Жанр: Боевик
Ритуал последней брачной ночи
...ого дома, я несколько успокоилась. Божок в навершье, так
коварно заменивший камень, выглядел одним целым с лепестками цветка на
рукояти. Он - часть ножа, в этом нет никаких сомнений. А что, если никто не
трогал алмаз, если он и сейчас находится там, где находился всегда? Но
теперь уже - за лицом божка? Непонятно, откуда возникла во мне эта
уверенность, но она возникла. Однажды подчинившись воле камня, я вдруг
почувствовала - нет, не зависимость от него, а какую-то мистическую связь с
ним. Но сначала нужно убедиться, что я права и с алмазом все в порядке.
Я остановилась на лестничной площадке между третьим и четвертым этажами и
ухватила стремительного Дементия за брючный ремень.
- Подождите. Дайте мне нож.
- Вы передумали? - скорбным шепотом спросил он.
- Нет. Дайте мне нож!
С величайшими предосторожностями он вытащил из-за пазухи кинжал, все еще
завернутый в носовой платок, и передал его мне. Я коснулась прохладной
стали, пробежалась пальцами по лепесткам, уперла их в губы божка и сразу же
успокоилась: из недр божка шли теплые, едва ощутимые токи. Алмаз был там, за
ширмой из полуопущенных толстых век.
Он был там! Он никуда не исчез. Всему остальному рано или поздно найдется
объяснение.
- Ну что, идемте? - примирительно сказала я. - Сколько еще до вашего
логова?
- Почти пришли.
Дементий отпер одну-единственную дверь на самом верхнем этаже и сделал
приглашающий жест рукой:
- Проходите.
Ослепление ножом проходило, так же как и помутнение от всего этого, с
самого утра не задавшегося, жаркого летнего дня. Что я делаю здесь, на
темной лестнице, с темной лошадкой по имени Дементий? Да и настоящее ли это
имя? Почему я поверила обрывку объявления в газете? Почему я пошла за первым
встречным к нему домой?.. За первым встречным, работающим в оружейном
магазине и испытывающим непреодолимое влечение к самурайским мечам. И
эсэсовским кинжалам... Картины одна ужаснее другой проносились в моем мозгу,
и все они были похожи на старинную открытку, висевшую у меня на кухне.
Под открыткой весьма печального содержания стояла надпись: "ВОТЬ И ПЕСНЕ
КОНЕЦЪ!.."
- Проходите, - еще раз настойчиво повторил Дементий и почти втолкнул меня
в прихожую. И с лязгом захлопнул дверь.
Его порочные белобрысые баки тотчас же придвинулись ко мне, его порочные
светлые глаза посветлели еще больше, и я вдруг подумала, что с ролью убийц и
маньяков лучше всего справляются такие вот природные блондины. В то время
как плохо выбритые брюнеты гоняются за каждой юбкой.
"ВОТЬ И ПЕСНЕ КОНЕЦЪ!.."
Додумать я не успела. Белесый маньяк бросил меня в коридоре и ринулся в
комнату. Спустя секунду я услышала чудовищный грохот, а потом все стихло.
Постояв в нерешительности еще несколько секунд, я осторожно двинулась по
коридору, больше напоминавшему непролазные амазонские джунгли: из-за обилия
всевозможного (холодного и не очень) оружия. Со стен лианами свешивались
кнуты самых разных мастей, булавы и палицы в деревянные гнезда были
воткнуты несколько алебард и мушкетов, помнящих, должно быть,
Варфоломеевскую ночь. Остальная оружейная шушера была помельче, но тоже
впечатляла.
Все это великолепие провожало меня настороженным тусклым блеском, и я
едва добрела до комнаты, каждую минуту рискуя получить удар в спину от
какого-нибудь меча или пики. Но и войдя в скромную обитель
продавца-эксперта, я не почувствовала облегчения.
Вытянутая, как кишка, гробовидная (упаси меня бог от такого гроба!)
