Жанр: Боевик
Ритуал последней брачной ночи
... ве, которого я не совершала. А если я
заплачу вам тысячу долларов, вы поможете мне?
- Если это не будет нарушать мой принцип.
- И что же это за принцип? - осторожно поинтересовалась я.
- Принцип простой - "когда дело касается денег - засунь все свои принципы
себе в задницу". Тысяча двести, и я берусь за это.
- Хорошо.
В конце концов, я всегда смогу отработать эти деньги на шведской
лесопилке Монтесумы... Успокоившись на этот счет, я вынула триста баксов,
полученные от Монти, и протянула их Рейно.
- Задаток, - сказала я.
- Задаток обычно определяется половиной суммы...
Я едва не произнесла сакраментальную фразу "могу заплатить натурой", но
вовремя сдержалась.
- У меня больше нет. Я в бегах, не забывайте. Остальное получите завтра
вечером. Или послезавтра утром. А как вы меня нашли?
- Заплатил сам себе пятьдесят долларов, поднатужился и нашел, -
ускользнул от прямого ответа Рейно.
Так-то, Варвара. Ставки как никогда низки. Пятьдесят долларов - твоя
красная цена.
- Ладно. Не хотите говорить - не надо. Тогда скажите хотя бы, кто
изображен на фотографии?
- А вы не знаете?
- Нет.
- Заплатили две тысячи, сами не зная за что? - Он посмотрел на меня, как
на сумасшедшую.
- Выходит. Так кого вы засняли? И почему?
- Я скажу. Когда получу всю сумму. Извините.
Ничего не скажешь, мой собственный паноптикум расширялся и постоянно
пополнялся экспонатами: в нем уже числились Сергуня Синенко, готовый
заложить душу за самую небольшую информацию, и малопонятный Рейно, готовый
заложить душу за самые небольшие деньги.
- Вы не подбросите меня к Калинкину мосту? - вежливо спросила я.
Раскрывать свое местоположение до конца мне не хотелось.
- Я плохо знаю ваш город.
- Я покажу.
- Транспортные расходы - отдельно, - тотчас же ввернул этот сомнительный
частный детектив. - Я предоставлю смету.
А, чтоб ты пропал!..
- Как я проверю, что вы хороший специалист?' - решила я напоследок уесть
этого пальцем деланного эстонского Шерлока Холмса. - Денежки-то вы возьмете,
а вдруг ничего и не получится?..
Рейно оскорбился:
- Я нашел вас? Нашел. Я работал на Олева Киви? Работал. А Олев Киви
слишком серьезный человек, чтобы доверять свои дела первому встречному. Я -
профессионал.
- Так, может, у вас и лицензия есть?
- А как же! - Рейно покопался в карманах пиджака и извлек оттуда
сложенную вчетверо гербовую бумагу, закатанную в тонкий пластик.
Из бумаги я узнала, что Reio Uukula действительно является частным
детективом без права ношения и использования огнестрельного оружия. Лицензия
была выдана департаментом полиции города Мыйзакюла (боже, храни меня от
подобных географических извращений!).
- Как поживает ваша льнопрядильная фабрика? - спросила я.
Рейно удивленно поднял брови.
- Я давно не был дома, так что ничего сказать не могу. Наверное,
наращивает мощности...
- Будем надеяться, - улыбнулась Рейно я. - Так вы отвезете меня к
Калинкину мосту?
...У Калинкина моста я простояла до шести утра. И только в пять минут
седьмого какой-то снулый водитель бетономешалки согласился подбросить меня
до Канонерского. Я едва не заснула в лифте, а когда приехала на вожделенный
шестнадцатый этаж, то сразу же наткнулась на листок бумаги, воткнутый в
дверь: "УЕХАЛ НА РЕДАКЦИОННОЕ ЗАДАНИЕ. ВСТРЕЧАЕМСЯ В 18.30 У МЕТРО
"ВАСИЛЕОСТРОВСКАЯ". ПОКОРМИ ИДИСЮДА. ТВОЙ СЕРГЕЙ".
