспользоваться нашими
аэродромами, как сотня ваших грузовых самолетов может тайно долететь отсюда до
Японии, а потом еще совершить рейд на советскую
территорию? Ведь они вас уничтожат. Система их ПВО на Дальнем Востоке - лучшая в
мире...
- Вы ошибаетесь в нескольких пунктах, Джиро-сан, - мягко сказал Бэрол с
такой почтительностью, словно он обращался к
старшему брату. - Операция не будет тайной, она будет совершенно открытой. Но
русские не смогут сделать ни одного выстрела. Второе:
грузовые самолеты не будут израильские. Израильскими будут только летчики и
военные самолеты эскорта. А грузовые самолеты будут
японскими, мы у вас их арендуем. Что же касается продовольствия, то наши корабли
с продовольствием уже подходят сейчас к Осаке. Я
думаю, что все остальные детали мы можем обсудить дома, за завтраком...
ДЕНЬ ШЕСТОЙ
4 ФЕВРАЛЯ
41.
Москва, 09.29 по московскому времени.
"...Угнетенные граждане советской империи!.. То, чего больше всего
страшились кремлевские вожди в течение всех десятилетий их
правления, свершилось!..."
Минус тридцать по Цельсию в Москве - это хуже, чем минус пятьдесят в
Сибири. Воздух, впитав в себя копоть сотен заводов и
дымы тысяч кочегарок, наглухо заслоняет солнце серой пеленой и придает городу
хмурый, враждебный вид. Тем более, если в городе введен
комендантский час, опустевшие улицы заполнены лишь армейскими патрулями и
милицией, а эфир насыщен войной глушилок с воззваниями
радиостанций восставших.
- "...Солдаты-мусульмане! Что вы делаете на территории России? Что вы
делаете на Украине, в Молдавии,
Белоруссии? Бросайте ваши воинские части, арестовывайте поезда и самолеты и
спешите домой спасти свои дома, землю,
своих родителей! Ведь сейчас у вас на родине КГБ расстреливает и бомбит ваших
братьев, сестер и невест только за то, что
они не хотят больше власти Кремля!
Солдаты-украинцы, русские, белорусы, молдаване! Что вы делаете в
Узбекистане, Киргизии, Армении, Грузии?..."
Наполненный хрипом радиоголосов лимузин голландского посла Бруно Бартелла
медленно катил по заледенелому Калашному
переулку от особняка Голландского посольства в сторону Калининского проспекта.
Когда-то даже вот в такие пронизывающие до костей
морозные дни в этом переулке с раннего утра, еще до открытия посольства,
собиралась огромная очередь людей, которые от счастья даже
не чувствовали этих морозов. То были русские евреи, получившие разрешение на
эмиграцию. Голландское посольство представляло тогда в
СССР интересы государства Израиль, и эмигранты получали здесь израильские визы и
денежные пособия. По совершенно необъяснимой
логике Кремль, лишая человека советского гражданства, взимал с него за это 500
рублей, даже с грудного ребенка. В то время 500 рублей
были равны трехмесячной зарплате среднего советского инженера, и при семье в
четыре человека люди должны были только за
освобождение от советского гражданства отдать весь свой годовой доход. Конечно,
далеко не все имели такие деньги, и потому из США и
Израиля голландскому послу приходили средства на выкуп этих нищих семей...
Но после высылки всех русских евреев в Уссурийскую тайгу всякая эмиграция
прекратилась. Израиль объявил всех этих высланных
евреев гражданами государства Израиль и ради их освобождения начал всемирную
кампанию за полную экономическую блокаду СССР.
Конечно, это была заранее проигранная игра. Даже частичный экономический бойкот,
объявленный когда-то Картером Советскому Союзу в
связи с советским вторжением в Афганистан, лопнул через три года при самой
антикоммунистической администрации в Белом доме - при
Рональде Рейгане. Потому что экономика диктует политику, а не наоборот. Мир
бизнеса не может устоять перед таким гигантским рынком,
как СССР. Стриж и Митрохин знали это так же хорошо, как в свое время Брежнев и
Андропов. Знали это и в Израиле. Но что они могли еще
сделать этому гигантскому коммунистическому монстру? Функции голландского посла
по представительству в СССР израильских интересов
сошли на нет, никаких дел с антисемитским режимом Стрижа и Митрохина израильское
правительство теперь не вело и вести не собиралось,
обе страны открыто именовали друг друга фашистскими...
