Жанр: Боевик
Скунс 1_2 (те же и Скунс 1_2)
...тысячелетний труд
земных
недр... и не в последней степени ради того, чтобы залить светом улицы ночных
городов. А всё равно - стоит взойти солнцу, и становится ясно, насколько убоги
все усилия одного из биологических видов, почему-то вообразившего себя
разумным...
Снежинки неторопливо садились на непокрытую голову Меньшова, на его
плечи.
Когда часы на руке пискнули, возвещая ровно десять часов, он повернулся и
увидел
небольшую - всего четыре машины - колонну чёрных одинаковых "Блейзеров",
выруливавшую на площадь. Антону они чем-то напомнили танки, явившиеся прямиком
из девяносто третьего года. :
Джипы подъехали и остановились - без какого-либо порядка и подавно не в
прямоугольниках, вычерченных на асфальте линиями белой краски, отчётливо
видными
сквозь лёгкий слой снега. Какие там правила парковки, какое там уважение к
окружающим! Каждый встал, где его душеньке было больше угодно. Прочие
водители,
всякие разные "Москвичи" с "Жигулями", которым беспорядочная кавалькада
перегородила въезд на стоянку, могли отправляться устраивать свои машины на
Большую Московскую - или вообще ко всем чертям. Парковщик в малиновом
комбинезоне, подбежавший было к "Блейзерам", после десяти секундного общения с
"хозяевами жизни" отлетел прочь как ошпаренный и больше не приближался.
Вылезший из джипов народ, числом около дюжины, топтался возле машин,
закуривал, с интересом оглядывался. На рослого благопристойного гражданина в
тёплой кожаной куртке, стоявшего в десятке шагов, братки не обращали никакого
внимания.
В конце концов Меньшову стало просто смешно, и он поднял чехол с "Нокией"
за кожаный хвостик, поинтересовавшись:
- Не меня ищете?..
Первыми обернулись двое, в которых он сразу признал главаря со "старшим
помощником". Не составляло труда также понять, в каком порядке они с ним
давеча
разговаривали по телефону. Вряд ли учтивый голос исходил от приземистого,
низколобого, резкого в движениях "старпома". А вот второй, полный, в длинном
пальто, для драки явно не предназначенном, был определённо начальником.
Вежливым
и для разнообразия интеллигентным. Удачная комбинация, производившая,
вероятно,
в большинстве случаев именно то действие, на которое была рассчитана.
Они и теперь пустили в ход накатанный сценарий.
"Старпом" подскочил к Меньшову, очень невоспитанно выдернул "Нокию" у
него
из руки (Антон позволил ему это проделать) и заорал:
- Ты, бля!!! Маму твою!!!
Меньшов своей мамы не знал никогда, ибо вырос в детдоме. Очень даже
возможно, что женщина, бросившая ребёнка, полностью заслуживала всё о ней
сказанное. Личной обидчивостью Антон опять-таки не страдал - его слишком давно
отучили и от кипучих эмоций, и подавно от их внешнего проявления. Он просто
оценил решимость лезущего на рожон "старпома", помножил её на заинтересованное
кучкование остальных - и резко отшагнул назад, вскидывая правую руку.
На широкой груди "старпома", между полами распахнутой куртки, тотчас
возникло пятнышко красного цвета. Идеально круглое и совсем небольшое,
размером
с монетку. Одновременно с нею второе точно такое же обосновалось на щеке
главаря. Он-то, главарь, прежде других и заметил напасть, потому что в тонкий
луч лазера стали влетать снежинки и, влетая, вспыхивать яркими рубиновыми
огоньками прямо перед носом бандита.
- Стой, стой!..- закричал он неожиданно тонко. "Старпом" остановился,
точно
злой пёс, услышавший хозяйское "фу!". Только в отличие от пса ему была
интересна
ещё и причина команды. Несколько рук тут же указали ему её, алевшую на
мохнатом
шерстяном свитере. Реакция была адекватная - "старпом" испуганно замер, ибо
очень хорошо знал, что такая точечка может означать скорую пулю, и цвет
тяжёлой
мясистой физиономии начал меняться от смугловато-румяного к грязно-серому, как
растоптанный колёсами и ногами снег на асфальте. Антон философски подумал о
том,
что этому молодцу наверняка приходилось самолично пытать связанных пленников.