комната венчалась совершенно бесполезным, выходящим на глухую стену окном. В
углу, возле окна, стояла раскладушка, аккуратно застеленная одеялом. Поверх
одеяла в казарменной позе стояла подушка с накрахмаленной (!) наволочкой.
К раскладушке прилепился стол со стареньким компьютером, а на пол был
брошен палас довольно мрачной расцветки. Все остальное пространство комнаты
занимали сбитые на скорую руку стеллажи - и оружие! Кинжалы, мечи, какие-то
странные предметы, предназначение которых я определить не могла, цепы и
веера.
Дементий сидел посередине комнаты, на груде книг и с упоением листал одну
из них: толстый и явно старинный фолиант. Одну за другой он переворачивал
пожелтевшие страницы, но нигде надолго не задерживался.
- Простите, - решилась напомнить о себе я.
- А-а... Да, - Дементий поднял на меня затуманившиеся глаза. - Садитесь.
Я в недоумении обвела комнату: в ней не было намека даже на стул.
- Куда садиться?
- Да куда угодно... На пол, если хотите... На полу удобно.
Поразмыслив, я устроилась на полу, аккуратно подоткнув Монтесумино
маскировочное платье, и принялась наблюдать за хозяином квартиры.
Сейчас он был не опасен - это точно.
Он слишком поглощен изучением книги если бы было можно, он бросился бы в
нее, как бросаются в реку. Он ходил по страницам, как по золотоносному
ручью: в надежде найти хотя бы крупицу драгоценного металла. Его широкие
ноздри вибрировали, как у фокстерьера, почуявшего лису, а губы непрестанно
шевелились.
- Есть! - закричал вдруг Дементий, и я вздрогнула от этого первобытного
вопля. - Есть!!! Давайте его сюда, ваш нож!
Я осторожно подтолкнула кинжал к молодому человеку. Дементий включил
маленькие, но довольно мощные софиты, вооружился лупой и кисточкой - и
набросился на нож.
- Не может быть... И в таком отличном состоянии... Этого просто быть не
может! Идите сюда, девушка... Как вас зовут?
Наконец-то он сподобился спросить!
- Варя. Варвара.
- Идите сюда.
Я на коленях подползла к Дементию, книге и кинжалу, который лежал теперь
прямо на странице, под своим нарисованным собратом. Да, черт возьми, они
были близнецами, эти два кинжала - нарисованный и настоящий!..
- Эта книга называется "ARM AND RITUAL", - прерывающимся голосом сказал
Дементий. - "Оружие и ритуал". Издана в Англии, в 1854 году. Автор -
полковник колониальных войск сэр Генри Уолинг. Здесь собран колоссальный
материал по индийскому вооружению. Вы знаете, что это за кинжал?
Еще бы не знать - кинжал-перевертыш, кинжал-искуситель, кинжал-убийца!
- Понятия не имею, - осторожно сказала я. Дементий посмотрел на меня
сквозь лупу:
- Это ваджра. Основа большей части холодного оружия. Ваджра на санскрите
означает "алмаз".
- Как? - Я вздрогнула.
- Алмаз. Сила и нерушимость учения Будды. Ваджра - единственный путь
избавления от злых сил и соблазнов. Символ мужского начала.
Хорошо, что со мной не было Монтесумы, иначе это мужское начало вылетело
бы в окно. И хозяин квартиры - следом. Да и Будда явно просчитался со злыми
силами и соблазнами. Я была склонна думать, что этот кинжал - скопище
пороков, которое присоединяет к себе только новые дурные наклонности.
Пока я предавалась этим невеселым мыслям, Дементий протянул мне лупу и
легонько подтолкнул к кинжалу.
- Вот, смотрите. Лепестки, украшающие рукоять, - цветки лотоса. Лотос в
индуизме - символ божественного и бессмертного начала в человеке... - Он
сглотнул слю-иу. - - Грубо говоря - синоним совершенства... Видите, лезвие
как будто вырастает из лепестков лотоса... Видите?