И, тем не менее, сегодня голландский посол ехал в Кремль по поручению
Иерусалима. Он удивлялся своему спокойствию. Неужели
так же отстраненно-спокойно и даже радостно чувствовали себя, например,
заговорщики, которые ехали в ставку Гитлера с динамитом в
служебном портфеле? У Бруно Бартелла не было в портфеле никакого динамита,
однако его сегодняшняя миссия была почти такой же
самоубийственно опасной. Но даже сейчас, по дороге в Кремль, он не спрашивал
себя, почему он согласился на это, почему вчера в
Амстердаме сказал израильскому послу спокойно и по-деловому: "Да, я сделаю
это!..."
При выезде на Калининский проспект мостовая была перегорожена танками,
здесь же стоял вооруженный гэбэшный патруль. Шофер
голландского посла затормозил в двух метрах от танка, офицер КГБ в тяжелом
овчинном полушубке, в валенках и шапке-ушанке подошел к
лимузину. Бруно Бартелл поспешно выключил радиоприемник. Хотя на переднем крыле
машины был посольский флажок, а на ветровом
стекле был ясно виден дипломатический спецпропуск, офицер бесцеремонно открыл
дверцу машины.
- Куда едем?
- В Кремль... - сухо ответил Бруно Бартелл.
- Зачем?
- У меня аудиенция с господами Стрижом и Митрохиным.
Офицер цепкими глазами оглядел кабину, остановил взгляд на умолкшем
радиоприемнике, затем захлопнул дверцу и жестом разрешил
шоферу проехать в узкое пространство меж танками. Миновав этот танковый заслон,
лимузин вывернул налево, на проспект Калинина.
Проспект был пуст, если, конечно, не считать маячивший впереди очередной
танковый заслон. Хотя в прежние дни от посольства до Кремля
можно было даже в часы пик доехать за шесть-семь минут, сегодня Бартелл выехал
за сорок минут до аудиенции со Стрижом и
Митрохиным. Он знал, что таких заслонов и проверок будет еще четыре и каждая
последующая - длительней и придирчивей предыдущей. А
при въезде в Кремль и машину, и самого Бартелла вообще обыщут миноискателями,
несмотря на весь его дипломатический иммунитет.
Бруно включил радио, покрутил ручку настройки. У него был мощный "Sony",
который легко отстраивался от московских глушилок и
принимал даже дальние сигналы провинциальных радиостанций.
Женский голос заполнил машину:
- Говорит свободная Пермь! Мы передавали декрет Комитета Народного
Восстания о законной и немедленной
демобилизации всех солдат Советской Армии! Солдаты и офицеры! Те, кто еще не
решился бросить свои казармы! На
основании этого Декрета и от имени восставшего русского народа мы гарантируем
вам беспрепятственный проезд домой
через все зоны, освобожденные нами от власти КПСС! Только сегодня через нашу
станцию проследовало в республики
Средней Азии девятнадцать эшелонов солдат мусульманских национальностей. Все
попытки так называемого
"Патриотического Правительства" организовать бомбежку железной дороги были
парализованы дезертирством солдат служб
наземного обслуживания самолетов..."
Хрип глушилки, точно севшей на волну пермской радиостанции, перекрыл
голос. Но ведь эти глушилки московские, они покрывают
только зону в радиусе 30-50 километров, подумал Бартелл. Конечно, в распоряжении
Кремля тысячи таких станций глушения, но даже
тогда, когда Кремль мог себе позволить тратить на эти глушилки энергию целых
электростанций, им не удавалось покрыть глушением и
пятую часть советской территории, а вся остальная страна почти без помех слушала
"Голос Америки", "Би-Би-Си", "Свободу", "Свободную
Европу", "Немецкую волну" и даже "Голос Израиля". Но теперь, когда отрезана
сибирская нефть, когда энергии не хватает даже на отопление
детских садов и школ, ради кого и чего работают эти глушилки?