Задав корму вечно недовольному коту, я как подкошенная рухнула на кровать
и уснула. Весь остаток утра мне снились сиамские близнецы Евгений Данилович
Ле-мешонок и Reio Uukula, отплясывающие дьявольский краковяк в
сопровождении струнного оркестра. При этом Кайе, как и положено, сидела на
цимбалах, Монтесума наяривала на скрипке, мне же досталась виолончель.
Виолончель Олева Киви.
И хотя ни сам Олев Киви, ни Стасевич мне не снились, я все равно
проснулась с тяжелой головой. И подскочила как ужаленная: допотопный
будильник Сергуни показывал половину двенадцатого! К часу мне нужно быть в
кафе "Севан", так что времени остается только на чистку зубов и легкий душ в
Сергуниной ванной, загаженной невесть откуда взявшимся цементом и погибшими
во цвете лет сперматозоидами.
Едва я вышла из подъезда, как услышала хриплый звук автомобильного
клаксона: к аллейке напротив дома был припаркован задрыга-"опелек" Рейно.
Но откуда он здесь взялся? Я могла бы поклясться, что сегодня утром,
рассекая на бетономешалке подступы к Канонерскому, не видела за собой
никакого "хвоста". Да, шоссе было пустынным. Но не из воздуха же он
материализовался, этот липучий частный детектив!..
"Опелек" по-прежнему оглашал окрестности дурным голосом, и мне ничего не
оставалось, как подойти к нему. Услужливый Рейно, как швейцар, распахнул
переднюю дверцу, и я...
Я сунула ему в руку рубль, будь я проклята!
И Рейно этот рубль взял, будь он проклят!
- Ничего, что не в валюте? - спросила я, усаживаясь на продавленное
сиденье "опелька".
- Я поменяю, - успокоил меня Рейно.
- Как вы меня нашли?
- Заплатил сам себе десятку, поднатужился и нашел.
- А зачем? Мы же договорились - встречаемся, когда будут деньги.
- Хотел еще раз на вас взглянуть, - сознался Рейно. - Все поверить не
могу, что какая-то русская обвела меня вокруг пальца...
- Ну, раз уж вы здесь, может быть, добросите меня до Петроградки?
- Я плохо знаю ваш город.
- Я покажу...
- Хорошо. Кстати, я узнавал. Километр стоит пять рублей. Так что...
- Я помню. Транспортный тариф, - упредив Рейно, я вынула из кармана
полтаху и протянула ему. - Хватит?
- Посмотрим по километражу.
Ну и гад же мне попался!
- Послушайте, Рейно. А состояние вашей колымаги не учитывается? Ручки
отвалились, стекла дребезжат, все пружины уже давно у меня в заднице. Надо
бы сбросить. Этак вы всех клиентов растеряете...
- Я подумаю, - изрек он через десять минут, когда мы выскочили на
Обводник и лихо пронеслись мимо магазина "Недоимка". Магазин "Недоимка"
торговал конфискованным имуществом, и я снова загрустила. Ну почему меня все
время окружают навязчивые, как татуировки, тюремные символы?..
..."Севан" оказался крошечным заведением, под завязку набитым
иссиня-черными мужиками самой кровожадной наружности. Все эти бармалеи
кучковались вокруг столов, пили коньяк и резались в нарды. Под приглушенную
до невозможности музыку Арама Хачатуряна. Мое появление было встречено
одобрительным гулом и похотливым блеском нескольких десятков глаз. Даже
увязавшийся за мной Рейно приуныл. Но раздеть меня все-таки не успели:
подскочивший к нам верный Акоп проводил нас к своему столику и в полном
молчании налил коньяку.
- Настоящий армянский, - отрекомендовал коньяк Акоп.
- Я за рулем, - пробубнил Рейно.
- А вы в нарды играете? - спросил Акоп у эстонца.
- Ну что вы. - Даже здесь надменный Рейно умудрился отличиться. - Нарды -
игра для басмачей. А я играю в шахматы.
После этого Акоп сразу же потерял интерес к эстонцу и отвел меня к стойке
для почетных гостей.
- Ну, как? - спросила я.