- Ну-у... Да. А этот тип? С губами?
Этот тип, подменивший собой благословенный кусок камня, интересовал меня
больше всего.
- Это бог Ваджрапани. "Рука, держащая ваджру". Он охраняет моление Будды
и призван уничтожать заблуждение и тупость.
В том, что кинжал "призван уничтожать", у меня уже была возможность
убедиться. И не одна.
- Откуда у вас эта вещь? - неожиданно спросил Дементий.
Я опустила лупу и пригорюнилась. То, что он достался мне не по наследству
от полковника колониальных войск сэра Генри Уолинга, - и ежу понятно.
- Это подарок... От одного близкого мне человека.
- Царский подарок... Это очень редкая вещь. Очень редкая. Ритуальная
ваджра, да к тому же в почти идеальном состоянии... Ее кто-то
реставрировал?
- Понятия не имею.
- Уолинг упоминает о нескольких видах ритуальных ваджр, но ваш нож
выглядит просто копией описываемого кинжала. Просто копией. Или...
- Что - или?..
Я посмотрела на собравшийся в складки лоб Дементия, и мурашки поползли у
меня по спине.
- Или это и есть тот самый кинжал... Тот самый. Как вас зовут, девушка?!
От страшного напряжения я даже на секунду забыла, как меня зовут.
- А-а, да... Варвара. Варя. А что там еще написано, в этой вашей книге?
- Вот, читайте!
Он чуть ли не носом ткнул меня в истончившиеся от времени страницы.
Дохлый номер - английский пугал меня не меньше, чем китайская грамота. А
некоторые выражения, которые мне все же удалось заучить, носили весьма
специфический характер.
- С этим текстом мне не справиться, - честно призналась я.
- Здесь кое-что о ритуальном оружии вообще. Оно призвано устрашать
грешников...
Я поежилась: в списке грешников я шла всего лишь под двузначным номером и
располагалась между звездой эстонского любительского порно Анне Раамат и
Иваном Грозным, убившим собственного сына.
- И... каким образом оно призвано устрашать грешников?
Дементий плотоядно улыбнулся и провел рукой по шее. Что ж, возможно, Олев
Киви погиб не случайно. И Сергуня Синенко, беспринципный репортер, едва не
стал жертвой кинжала тоже не случайно. Может быть, лепестки лотоса сами
выбирают себе жертвы - в зависимости от собственного представления о грехе и
искуплении?..
- Брахман... - пропел Дементий, переводя лупу с рисунка на кинжал.
- Не поняла?
- Эта ритуальная ваджра, во всяком случае в классификации Уолинга, имеет
собственное имя, как вы или я...
- Меня зовут Варвара. Варя, - машинально сказала я.
- Да-да. Я помню. Так вот, она имеет собственное имя - подобно мечу
короля Артура. "Брахман" - вот как ее называют.
- И сколько он может стоить? Этот "Брахман"? Дементий укоризненно
посмотрел на меня, и я сразу же устыдилась своего меркантильного вопроса.
- Я не знаю, сколько он может стоить. Вам нужно проконсультироваться с
серьезными специалистами. С музейными работниками, например.
Филипп Кодрин, единственный музейный работник, с которым я была знакома
лично, меньше всего подходил на роль консультанта. Я надолго задумалась, и
Дементий расценил мою задумчивость по-своему.
- Если вы хотите, я могу сам поговорить со специалистами. Я дам вам
расписку, под гарантии...
- Какие гарантии?
- Под любые... - не на шутку взволновался он. - Под свою квартиру...
- Вы дурак?
- Мы сможем заверить это у нотариуса.
Я посмотрела на него с сожалением: у нотариуса такие вещи не заверяются,
разве что в приемном покое психиатрической клиники на Пряжке.
- Думаю, это не лучшее решение. Скажите, Дементий... - Литой божок
Ваджрапани, занявший место камня, не давал мне покоя. - А у этих ножей не
может быть секретов?
- Каких секретов?