Черт возьми, еще один танковый заслон, очередная гэбэшная проверка. Эти
руководители "народного" государства так боятся
собственного народа, что, как только уральский бунт вышел за пределы Урала, они
покрыли танковыми баррикадами всю Москву. Но
сегодня Бартелл не будет ни протестовать, ни выражать свое возмущение по поводу
этих проверок.
Когда едут в Кремль с ТАКОЙ миссией, можно стерпеть даже хамство постовых
гэбэшников. Мина, которую Бруно Бартелл везет в
Кремль, вся поместилась в жестком запечатанном конверте в левом внутреннем
кармане его пиджака. Бартеллу казалось, что этот конверт
греет ему сердце. Во всяком случае, заставляет его биться куда сильней, чем
обычно. Черт возьми, наверно так же грели Рауля Валленберга
датские паспорта, которые он вез евреям будапештского гетто. По одному из таких
паспортов бежала тогда от смерти беременная Сарра
Гольдман, мать Бруно. И то, что Бруно и его мать получили жизнь из рук самого
Рауля, определило не только выбор Бартеллом его
профессии, но даже страну, в которую он потом поехал работать.
Эта страна убила Рауля, а сегодня история посылает этой стране свой счет,
и Бруно Бартелл видел особый смысл в том, что именно
его выбрала история, чтобы этот счет вручить.
Впрочем, выбирала, конечно, не история, выбирали израильтяне.
Вчера в Амстердаме, пожимая ему на прощанье руку, израильский посол
сказал: "Мы не сомневались, что вы согласитесь. Если бы
Сара Гольдман могла видеть вас в эту минуту! Но я думаю, что она видит..."
Лимузин проехал мимо огромного здания "Военторга". В 1963 году, когда
Бруно впервые приехал в Москву, в Пушкинский институт
учить русский язык, больше всего его поразило то, что по всей России, в каждом
городе и поселке у Советской Армии есть свои
коммерческие магазины - "Военторги". Армия, которая владеет торговой сетью,
равной ста империям американского торгового концерна
"K-MART" - это впечатляло. Сегодня "Военторг" закрыт, на его фронтоне висел
огромный приснеженный транспарант "СМЕРТЬ
ИЗРАИЛЬСКИМ И ЯПОНСКИМ ШПИОНАМ!". Это был новый лозунг. Он появился в Москве в
день восстания уральских рабочих. Бруно
тут же информировал свое правительство о том, что Стриж и Митрохин обостряют
антиизраильскую и антияпонскую кампании, чтобы, по
всей видимости, подготовить население к войне. Он, как и Стриж, тоже считал, что
отвлечь русский народ от внутренних проблем может
только война. Но неожиданно-стремительное распространение уральского восстания
чуть ли не по всей территории России разрушило планы
Стрижа и прогнозы Бруно Бартелла. Армия, которая владела торговой сетью, равной
ста империям "K-MART", армия, в которой семь
миллионов солдат и которая десятилетиями держала в страхе весь мир, - эта самая
армия вдруг оказалась не в состоянии справиться с
несколькими тысячами уральских рабочих! Нормальное мышление отказывалось этому
верить!
