Жанр: Боевик
Ритуал последней брачной ночи
...вместительству подала бы ему наручники?
- Но у меня-то нет никакого мужа! - радостным голосом сообщила Монтесума.
- Никакого!!! А ты и здесь постаралась... Вешала лапшу на уши полночи!.. Как
это "близкая подруга влипла в историю", да?..
- Я не хотела втягивать вас...
- Ах, ты не хотела! Pah!!!
- Успокойтесь, девочки. - В порыве сильного душевного волнения Кайе
всегда переходила на русский. - Пусть Вари все нам расскажет. И мы вместе
решим, что предпринять.
Я с благодарностью взглянула на Кайе и на ее рассудительный живот.
- Ничего предпринимать не нужно. Я никого не убивала.
- Ну, положим, Стаса я бы и сама убила, - не выдержала Монтесума. -
Колись, горе мое!
Перед тем как приступить к изложению истории, я с облегчением
прорыдалась. Никогда еще я не плакала так сладко и так искренне. И даже
девчонки, мои любимые девчонки, - единственное, что у меня было в жизни, -
пустили слезу со мной в унисон. Монтесума - гордую и надменную, а Кайе -
жалостливую и мелкую, как песок на пярнуском пляже для нудистов.
Я рассказала им все - и об убийствах, и о Сергее Синенко, и о "Королеве
Реджине", и о фотографиях Рейно, и о сумасшедших родственниках Аллы Кодриной
- и даже подобралась к Полине Чарской. В этом месте моего рассказа Кайе
оживилась: она была фанаткой фильма "Колыбель для убийцы", в котором Чарская
сыграла жену милиционера, ждущую ребенка.
Чтобы не травмировать будущую мать, я опустила историю с кражей
драгоценностей и благополучно доплыла до финала.
После чего экспансивная Монтесума отвесила мне очередную затрещину.
- Какого черта, Монти? - взвыла я. - Тоже мне, нашли девочку для битья!
- Это тебе за то, что ты скрыла все от подруг. И обратилась к какому-то
грязному репортеришке... Это членоподобное сдаст тебя с потрохами при первом
же удобном случае! Разве можно так нам не доверять, Варвара? Лично меня это
оскорбляет. А тебя, Кайе?
- Ты взяла у нее автограф? - Кайе смотрела на меня во все глаза.
- У кого?
- У Чарской?..
- Как-то не сообразила, извини... Монтесума расхохоталась:
- Я смотрю, у вас обеих проблемы с головой. Ну, ладно. Сначала Кайе. -
Монтесума достала из бара бутылку коньяка "Реми Мартен" и быстро разлила его
по бокалам. - Расскажи Варваре все, что рассказала мне.
- Начинать с того, как Юри показал мне портрет?
- Эти леденящие душу подробности можешь опустить. - Монтесума со
свойственной ей энергией взялась за руководство маленьким совместным
предприятием "Спасение святой Варвары". - И про то, как ты чуть не родила
маленького мента раньше срока, - тоже.
- Юри показал мне этот...
- Фоторобот, - с готовностью подсказала я.
- Да. Ты не очень похожа, но узнать можно. Юри сказал, что они послали
запрос в Эстонию и в Австрию, где жил этот человек. И из Эстонии пришел
ответ.
Я с укоризной посмотрела на Монтесуму.
- Оказывается, ваши, - Кайе щелкнула пальцами, - ваши ormejaig
внесли в какой-то там компьютер. Они переслали данные,
там ничего особенного не было, просто род занятий...
- И когда ты только его сменишь, этот род занятий? - вставила Монтесума.
- Считай, что уже сменила.
- Потом они установили, где ты живешь... Твой паспорт на прописке,
правда, Вари?
- Этим паспортом уже можно подтереться, - Монтесума мыслила глобально. -
И навсегда о нем забыть. Давай про версии, Кайе.
Кайе запрокинула голову и интенсивно зашевелила губами.
- Короче, у них две основные версии. Одну версию разрабатывает Юри, а
другую какой-то парень из ФСБ по фамилии Лемешонок. Лемешонок - большая
сволочь, он хочет отстранить Юри от дела...
- Кайе, эти ведомственные склоки мы тоже опустим. Думаю, Варваре глубоко
плевать, кто ее посадит - твой муж или какой-то там фээсбэшный хрен. Прошу
прощения за ненормативную лексику...
- О, вы не знаете Юри! - Кайе разрывалась между долгом и чувством:
суровым долгом нашему маленькому братству и большим и светлым чувством к
мужу. - Если было бы можно все рассказать ему - он бы понял, он бы помог.
- Ну да, - цинично перебила Монтесума. - Помог бы затянуть веревку на
шее. Я вообще сомневаюсь в умственных способностях мужчин. Чем дольше живу -
тем больше сомневаюсь... Давай по теме, Кайе...
В дверь постучали. Кайе испуганно заслонилась животом, а я с трудом
подавила в себе желание залезть под стол Монтесумы и остаться там навсегда.
- Да, девочки, - заметила Монтесума, идя к двери. - Нервы у вас ни к
черту, как я посмотрю. Это Акоп.