- Ее пасут, - ответил хорошо осведомленный Акоп. - Лучше вам сейчас не
встречаться.
- Я понимаю...
- Она даст знать, когда все утрясется.
- Хорошо.
- Днем я всегда здесь. Вечером - в "Бронепоезде", но там тоже могут
завестись черви. В скором времени... А что это за тип?
- Приятель... Слушай, Акоп... Я понимаю, это ужасно... Но мне нужны
деньги. Ты бы не мог сказать Каринэ...
Смуглая физиономия Монтиного оруженосца расплылась в понимающей улыбке.
- Женщинам всегда нужны деньги. Я получил от Нее инструкции...
Шикарный бармен "Бронепоезда" ни разу еще не упомянул имя Монтесумы, -
очевидно, в целях конспирации. Но слова "Ее" и "Она" Акоп выговаривал с
придыханием, надраивая их до блеска. Монтесума множеством солнц сияла на
небосводе Акопа, а валютное молоко, лившееся из ее щедрых сосцов,
обеспечивало ему процветание. Пожалуй, на Акопа можно положиться так же, как
и на саму Монти, подумала я - и успокоилась.
- Сколько тебе нужно сейчас? - спросил Акоп.
- Тысяча, - сгорая от стыда, пролепетала я. Акоп вынул из кармана носовой
платок, развернул его и старательно отсчитал мне деньги.
- Держи.
- Я напишу расписку...
- Вай мэ! Какая расписка, дорогая? Неужели ты думаешь, что Она...
Я сочла за лучшее заткнуться, наскоро распрощалась с Акопом, передала
тысячу поцелуев Монтесуме и покинула гостеприимный кабачок "Севан".
Мы с Рейно снова уселись в "опелек", я вывалила недостающие девятьсот
баксов и помахала ими перед носом Рейно.
- Ну, как? Возьметесь за дело? Не говоря ни слова, Рейно достал из
бардачка строгую черную папку.
- Это договор. Ознакомьтесь.
- Какой еще договор?!
- Соглашение о намерениях.
- С ума сошли? - Я даже не нашлась что сказать. А Рейно, пользуясь моей
растерянностью, живенько всучил мне в руки бумажонку с печатью и щелкнул
ручкой.
- И что я должна засвидетельствовать?
- Что вы, такая-то такая-то, нанимаете меня, такого-то такого-то, для
выполнения определенных следственных действий. Для чего передаете мне
задаток в количестве половины причитающейся мне по договору суммы.
- А сроки? - Мне ничего не оставалось, как включиться в игру. - Сроки
определены? И если вы не выполните задание?
- Тогда вы вправе не заплатить мне вторую часть гонорара. А что касается
сроков - они стандартные. Две недели со дня заключения договора. После этого
я предоставляю вам отчет о проделанной работе. И вы решите, продолжать ли
мне заниматься вашим делом. Или нет. Это, соответственно, потребует
дополнительных денежных вливаний.
- И что?
- Мы заключим еще один договор.
Во всех бредовых текстах, которые произносил Рейно, была тем не менее
своя логика. И я смирилась.
- Валяйте. Где подписывать?
- Сейчас я его заполню, и вы поставите свою подпись.
На заполнение договора ушло добрых десять минут, после чего я с
удивлением узнала, что "Я, Сулейменова Варвара Андреевна, нанимаю частного
детектива Юускула Рейно (лицензия ј 3412856) для расследования дела об
убийстве гражданина Эстонской Республики Киви Оле-ва". После этого в
документе была проставлена цифра аванса "600 USD", она же увековечена
прописью и скреплена моим автографом.
Поставив кляксу на аккуратный листок, я облегченно вздохнула: частный
детектив Рейно Юускула поступал в мое полное распоряжение.
Осознав это, я сразу же приступила к допросу:
- Вернемся к фотографиям, которые я купила у вас, Рейно. Кто на них
изображен?
- Тео Лермитт, искусствовед...
- Специалист по Юго-Восточной Азии, - сморщилась я. Тайна фотографий
оказалась слишком пресной. Что-то подобное я и предполагала.
- Вы тоже в курсе? - Он несказанно удивился моей осведомленности.
