Жанр: Боевик
Скунс 1_2 (те же и Скунс 1_2)
...какой серьёзный, - неожиданно усмехнулся Француз. - Куда
направляешься-то, герой?
- В собес, - оскалился парень. - Узнать, чего свою подачку месячную не
несут. Голодом морят, чтобы отделаться? Не-е-ет... - Он оторвал одну руку от
костыля и согнул её в оскорбительном жесте. - У меня встречный план... Вот
подачку получу и обратно через дорогу попрыгаю. Может, собьют наконец. А не
собьют, литр водки куплю...
Решив, что разговор закончен, парень решительно перехватил костыли,
оторвался от капота и поволок своё полумёртвое тело дальше - жалкий,
страшноватый, надломленный... Сорокин проводил его взглядом.
Помотавшись по зонам, поднявшись из зелёных пацанов-крадунов в законники,
Француз большинство людей видел насквозь. И он кое-что разглядел в этом
опухшем
от пьянства лице. Кое-что, выделявшее его из сотен других таких же
окаменелых...
Вместо того, чтобы продолжить путь, старый вор отогнал машину в сторонку и
пошёл
следом за парнем.
- Ну, что ещё? - неприветливо поинтересовался тот, когда Пётр Фёдорович с
ним поравнялся. - За спасибом пришёл?
- Как говаривала моя grand-maman*, - улыбнулся Сорокин, - лучше маленький
рубль, чем большое спасибо...
- Merde, се que с 'est toute votre vie...**- процедил парень.
"Ага! А я в тебе не ошибся", - подумал Сорокин и вдруг жёстко рявкнул:
Бабушка (франц.). Вся ваша житуха - дерьмо! (франц.)
- А ну, хорош понтитъ, баклан! Молод ещё! Быстро, выкладывай - что с
ногами? С кем живешь? Где
Он задавал свои вопросы быстро и резко, пустив в ход всё то, что на самом
деле и называется авторитетом. Один взгмяд Француза, бывало, заставлял
колоться
и матёрого урку, ну а парень, не ожидавший такого напора, даже не подумал
оспаривать его право на такой вот допрос.
- Позвоночник... с чердака вниз провалился... - ответил он miuxo. - Живу
во-он там, в развалюхе. Дача... так называемая... Квартиру своей бывшей
оставил...
Франщуэ перешёл на нормальный язык:
- А раньше чем занимался? Парень огрызнулся:
- Ассенизатором был!
- Котчай базар, дело говори! - снова показал зубы Сорокин.
- Ишженер я, - опустил глаза парень. - Компьютерщик. Нетлохой, говорят...
был. "Пода-айте слепому на телевизор..."
- Xetamum, - спокойно оборвал Пётр Фёдорович. - Чего ж в прошляки-то
подался? Мозги вместе с ногами отсохли
Omвеm был прост, как вся наша дерьмовая жизнь:
- А дома мне агрегат добрый дядя поставит?
Франщуз всегда принимал решения быстро.
- Ладно, - сказал он, - слушай сюда. В собес свой и завтра те опоздаешь.
А
сейчас мотай взад, до халупы доброшу. - И, увидев в глазах парня немой вопрос,
представился. - Пётр Фёдорович, si vous voulef. А тебя?
*Если угодно (франц.)
- Иван... Иван Резников. Борисович...
Он был то, что получается, когда мама русская, а папа еврей. Для одних -
"гой", для других - "жидовская морда". Осознание этого факта пришло в
подростковом возрасте и было до крайности горестным. А в детстве он был
усверен,
что Резников - нормальная русская фамилия. Не Филькенштейн ведь какой-нибудь,
не
Рабинович...
- Ну да, - фыркнул Француз. - Хайкин тоже русская фамилия. А Троцкий -
польская.
Дача,, где летом и зимой проживал Иван Резников, действительно грозила
вот-вот завалиться. Сгнившие венцы, поломанный шифер на крыше, отсыревший
подпол...
- Квартиру делить не захотела, - пояснил Ваня. - Бывшая моя, то есть...
Дом-то ещё дед её строил, ну, она его мне... за полквартиры...
