Жанр: Боевик
Скунс 1_2 (те же и Скунс 1_2)
...ержались чуть более настороженно и, кажется, происходили из
очень небогатых семей. Тем не менее они вежливо поздоровались и стали смущённо
топтаться в прихожей.
- Проходите, отличники, - пошутил Борис Дмитриевич, решив их подбодрить.
Пенис весело отозвался:
- Не, мы не отличники, мы - хорошисты! Откуда было знать Благомустаршему,
что в языке Пениса слово "хорошист" означало любителя выпить, и он похвалил:
- Молодцы.
Олег поймал себя на том, что не помнит, когда отец говорил нечто подобное
ему самому, и ощутил укол ревности. Он не выдержал и похвастал:
- А мне сегодня почётный диплом выдали. Районной олимпиады...
Этот диплом ему вручили в красивом зале, под музыку и аплодисменты. Он
шёл
домой, непривычно неся три тюльпана в обёртке из зеркальной бумаги, и
представлял, как молча положит диплом перед родителями, а потом гордо
повернётся
к ним спиной и уйдёт. Пусть осознают, пусть попробуют у него прощения
попросить...
Но Благой очень хорошо помнил прежние подвиги сына. И потому отнёсся к
новости сдержанно, даже не спросил, по какому предмету была олимпиада. И уж
подавно воздержался от поздравлений. Окажется потом, что сынок сам себе диплом
выписал...
- Он у нас такой, академиком вырастет! - кивнул фарадей.
Олег уже понял, что "сразить" отца не удастся, и успел мысленно
наговорить
ему множество обидных вещей. Но слушать, как над ним "прикалывается" кто-то
другой, оказалось невыносимо. И самое подлое, что отец даже не понял издёвки.
- А правда, что вы знаменитый журналист? - вскинула длинные ресницы
девочка
Киса.
Благому захотелось слегка "приподняться" в глазах приятелей сына.
- Ну... честно говоря, к "золотому перу" меня пару раз представляли, хотя
на самом деле это большого значения... Лучше я вам последнюю статью покажу. О
перестрелке на Выборгском шоссе, - и он вынул свежие "Ведомости". - Опять
крутые
ребята чужие "Мерседесы" делили, их в Ростов из Финляндии перегоняли...
Раненые
с обеих сторон, как на войне...
- Это что, бандиты? - Киса очень искренне сделала большие глаза. - Вы
знаете, у меня папа адвокатом работает, так мы с мамой за него просто ужасно
боимся... Он говорит, с ними как свяжешься...
- Я с ними не связываюсь, - успокоил Кису Благой. - Я просто пишу про
них.
Иногда.
Он посмотрел на часы. До встречи ещё оставался запас времени, и он повёл
всех на кухню, где на плите не успел остыть чайник. К чаю, правда, особо
ничего
вкусного не было - только большой брикет мороженого, хранившийся в морозилке.
- Это, что ли, твой компьютер? - спросил Гном, когда за Борисом
Дмитриевичем захлопнулась дверь. - Во, сука, маленький! В сумку ляжет и ещё
сверху по банке пива на каждого. Ну, включай игру!
Компьютер послушно пискнул и замигал, готовясь . к работе. Хохот за
спиной
заставил Олега обернуться. Оказывается, Фарадей согнулся в угодливой позе,
подсмотренной в импортном фильме про ресторан, и делает вид, что наливает чай:
- Я с ними не связываюсь, я просто пишу про них...
- Ага, и мне, пидору, перо в задницу уже дважды вставляли! - подхватил
Пенис. - Да не простое, а золотое!..
На экране компьютера мелькнула заставка игры, появились всадники на
драконах, возник отряд рыцарей, толпы инопланетных чудовищ... Началась
смертельная битва за спасение родимой планеты, и место в этой битве нашлось
для
каждого из игроков. Неинтересно было одной Кисе: у неё-то дома компьютер был
давно, только свою уличную компанию она к себе не водила. Ей запретил Плечо.
Кисин отец некогда спас его от тюрьмы, и Плечо его адвокатскую репутацию
ревностно оберегал - мало ли, ещё пригодится.