- Ну-у... - я замялась. - Какого-нибудь двойного дна? В них может быть
что-то спрятано? Какая-нибудь штучка...
- Штучка? - он снисходительно улыбнулся мне. - - Какая, например?
- Не знаю, - сразу же поджала хвост я. - Вы же говорите, что это
индийский нож. А у индусов было полно всяких камней... Они помешаны на
камнях, правда?
- На камнях?
- На драгоценных камнях, - выдохнула я, завершая свою простецкую мысль.
Дементий наконец-то оторвался от кинжала и снова принялся листать книгу.
- Вы имеете в виду, что рукояти могли быть украшены драгоценностями?
- Вот! Именно это я и имею в виду.
- Такое практиковалось, но это больше относится к светскому оружию. А
ваджра - во всяком случае, эта - храмовый ритуальный кинжал. Никаких
излишеств, полная аскеза...
Да, никаких излишеств, кроме лужи крови на простынях...
- Но, может быть...
Дементий снова вооружился лупой и снова принялся шарить глазами по
поверхности ножа.
- Нет, - вынес свой приговор он. - Поверхность абсолютно цельная, никаких
гнезд для камней... Вот, посмотрите сами.
Но и без чертовой лупы я видела: бог Ваджрапани намертво вцепился в
лепестки лотоса: ни единого зазора, ни малейшей трещинки, ни малейшей щели,
ни заступа, ни выступа - удивительно монолитная штуковина! А может, чертов
алмаз (или кусок слюды, кто его разберет?) просто пригрезился мне? Не было
никакого камня?!. Так, игра воображения съехавшей с катушек девицы? В любом
случае я выдоила из этого общительного и довольно интеллигентного эксперта
максимум, пора и честь знать.
- Ну что ж, Дементий... Большое спасибо за консультацию. Очень
познавательно, нужно признать. Сколько я вам должна?
- В каком смысле?
- По деньгам. - Черт, денег-то у меня как раз и немного, остатки
Сергуниных полташек, едва ли я наскребу больше полутора сотен...
- Не знаю. - Малахольный молодой человек обвил клинок пальцами,
демонстрируя явное нежелание с ним расставаться. - Не думаю... Речь не о
деньгах... Это удивительная вещь... Удивительная! Для меня большая честь...
Вы даже не представляете... Для любителя - счастье хотя бы просто
прикоснуться...
- Понимаю, - я сделала попытку притянуть нож к себе. - Но мне пора.
- Вам нужно уходить? - испугался Дементий.
- Да. И знаете что... Я, пожалуй, воспользуюсь вашим советом. Насчет
музейных работников.
- Это хорошая идея, - прерывающимся голосом сказал Дементий, хотя я
видела, что идея уже не казалась ему такой уж хорошей прямо скажем, она
была отвратительной!
Главное теперь - вырвать нож из цепких интеллигентных лап и добраться до
спасительной двери! Но вырвать нож по-прежнему не удавалось: мы шарили
пальцами по лезвию, и никто не хотел уступать.
- Может быть, кофе? - настигло Дементия неожиданное просветление. - Кофе?
У меня очень хороший кофе. Молотый.
Так. Для того чтобы сделать кофе, ему нужно будет по меньшей мере встать
и выйти на кухню. За это время я успею взять нож, добежать до двери и
справиться с замками. На кофе нужно соглашаться, потому что следующим шагом
Дементия будет предложение выйти за него замуж. и он сделает предложение, я
ничуть не сомневалась, - только для того, чтобы эта сволочная ваджра
осталась в зоне его досягаемости...
- Кофе?.. Пожалуй, кофе! - Я широко улыбнулась. - Не откажусь.
Это стало первой моей ошибкой, но разве могла я предположить, что ни на
какую кухню идти не надо, что весь набор для кофепития, включая чайник с
водой, находится здесь же, в маленькой стеллажной нише, до которой можно
легко дотянуться?