"Дайте мне радиостанцию, и я свергну Советскую власть!" - вспомнил Бруно
Бартелл реплику одного еврея-эмигранта, который
когда-то получал из его рук израильскую визу. В каком это было году? В 76? Или в
77? Лицо этого эмигранта вдруг всплыло в памяти у
Бартелла и вся его горячая, темпераментная речь тоже. "Послушайте, господин
консул! - говорил этот еврей с неподражаемым еврейским
акцентом (Бартелл в то время был не послом, а консулом). - Послушайте! Вы
знаете, на чем держится Советская власть? Вы думаете -
на КГБ? На милиции? На этих райкомах-горкомах? Ничего подобного! Она держится на
одной гениальной видумке товарища Сталина! На
ненависти! Да, да, да, поверьте мне, я много об этом думал! Литовцы ненавидят
русских, русские не любят армян, армяне - украинцев и так
далее. Поэтому Сталин посылал русских солдат служить в Узбекистан, узбеков - на
Украину, украинцев - в Литву, литовцев - в
Киргизию и так далее. И если грузины восстают, украинцы стреляют в них, не
задумываясь. А за это, когда восстают где-нибудь украинцы,
узбеки стреляют в них даже с удовольствием! Ви понимаете? Это придумано
гениально - в каждом уголке страны стоят войска, которые
ненавидят местных жителей! Когда я служил в Эстонии, все солдаты в нашем полку
мечтали, чтобы эстонцы где-нибудь взбунтовались! Вот
тут бы мы их постреляли пачками, ведь за это отпуск дают, десять дней! А теперь
послушайте сюда, господин консул! Семь миллионов
солдат держат под прицелом эту страну! В каждом городе, в каждом поселке! Как ви
думаете, что же можно сделать? Ви мне скажете -
ничего! А я вам скажу - можно! Нужно только создать в этой армии хаос! Понимаете
- хаос! Чтобы в один день все солдаты поехали
домой! Узбеки - из Прибалтики, эстонцы - из Сибири, украинцы - из Средней Азии,
грузины - с Украины и так далее! Ви понимаете, что
это может быть? А если они еще захватят с собой оружие? Кто их сможет
остановить? А? И все! В этом хаосе Советская власть не
продержится и два дня - это я вам обещаю! Потому что с милицией и с КГБ народ
расправится сам. Ви понимаете? Конечно, вы мне
скажете - как же распустить армию? Вот, я написал проект. Передайте
Американскому Президенту: если мне, Ефиму Рабиновичу, дадут
радиостанцию, я распущу Советскую Армию, и кончится эта Советская власть!..."
Господи, сколько немыслимых, фантастических, безумных проектов свержения
Советской власти пришлось тогда выслушать
Бартеллу от русских евреев-эмигрантов, прошедших через его кабинет в голландском
посольстве! За каждую рукопись такого проекта они
могли получить "вышку". Какую же силу ненависти к строю нужно было нести в себе,
чтобы так рисковать! - думал тогда Бартелл,
недоумевая только по одному поводу: почему все они, до одного, были уверены, что
Президент США хочет свергнуть Советскую власть и не
знает лишь, как это сделать? Ведь Президентом США был в то время даже не
антикоммунист Рейган, а Джимми Картер! Более нелепого
адресата для этих проектов трудно было придумать!
Но неужели один из этих прожектеров - ташкентский врач Ефим Рабинович -
оказался прав? "Дайте мне радиостанцию, и я свергну
Советскую власть!" - кажется, этот ташкентский Ефим Рабинович был не таким уж
безумцем, если только сегодня ночью через одну
Пермь проехало девятнадцать эшелонов солдат-мусульман, которые по первому
радиопризыву восставших бросили свои казармы, захватили
поезда и помчались домой. А сколько таких эшелонов катит в таком случае сейчас
по всей России? Но неужели Москва - уже только
остров в море восстания, и только на этом острове правительство глушит радио
восставших - прячет правду от островитян и от самих
себя?...
Лимузин свернул налево, к Кремлю. Здесь, у Троицкой башни Кремля, стоял,
конечно, еще один танково-гэбэшный кордон.
- Выйдите из Машины, - сказал Бартеллу офицер-охранник.
- Я - голландский посол. У меня встреча с господами Стрижом и
Митрохиным...
- Я знаю. Машина и шофер останутся здесь. А вы пройдете пешком. Я провожу.
Бруно Бартелл вышел из лимузина. Офицер обвел его фигуру крохотным
японским тэстером - опознавателем металла, динамита и
отравляющих веществ. И повел Бартелла по Троицкому мосту в Кремль.
42.
Москва, Кремль. 10.00 по московскому времени.
НОТА ПРАВИТЕЛЬСТВА ГОСУДАРСТВА ИЗРАИЛЬ ПРАВИТЕЛЬСТВУ СССР
Правительство государства Израиль имеет честь поставить Советское
Правительство в известность о том, что бесчеловечные
условия содержания двух миллионов русских евреев - граждан государства Израиль -
в Уссурийской тайге на территории враждебного им
Советского государства принуждают нас принять экстренные и чрезвычайные меры к
их спасению...