Пётр Фёдорович помог ему вскарабкаться на крыльцо - оно было слишком
высоким. Сорокин уже успел оценить многочисленные преимущества в расположении
этого дома. Рядом с городом, но всё же в дачном посёлке. Стоит не на главном
шоссе, а на одной из боковых улиц, притом очень близко от станции. И подъезд
для
машин хороший. Одинокий инвалид, угрюмый и не больно общительный...
Зато сам вроде бы весьма с головой... Вот и загадывай, где найдёшь, где
потеряешь.
- Ладно, Ваня, - попрощался Француз. - Бывай. Потом заеду к тебе.
- А если я вдруг в собес...
- Да пошли ты его на хер, этот собес, - посоветовал Пётр Фёдорович и
вышел.
Менее чем через сутки в дверь постучали. Весьма, прямо скажем, уверенно и
весомо. Кто это мог быть?.. К Ивану неделями не заглядывала ни одна живая
душа.
Пётр Фёдорович?..
- Входите, не заперто! - крикнул Иван. Входную дверь он действительно не
запирал. Красть у него всё равно было нечего, зато ковылять к ней, проклятой,
с
того конца дома, и только затем, что какой-нибудь идиот явился узнать, не
сдаётся ли комнатка...
...Повторять приглашение не понадобилось. Дверь широко распахнулась, и
Ваню
ошеломил блеск никелированного металла. Понадобилась секунда, чтобы осознать:
перед ним было инвалидное кресло. И отличалось оно от известных ему
отечественных моделей, как "Мерседес" от пресловутого "Запорожца"...
- Иван Борисович?.. - вежливо обратились к нему. Только теперь Ваня
обратил
внимание на тех, кто принёс в его дом это чудо. Двое здоровых молодцов с
короткими ёжиками на головах сошли бы за братьев, если бы один не был
светловолосым, а другой рыжим и до предела веснушчатым. Этот рыжий деловито
осведомился:
- В дом занести или у крылечка поставить?
- Наверное, у крылечка, - растерялся Ваня. - А то как я по ступенькам...
- Эта таратайка и по лестнице только так! - сказал второй, блондин в
черной
майке. - Сам пробовал!
Иван подхватил костыли, с небывалой лихостью одолел крыльцо и в восторге
оглядел кресло. Так миллионер созерцает новую яхту и мысленно прокладывает
курс
океанского путешествия. Так генерал-лётчик следит за демонстрацией
суперсамолета...
- Инструкцию держи, - сказал веснушчатый. Рыжие крапинки покрывали не
только лицо, но и мощные плечи. - Тут поворотов до хреновой матери, но ты,
???????, ?????, ???????. ??, ??? ??? ???-???...
Ёжик в черной майке исчез и вскоре вернулся с коробкой.
- А это..? - спросил Иван.
- А хрен его знает. Француз сказал передать, мы-то не при делах...
- Ну всё?- повернулся рыжий к напарнику.
- Жратвы, - спохватился блондин. - Слышь, мужик, тебе чё привезти?
- Да я...- отмахнулся было Иван.- Вроде есть у меня...
- Велено, и привезём, - нахмурился рыжий. - Чё, блин, копызишься ?
- Ну, тогда... консервов, может, каких... - смирился Иван. - Готовить-то
я... сами понимаете...
- Ништяк, - кивнул рыжий, и через секунду за домом взревел мощный мотор.
Если бы в тот день к Ване на кухню заглянул участковый милиционер, он
решил
бы, что гражданин Резников активно участвовал в ограблении продовольственного
ларька. На столе выстроилась обойма всех вариантов соуса "Анкл Бенс", рядом
возвышалась гора супов "Кнорр", кубиков "Галина Бланка", разнообразных
картофельных пюре и всего прочего. Стояли пакеты с соком и два датских кекса с
черникой.
- Неизменно превосходный результат! - сказал рыжий, когда посланцы Петра
Фёдоровича собрались наконец уходить.- Французу что передать?
- Что передать... - Ваня охрип и почувствовал, как сдавило горло. -
Поклон
передайте...