Придерживая нож одной рукой и проявляя чудеса эквилибристики, Дементий
вытащил поддон с песком для кофе по-турецки (стоящий на маленькой горелке),
поджег ее, засыпал молотое зерно, плеснул воды и... Не успела я опомниться,
как напиток был готов.
- Прошу! - сказал Дементий.
- Спасибо...
Я решила на время оставить нож в покое, взяла чашку и принялась шарить
глазами по стенам, украшенным натюрмортами из самых удивительных
приспособлений. Настолько удивительных, что ритуальный нож ваджра казался на
их фоне бедным родственником.
- А зачем здесь веер? - спросила я.
- Веер? - Дементий, не сразу понявший суть моего вопроса, нехотя оторвал
глаза от кинжала. - А-а... Это фехтовальный веер. Шань-цзы. Видите, концы
пластин заострены. В умелых руках - довольно опасная вещь. Вы можете
подойти, посмотреть...
Я поднялась с пола и подошла к стене. Раскрытый веер, украшенный тонким,
едва заметным рисунком бедной хижины и таких же бедных гор на заднем плане,
впечатлял. Но еще больше впечатляли маленькие изящные железки, окружавшие
веер со всех сторон.
- Это тоже оружие?
- Конечно, - улыбнулся Дементий. - Видите эти металлические кисточки?
Почти не отличаются от настоящих. Техника их использования полностью
копирует движение руки при начертании иероглифов. Воин не может не быть
художником. Или поэтом. У взаимоотношений с врагом должна быть своя
философия, иначе все скатывается к банальному убийству.
Очень ценная мысль. И актуальная.
- Сами придумали? - с легкой завистью сказала я.
- Почему сам? Это же вытекает из формы. Ничто так не совершенно, как
оружие само по себе.
И снова я позавидовала - теперь уже дурацкой внутренней убежденности
обыкновенного продавца обыкновенного оружейного магазина. - Так уж и ничто?
- Конечно. Оружие может сделать вид, что подчиня - ется вам, а на самом
деле заставит вас делать то, что хочет само. Оно поступит с вами, как бог
поступает со своей паствой: или будь со мной, или умри. А бог совершенен. Вы
же не будете этого отрицать?
У меня были довольно напряженные отношения с богом, особенно в свете
последних событий, - и потому я сочла за лучшее промолчать.
- Достигнув совершенства, оружие может спрятаться за любым обличьем. Вот,
например, палочки... Они рядом с кистями.
Как раз палочки волновали меня меньше всего - самые обыкновенные палочки
для еды. Я так и не научилась ими пользоваться с несколькими моими восточны
- ми клиентами дело обстояло точно так же - их телами я тоже не научилась
пользоваться, как и палочками. Они были слишком непроницаемы для меня.
Слишком непроницаемы и слишком терпеливы.
- Ну и? Палочки для какой-нибудь жареной лапши. - "Жареная лапша" была
единственным китайским блюдом, о котором я имела представление. - Ничего
выдающегося.
- Все правильно. Это куай-цзы, палочки для еды. Их можно перебирать
незаметно - потрясающий эффект в боевом применении. Или бяо - шпильки для
волос. Тоже, между прочим...
Шпильки мне не понадобятся - во всяком случае, в ближайшее время. Хотя,
судя по всему, помешанный на колющих и режущих предметах Дементий готов
развлекать меня до тех пор, пока волосы у меня не отрастут. Пора поставить
его на место.
- Очень любопытно, правда. Но мне пора.
- Да, конечно... - Его лицо исказила страшная мука. - Простите меня.
Я снова предприняла попытку отобрать нож. И снова потерпела неудачу.
Чертов сумасшедший даже и не думал выпускать его из рук.
- Отдайте нож, - потеряв всякое, терпение, прошептала я.
- Да, конечно, - он еще крепче ухватился за клинок.
- Это моя вещь.
- Да, конечно.
- Уберите руки!
- Да, конечно.
- Да что же это такое, в самом деле?! Мне что, милицию вызывать?
- Да, конечно.
- Вам никто не говорил, что вы сумасшедший?