- А зачем Олеву Киви понадобился этот искусствовед?
- Видите ли... Около года назад Олев Киви стал получать довольно странные
письма угрожающего содержания.
- И Киви не обратился в полицию?..
- Полиции не всегда можно доверять. Есть очень деликатные дела...
- Для которых как раз и существуют частные детективы, - ввернула я.
- Именно.
- И что это было за дело?
- Мне бы не хотелось обсуждать с одним клиентом проблемы другого клиента.
- Но ведь Олев Киви мертв!
- Это ничего не меняет.
Я решила зайти с другого конца.
- Ваше поручение было связано с убийством жены Киви?
- Без комментариев.
- Или с его коллекцией бриллиантов?
- Без комментариев. Письма всегда отправлялись из одного и того же
почтового отделения с периодичностью раз в три недели. Разгадка крылась в
штемпеле, нужно было только хорошенько изучить его. А все остальное - дело
техники.
- И каково было содержание писем?
- Без комментариев, - снова надулся Рейно.
- Ну, тогда скажите хотя бы, откуда они были посланы?
- С ближайшей к дому Тео Лермитта почты. Он - гражданин Швейцарии, но
постоянно проживает в Лап-пенранте. Это в Финляндии.
Не так далеко от Эстонии. И совсем недалеко от Питера.
- Значит, вы его засняли за отправлением каких-то писем?
Он ничего не ответил, и я достала из сумки конверт с фотографиями. И
вытащила снимок дружеской вечеринки с Филиппом Кодриным в углу.
- А это что за пати?
- Это уже Санкт-Петербург. Дни культуры Швейцарии в России. А прием по
случаю открытия выставки из запасников швейцарских музеев.
- А как там оказался Тео Лермитт? Он же специалист по...
Рейно не дал мне договорить.
- Он прежде всего гражданин Швейцарии. А потом уже все остальное... Мы
все должны быть гражданами своей страны.
От этой патетической мысли я сразу же почувствовала свинцовый привкус во
рту. Эстонцы всегда отличались гипертрофированным патриотизмом, но сквалыга
Рейно превзошел все мои ожидания.
- Может быть, вы и налоги исправно платите? - спросила я.
- Конечно. А вы - нет?
- А больше вы никого не знаете? На этом снимке? - я сразу же ушла от
скользкой темы.
- Я думаю, что никто другой Киви не интересовал... Но давайте поговорим о
ваших делах. Время уже пошло...
...Я вкратце описала Рейно все мои злоключения, вывалила ему на голову
все мои подозрения и попросила установить местонахождение Тео Лермитта. И
понаблюдать за ним. Очевидно, между Олевом и Тео существовали какие-то
трения. Но мы никуда не продвинемся, если Рейно и дальше будет молчать, как
партизан.
- Послушайте, Рейно! Мы никуда не продвинемся, если вы и дальше будете
молчать, как партизан. Что было в письмах?
Рейно все еще колебался. И тогда я дала залп сразу из всех орудий.
- Мы подписали договор, не так ли?
- Да.
- Я теперь ваш клиент, не так ли?
- Да.
- Но меня обвиняют в убийстве. И в любой момент могут схватить. Я плачу
вам деньги, чтобы этого не произошло. Тео Лермитт жил в одной гостинице с
Киви. Он был там в ночь, когда произошло убийство. И съехал на следующий
день. Разве вы не видите связи между этими событиями?
- Она слишком уж очевидна. Это меня и настораживает. Не думаю, что Тео
Лермитт способен на убийство. Мой опыт подсказывает, что шантажисты редко
становятся убийцами. Другое дело - жертвы шантажа. Как раз от них и можно
ожидать всего, чего угодно... - Рейно понял, что сказал больше, чем
следовало
И притих. Должно быть, новопреставившийся Олев Киви погрозил ему пальцем
с небес. Или из преисподней.
- Значит, Лермитт шантажировал Киви? - продолжала заколачивать гвозди я.
И Рейно не выдержал. Он достал еще одну (такую же строгую) папку, раскрыл
ее и протянул мне лист бумаги. Разнокалиберные буквы, по-детски вырезанные
из газет, выстраивались в крошечный текст на английском. Но я так и не
смогла прочесть его.