Для начала он утвердился в новеньком кресле, хотя изучение большинства
его
функций в самом деле пришлось отложить на потом. Сгорая от любопытства, Иван
осторожно подъехал к таинственной коробке, лежавшей там, где её положили. Он
взял коробку в руки - не особенно тяжёлая. У него была вообще-то гипотеза, но
он
не допускал её к рассмотрению, ибо такого не могло быть, потому что не могло
быть никогда. Он прокатился на кухню за ножом (Господи! А ведь вчера это была
бы
отдельная экспедиция!) и осторожно разрезал клейкую ленту.
Перед ним был компьютер.
Ваня ткнулся лбом в холодную пластиковую крышку и заплакал. Хотя со
вчерашнего дня не выпил ни капли.
Бесплатный сыр, как известно, бывает исключительно в мышеловках. Ваня
понял
это сразу. И, поняв, решительно "положил" на все сопутствующие обстоятельства.
В
виде правоохранительных органов и так далее.
То есть было полностью ясно, которой из многочисленных "ветвей власти" он
оказался по гроб жизни обязан.
Не первой, не второй и не третьей. И не четвёртой, которая пресса.
Ему протянул руку человек из преступного мира. Иван никогда с этим миром
не
соприкасался, преступники были в его воображении угрюмыми и сугубо
недоразвитыми
выходцами со страниц зачитанных детективов. Пётр Фёдорович так же не
вписывался
в этот образ, как и академик Лихачёв, которого Сорокин внешне напоминал. Его
помощники-ёжики выглядели, разумеется, попроще, но тоже люди как люди...
ничего
патологического, хоть тресни. Вот так. Ваня вспоминал жену, оформившую развод
буквально со скоростью звука. Папеньку, обнаружившего в Израиле
родственников...
Ване было восемь лет, когда папа срочно стал из Бориса Борухом и свалил. Жена
и
сын "неевреи" почему-то оказались ему не нужны. Пока Ваня служил в армии,
умерла
мать. Кроме неё, он, кажется, и не был никогда никому нужен. Ни жене, которую,
влюблённый дурак, прописал из общаги к себе в материну квартиру. Ни приятелям,
которые один за другим перестали его навещать. Ни государству, отпихнувшему
его
на обочину жизни...
Если бы несколько лет назад Ваню спросили, стал бы он работать на
преступную группировку, он только рассмеялся бы. Может, ещё пальцем бы у виска
покрутил. А теперь... Ну, арестуют. Ну, посадят в тюрьму, дальше что?.. Будет
там хуже, чем было ему до сих пор?..
В общем, когда у калитки остановилась знакомая "девятка" цвета мокрый
асфальт, Иван был вполне готов к разговору...
"Однако и убогая же, Аналитик, фантазия у некоторых наших общих
знакомых..."
"Вы мне не поверили?.."
"Ну вот, и этот туда же. Почему не поверил? Я про заказчика вашего,
Аналитик. Чуть что - сразу пулю в лоб ближнему. Грех это, между прочим.
Жестокая
вы там всё-таки публика..."
Запах серы
Жуков помнил: когда-то здесь стоял шедевр передовой технической мысли -
отечественная "Электроника 60". Кроме шуток - действительно неплохая машина,
вот
только сделанная не руками. Она была оснащена армянскими дисководами,
снимавшими
с восьмидюймовых дисков аккуратную стружку, и принтером производства
Чехословакии, не вылезавшим из бесконечных поломок, а венчал сооружение
венгерский дисплей, способный, о чудо из чудес, выдавать не только заглавные,
но
и строчные буквы. Всё вместе гордо именовалось "диалоговым вычислительным
комплексом". Лаборатория наладки располагалась на самой верхотуре одного из
цехов, непосредственно под металлической крышей. Соответственно, зимой у
сотрудников зуб на зуб не попадал (даже в те баснословные времена, когда
нормально работало отопление), а летом в лаборатории можно было открывать
филиал
крематория. Валерию Александровичу однажды довелось провести здесь, за этим
самым вычислительным комплексом, целый июль, притом исключительно жаркий.
Длинный цеховой корпус был ориентирован по оси север-юг. Часам к двум дня
солнце
окончательно выползало из-за торца здания и принималось печь стену. Тогда
дисплей перегревался, курсор на нём пропадал неизвестно куда, а вместо букв
возникали символы, техническим паспортом решительно не предусмотренные.