- Да, конечно. Конечно...
Мы снова потянули нож в разные стороны, но Дементий был явно сильнее. И
я, не удержав равновесие, хлопнулась прямо на спину. И посмотрела на него
снизу вверх. И все поняла. Дурацкий обрывок газеты с частными объявлениями
прямиком вывел меня на тихопомешанного. Пока - тихопомешанного. Но нет
никаких гарантий, что через минуту он не станет буйным и не воспользуется
какой-нибудь смертоносной прелестью типа куай-цзы, шань-цзы или бяо. Или
вообще ограничится менее изысканным тесаком. Ну почему, почему все в моей
жизни делается через задницу, как у какого-нибудь распоследнего гомосека?!
Почему из всех возможных путей я выбираю самый дрянной и неукоснительно ему
следую?!
Нет, обострять ситуацию сейчас бессмысленно, в комнате и без того полно
острых предметов.
После недолгих размышлений я решила пустить ситуацию на самотек и
попытаться усыпить бдительность умалишенного.
- Еще кофе, - отрывисто бросила я.
Дементий с радостью бросился выполнять мою прихоть. Похоже, он готов на
все, лишь бы не дать ножу выскользнуть из его квартиры.
- Что происходит? - спросила я по-пролетарски громко отхлебнув из чашки.
- Ничего, - не моргнув глазом, соврал он.
- А по-моему, что-то происходит. Не совсем... м-м... нормальное. Вы не
имеете права меня задерживать.
- Я вас не задерживаю.
Идиотизм ситуации был настолько очевиден, что я даже рассмеялась.
Дементий счел это хорошим знаком и тоже попытался улыбнуться.
- Вы очень симпатичная девушка...
Сейчас он сделает мне предложение!..
- У вас такой милый смех...
Сейчас он сделает мне предложение!..
- Мы ведь так и не познакомились толком. Расскажите мне о себе...
Нет, предложения он мне не сделает, но и из квартиры просто так не
выпустит.
- С какой стати я должна рассказывать вам о себе?
- Я подумал... Ну, хорошо. Не хотите рассказывать о себе - не надо. А что
это за человек, который подарил вам нож?
Так и есть, все будет вертеться вокруг ножа!
- Послушайте, Дементий... - я позволила себе повысить голос, но он не дал
мне закончить.
...В последующие несколько часов я не произнесла ни слова. Вначале, пока
способность соображать еще не оставила меня, я проклинала покойничка Стаса
Дремова, сделавшего из меня образцово-показательную шлюху. Да, именно так -
образцово-показательную шлюху, для которой прихоть клиента - закон. А
странный парень с бледными баками и фанатично горящими глазами оказался
самым изощренным клиентом, которого я только встречала в жизни. Он
осторожно, шаг за шагом, как заправский Казанова, овладевал моим девственным
пугливым мозгом он ласкал мои крошечные, не до конца сформировавшиеся
извилины умопомрачительными вещами. Какими-то "Письмами мастера дзэн мастеру
фехтования", - трепетными, как первый поцелуй моего первого парня Сюлева
Хааса... Какой-то "ХЭЙХО КАДЭН с„, переходящей в роду книгой об искусстве
меча", - не терпящей возражений, как пах моего последнего парня Лешика
Богомола... В ход пошли совершенно неведомые мне имена, скорее всего
японские, - Басе, Сайге, Исса, Бу-сон: странные сочетания слов,
складывающиеся в трех - и пятистишия. И я как последняя дура иссоплилась над
кретинической судьбой неизвестного мне пернатого, когда Дементий с
подвыванием прочел:
Больной опустился гусь
На поле холодной ночью.
Сон одинокий в пути.
Я заплакала! Клянусь богом, я заплакала - так горько, как будто бы по мне
прошелся взвод солдат срочной службы! А потом этот блондинистый гад добил
меня окончательно:
Есть особая прелесть
В этих бурей измятых,
Сломанных хризантемах.