- Тебе хорошо... - снова захныкала Кайе. - Тебе вообще можно на все
забить... Твоя мебель на даче у губернатора стоит.
В кабинет, почтительно согнувшись, вполз бармен Акоп с огромной корзиной
в руках. Согнувшись еще ниже и еще почтительнее (бедняжка!!!), Акоп принялся
выкладывать салфетки, столовые приборы и тарелки с едой.
- Перекусим, бабцы? - Монтесума обожала роль радушной хозяйки. - Давно мы
не собирались... Жаль, что повод сомнительный... Может, кого-нибудь из моих
парней пригласим?
- Это еще зачем? - удивилась я.
- А что, пусть попляшут, пока мы тут ужинаем... У них как раз новая
программа. Танец живота. Очень впечатляет...
- Я против, - тотчас же вылезла Кайе. - Mia aie aielu!
- Господи, какая тоска! - Монтесума подцепила вилкой кусок копченого
угря. - Тогда, если не хочешь оттянуться, давай версии...
- Юри считает, что вы были знакомы еще в Эстонии. - В отличие от
Монтесумы Кайе ограничилась персиками и виноградом. - И что у вас были
какие-то отношения. И что ты - сумасшедшая...
- Очень мило.
- Прости, Вари... То есть не совсем сумасшедшая... У тебя были счеты и с
Киви, и со Стасом. Ты работала на Стаса, Стас подсунул тебе клиента, клиент
оказался твоим старым приятелем. Возможно, он плохо с тобой обращался... Ты
защищалась и убила его... У тебя поехали мозги. Ты вернулась к Стасу и
сделала то же самое с ним, потому что он был твоим сутенером... И тоже плохо
с тобой обращался.
- Подожди, Кайе... Это, вообще, чья версия? Твоего мужа или твоя
собственная?
Кайе задумалась, машинально отщипнула виноградинку и так же машинально
раздавила ее в руках. Мой вопрос застал ее врасплох.
- Мы оба так думаем, Вари... И я, и Юри... Это очень разумное объяснение.
И потом, я ведь не знала тогда, что ты не убивала...
- А вторая версия?
- Лемешонок хочет выслужиться, - Кайе затрясла головой. - Он считает, что
все не так просто и что ты настоящая наемная убийца.
Монтесума посмотрела на меня со скрытой завистью.
- Я? Наемная убийца?
- Ну да. И что дело сложнее и связано с драгоценностями.
- С какими драгоценностями? - Я насторожилась.
- У Киви крупная коллекция бриллиантов. В Европе ее знают. Возможно, что
и убит он был из-за камней.
- Увела камни, признавайся?! - Монтесума постучала ногтем по моему
бокалу.
Единственной более или менее ценной крошкой, упавшей с виолончельного
смычка Олева Киви, был перстень его жены. Только им я могла похвастаться
перед подругами, но делать этого не стала.
- Никаких камней я не видела. А он что, привез их с собой?
- Нет. - Лоб Кайе наморщился. - Во всяком случае, ничего задекларировано
не было. Но он мог кое-что приобрести и здесь. У него в записной книжке
нашли адрес одного ювелира. Подпольного.
- Что за тип? - спросила я.
Монтесума настороженно приподняла тонкую бровь:
- Никаких подвигов, Варвара! Ты уже и так увязла по коренные зубы.
- Вот именно. Терять мне нечего. Но убедить в этом Монтесуму не
представлялось никакой возможности.
- Есть. Иначе бы ты не позвонила. Ты ведь позвонила, чтобы... - она
выжидательно посмотрела на меня.
- Все правильно. Я позвонила, чтобы ты помогла мне выбраться из страны. -
Отпираться было бесполезно. - Ты ведь поможешь мне?
- Поможет, - встряла Кайе. - Ее мебель стоит на даче у губернатора.
- И не только у него, - Монтесума горделиво улыбнулась. - Но дело не в
этом. Мне нужно время, чтобы все подготовить. А пока поживешь здесь.
- Нет.
- Что значит - нет? - Монтесума терпеть не могла, когда ей возражали. -
Где же ты собираешься отсиживаться? У своего репортеришки?
- Я не собираюсь отсиживаться...
- Ага. Ты собираешься проводить самостоятельное расследование, - она
методично заколачивала гвозди сарказма в мое несчастное темя.
- Но ты же сама говорила: "Чтобы перестать считаться убийцей, нужно найти
того, кто действительно убил".
- А при чем здесь ты? "Найти убийцу"!.. Ты даже своих трусов не могла
найти по утрам, вспомни! Вечно у меня одалживала.
- И у меня тоже. - Кайе всегда принимала сторону Монтесумы. И всегда
смотрела ей в рот. Точно так же, как смотрела теперь в рот своему мужу.
- Вот видишь! А то, что ты носилась по городу, прекрасно зная, что тебя
ищут, - это что, от большого ума, что ли?
- Но ведь кое-что я все-таки узнала...
- Что, например?