А
потом заливать трупы цементным раствором, превращая в склепы фундаменты какихто
домов... Люди, привыкшие безнаказанно распоряжаться чужой жизнью, почему-то
ужасно дорожат своей собственной... Такой единственной, такой неповторимой...
- Ну вот, - усмехнулся Меньшов. - А теперь послушайте взрослого человека.
Если я сейчас опущу руку - просто опущу, - то двоих из вас сразу не станет. А
потом остальных, причём тоже попарно. Устраивает? А если я сперва почешу
затылок, то все останутся живы. Ну и что делать будем, братва?..
...Разговор длился примерно полчаса, и за это время Антон Андреевич узнал
о
своих собеседниках многое. В частности, выяснилось, что они таки действительно
"заблудились во времени". Удачливая банда Лёвы Трифонова по прозвищу Трифон
Колпинский занялась рэкетом ещё в самом начале реформ. Быстро сколотила
приличный капиталец и году этак в девяносто третьем... в полном составе
переехала в Штаты. Осваивать Новый Свет. Освоение, по словам Трифона,
произошло
очень даже успешно; американцы оказались совершенно "плюшевыми" - кидать таких
не перекидать. Тем не менее недавно было принято решение вернуться в лоно
исторической родины. Причина - опять же по словам Трифона - имела мало общего
с
политикой и экономикой и носила характер скорее романтический: "Надоело у них
там!" Реальные мотивации братков были Меньшову глубоко безразличны, и он
выяснять их не стал.
Ну а вернувшись (почти в том же составе, за исключением убитых и
посаженных
в Штатах), Трифон с дружками угодили в страну, мало похожую на ту, из которой
некогда уезжали. Примитивный рэкет, привычный по добрым старым временам, более
не срабатывал - всё давно поделили очень крупные и очень зубастые "крыши"
более
поздних призывов. Так и маялись неприкаянные братки, не знали, куда себя деть,
как приспособиться к незнакомому новому миру. Еле удалось найти фирму и
бизнесмена, некоторым чудом оставшегося независимым, да и на того "наезд"
завершился... понятно чем.
Под конец беседа предпринимателя и бандитов сделалась чуть ли не
дружеской.
Они шутили, рассказывали анекдоты, вместе катили бочку на бестолковую власть.
И
никакие красные пятнышки по одежде и лицам более не разгуливали.
Когда джипы отчалили и, выстроившись колонной, укатили по Владимирскому
прочь, из нависших над площадью расселённых домов дружно повылезали меньшовцы.
Могучие парни выглядели страшно взволнованными - но, как вскоре выяснилось, не
из-за минувшей разборки и уж подавно не из-за милиции, которая теоретически
могла бы заинтересоваться двумя длинными, тяжёлыми сумками в руках у ребят.
- Командир, тебе Ассаргадон уже дважды звонил, - сразу перешёл к делу
белоголовый "лесной брат" Эйно Тамм.
Эти звонки могли означать только одно, и Меньшов, выставочный образец
самообладания, разом посерел не хуже трифоновского "старпома", когда тот
оказался под прицелом у снайпера. Разница состояла в том, что Антону
Андреевичу
доводилось смотреть и глаза смерти и при этом поплёвывать.
За руль меньшовцы своего командира категорически не пустили. Попросту
набились все пятеро в необъятный серо-стальной "БМВ", и Эйно, как генетически
наиболее хладнокровный, мягко погнал благородного красавца по Загородному.
Меньшов невидящим взглядом смотрел сквозь лобовое стекло. Леночка была моложе
его, но... тридцать шесть лет... И хотя Ассаргадон клялся, что всё будет
благополучно...
В далёкие прежние времена, когда его звали Саней Веригиным и ещё Бешеным
Огурцом, на том отрезке своей биографии, о котором Леночка не знала вообще
ничего, а молодые меньшовцы имели очень смутное представление, Антон успел
слишком много узнать о профессиональном отнятии жизни. А вот при рождении этой
самой жизни на свет ему предстояло присутствовать впервые. Жизни, которая
должна
была стать его собственным продолжением...