Бартел наблюдал за лицами Стрижа и Митрохина. Вчера он настоял на том,
чтобы видеть их обоих, срочно. Как он и полагал, его
принимали не в Грановитой палате, а в рабочем кабинете Стрижа здания Совета
Министров СССР на территории Кремля. Оно и понятно:
Стрижу и Митрохину сейчас не до дипломатических церемоний. Конечно, в самой
обстановке кремлевского кабинета Стрижа не
чувствовалось никакой нервозности по поводу восстания на Урале и массового
дезертирства из армии. Даже карта СССР с обозначением
восставших городов и областей нигде здесь не висит, во всяком случае, на виду.
Широкий письменный стол, справа - пульт видеосвязи с
тремя экранами для конференций, столик с телефонами высокочастотной связи, рядом
- фотография мальчика, сына Стрижа, с огромным
игрушечным самолетом в руках. Под потолком - хрустальная люстра, а за окном -
приснеженные башни Кремлевской стены и панорама
Замоскворечья...
Сев в кресло, Бартелл оглядел этот кабинет так, как солдат оглядывает поле
будущего боя. То, что Стриж взял у него израильскую
ноту первым, тоже имело сейчас значение. Значит, вопреки всем калькуляциям
западных советологов, предрекавшим быстрое падение
Стрижа и утверждение единовластия гэбэшного генерала Митрохина, Стриж является
главным в этом дуэте.
Следовательно, с ним предстоит главная схватка. В его крепком лице
сибиряка, крупной голове, резко очерченной челюсти и
квадратных плечах чувствуется бычья сила, напоминающая портреты Муссолини. Этому
человеку не нужно ПРЕТЕНДОВАТЬ на власть, он
сам является властью, ее плотью и ее эмоциональным образом. В то время, как даже
генеральский китель не придает Митрохину
впечатления сильной личности, а лишь выдает его СТРЕМЛЕНИЕ казаться сильным и
значимым. Однако израильтяне предусмотрели и этот
нюанс сосуществования ДВУХ советских лидеров и вложили в конверт два экземпляра
своей ноты. Таким образом, Митрохин читал сейчас
тот же текст, что и Стриж.
"...Из совершенно достоверных источников нам известно, что в зонах
заключения наших граждан в районе советско-китайской
границы продовольственные запасы исчерпаны, а их пополнение невозможно из-за
идущей на территории Сибири и Урала гражданской войны
и прекращения работы Сибирской железной дороги. В условиях зимы эта ситуация
ставит два миллиона евреев, заключенных в этой зоне,
перед угрозой тотальной гибели в ближайшие же дни. По нашим сведениям, уже
сейчас там имеет место массовая гибель детей и
стариков..."
Бартелл видел, как медленно наливается кровью лицо Стрижа. Он знал
наизусть содержание ноты и мысленно читал ее вместе со
Стрижом и Митрохиным. Они оба подходили сейчас к самому главному.
"...Поскольку Советское правительство находится в условиях, когда оно
бессильно изменить продовольственную
ситуацию и зоне интернирования двух миллионов евреев, и поскольку Израиль не
может допустить возникновения еще
одного Холокоста,
правительство Израиля извещает Советское правительство о том, что сегодня
нами будет осуществлена авиационная
доставка продовольствия и медикаментов в зоны заключения евреев.
ПОНИМАЯ, ЧТО СОВЕТСКОЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО МОЖЕТ ПРИНЯТЬ МЕРЫ ПО ВООРУЖЕННОМУ
ПРЕСЕЧЕНИЮ ПОЛЕТОВ НАШЕЙ АВИАЦИИ НАД СОВЕТСКОЙ ТЕРРИТОРИЕЙ, ПРАВИТЕЛЬСТВО
ИЗРАИЛЯ
СООБЩАЕТ:
В СЛУЧАЕ АТАКИ СОВЕТСКОЙ АВИАЦИЕЙ ИЛИ СРЕДСТВАМИ ПРОТИВОВОЗДУШНОЙ ОБОРОНЫ
САМОЛЕТОВ, ДОСТАВЛЯЮЩИХ ПРОДУКТЫ И МЕДИКАМЕНТЫ ЕВРЕЯМ, ГОЛОДАЮЩИМ В ЛАГЕРЯХ
УССУРИЙСКОГО КРАЯ, ИЗРАИЛЬСКОЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО ОСТАВЛЯЕТ ЗА СОБОЙ ПРАВО НА
ОДНОВРЕМЕННОЕ
УНИЧТОЖЕНИЕ СТАРШИХ ДЕТЕЙ ВСЕХ РУКОВОДИТЕЛЕЙ СОВЕТСКОГО ГОСУДАРСТВА.