Почему я никогда не думала об этом? Почему я никогда и ничего не хотела
знать? В изголовье моей кровати столько раз умирали эти хреновы
бледно-желтые хризантемы, а мне и в голову не приходило их пожалеть! Мне и в
голову не приходило, как тонок и влажен может быть мир... Мне и в голову не
приходило, как тупа и ограниченна я сама... А ведь все могло быть
по-другому, если бы мне встретился не Стас, а этот нежный сумасшедший!
...Kurrat, как же далеко он меня заманил, этот парень! В самые
непролазные дебри моей собственной души. И ничего хорошего я там не
обнаружила: жалкий подлесок, сломанные кусты жимолости, использованные
презервативы, банки из-под джин-тоника, банки из-под оливок с анчоусами,
мятые купюры - выгребная яма и та выглядела бы лучше!..
Я не знала, сколько времени прошло (глухое безжизненное окно не давало
никакого представления о времени суток), - да это было и неважно. Лишь
изредка, с трудом вырываясь из омута слов и жадно глотая воздух у
поверхности, я думала: неужели все это ради проклятого ножа?!.
...Дементий срубился неожиданно, так и не дорассказав мне о кулике,
потерявшем свое гнездо. Я даже не сразу поняла, что произошло: его ресницы
сомкнулись, рот вытянулся в нитку, а голова сама собой прислонилась к
стеллажу.
Наваждение спало, и воздух свободы защекотал мне ноздри. Я щелкнула
пальцами перед лицом Дементия - никакой реакции!
Аккуратно разжав его руки, я вытащила нож, прихватила "ARM AND RITUAL" и
на четвереньках поползла к выходу. И лишь у самой двери обернулась: Дементий
спал. И вместе с ним, свернувшись клубком, спали все его ножи, все его мечи,
все его давно умершие японцы.
...Через три минуты я была уже на набережной, перед вздыбившейся плотью
моста Лейтенанта Шмидта. Вот он - питерский бич, разводка мостов, которая
всегда застает врасплох! Воистину, нужно родиться в этом городе, чтобы жить
в унисон с его мостами.
У первой же попавшейся парочки я узнала, который час. Было около двух,
следовательно, в арсенале у сумасшедшего Дементия я провела почти десять
часов. И выползла оттуда с напрочь покосившейся башней. Причину этого
помутнения я объяснить не могла. В любом случае от временного пристанища на
Канонерском меня отделяла вода, оставаться на набережной и искать
приключений в ушибленных белой ночью кафешках мне не хотелось, и я решила
отправиться к Монтесуме.
Монтесума жила на углу Одиннадцатой линии и Большого проспекта.
Несколько лет назад, сразу же по приезде в Питер, она расселила склочную
четырехкомнатную коммуналку и теперь являлась счастливой обладательницей
эркера, двух балконов, двух санузлов и камина.
Я честно простояла в подворотне напротив ее дома полчаса и ничего
подозрительного не обнаружила. И только потом решилась войти в подъезд.
Монтесума не спала.
Я вообще была склонна думать, что Монтесума никогда не спит, ничего не
ест, а только курит сигары, вкалывает как лошадь и все свободное время
посвящает мужененавистничеству.
- Опять ты за свое? Сколько на этот раз? - хмуро спросила Монтесума,
пропуская меня в квартиру.
- Что - сколько?
- Сколько мужиков тебя трахало? У тебя такой вид, как будто по тебе взвод
солдат прошелся.
- Срочной службы? - уточнила я, вспоминая слабосильного симпатяжку
Дементия.
- Пойди умойся, - Монтесума всучила мне полотенце. - Халат на вешалке,
зубная паста на полке... Смотреть противно.
- У тебя есть Басе? - неожиданно спросила я.
- Какой Басе в три часа ночи? Совсем озверела? - Она закрыла за мной
дверь в ванную и задвинула щеколду. - Оклемаешься - постучишь.
Есть особая прелесть
В этих измятых,
Сломанных х
...Закладка в соц.сетях