- Что здесь написано, Рейно?
Рейно вздохнул и с выражением зачитал:
- "ВЕРНИТЕ УКРАДЕННОЕ, ПОКА ОНО НЕ УБИЛО ВАС".
GIGA PRESTO
Я рассталась с Рейно за десять минут до встречи с Сергуней на
"Василеостровской". В полной уверенности, что первым, кого я встречу по
выходе из винной галереи "Каса Марэ", будет именно нанятый мною частный
детектив.
Рейно был малосимпатичен мне, особенно после того, как заявил, что к
транспортным расходам прибавятся расходы на питание (чеки он обещал
приложить к отчету и я молила бога, чтобы ел он в демократичных столовых, а
не в навороченных ресторанах). Кроме этого, в его бандитском договоре была
статья "непредвиденные расходы". Что это означает, он так и не объяснил мне,
намереваясь, очевидно, содрать денег по максимуму.
С такой лохушки, как я.
Но, черт возьми, я уже не была лохушкой! Сидя с бутылкой пива у ларька
"АУДИО-ВИДЕО", я вполне здраво рассуждала о Тео Лермитте и об Олеве Киви.
Знали ли они друг друга?
Или были незнакомы? Такой вариант не исключен - не обязательно знать
человека, чтобы шантажировать его. Но как шантажист Тео Лермитт явно не
преуспел. Отправлять угрозы из почтового отделения по соседству с домом и не
позаботиться о прикрытии - даже я не поступила бы так опрометчиво! И что
значит "ВЕРНИТЕ УКРАДЕННОЕ, ПОКА ОНО НЕ УБИЛО ВАС".
Распустивший язык Рейно поведал мне, что письма начали приходить в
последний год. Каждые три недели Олев Киви получал черную метку, но сломался
только два месяца назад. Тогда-то и появился Рейно. Но почему прославленный
маэстро Олев Киви обратился к какому-то заштатному частному детективу из
заштатного Мыйзакю-ла, где крадут только стираные подштанники с веревок, я
понять не могла.
А когда аккуратно высказала свое недоумение самому Рейно, он оскорбился.
- Я работаю в Таллине, Варвара. И в крупных скандинавских городах. Это
eitek! И teiek - его покойный
батюшка и мой покойный батюшка служили вместе на железной дороге...
Теперь мне все стало понятно: совместный перевод стрелок у
железнодорожной станции Мыйзакюла - убийственный аргумент. И потом, эстонцы
всегда цепляются Друг за друга, как малые дети, и из всех возможных
вариантов предпочитают варианты с соотечественниками.
Выяснив это, я сразу же успокоилась.
И только одно обстоятельство не давало мне свободно дышать: что именно
украл и чего именно боялся Олев Киви?
Но об этом мог поведать только один человек - Тео Лермитт. И мне ничего
не остается, кроме как пустить ищейку Рейно по его следу. Хотя и без ищейки
дело ясное: наверняка это связано с камешками, которые с таким увлечением
собирал виолончелист. Но почему камешки должны убить его? Или это
иносказание - и Киви убьет человек, пришедший за камешками?..
Я едва не подавилась теплым пивом.
Нож.
Нож, который перешел мне по наследству от развороченной груди Олева Киви.
Нож как ничто другое связан и с камнями, и с убийством: камень заключен в
нем самом, он сам и является убийцей... Может быть, именно Нож имел в виду
Тео Лермитт, посылая свои подметные послания? Но это означает лишь одно: Нож
какое-то время был собственностью Олева.
А в это мне верилось с трудом.
Зачем убивать человека из-за Ножа и после всего этого безобразия
оставлять Нож в теле?...
Я так запуталась в своих жалких умозаключениях, что Сергуня Синенко,
возникший на ступеньках метро, показался мне архангелом Гавриилом из
затертого сюжета о Благовещении.
- Давно ждешь? - Сергуня, вопреки обыкновению, даже не чмокнул меня в
щеку. Это был дурной знак, и я насторожилась.