Возможно, это пытались выйти на контакт инопланетяне, но Валерий Александрович
их стараний так и не оценил - он, ругаясь, просто выключал агрегат. Наверное,
зря. Нобелевская премия пришлась бы ему кстати.
Теперь на знакомом лабораторном столе стоял неплохой персональный
компьютер
- ха-ха, далеко не такой, как у Жукова дома, но всё же из приличных. И, что
характерно, к инопланетным сигналам полностью нечувствительный.
Компьютеру этому предстояло стать "сердцем" регулятора, который
разрабатывала лаборатория Евгения Германовича Рудакова. На Ленинградском
турбинном всё-таки не послушались американцев, советовавших заводу перейти на
изготовление контейнеров - больше проку, мол, будет. За десять лет, минувших
со
времени исторического визита. Турбинный порядком сморщился и усох, но выпускал
по-прежнему свою основную продукцию. И даже продавал её в страны третьего
мира.
А теперь вот надумали сделать технологический рывок и попытаться пробиться на
внешний рынок ещё и с регуляторами. Но для того чтобы растолкать локтями
гигантов вроде "Асеа" или "Вудворд", требовалось нечто сугубо современное.
Сиречь цифровое. С компьютером и программой внутри...
Вот именно - с программой. Самое главное - с программой!.. На растленном
Западе давно уже расставили правильные приоритеты, поняв ценность (в том числе
денежную) толкового программного обеспечения. Но нам заграница, понятно, не
указ. У нас (по крайней мере, на Турбинном) главное - "железо"... Жуков нервно
прохаживался по лаборатории, ощупывая в кармане дискеты и наблюдая, как Витя с
Мишей, подающие большие надежды сотрудники Рудакова, лихорадочно подсоединяют
к
машине целую "корзину" всяческих датчиков для связи с объектом. Без этих
датчиков запускать в компьютер управляющую программу было так же бессмысленно,
как сажать слепоглухонемого за руль.
Из смежной комнаты наплывал знакомый любому электронщику запах плавленой
канифоли и временами слышалась сдавленная интеллигентная ругань. Там сражались
с
силовым тиристорным преобразователем, и сражение определённо получалось
неравным. Как в том романе про схватку галактических звездолётов: "Оставалось
неясным, кто на кого напал, ясно было только, что бой проигран..."
В общем, от советской эпохи Турбинный завод унаследовал не только
название.
В лаборатории происходил классический аврал, памятный всякому инженеру в
возрасте Жукова. Через два часа сюда должно было нагрянуть высокое начальство.
В
лице заместителя главного конструктора Павла Георгиевича Каширина. Рудаков
метался из аппаратной в компьютерную, как полтергейст, и выражение его лица
становилось всё более озабоченным. Глядя на него, Валерий Александрович
поневоле
дёргался и испытывал жгучее желание броситься Вите с Мишей на помощь, а ещё
лучше - прогнать обоих лоботрясов к чёртовой бабушке и сделать всё самолично.
Открылась дверь. Народ испуганно вскинул головы - никак "Паша" раньше
срока
пожаловал?.. Нет, это было пока ещё не начальство. На пороге с электрочайником
в
руках возникла Нинель Сергеевна Гончарова. Непотопляемая и, как всегда,
великолепная. Витя с Мишей подавали надежды всего лет пять, а она - более
тридцати, причём с неизменным успехом. Жуков, как и большинство его
сверстников,
воспитывался в духе непримиримого атеизма. Однако после общения с Гончаровой
ему
каждый раз хотелось взять святой водички и сбрызнуть то место, где она стояла.
Нинель Сергеевна осталась верна себе и сегодня.
- Вы, Валерий Александрович, поди, отвыкли уже от такой суеты-беготни? -
мило улыбнулась она, обводя рукой комнату и сотрудников, у которых в самом
деле
шёл пар из ушей. - Вы теперь, как я слышала, всё больше дома сидите, на
собственной машине работаете, никто не мешает, не гонит...
- Ara, - Жуков мысленно окружил себя непроницаемой зеркальной бронёй. -
Именно так.