ПРАВИТЕЛЬСТВО ИЗРАИЛЯ ИНФОРМИРУЕТ СОВЕТСКОЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО О ТОМ, ЧТО ЭТА
БИБЛЕЙСКАЯ
МЕРА ВЫБРАНА НАМИ СОЗНАТЕЛЬНО В КАЧЕСТВЕ УЖЕ ПРОВЕРЕННОЙ ИСТОРИЕЙ ПЕРВОЙ
КАРАТЕЛЬНОЙ
АКЦИИ. ОДНАКО ЕЮ НЕ ОГРАНИЧИВАЮТСЯ НАШИ ВОЗМОЖНОСТИ.
Правительство Израиля просило посла Нидерландов в СССР господина Бруно
Бартелла устно изложить правительству
СССР подробности проведения авиационной доставки продовольствия в Уссурийский
край, а также некоторые детали
относительно наших возможностей провести в СССР вышеназванную библейскую акцию".
Стриж отшвырнул ноту, даже не взглянув на подписи под ней. Но у него
хватило выдержки изобразить на лице презрительную улыбку.
- Ну! Я вас слушаю! - сказал о Бартеллу.
- Согласно моим инструкциям, я могу дополнить содержание этой ноты только
тогда, когда услышу ваше принципиальное мнение о
доставке продуктов в зону... - начал Бартелл, поглядев сразу и на Стрижа и на
Митрохина.
- Наше мнение? - тут же перебил Стриж. - Пожалуйста! Никакой доставки не
будет! Передайте Израилю, что мы положили с
прибором на их угрозы! Так и передайте: с прибором! - И Стриж даже повеселел от
ясности своей формулировки.
- Это шантаж, - презрительно добавил Митрохин. - Элементарный шантаж и
блеф...
- И вообще! - воскликнул Стриж. - Они что? Хотят войну начать? Против нас?
Так пожалуйста.
Действительно, лучшего способа покончить с гражданской войной внутри
России, чем нападение на нее Израиля, даже трудно было
бы придумать, подумал Бруно Бартелл, но вслух сказал иначе:
- Возможно, это действительно шантаж. Но блеф?... - он покачал головой. -
Обратите внимание на подписи под нотой. Она
подписана не только Премьер-министром, как это бывает обычно. Она подписана еще
и Президентом Израиля, Министром обороны и
Начальником израильской разведки. Как бы отрицательно вы к ним ни относились, я
не думаю, что эти четыре человека способны к
несерьезным заявлениям или, как вы выразились, к блефу. Я вообще не помню, чтобы
когда-нибудь их министр обороны или начальник
разведки блефовали.
- Послушайте - как вас? - господин Бартелл! - раздраженно произнес Стриж.
- Мы атеисты, и мы не верим ни в какие эти
жидовско-библейские мифы! Но еще одно я хочу вам сказать совершенно официально:
если израильские самолеты действительно
приблизятся к нашей границе, Израиль превратится в пепел - весь, целиком! Вы
понимаете, о чем я говорю?
- Конечно. Вы говорите о ядерном оружии. Но как раз на этот счет у меня
есть дополнительные инструкции от израильского
правительства. Меня просили передать вам, что парапсихологическая связь работает
быстрее любой баллистической ракеты. Иными
словами, меня просили передать дословно следующее: тот, кто отдаст приказ
атаковать Израиль атомным или любым иным оружием, не
узнает результата этой атаки. Еще проще, господа: у Израиля УЖЕ есть
парапсихологическое оружие, над созданием которого и в вашей
стране работают последние тридцать лет. Не знаю, каких результатов добились ваши
парапсихологи, но даже в строго научной литературе
сейчас уже пишут о том, что смерть всех египетских первенцев, включая первенца
фараона, была результатом применения именно
парапсихологического оружия. Если вы атеисты, то никакого другого объяснения
этому и быть не может, обратитесь к своим ученым. А
теперь подумайте, стоит ли рисковать жизнью своих детей и своей собственной ради
повторной проверки того, что уже было однажды
проверено историей? И ради чего? Ради тех людей, которых вы все равно ненавидите
и сослали в Сибирь?...