И Олег впервые не получал удовольствия от любимой игры. Он хоть и
посмеялся
вместе со всеми, но чувствовал себя так, словно совершал самое большое в жизни
предательство...
Конец первой части
Часть вторая. НАЁМНЫЙ УБИЙЦА
Побратимы
Ночь стояла безлунная. В африканских небесах было тесно от звёзд, и
только
на юго-востоке бриллиантовые россыпи затеняла большая вертикальная туча. Она
висела там постоянно и днём была хорошим ориентиром, а ночью её подножие время
от времени озарялось вспышками пламени: подземная кочегарка могучего вулкана
Катомби трудилась круглые сутки. Кочевники мавади уверяли, что в огненных
кратерах обитает дух зла. Племя атси, наоборот, считало гору священной. И как
умело подкармливало своё божество, сбрасывая в кратеры пленников...
Здесь, в предгорьях, джунгли были такой густоты, что даже страшное
полуденное солнце едва просачивалось к земле, создавая отливающий зеленью
полумрак. Ну а ночью воздух был вовсе подобен чёрным чернилам. Ощутимо густой,
влажный, остро пахнущий разложением и ванилью... Ночные джунгли даже не
притворялись, что спят. Вот раздался и мгновенно затих пронзительный вопль. А
потом прокатился негромкий, удовлетворённый рык хищника.
- Леопард... - раздался в глубинах африканского леса шёпот на чистом
русском языке. Рослый парень в пёстром камуфляже всмотрелся в ночную темень и,
приостановившись, увеличил чувствительность ноктовизора*: - Наступишь такому
на
хвост...
*Прибор ночного видения.
- Котик Барсик... - отозвался второй. Он размеренно рысил в темноте, не
спотыкаясь о корни. - Был у нас в детдоме такой... Мячик бросишь - несёт...
Их ноги оставляли на лесной подстилке следы, расшифровать которые для
местных охотников, пожалуй, не составит труда. Заметать следы было попросту
некогда.
- Павиана схарчил, - сказал третий. Он был сухощавым и очень подвижным и,
кажется, выдерживал ночную гонку легче своих спутников. Он поймал за рукав
рослого богатыря, тащившего кроме обычного снаряжения ещё и гранатомёт РПГ-7 -
вместе с гранатами килограммов двадцать лишнего веса: - Слышь, Солёный! Давай
понесу!..
- Отлипни, Горчичник, - переведя дыхание, тот сплюнул и, не
останавливаясь,
прибавил шагу. - Успеешь ещё!..
На самом деле парень звался Бешеным Огурцом и добавочную кликуху получил
оттого, что, по мысли русского человека, огурцу к водочке полагается быть
солёным. Кликуху эту он терпеть не мог.
- Хорош болтать! - проворчал бежавший впереди командир.
Они очень торопились. Нужно было прежде рассвета добраться до берега,
форсировать реку и, отмахав ещё десяток верст по саванне, выдвинуться к лагерю
генерала Ингози, верховного главнокомандующего Республики Серебряный Берег.
Великого воина, Тельца Чёрной Коровы и единоутробного братца президента
доктора
Лепето. На рассвете генерал намеревался показать заклятым врагам, племени
мавади, мощь и отвагу воинов атси. А в конце операции сварить из пленников
праздничный кус-кус. Обо всём этом стало известно в самый последний момент. И
тут уже силу, а также длину своей руки решила продемонстрировать некая третья
сторона. Географически от Серебряного Берега весьма удалённая, но кровно в нём
заинтересованная. Операцию генерала Ингози решено было обречь на неудачу. Вот
потому-то бежали по ночным джунглям трое ребят, в другой жизни носивших самые
обычные славянские имена. А по следу, который им было некогда заметать, шёл
карательный отряд. Возглавляемый личным другом президента. По прозвищу Белый
Палач.
С самого начала им здорово не повезло. Сутки с лишним назад, когда
переправлялись через ручей, черти вынесли на его берег двоих негритят.
Мальчика
и девочку, увлечённо разгребавших палые листья в поисках съедобных личинок.