В эпоху не к ночи будь помянутого "диалогового вычислительного комплекса"
Нинель Сергеевна донимала начлаба Рудакова жалобами двоякого, и притом
взаимоисключающего, свойства. Во-первых, Жуков разрушал её хрупкое здоровье
постоянным стрекотанием печатающего устройства (которое он подключал и
налаживал) и сквозняками от вентиляторов (которыми комплекс действительно
изобиловал). Рудаков на кляузы реагировал вяло - Валерий Александрович работал
для него по хоздоговору, - и Нинель Сергеевна боролась за своё здоровье
подручными методами. Стоило чуть отвернуться - и машина оказывалась выключена.
Этак запросто выключена в разгар вычислительного эксперимента. "А что?..-
изумлялась она.- Вижу, вас нет, ну и первое естественное движение..."
Второй комплект жалоб состоял в том, что Жуков отнимал у неё хлеб, в
частности, не пускал работать на комплексе, явочным порядком занимая его от
звонка до звонка. Узнав об этой претензии, Валерий Александрович из чистой
вредности не появлялся в лаборатории неделю. Как выяснилось, за время его
отсутствия "диалоговый" ни разу не расчехляли.
Всё это было давно, но Нинель Сергеевна изменилась разве что внешне.
Раньше
она красилась в огненно-рыжий цвет и одевалась тоже во что-нибудь по
преимуществу красное. Теперь волосы у неё были седовато-каштановые, а платье -
тускло-зелёное. Словно кто взял её да выполоскал, отмыв яркие краски.
Внутренней сущности никакие измения не коснулись.
- Хорошо быть "варягом", - проворковала Гончарова, направляясь мимо
Жукова
в свой уголок. - Вы в сторонке стоите. Если аппаратчики не успеют, вы ни при
чём. А успеют - вы программку свою вжик! И поставили. И все лавры ваши.
Хорошо,
правда?
- Замечательно, - кивнул Валерий Александрович. - Прям не нарадуюсь.
Нинель Сергеевна по-девичьи звонко рассмеялась и скрылась за кульманом.
- Не обращай внимания, - кивнул ей вслед подошедший начлаб. - А вообщето,
кстати, ты какой алгоритм взял? Просто чтобы мне знать?
Валерий Александрович невольно притронулся к карману с дискетами:
- Адаптивный.
Он предвидел бурную реакцию, но действительность превзошла все его
ожидания. Глаза Рудакова, увеличенные сильными "плюсовыми" очками, буквально
полезли из орбит.
- Ты что!..- шёпотом, чтобы не сеять в рядах сотрудников смуты и
преждевременной паники, закричал начальник лаборатории. - Смерти моей
хочешь?..
Его же настраивать - охренеешь!.. Паша меня живьём съест! Я же тебя самый
простенький сделать просил, изодром-ный какой-нибудь, самую живопырку, только
чтобы показать...
Это был прямой вызов чести профессионала, и Жуков воинственно ощетинился.
- Ты за своё "железо" ручаешься? - ответил он таким же яростным шёпотом.
-
Что интерфейсная корзина всё так и выдаёт, как ты мне в задании написал?
Адреса,
драйверы, кодировки?..
- Ну... - Рудаков на мгновение отвёл глаза. - Должна, по идее...
- Вот и я ручаюсь,- отрезал Жуков.- И не "по идее", а просто!
Начлаб обречённо махнул рукой и убежал на лестничную площадку переживать,
"перекуривая" новоявленную погибель. Из уголка, где теряла здоровье Нинель
Сергеевна Гончарова, потянуло запахом кофе. Валерий Александрович принюхался и
понял, что не удивился бы и запаху серы. Какие там лавры, которые он якобы
собирался присвоить!.. Не подлежало никакому сомнению, что ему, как и летом, в
эпопее с "Процессом", предстояло быть крайним. Заладится, не заладится с
аппаратурой - кивать будут на программу. И на её создателя, соответственно...
- Евгений Германович, - окликнул Миша. - Готово вроде бы!..
Рудаков опять же бегом вернулся с площадки, спросил, всё ли проверили,
сказал: "С Богом!" - и включил питание. Жуков сел перед запустившимся
компьютером и сунул дискету в щель дисковода - переписывать файлы. Дисковод
щёлкнул, послушно включил зелёненький огонёк... и ровно в эту секунду в
соседней
комнате громко и резко бахнуло, словно взорвалась новогодняя хлопушка. Сразу и
радикально погас свет.