- Вы что же думаете, они прилетят сюда, будут сбрасывать евреям продукты,
а мы будем молчать и делать вид, что мы ничего не
видим? - удивленно спросил Митрохин.
- Нет, это невозможно! Бред какой-то! Фараон, Библия, парапсихология! -
Стриж включил пульт видеосвязи и набрал на клавиатуре
слово "ВЯЗОВ". Однако на центральном экране видеосвязи не возникло ничего -
экран был абсолютно белым. Стриж нажал несколько
кнопок на пульте, чтобы включить второй, боковой экран, но результат был тот же.
- Что за черт! - выругался он и с раздражением нажал
кнопку селектора, сказал секретарю: - Вязова, срочно!
- Роман Борисович, - ответил по селектору виновато-растерянный голос
секретаря. - У нас неполадки со связью. Я уже послал
курьера за специалистами. Сейчас пошлю за Вязовым...
- А телефон? Радио? - нервно спросил Стриж.
- Ничего не работает, Роман Борисович... Вот уже полторы минуты...
Бруно Бартелл взглянул на часы, затем - на Стрижа и Митрохина. - Все
правильно, - сказал он им, получая удовольствие от
одного вида их растерянных лиц.
- Что правильно? - спросил Митрохин.
- Через три с половиной минуты израильские самолеты пересекут вашу границу
на Дальнем Востоке. В качестве превентивной меры
и на случай, если вы не поверите мне на слово, Израиль демонстрирует вам
некоторые свои возможности. Первое: ни один ваш спутник не
видел взлет израильской авиации, а ваши радары на Дальнем Востоке не видят их и
сейчас. Второе: вся связь в Кремле была выключена, как
только я перешагнул порог вашего кабинета, и будет включена только через три
минуты и лишь для того, чтобы вы отдали приказ не трогать
израильские самолеты. При любом другом приказе, ваши дети, как я уже сказал... -
и Бартелл невольно взглянул на фотографию сына
Стрижа.
- Да я тебя счас убью, б...! - взбешенный Стриж, забыв о дипломатическом
этикете, ринулся к Бартеллу из-за стола, схватил его за
лацканы пиджака и рывком поднял из кресла. По его налившимся кровью глазам было
видно, что в этот миг он решает лишь одно -
выбросить Бруно в окно или размозжить его голову о стенку.
Но Митрохин уже перехватил руки Стрижа:
- Роман Борисович, вы что! Это же посол!
- Насрал я на этих послов! - сказал Стриж, отшвыривая тем не менее Бруно
Бартелла назад, в кресло. И, бросив взгляд на портрет
сына, сказал: - Ни один самолет не может долететь из Израиля до Дальнего Востока
за четыре минуты! Нет таких самолетов и даже
ракет!
- Вы извините, но это действительно... нереально... - сказал Бартеллу
Митрохин.
- Я понимаю... - насмешливо ответил Бартелл. - И тем не менее это так, вы
сами убедитесь через две минуты.
Душа Бартелла торжествовала. Даже если бы Стриж и вправду избил его или
выбросил в окно, это было бы только доказательством
его. Стрижа, полного бессилия во всем остальном, доказательством того, что он
поверил в реальность исполнения Израилем этих
фантастических угроз.
Дверь кабинета широко открылась, вбежал запаренный маршал Вязов, он еще
тяжело дышал от бега.
Не дав ему и рта открыть. Стриж закричал:
- Что у тебя делается на Дальнем Востоке? Ты знаешь, что у тебя делается
на Дальнем Востоке?!
- Нет, Роман Борисович, - старик Вязов испуганно сглотнул. - Не знаю...
Связи нет...
- Жиды! Жиды летят! Понимаешь?! Сбить их ракетами к фуям!...
- Слушаюсь! - сказал Вязов и повернулся к двери, чтобы бежать исполнять
приказание.
Но тут прозвучал холодный голос Митрохина:
- Отставить!
Вязов остановился, его глаза забегали со Стрижа на Митрохина и обратно.
- От-ста-вить! - повторил Митрохин почему-т
...Закладка в соц.сетях