И с удивлением обнаружила, что Сергуня опоздал на целых сорок минут.
Позволять проделывать такое, да еще с человеком, о котором собираешься
писать книгу, - это знаете ли...
- Ты опоздал... Как редакционное задание? Сергуня поднял на меня глаза, и
я зажмурилась от нестерпимого света, который они излучали.
- Ты не представляешь, - сдавленным шепотом произнес он. - Участвовал в
задержании маньяка.
- Ну да!
- Самого настоящего... Тринадцать трупов за четыре месяца. Все жертвы
были в ангорских кофточках. Некрофил крутейший, но при этом читал лекции по
культурологии в каком-то вузе.
Я сникла. Наш с Сергуней роман, замешенный на крови Стаса и Олева Киви,
сдулся как никчемный воздушный шарик. Я больше не интересовала Сергуню и не
вызывала приливов застоявшейся спермы к головке его пениса. Еще бы, что
значат два жалких трупа по сравнению с тринадцатью, да еще облаченными в
ангорские кофточки!
- Я разговаривал с ним, - выдохнул Сергуня и неловко прикрыл рюкзаком
пах. - Его зовут Роман Попов. Умница, энциклопедист, свободно шпарит на
латыни, цитировал Плавта и итальяшек. "Due coe elle ha il modo: Amore e
Morte!"
- Чего-чего?
- В мире прекрасны два явления: любовь и смерть.
- Это он так сказал?
- Ну!!! - Сергуня закатил глаза и принялся шарить глазами по площади,
прилегающей к метро.
- Что еще он говорил?
Жалкий предатель, клятвопреступник и ветреник раздулся, как жаба
семейства Голиаф, и торжественно произнес:
- "Killig i o murder!"
- А это что такое?
- Умерщвление не есть убийство. Крыть было нечем, но я все-таки
попыталась выправить ситуацию.
- Ты даже не спрашиваешь, как там Идисюда...
- А что с ним сделается? - беспечно отмахнулся Сергуня. - На его лекции
просто ломились...
- На чьи?
- Да на Романа Попова! Из других институтов прибегали. А он лекцию
отчитает, ножичек наточит - и шасть в кусты, добычу высматривать.
Потрясающий тип. Боже что за человек!!!
- Ты знаешь, что может случиться с Идисюда, если ты будешь пропадать
сутками? - Я попыталась вернуть ополоумевшего Сергуню к действительности и с
чувством продекламировала:
Вконец отощавший кот
Одну ячменную кашу ест...
А еще и любовь! -
Это Басе. Великий японский поэт.
- Вот! Именно! - Сергуня посмотрел на меня влажными от слез глазами. -
Великий! О! Он великий человек. И любил их всех! Все тринадцать жертв! Он
рыдал, когда о них рассказывал. "Virgiity i a Luxury" - "девственность -
роскошь"... А ты мне каким-то Басе мозги паришь...
Последнее утверждение маньяка Романа Попова в вольном пересказе маньяка
Сергуни Синенко сразило меня наповал. Так же как и осознание того, что
Сергуню я прохлопала. И не могу теперь надеяться на его помощь. Остается
только удивляться, что он приехал на встречу ко мне, а не разбил палатку у
сизо, где наверняка содержится сейчас его обожаемый насильник-некрофил.
- Он пообещал мне материал на книгу, - Сергуня был близок к обмороку. -
Сказал, что я вполне могу стать его летописцем. И даже подарил мне свою
брошюрку. Вот, посмотри...
Трясущимися руками Сергуня расстегнул рюкзак и извлек из него
сомнительного качества двадцатистраничную книженцию с плохо пропечатанным
заголовком:
"Вавилонская блудница: трактовки светские и религиозные".
Я почувствовала себя раздетой, но стоило мне только потянуться за этим
фундаментальным трудом, как Сергуня отпрыгнул от меня, как от сколопендры.
- Только в моих руках! - заверещал он. - Это же раритет. Соображать надо!
Соблюдая все правила предосторожности, я склонилась над брошюркой и
прочла на ее первой странице:
"МОЕМУ НОВОМУ ДРУГУ СЕРГЕЮ СИНЕНКО С ПОЖЕЛАНИЕМ ОТВАГИ И ВДОХНОВЕНИЯ.