На полдороге до маленького курортного посёлка, где помещалась клиника
Ассаргадона, железная выдержка Меньшова дала-таки трещину. Антон вдруг
сгорбился
на сиденье и уткнулся в ладони лицом. У него были седые виски, побелевшие
тринадцать лет назад в течение одной ночи, в далёкой отсюда африканской
стране,
когда в небесах было тесно от звёзд, а с каналов тянуло гниющими
водорослями...
и, сбитый его выстрелом, нескончаемо падал с четырнадцатого этажа человек по
прозвищу Скунс...
Так он и сидел, пока "БМВ", притормозив, не скользнул в гостеприимно
распахнувшиеся ворота.
Большие хлопоты с маленьким ноутбуком.
Когда-то, когда настоящие фирменные джинсы были большим дефицитом,
советская промышленность совершила подвиг и наладила выпуск ткани, тоже
именовавшейся "джинсой". Прямо скажем, большей частью весьма специфическая
была
ткань, но ведь покупали же, да ещё как покупали! Расхватывали!.. С тех пор
прошли годы, страсти по недоставаемому дефициту давно улеглись, но слово
осталось. И даже вошло в журналистский жаргон как синоним недобросовестности,
причём особого рода. J
- Джинса, явная джинса!.. Опять разбираться!.. - свирепел главный
редактор,
откладывая в сторону очередной лихой репортаж.
Речь шла о скрытой рекламе, за которую фирмы платили долларами. "Джинса"
была полностью в духе эпохи первоначального накопления капитала. Шустрая
журналистская молодёжь, вовремя уловившая этот дух, успела снять сливки и
обзавестись не только хорошими иномарками. Теперь джинсу тоже иногда гнали, но
деньги шли в редакционный "общак". Если же человека застукивали на личном
интересе, он мог легко вылететь из газеты - да ещё и с волчьим билетом.
Практикант Максим об этом не догадывался. Едва представившись Благому, он
на неделю исчез, и Благой в карусели дел про него вспоминал редко.
- А где Максим? - наконец спросил он у Лёши. - Не заболел?
- В фирме, наверно. У нас многие сейчас подрабатывают...
Наконец объявившись, "пропащая душа" вручила Благому три страницы
компьютерного текста:
- Вот, Борис Дмитриевич, почитайте... Текст был написан бойко и складно и
посвящался магазинам на Невском. Свободный такой репортаж. Ходит себе человек,
прогуливается, заглядывает то в одно заведение, то в другое. И что его там
особенно впечатляет, о том и рассказывает.
Благой насторожился, лишь когда дочитал до середины. Как-то подозрительно
тепло автор отзывался об одних магазинах, а для других не находил ни единого
похвального слова. Благой не поленился, съездил в два-три обруганных магазина,
поговорил, и его опасения подтвердились. К директорам на днях действительно
заходил молодой журналист. И обещал похвалить их в газете. Совсем задёшево. И
не
в каком-нибудь бульварном листке, а в "Ведомостях". Они не клюнули. За что и
получили от Максима по полной программе. В магазины, удостоенные практикантом
похвал, Благой не стал заходить. Самому Максиму тоже вряд ли стоило впредь
посещать их. Деньги-то взял, а вот с газетными похвалами не получилось...
Борис Дмитриевич скандала решил не раздувать и взгрел практиканта
наедине.
Тот поклялся, что понял. И через несколько дней принёс свои размышления о
частных автомастерских. Выдержанные точно в таком же духе. Джинса просто
резала
глаз.
Благой вспомнил, какое хорошее впечатление Максим на него произвёл при
первом знакомстве, расстроился и решил дать парню последний шанс: отправил на
срочный репортаж. Такой причём, где особой корысти извлечь было вроде нельзя.
Речь шла о довольно обычном питерском происшествии: новенький "Форд Фиеста"
пропорол решётку и на глазах у изумлённого гаишника рухнул в Фонтанку. На
счастье двух подгулявших девиц, сидевших внутри, гаишник оказался парень не
промах - мгновенно вызвал подмогу, а сам прыгнул в воду и выволок из ледяного
крошева обеих.