Дети
теоретически могли что-то заметить. Теоретически. На практике нужно было
перерезать им глотки и скормить крокодилам, и всего-то делов, но рука не
поднялась. Теперь троим диверсантам оставалось гадать, что выходило им боком -
собственная доброта? Или утечка информации? Или чья-то двойная, тройная
игра?..
Друг доктора Лепето не шутки шутил - они удерживали дистанцию, но оторваться
от
погони не удавалось. "Солдаты удачи" наступали русским на пятки. Благо
проводники у них были опытные. Знали джунгли как свою родную деревню...
...Гранатомёт успел побывать на плечах у Горчичника, потом у командира и
вернуться назад к Бешеному Огурцу, когда спёртый, точно в бане, воздух чуть
посвежел, и впереди показалась река. Громадные деревья склонялись над ней,
между
ними поднимался туман. Щёлкнула тетива арбалета, массивная стрела улетела со
свистом, увлекая на тот берег нейлоновую нить с привязанным к ней прочным
канатом. Скоро подвесная переправа была готова. Первым пошёл командир, за ним
Бешеный Огурец. Последним застегнул карабин Горчичник. Всё это в темпе, на
пределе сил, затылками ощущая чужое дыхание...
И преследователи не заставили себя долго ждать. Всего через несколько
минут
на берегу появились воины атси. Они понюхали поднимавшийся ветерок,
осмотрелись
по сторонам и, обнаружив переправу, потрясли в воздухе ассегаями - хур-хурхур,
у Тельца Чёрной Коровы не бывает живых врагов! Скоро к ним вышли гвардейцы
президента, те же воины племени, только в штанах и с автоматами Калашникова.
Как
только они собрались все вместе, с противоположного берега ударил автомат, и
людоеды залегли. Кто от страха, кто навсегда, кто надолго - Горчичник был
снайпером класса "мастер". Когда преследователи пришли в себя и открыли
ответный
огонь, срезанная переправа уплывала вниз по течению, а стрелок уже мчался
прочь
во всю прыть, догоняя товарищей.
Он догнал их у самой границы саванны, там, где кончались обвитые лианами
великаны. Здесь можно было устроить "перекур". Максимум минут на пятнадцать.
Они проглотили по специальной таблетке и четверть часа лежали на спине,
уперев ноги в стволы деревьев, чтобы отлила кровь. Затем поднялись, попрыгали
и
быстрым, сжирающим расстояния шагом двинулись по саванне. В траве и колючих
кустах шуршало, попискивало, свиристело - ночная жизнь готовилась смениться
дневной. Диверсанты шли в ногу, размеренно дыша, уже без разговоров - устали
вконец, экономили силы. До цели оставалось всего ничего, и тут начало светать
-
очень быстро, как всегда возле экватора. Угольно-чёрное небо стремительно
бледнело, мохнатые звезды меркли и прятались, словно там, наверху, кто-то одну
за другой выключал электрические гирлянды. Трое сняли ноктовизоры,
помассировали
глаза и, щурясь, продолжали быстро идти. У горизонта рокотали боевые
тамтамы...
Они не спали уже третьи сутки, и, наверное, поэтому командир оступился.
Вместо неслышного кошачьего шага получилось неуклюжее падающее движение,
резкий
взмах рук... и он вдруг закричал. В голос. Крик был коротким, но страшным. А
потом командир рухнул на колени и прижал ладони к лицу.
Бешеный Огурец мгновенно заслонил его, вскидывая автомат. Но стрелять не
пришлось. Горчичник первым увидел тёмно-коричневую змею, исчезавшую в высокой.
траве. Фр-р-р! - тяжёлое лезвие свистнуло в воздухе и пригвоздило гада к
земле.
Бешеный Огурец оставил автомат и склонился над командиром.
Тот больше не кричал, но стон рвался неудержимо, а между пальцами
струились
бурые слезы. Боль, видимо, была жуткая.
- Стас, слышишь, Стас...- Бешеный Огурец назвал командира по имени, коекак
заставил отнять от лица руки и быстро откупорил фляжку. Стас мучительно
дёрнулся, когда струя воды прошлась по пульсирующим ранам, в которые за
считанные секунды превратились глаза. Так оно и бывает, если себе на беду
потревожишь "спуй-сланга", живущего на границе земель мавади и атси и
впитавшего
ненависть обоих племён. Не зря говорят, будто таких ядовитых плюющихся кобр
нет
больше нигде...