- Валерий Александрович, это не вы свою программу запустили? - спросила
из-за кульмана Гончарова.
Словно в ответ на её слова, в воздухе потянуло... нет, опять не серой,
хотя
примерно из того же ассортимента. Горелой изоляцией плюс химически-кислой
начинкой взорвавшейся электронной детали.
- Мать вашу курицу!.. - прочувствованно раздалось в темноте. Жертвы
тиристорного преобразователя явно были близки к слезам.
На всякий случай Жуков оперативно (несмотря на полный мрак) высвободил
дискету. Поиски сетевой кнопки компьютера заняли чуть больше времени, но он
нашёл и её.
Кто-то ощупью, с грохотом перевернув по дороге стул, добрался к железному
шкафу возле двери. Клацнул, возвращаясь в рабочее положение, автомат, и под
потолком загудели, промаргиваясь, люминесцентные лампы. Щурясь от неверного
света, Жуков заново запустил компьютер, убедился, что тот функционировал
совершенно нормально, проверил свою дискету и с невольным вздохом облегчения -
всё живо! - поднялся на ноги.
Серо-коричневый, с обшитыми кожей локтями пиджак Рудакова маячил посреди
смежной комнаты, где на большом монтажном столе покоился виновник переполоха.
Жуков подошёл, протирая очки. Тиристорному преобразователю надлежало быть
компактным небольшим блоком, таким, как на развешенных по стенкам плакатах. Но
это - потом, когда его доведут до ума и воплотят в настоящих экспериментальных
образцах. Пока что несчастный преобразователь отличался от себя будущего, как
разъятый труп - от живого и жизнеспособного человека. Свисающие за край стола
печатные платы с деталями, напаянными вручную, тянущиеся туда и сюда
разноцветные провода, подоткнутый "крокодильчиком" щуп осциллографа... На
покрытом копотью шипастом радиаторе желтело пятнышко недавнего взрыва - как
видно, далеко не первого. Из середины ещё сочился ядовитого вида дымок и,
поднимаясь извилистой струйкой, собирался в полуметре над столом наподобие
миниатюрного атомного гриба.
- Это на холостом-то ходу!..- Молодой инженер по имени Олег, отвечавший
за
преобразователь, нервно жевал погашенную сигарету и действительно чуть не
плакал. - А под нагрузкой тут вообще бы... всю крышу. к чертям собачьим
снесло...
Олег, конечно, порядком преувеличивал, но никто спорить не стал. Валерий
Александрович оглянулся на Витю и Мишу. Витя сидел за компьютером, Миша
тянулся
к клавиатуре через его плечо. Пользуясь минуткой, парни азартно резались с
машиной в преферанс..
- Да он вообще-то работает...- пробормотал Сева Лебедев, Олегов помощник.
В
отличие от непосредственного начальника Сева не бегал по потолку, а просто
сидел
понурившись у стола и с тихим отчаянием смотрел на упорно не желающие оживать
электронные внутренности. - Включим, не нарадуемся, а потом в цеху, как
сейчас,
возьмут да электросварку запустят... и опять звездец...
Рудаков зябко повёл плечами под пиджаком, вздохнул и принял решение.
- Ладно, - сказал он. - Сворачивайте. Времени уже нет, так что запустим
по
старой схеме, с реостатами... Валерий Александрович, как там твоя программа,
готова?..
Но Жуков пропустил вопрос мимо ушей, потому что последнее Севино
замечание
навело его на некоторые идеи.
- Погоди, Евгений Германович...- Он придержал отвернувшегося было начлаба
за рукав. - Схему можно взглянуть?..
- Да ради Бога...- Олег отрешённо протянул ему большой мятый лист, коегде
порванный и перепачканный копотью и канифолью.
- Паяльник горячий?..- на всякий случай спросил Жуков и, получив
утвердительный кивок, углубился в изучение схемы. Рудаков неопределённо
смотрел
на него, разминая пальцами сигарету. Минуты две или три Жуков сосредоточенно
хмурился, покусывая губу, потом поднял голову и поинтересовался: - А
заграждающие фильтры где нарисованы? Что-то не вижу...