Максим проявил поразительную разворотливость. За несколько часов отловил
всех фигурантов - которые, понятно, вовсе не дожидались его на речном берегу.
И
текст, лёгший к вечеру перед Благим, был в своём роде великолепен. Все без
исключения выглядели придурками. И девицы, и милиционер, и спасатели,
примчавшиеся по его вызову. Зато как умён был сам автор! Как метко он подмечал
и
неуклюжесть стеснительной речи ("Ну, я и... а что? Прыгнул, мать..."), и
внешность, далёкую от голливудского эталона (слишком пухлые щёки одной из
девиц,
заложенный нос командира спасателей, юношеские прыщи молодого гаишника...),
как
тонко иронизировал по поводу жизненных занятий своих персонажей ("Время,
свободное от героических прыжков с набережных, он посвящает своей собаке, а
также родителям...").
- Понимаю, девицы, но лейтенанта за что?.. - безнадёжно спросил Благой.
- Так гаишник же, - удивился Максим. - Они все идиоты.
Благой засмеялся. Так смеются, когда ни на что иное уже не осталось
энергии.
- Иди отсюда, - сказал он практиканту, и Максим удалился, не очень поняв
реакцию руководителя.
- Это клиника, - сказал Благой Лёше Корнильеву на другой день,
успокоившись
и приняв окончательное решение. - Как клептомания. Неизлечимо... - А про себя
подумал: "Чего доброго, далеко мальчик пойдёт..." -Ты ему при случае передай,
что работают у нас с людьми, которым доверяют. Специфика такая. Не хочу я его
больше видеть, так что лучше пускай совсем не приходит...
Лёша даже испугался за однокашника:
- А зачёт как же?..
Борис Дмитриевич устало махнул рукой:
- Его проблемы. Где хочет, там пускай и получает. Но только не у меня.
Вечером он ехал домой с подпорченным настроением. Душу грело только то,
что
дома ждал компьютер с недописанной статьёй и наполовину набранным планом
телепередач... Мечты, мечты!.. Как оказалось - несбыточные. Зажигая в прихожей
свет, Борис Дмитриевич ощутил чуждый запах. Пахло курильщиком дешёвых сигарет.
Подобные запахи Борис Дмитриевич выделял немедленно, поскольку сам никогда не
курил. Стоило сыну постоять в туалете среди курящих ребят или жене посидеть на
семинаре, где её обкуривало сразу несколько дам, - он засекал это немедля. Он
даже думал когда-то, не начала ли Настя курить.
Для начала он сделал себе на кухне бутерброд с колбасой, подогрел чаю и с
кружкой в руках отправился
за компьютер.
...И увидел, что ноутбука на столе не было. Нехорошее предчувствие мигом
отбило аппетит, он оставил надкушенный бутерброд и торопливо заглянул в
комнату
Насти. Потом в комнату сына и снова на кухню, где только что был. Компьютер
исчез.
Жена подошла сразу, едва он набрал номер.
- Ты домой заезжала днем? - спросил Борис Дмитриевич.- Я... понимаешь...
Компьютер куда-то делся.
- Компьютер? - удивлённо переспросила Настя, и смутная надежда, что она
унесла ноутбук на работу, тут же растаяла. Оставался только один вариант, и
Благой, послушав дыхание жены, понял, что она думала о том же, о чём и он. И
ей
было так же страшно, как и ему.
- Я беру такси и еду, - сказала она затем.
Все тридцать минут, пока она ехала, Благой сидел на диване с ощущением
тоскливого ужаса, тупо зациклившись на одной мысли: "Олег... Господи, Олег..."
- Олег этого сделать не мог! - сказала Настя сразу от дверей. - В
квартире
всё цело? Ты проверял?
- Деньги не тронуты, - медленно ответил Благой. - И серёжки твои... на
самом виду...
Теперь они сидели на диване вдвоём, и обоих трясло. Настя неожиданно
заплакала:
- У меня там... всего отдела... Он что, не соображает?!