- Молодая, не страшно!.. - Горчичник ухватил ещё бившуюся двухметровую
тварь и, раскрыв ей пасть, посмотрел зубы. - Солёный, вакцину живо!..
Окажись змея старой, заматеревшей - со всеми надеждами можно было бы уже
попрощаться. А так сохранялась возможность спасти командиру жизнь, а если
повезет, то даже и зрение...
Они опорожнили шприц-тюбик, поставили Стаса на ноги и потащили его
дальше.
По сравнению с тем, как они двигались прежде, это был черепаший шаг. Бешеный
Огурец и Горчичник всё поняли практически сразу. И командир понял.
У них не оставалось времени. И выбора тоже. Впереди - генерал Ингози, чья
смерть, начертанная на скрижалях ближайшего часа, непременно должна была
состояться. За спиной - друг президента, с удовольствием вырезающий живым
людям
печень... Спрятать командира, чтобы потом вернуться за ним, было нельзя.
Найдут.
Найдут и...
Стас выпутался из их рук и опять поник на колени. По звуку дыхания нашёл
Горчичника, повернулся к нему и прохрипел:
- Давай, слышишь, Лёшка... не тяни... Объяснений не требовалось.
Горчичник
оскалил зубы и вытащил из кармашка ещё один шприц-тюбик. Сломал колпачок.
Крепко
обнял командира. И молча, резким движением всадил иглу ему в бедро, прямо
сквозь
пёструю ткань... Пальцы стиснули податливый тюбик... "блаженная смерть",
подхваченная током крови, разбежалась по телу...
- Прощ... - Стас вытянулся и замер, не договорив, сведённое болью лицо
разгладилось. Потом на нём проявилась и застыла улыбка. Горчичник молчал, но
лицо у него стало такое, что великий воин Ингози, если бы мог видеть его, тут
же
улетел бы в столицу на срочно вызванном вертолёте.
- Иди, - сказал Бешеный Огурец. - Я догоню. Он поймал взгляд Горчичника,
полный горя, бешенства и безысходности, и оба опустили глаза. Они были
профессионалами и знали, что нужно делать дальше. Вначале отрезать у Стаса
голову, затем кисти рук. И закопать так, чтобы не отыскали собаки. Горчичник
подхватил гранатомёт и помчался вперёд с такой скоростью, словно и не провёл
на
ногах двое с лишком суток. Он действительно был самым шустрым и выносливым из
троих. Бешеный Огурец остался у тела. Чуть помедлил - и вытащил из ножен
тридцатисантиметровый клинок...
Горчичник залёг у засохшего баобаба, раскорячившегося на краю деревушки.
Деревушка ничего особо интересного собою не представляла - с полсотни хижин,
сплетенных из ветвей и обмазанных глиной, под яйцеобразными крышами. Большой
загон наподобие зулусских краалей... И скопище людоедов, одетых частью в
мундиры
гвардейцев президента Лепето, а частью - в боевые плащи из леопардовых шкур.
Кто-то мог называть нападение на мавади "операцией", "акцией" и иными
мудрёными
словами белого человека. Простым солдатам, а точнее, воинам племени,
предстояло
священнодействие. Служение Духу Войны. И оно требовало соблюдения всех
ритуалов.
Шум в деревне стоял невообразимый. Мерно рокотали тамтамы, ревел
истекающий
кровью жертвенный бык, но все звуки перекрывал натруженный рык танкового
дизеля.
В центре селения, у хижины главнокомандующего, стоял танк Т-34. И из последних
сил вонял солярочным выхлопом. Он, может быть, и не очень годился против
современных машин, но всё ещё мог давить гусеницами и стрелять. Вполне
достаточно для кочевников с их верблюдами и лошадьми...