РОМАН ПОПОВ".
- Видишь! Назвал меня своим другом... А еще сказал, что наша с ним книга
заткнет за пояс Ницше и Фрейда. Что Достоевского можно будет сдать в
архив... А еще...
Сергуня вырвал у меня из рук недопитую бутылку пива и сделал несколько
судорожных глотков.
- А еще он подарил мне свою фотографию!
- Что ты говоришь!
- Вот, смотри...
Из брошюрки был тотчас же извлечен кодаковский снимок, запечатлевший
тщедушное существо с огромным лбом, огромными очками на переносице и едва
заметными сизоватыми губами. Как с такими физическими данными можно было
отправить на тот свет тринадцать ангорских кофточек, осталось для меня
загадкой.
- Красавец, правда? - Вконец ополоумевший репортер любовно погладил
фотографию.
- И какие порочные губы! - поддакнула я.
- Ты тоже заметила? - как ребенок, обрадовался Сергуня. - Да это просто
скопище пороков. Идеальная модель для Сатаны... Так ее и назову: "Сатана:
ненаписанные хроники".
- Кого?
- Да книгу!..
Он перевернул фотографию с какой-то короткой подписью на обороте, и я...
Я вдруг вспомнила еще об одной фотографии, которая до сих пор валялась у
меня в сумке. Снимок Аллы Кодриной - "Алла. Кронштадт. Мартовские тени".
Странно, что до сих пор у меня не доходили руки до этой фотографии. Не
мешало бы ею заняться... В самое ближайшее время. А пока...
- Мы идем в галерею вин? - спросила я у Сергуни. - Уже пять минут
восьмого. А начало в семь...
Сергуня сразу сник и потерял всякий интерес к действительности.
- Пойдем, конечно, - вяло процедил он. - Ненавижу я все эти светские
мероприятия...
- Хотя бы ради меня... - Это был не самый удачный аргумент. Вот если бы
Сергуню попросил о том же самом маньяк-культуролог Роман Попов...
- Ладно. Покатили... Вот только скажи мне, есть ли здесь поблизости
туалет?..
Туалета на всем пути следования к винной галерее мы так и не нашли,
Сергуня несколько раз порывался соскочить с темы, но я убедила его, что в
"КАСА МАРЭ" наверняка найдется отхожее место. Только таким нехитрым способом
мне удалось заманить его на Средний проспект, 70, корп.2.
"КАСА МАРЭ" поразила меня своим чрезмерным этнографическим великолепием.
У дверей всех приглашенных ожидала парочка в постолах и национальной одежде.
При этом парень в барашковой шапке придирчиво осмотрел наши пригласительные,
а девица с вышитым петухами платком на голове сунула нам в зубы по куску
слоеного пирога с брынзой.
- Плэчинте, - охотно пояснила она. - Молдова приветствует вас!
- А где здесь у вас сортир? - совсем некстати вылез Сергуня.
Девица пожала плечами и указала рукой в глубь галереи. Торжественная
встреча со слоеными "плэчинте" оказалась смятой.
- Ты дурак, - шепнула я Сергуне. - Нужно уважать национальные чувства.
- Да ладно тебе. - Сергуня отделился от меня и скрылся в толпе жаждущих
накачаться вином, коньяками и дармовой кормежкой.
Я осталась одна.
Но скучать мне вряд ли придется - я поняла это, как только взглянула на
сброд с разнокалиберными рюмками, бокалами и фужерами в руках. Из-за
Сергуниных восторгов по поводу Романа Попова мы опоздали больше чем на час,
А за час простые русские журналисты, допущенные к прозрачному телу
молдавских вин, успели нарезаться до безобразия. Со всех сторон меня
окружали красные распаренные рожи, спутанные лохмы волос и потные подмышки.
А в воздухе стоял нестройный гул и пахло самыми бесстыжими духами и мыслями.
Пока я пробиралась к батарее бутылок, возле которых орудовал штопором еще
один
...Закладка в соц.сетях