Борис Дмитриевич попытался её успокоить, но она не слушала:
- А вдруг это наркотики?! Он всё время закрывается в комнате, и Бог его
знает, чем он там занимается!.. Сейчас про школы такие ужасы рассказывают!..
Уже
в пятых классах наркоманов полно... Вдруг он тоже, как это... ширяется... и
унёс
на продажу...
- Что не ширяется - это точно! - твердо сказал Благой, хотя в глубине
души
никакой твёрдости не ощущал, только то, как разбуженной змеей шевелится в ней
ужас. - Просто похвастаться унёс, поиграть. Явится, принесёт...
Он гладил по голове плачущую жену, но кто бы успокоил его самого?.. Настя
могла потерять безобидные ихтиологические статьи да кое-какие электронные
адреса, в то время как он... Лучше было совсем не думать про то, что хранилось
в
директориях под общим заголовком "Blagoi". Компьютер - чёрт с ним, в конце
концов, можно поднатужиться и новый купить, а вот информация... информация
была
взрывоопасна. Попади она в заинтересованные руки, и конец десятку судеб. В том
числе - ему самому...
Плечо уходил из "Факела" последним. Проводив братву, он отправился в свой
личный душ, только на днях законченный двумя местными хануриками. Ханурики
постарались от души и притом за очень смешные деньги - видимо, им давно не
перепадали заказы. Теперь в бывшей женской уборной был полный евростандарт.
Испанский кафель, явно прихваченный из какой-то конторы. Роскошный смеситель,
тоже свинченный неизвестно откуда... Красить дверь Плечо не стал, оставив её с
внешней стороны такой же замызганной, какая была. Нечего бросаться в глаза!
Он уже повернул хромированный рычажок, чтобы согревалась вода, скинул
трусы... и по закону подлости именно в этот момент в дверь заскреблись. Плечо
вспомнил мать этого скребущегося, обернул бёдра махровым полотенцем и,
оставляя
мокрые следы на полу, пошёл открывать. Знал бы, кто скрёбся, не открыл бы
совсем. Перед дверью стояли его подопечные пацанята: Пенис и Гном.
- Чё забыли, придурки?..
- Сэнсэй, мы к тебе с делом...- Пенис держал в руках что-то квадратное,
завернутое в старое детское пальто с вытертым меховым воротником.
- Мы тут компутер прибарахлили. Который ноутбук, - солидно подхватил
Гном.
- В магазине он больше трёх тонн. А мы бы за четыре сотни...
Плечо в своё время им крепко внушил: можно всё. Кроме одного. Нельзя
мелочиться.
- На-какой помойке подобрали? - Он сделал вид, что хочет закрыть дверь.
- Новый, сэнсэй, отлично работает! - испугались они. - Мы его у этого,
короче, у одного приколиста-журналиста прибарахлили...
- У журналиста?..- неохотно смягчился Плечо.- Ну ладно... показывайте
игрушку.
В раздевалке стояла длинная низкая скамейка. Гном осторожно развернул
пальто и стал суетливо дёргать крышку компьютера. Крышка не открывалась.
- Брысь! - Плечо отодвинул растерявшегося Гнома и сам взялся за дело. Онто
знал, с какой стороны подойти к ноутбуку. Компьютер раскрылся и заработал. -
Батарейка цела, - проворчал тихвинец. - Может, и новый...
- Там игра классная есть, - обрадованно сообщил Пенис. - По голой бабе с
крыльями черти из лука стреляют!
- Придурок и есть, - фыркнул Гном. - Это не баба, а ангел!
Но Плечо игры в данный момент не интересовали. Он был вообще-то не прочь,
но не при пацанах же! Кроме того, опытного бандита зацепило произнесённое ими
слово "журналист". Журналисты, как всем известно, есть разные. Есть такие, что
пишут про Пушкина, и взять с них при всём желании нечего. Есть такие, что
ездят
на "Мерсюках", и не грех братве разузнать, на каком дереве выросли эти самые
"Мерсюки". А есть ещё третьи. На иномарках они, может, и не рассекают, но зато
знают ТАКОЕ и о ТАКОМ, что умный Журба, например, свой "Ландкрюйзер" отдаст,
лишь бы одним глазком посмотреть...