Прибыл он сюда из Анголы. Его обменяли на целый гарем рабынь и цветной
телевизор "Панасоник". На ржавой броне ветерана, под натёками вражеских
мозгов,
загнивавших и совсем свежих, явственно краснела пятиконечная звёздочка и
проглядывала полустёртая надпись:"ЗА НАШУ СОВЕТСКУЮ РОДИНУ!"
Бешеный Огурец, отставший от Горчичника на двадцать минут, долго пытался
запеленговать напарника, но так и не смог. Горчичник, когда хотел, умел
делаться
совершенно невидимым. Зато сквозь сильную оптику было хорошо видно, как из
штабной хижины появился генерал Ингози. Плотный, широкоплечий, с лиловыми,
вывороченными, в точности как у братца-президента, губами... Он был окружён
таким плотным кольцом телохранителей, что с трудом удавалось поймать блеск
солнца на золоте генеральских погон. Ингози громко отдавал последние
распоряжения. А потом - хур-хур-хур!.. - под торжествуют щий рёв своих воинов
генерал взгромоздился на башню и сразу сгинул в люке, натягивая танковый шлем.
Грохнула броневая крышка, ещё громче закричали весёлые людоеды...
Операция началась. Зрелище было великолепное. Впереди, в густом облаке
выхлопных газов, скрежетал траками танк, за ним трусили гвардейцы президента,
а
в арьергарде, подбадривая себя яростным пением, приплясывали воины атси - в
боевой раскраске, с дедовскими ассегаями в руках. "Калаш", конечно, хорош, не
зря этим именем уже называли детей. Но куда приятней всадить широкое, ржавое
от
старой крови лезвие в брюхо врагу. Улыбнуться ему прямо в расширившиеся глаза
и
со вкусом развернуть наконечник... Хур-хур-хур!.. Пыль поднималась к небу
столбом, грозно ревели отважные воины, свирепо утюжил саванну танк.
Бешеный Огурец успел-таки заметить, как из-под корней засохшего баобаба
пыхнуло сизым дымком. Горчичник ждал до последнего и опасно близко подпустил
движущуюся колонну, но зато уж и ударил наверняка. Так бьёт смертоносный
"спуй-сланг", чья холодная кровь полна яда и ненависти... В бок
"тридцатьчетверке" шарахнула граната, всего-то два кило с небольшим, но такая,
что не спасает никакая броня. Даже снабжённая специальной оснасткой... не
говоря
уже о ритуальных мозгах. Граната легко прожгла дырочку внутрь, и внутри
создалась температура звёздных протуберанцев. Танк, уцелевший на Курской дуге,
вспыхнул, дёрнулся и застыл, превращаясь в огромный, жирно чадящий
погребальный
костёр. Ингози и прочие, находившиеся внутри, погибли мгновенно, а воинство
генерала замерло в полном остолбенении. Смерть вождя, приключившаяся в самом
начале похода!.. Внезапная и страшная смерть!.. Собственно, этого было уже
достаточно, ибо после подобного несчастья никакой поход в принципе не мог
состояться... Однако из-под баобаба в самую гущу воинов одна за другой ушли
ещё
четыре гранаты - весь запас, оставшийся у Горчичника. Это вам, суки, за
Стаса...
Потом Горчичник стал отползать.
Теперь Бешеный Огурец видел его, скользившего ящерицей в жёсткой
буроватой
траве. Видел и уцелевших телохранителей президентского брата, не обратившихся
в
бегство, а, наоборот, начавших грамотно обкладывать убийцу своего принципала.
Всё же Горчичник слишком близко их подпустил. Или телохранителей учили уж
очень
хорошие инструктора. А может, только голова диверсанта могла даровать им
какой-то шанс на помилование... Бешеному Огурцу недосуг было об этом
раздумывать. Он поднял автомат, тщательно прицелился и выстрелил, спасая
напарника, и чернокожий гигант в чёрной же форме ткнулся в землю лицом. Ещё
выстрел и ещё...