- Какие фильтры? - спросил Олег. Сева пожал плечами:
- Как в сборнике было, так мы и...
Жуков ринулся к осциллографу. С треском крутанул переключатели и, сорвав
"крокодильчик", сунул тонкий щуп прямо в розетку. По экрану побежала
размашистая
синусоида, сплошь покрытая, как плесенью, густой порослью нитевидных помех.
- Вот! - Валерий Александрович сдёрнул очки и ткнул пальцем в экран. -
Вот,
откуси я собственную голову. Как "волосы" по питанию придут, у вас тиристор
тут
же отпирается и даёт коротыш. Видите?.. Какой, кстати, стоит - двести второй?
Лучше бы сто шестой или сто двенадцатый...
Олег и Сева переглянулись.
- Ну да Бог с ним, - продолжал Жуков, - давайте какой есть, а я пока
самую
простую цепочку... Где тут у вас детали лежат? Нужен резистор с
конденсатором...
- Ты программу-то отладил свою? - повторил Рудаков.
Валерий Александрович, уже поднёсший было к носу очки, затолкал их
обратно
в карман:
- Мне что, больше вас всех надо? Ты преобразователь Каширину хочешь
предъявить или нет? Или до пенсии с реостатами возиться намерен?..
- Ладно, - сдался начлаб. - Дерзай. Тебе отвечать...
- А то не отвечу!.. - снова ощетинился Жуков. - Не впервой!..
Сева ухватил пинцетом развороченные останки тиристора и потянулся к
паяльнику. Олег уже рылся в коробке, подбирая замену.
- Помню, ещё с лампами работали, - сказал Жукову Родионов. - И был у нас
один парень, увлечённый ужасно. Начнёт что-нибудь делать - просто-таки не
видит
кругом ничего и не слышит. И вот, помню, собирал он какую-то довольно сложную
по
тем временам схему, трёхмерную...
Жуков молча кивнул, припаивая конденсатор. - И решили мы над ним
подшутить,
- продолжал начальник лаборатории. - Куда-то выманили его на минутку, а сами
хлорвиниловую трубочку подвели и один конец засунули в схему. Вернулся он,
включает... а мы сигарету тем временем раскурили... дунули в трубку - и у него
дым оттуда фонтаном. Он скорей выключил, задумался... давай что-то менять...
Мы
у него за спиной уже по полу ползаем, а он ничего и не замечает...
Когда всё было готово, Сева облизнул пересохшие губы и понёс вилку в
розетку.
- Чпок!.. - громко сказал Олег у него прямо над ухом.
Сева выронил вилку и шарахнулся так, что перевернул стул, на котором
сидел.
Вскочив на ноги, он молча бросился в дверь. Лицо у него было белое.
- Севка, - позвал мгновенно раскаявшийся Олег. Сева не отозвался. Олег
расстроенно поднялся и пошёл утешать. Валерий Александрович поднял вилку,
вставил её и щёлкнул тумблером. Послышалось ровное высокое гудение -
преобразователь работал.
- Вот и у них так же было, - сказал Рудаков. Он не спешил радоваться
победе. - Включат, поначалу всё хорошо...
Жуков напряжённо, не отрываясь, смотрел на распластанный по столу
преобразователь, словно готовясь в любую секунду броситься ему на помощь. Он
понял, куда клонил Рудаков, и отрезал:
- А мы подождём!
Долго ждать не пришлось - не те на Турбинном заводе были условия.
Вздрогнули и заморгали на потолке люминесцентные лампы, потом ощутимо
завибрировал пол под ногами. Видимо, в цеху включили кое-что посерьёзнее
электросварки. Жукову случалось заглядывать в цех, и он видел чудовищные
карусельные станки и рабочих, ходивших по поверхности деталей, установленных
для
обработки.
Сева и Олег, забыв про обиды и невыясненные отношения, бегом прибежали с
площадки и уставились на преобразователь, продолжавший деловито гудеть.
Валерий
Александрович уже чертил карандашом на
...Закладка в соц.сетях