- За дверь, - приказным тоном распорядился Плечо, и ученики вышли на
цыпочках. Сэнсэй подоткнул к компьютеру мышь и начал смотреть.
Сначала на экране появилась какая-то хренота про рыб. Плечо порылся
немного
в учёной баланде, посмотрел таблицы и графики и заскучал. Можно, конечно, и
это
взять на заметку, но с учёных в наше время что-нибудь поиметь... им самим хоть
милостыню подавай. Для очистки совести Плечо нашёл фамилию автора и прочёл:
"Анастасия Благая". Благая?.. Фамилия показалась знакомой, он нахмурился,
роясь
в памяти, и почти сразу вспомнил. Ну конечно!.. Плечо даже вздрогнул от
ощущения
близкой удачи. Теперь он знал, что искать. Ещё минута - и пошли файлы с
конкретным текстом. А потом он увидел на экране такое, что его кинуло в жар.
Он
даже сполз со скамьи и встал перед компьютером на колени, чтобы удобней было
читать.
- Так! Инка тоже тут! - пробормотал он восхищённо. - И Микешко!
То, что содержалось в ноутбуке, стоило не три тонны, а в тысячу раз
больше.
Если, конечно, пользоваться с умом. Ну, уж этого Андрюхе Журбе не занимать...
Плечо поднялся с пола и отпер небольшой чулан, снаружи такой же
неброский,
как его личный душ, но снабжённый металлической дверцей и отличным запором.
Там
стоял дипломат: баксы, презервативы, бутылка водки, "Макаров", "Плейбой"...
Ещё
в чулане хранилась большая картонная коробка с компьютерными дискетами -
должок,
полученный с одного козла. Плечо вскрыл её не задумываясь.
- Ну что, берёшь, сэнсэй? Всего четыре сотни? - облизнул губы вернувшийся
Пенис.
- Почему четыре-то? - усмехнулся Плечо.
- Мы новые кимоно хотели... и ещё по мелочи кое-что...
- За фуфло беспаспортное? Четыреста баксов?.. А завтра скопытится, кто
его
вам без схемы починит?.. - Пацаны заметно увяли, и Плечо подобрел: - Вот
что...
Здесь дело тонкое. Пять сотен. Только чтобы эта бандура снова легла туда,
откуда
взяли. Дошло?
Дошло не сразу, однако потом они закивали. Плечо им не собирался ничего
объяснять, но грабить Бориса Благого ему было западло. Во время памятной
передачи тихвинец здорово рисковал, но Благой сдержал слово - лица так и не
показал, и если "героя дня" кое-кто всё же узнал, то он сам был в том виноват,
слишком разошёлся, рассказывая про "Линкольн". Нет уж. Пусть забирает свою
шарманку обратно.
А вот информация из неё - дело другое...
Сидеть дома и ждать возвращения сына было просто невыносимо. Борис
Дмитриевич и Анастасия Сергеевна обзвонили нескольких одноклассников, у
которых
иногда засиживался Олег, но его нигде не было, и тогда они просто вышли из
дому
и направились на поиски. И почти сразу увидели своего сына.
Олег шёл беззаботно, ещё не замечая родителей. Под ноги ему попалась
пустая
банка от пива, и он попинал её, играя в футбол. Компьютера при нём не было.
Благой не сдержался и окликнул его. Олег вздрогнул, и Борису Дмитриевичу
показалось, что первым желанием сына было дать от него дёру.
- Ты где был, Олежек? - спросила жена.
- Коляну алгебру объяснял. Примеры такие крутые попались...
Он вроде вознамерился рассказать, но Благой резко оборвал его:
- Где ноутбук?
- Какой ноутбук?..
- Не прикидывайся! Где компьютер, я спрашиваю?!
Тоже у Коляна?
- Нет, - растерялся Олег.
- Тогда где? Я тебе разрешал поиграть, но из дома..!
- Я и не выносил...
- Как же не выносил, если его нет? - спросила Настя.
- Да не выносил я его! - упёрся Олег.
- Если не скажешь, я сейчас всех родителей одного за другим обзвоню! -
рявкнул Благой.