Племя мавади, собравшееся на праздник у скалы Спящий Великан, по легенде
упавшей с небес, не скоро узнает, какой резни избежало. Не знали своего
будущего
и двое русских парней, удиравших через утреннюю саванну. А ведь они обманут
головорезов Белого Палача и останутся жить. И всего через полгода, в Союзе,
догуливая отпуск, Горчичник встретит девушку. И попросит её, если будет
ребёнок,
то назвать Станиславом. Или Станиславой. А потом они с Санькой Веригиным,
который Бешеный Огурец, вернутся обратно под африканское солнце, и вот тут
Огурец вотместку за ненавистного "Солёного", придумает Горчич нику новую у
ужасно подходящую кличку - "Скунс", президент Йоханнес Лепето объявит о
социалистической ориентации. И для начала потребует ту самую голову, из-за
которой не удалось помиловать телохранителей Ингози. И Бешеного Огурца
заставят
выстрелить в друга, и он исполнит приказ. И предательски дрогнут никогда не
дрожавшие руки, и пуля, нацеленная в сердце, пройдёт в сантиметре от цели, и
Скунса возьмут в плен живым. И президент Лепето будет мстить ему целых шесть
месяцев - на пару с человеком по прозвищу Белый Палач
Но не дано смертному знать будущее, для его же блага не дано. И двое
размеренной рысью летели через саванну, в которой похоронили своего командира,
-
двое побратимов, молодые, бесстрашные, непобедимые...
Город в дорожной петле.
У Бориса Дмитриевича Благого каждый месяц появлялись новые помощники.
Исключительно добровольные и притом порой анонимные. Уже давно и на Чапыгина,
и
в "Ведомостях" девочки никому не давали его телефона, отвечая всем одинаково:
"Оставьте ваши координаты, Борис Дмитриевич перезвонит". Не помогало: люди
продолжали его доставать. Караулили у проходной, чтобы передать лично в руки
письмо или пакет. Звонили из уличных автоматов и сдавленным голосом назначали
тайные встречи... Любая сколько-нибудь болезненная тема, затронутая в газете
или
с экрана, обрушивала на его голову лавину очередных добровольцев. Народ
пачками
нёс секретные цифры, таблицы, списки, тексты, фотографии, магнитофонные
записи.
Большинство просто жаждало "выступить", но кое-кто вправду нешуточно рисковал.
И
всё во имя восстановления поруганной справедливости. Помнится, на закате
Перестройки Благой опасался, что острый материал вот-вот иссякнет. Какое!..
Его
и теперь было на несколько л вперёд - знай пиши да озвучивай!
Одни "секретоносители" довольствовались страшно клятвой о неразглашении
своего имени. Другие заламывали суммы, от которых даже и у ЦРУ встали бы
волосы
дыбом. Третьи были совершенно бескорыстны и не боялись ни увольнения, ни даже
суда, лишь бы правды добиться. Таких Благой, правду молвить, побаивался. Если
они не получали от него желаемой помощи, он тут же зачислялся во враги, и
собирать материал начинали уже на него.
...Очередной доброволец дозванивался до него несколько дней. Когда
наконец
Благой снял трубку, то услыхал:
- Я хочу вам дать информацию, но абсолютно конфиденциально. Иначе полетят
многие головы.
- Так-так, - сказал Борис Дмитриевич, но про себя вздохнул. И подумал о
городских психах, чьи звонки тоже время от времени его настигали. Кто
докладывал
о тайном приземлении инопланетян, кто о тотальном зомбировании петербуржцев из
центра ФСБ с помощью особых волн...
- Где мы встретимся? - продолжал невидимый собеседник. - Мне важно будет
удостовериться, что вы пришли без "хвоста"...
Тащиться на край света из-за какой-нибудь глупости Благому совсем не
хотелось, и он раздражённо проговорил:
- Знаете, я и без вашего секрета как-то до сих пор жил. Может, вы его
как-нибудь по-другому используете?..
- Ладно...- прозвучало в ответ.- Я подъеду на машине и встану в проулочке
у
театра. Чтобы вам не ходить далеко.
- Номер вашей машины?..
- Нет. Я сам вас узнаю и приглашу.
В назначенное время Благой вышел из здания, спрятав, как обычно, в карман
куртки японский диктофончик.
"Станет говорить ерунду, сразу уйду", - решил он.