- Звони, - в голосе сына появилось пугающее равнодушие. И Благой ощутил,
что контакт, вроде бы установившийся между ними в последние недели, рухнул
окончательно и бесповоротно.
Втроем они поднялись в лифте, и гадостные слова, которыми лифт был
исписан,
никогда ещё не казались Благому .столь отвратительными. Он открыл дверь, Настя
зажгла свет в прихожей... и почти сразу воскликнула:
- Да вот же он!.. Стоит у тебя на столе!
- Что стоит?..- словно передразнивая сына, тупо спросил Благой. Он даже
не
заметил, что запах дешёвых сигарет не только не выветрился, но даже стал как
будто сильнее.
- Букашечка наша! - радовалась Настя. Так она любовно называла компьютер.
-
Вернулась!..
И скорее включила маленькую машину - надо же убедиться, что с любимицей
всё
в порядке.
- Олег! - позвал сына Благой, но тот юркнул в свою комнату и захлопнул за
собой дверь. Отец с матерью ещё что-то кричали ему, кажется, убеждали
сознаться,
что он куда-то носил их сраный компьютер. Олег сел на пол в углу возле батареи
и
заткнул уши пальцами. Он не желал ничего слышать. А отвечать - и подавно.
Когда предки наконец заткнулись и отошли от двери, а его самого перестало
колотить от несправедливости и обиды, Олег вылез из угла и раскрыл учебник
алгебры для старшеклассников. В математике всё было ясно и чётко, и формулы
казались ручными. Они возникали из небытия на чистой бумаге, и ему было с ними
хорошо. Гораздо лучше, чем в поганом чужом мире, который начинался за
дверью...
На другой день, остыв и всё хорошенько обдумав, Борис Дмитриевич привёл
слесаря, и тот поменял в квартире замок. Анастасия Сергеевна вручила Олегу
новый
ключ. Олег тоже поразмыслил кое о чём и, сэкономив на школьном завтраке, купил
в
ларьке стальную цепочку, предназначенную для солдатского медальона. Прицепил к
ней ключ и повесил на шею...
"Дорогой друг! У меня для вас срочное сообщение..." "Слушаю, Аналитик".
"Только что поступило новое предложение. Заказчик - хорошо вам известный
Андрей Аркадьевич Журба..."
"Интересно..."
"Объект - Микешко Михаил Матвеевич, тоже хорошо вам известный. Год
рождения..."
"Я в курсе, Аналитик. Передайте согласие".
"Простите, дорогой друг, но в этот раз вас ничуть не волнует сумма
вознаграждения?.."
"Спасибо, что напомнили, Аналитик. Старею, должно быть. Совсем склероз
проклятый замучил..."
Но я другому отдана...
Даша проснулась от звонка телефона. Школьная приятельница ничего не стала
объяснять, только крикнула в трубку:
- Включай радио!..
Даша на цыпочках, чтобы не разбудить родителей, побежала на кухню, где у
них стоял трёхпрограммник.
- Учёный мирового масштаба, скончавшийся несколько лет назад...- сказал
диктор. И перешёл к сообщению об очередном взрыве.
Даша вернулась в комнату, к телефону.
- Про тебя говорили, - объяснила подруга. - Сначала про твоего дедушку,
какой он знаменитый академик и всё такое, а потом про тебя. И ещё про
презентацию. В Доме учёных! Ты чего не приглашаешь, а? Совсем загордилась?
- Да ну тебя, - засмущалась Даша. - Это не я устраиваю, а... власти.
Городские. И издательство... Которое деда Диму решило... И вообще, я не
знаю...
Может, придёт несколько человек... В спонсоры записаться...
- Ага, знаем-знаем. Несколько человек, - не унималась подруга. - Скажешь,
ты и в "Ведомостях" статью не читала?
- Не читала, - созналась Даша. - Мы не выписываем...
- А мы выписываем, для папы, он у нас коммунист недорезанный. Я буду
читать, а ты слушай. Слушаешь? Даша села на кровать, поджала ноги и закуталась
в. одеяло. Она знала подругу. От пресловутого банного
...Закладка в соц.сетях