- Борис Дмитриевич, - окликнули его из давно не мытой "Лады"
тускло-кирпичного цвета. Лицо у человека было немолодое, с крупными волевыми
чертами. Такими в советских фильмах любили изображать генералов и секретарей
райкомов КПСС. Он сидел за рулём, и Благой устроился рядом с ним, справа:
- Слушаю вас внимательно.
- Все началось с того, что у меня на садовом участке домик сгорел...-
начал
"секретарь-генерал". "Царица небесная!" - устало подумал Благой.
- Домик был застрахован?
- Нет, но это не имеет значения. Простите, я не представился... Иван
Иванович.
- Экзотическое и, главное, редкое имя, - не сдержавшись, усмехнулся
Благой.
- Простите меня ради всего святого, Иван Иванович, но... у нас всего полчаса.
- Тогда не перебивайте меня хотя бы десять минут. ...Некоторое время
назад
в садоводстве у Ивана Ивановича выгорели две улицы. Дело обычное - домики все
впритык, опять же зима, весь народ в городе. Только Иван Иванович в тот день
приехал проверить, как себя чувствуют в погребе солёные грибы да квашеная
капустка. Остался на ночь, но спал плохо, даже вышел наружу-и потому-то увидел
самое начало пожара... а может быть, и остался в живых. Домики по обеим
сторонам
улицы загорелись почти одновременно... Ивану Ивановичу даже померещились
какие-то фигуры, мелькавшие в свете огня. Он понял, чем пахнет дело, и сумел
не
утратить самообладания: схватил из домика самое ценное - и задворками,
пригибаясь и прячась, бросился к сторожам. Оба сторожа-пенсионера спали сном
праведников. Пока Иван Иванович их будил, примчался в домашних тапочках житель
соседней улицы. Там тоже горело вовсю. И тоже с обеих сторон.
Телефона под рукой не было. А сотовый Ивана Ивановича в тех местах брал
только через выносную антенну. Один из сторожей двинулся за полтора километра
в
соседнее садоводство - там была телефонная будка. А Иван Иванович вернулся к
своему дому и увидел, что тот горел жарким пламенем...
- Но это только начало истории,- предупредил собеседник.
Через несколько дней, когда всем сообщили и в садоводство начал
съезжаться
безутешный народ, по участкам стали ходить добрые Иваны-царевичи.
Действительно
добрые и действительно царевичи: предлагали - и не то чтобы уж совсем
грабительски дёшево - купить обгоревшие руины. Вместе с участками. Народ
сейчас
ушлый - многие заподозрили, что всё это неспроста, и на первых порах скупщиков
едва не побили. А потом... начали продавать. Домики сейчас почти никто не
страхует, а заново отстраиваться - на какие шиши?.. На пенсию в триста
рублей?..
Так с неё ещё детей-внуков подкармливать, которым с декабря зарплату не
платят...
В договорах купли-продажи покупатель у всех числился один и тот же: фирма
"Сильва".
- А потом, - продолжал Иван Иванович, - то же самое случилось у моего
родственника. Только в другом районе области, а так один к одному. И в третьем
районе-у друга. Земли скупили фирмы "Виктория" и "Век Астреи". Пошарьте по
другим садоводствам, обнаружите похожие темы. Поставьте точки на карте и
соедините их линией. Получится нечто вроде окружности или овала...
"Ну, приехали, - Благого взяла тоска. - Могиндовид*. Козни жидомасонов.
Тоннель космических террористов..."
Иудейский символ - шестиконечная "звезда Давида".
- А теперь сравните вот эти две карты...- Иван Иванович вытащил из
старого
добротного портфеля две стандартные карты Ленобласти. - Есть какая-нибудь
разница?
Благой про себя уже сочинял благовидный предлог, чтобы спешно
откланяться,
но всё-таки посмотрел. На картах вправду были нарисованы абсолютно одинаковые
овалы. Только в уголке одной карты просматривался оттиск какой-то официальной
печати, и журналиста это сразу насторожило.
- Вот именно. - Иван Иванович, оказывается, перехватил его взгляд. - Эта
карта, простите за избитое выражение, совершенно секретна. Она показывает
утверждённое расположение будущей кольцевой автодороги.
- Так вы хотите
...Закладка в соц.сетях