- Во-первых, я определила круг подозреваемых. Во-вторых, мне удалось
проникнуть на паром и выцепить фотографии. В-третьих, я вышла на Филиппа
Кодрина...
- Ну, и о чем это говорит? - процедила Монтесума, рассматривая свои
наманикюренные ногти.
- О чем?
- О том, что любой мужик в сто раз глупее любой женщины. Нет, в тысячу, -
быстро поправилась Монтесума. - И в мыслительном процессе у него
задействован только его гребаный хобот. Пенис. Член.
- А как быть с импотентами? - поинтересовалась Кайе.
- Импотенты думают задницей. Вопросы есть?
- Юри не такой...
- Твой Юри вообще... - начала было Монтесума, но, бросив взгляд на живот
Кайе, осеклась. - Нет правил без исключений. Твой Юри - исключение.
- Ладно, пусть любой мужик глупее женщины, - подпела я Монтесуме, хотя
вовсе так не думала. - Но я ведь и Чарскую раскрутила. Узнала, что она была
знакома с Киви... А Чарская - тоже баба, ты ведь не будешь возражать?
- Чарская - актриса. А актрисы еще тупоумнее мужиков. К сожалению.
Сделаем так. Я переправлю тебя в Швецию, Варвара. Поживешь в Треллеборге
какое-то время. Потом что-нибудь сообразим.
- "Какое-то время" - это какое?
- Не знаю, - обычная уверенность покинула Монте-суму. И это ей не
понравилось. Очень не понравилось. Она нахмурилась и быстро закончила:
- Пока все не уляжется. Или пока не будет найден настоящий убийца...
- Но ты же понимаешь, что настоящий убийца никогда не будет найден! Что
его никто не будет искать. Ищут меня. Потому что думают, что убийца - я.
- Это правда, - подтвердила Кайе, наша беременная лазутчица в стане
врага. - Никто не сомневается, что Стаса и виолончелиста угробила Вари. Ее
все видели.
Монтесума залпом допила коньяк и снова забегала по кабинету.
- Слушай, Кайе, - задумчиво сказала она. - А если ты намекнешь своему
благоверному, что дело не такое простое, как кажется? И что, возможно,
действовал совсем другой человек? Мужчина. А лучше - два. Или три... Чем
больше их посадят - тем лучше...
- Как ты себе это представляешь? - Кайе закусила губу. - Чтобы я, честная
женщина, жена и будущая мать, ни с того ни с сего отводила подозрения от
какой-то проститутки? От падшей женщины, которую нужно стерилизовать и
которой место за колючей проволокой на сто пятом километре...
- Как?! - синхронно спросили мы с Монтесумой. Кайе захлопала белесыми
ресницами и с готовностью зашмыгала носом.
- Это Юри так говорит....
- Твою мать, где ты с ним познакомилась?! На проповеди в лютеранской
церкви? - В голосе Монти послышалось жгучее любопытство.
- Или на закладке памятника жертвам СПИДа? - добавила я.
- Lollea!!! Дуры! В парке на Елагином острове. Мы катались на лодке...
- ...и он купил тебе воздушный шар и сахарную вату... Тяжелый случай, -
только и смогла выговорить Монтесума. - Но, во всяком случае, понятно, что
переломить общественное мнение твоего мужа мы не сможем.
- Юри сказал, что если будет хороший адвокат, то Вари получит лет
пятнадцать, не больше. Или даже десять...
От такой радужной перспективы я нервно закашлялась. Монтесума похлопала
меня по спине.
- Не пойдет, - отрезала она. - В тюрьме, конечно, тоже можно жить. Но
регулярно таскать тебе передачи в течение пятнадцати лет... На такой подвиг
я не способна, извини.
- Я могу. - Кайе всегда отличалась жертвенностью. Даже в таллинские
бордельные времена, когда месячные заставали нас врасплох, а клиент напирал,
на нее всегда можно было положиться. - Я тебя не оставлю, Вари!
- Значит, за подружку горой? А если муженек узнает? - подмигнула Монти
нашей раскаявшейся Магдалине. - Что ты поддерживаешь падшую женщину, которую
нужно стерилизовать и которой место за колючей проволокой на сто пятом
километре...
- Не узнает, - пролепетала Кайе. Впрочем, никакой уверенности в ее голосе
не было.
- А потом подрастет твой отпрыск, - Монтесума присела рядом с Кайе и
нежно положила руку ей на живот. - И тоже будет носить тете Вари... печенье
курабье и вязаные носки.
- Ненавижу печенье курабье! - вставила я.
- Тем более. Вариант с тюрягой отпадает. Остается одно. Переправить тебя
в Швецию. Но это не раньше чем через неделю. А пока... Где твой список
подозреваемых?..
Последующие полчаса мы перемежали список подозреваемых коньяком "Реми
Мартен", потом верный Акоп принес нам две бутылки десертного "Сотерна" и
молоч-но-водочный коктейль для Кайе.
- Значит, так, - подвела итог наших бдений Монте-сума. - Я займусь этим
долбаным буддистом Тео Лермиттом. У меня как раз готовится эксклюзивный
проектик "Сукхавати - спальня в индийском стиле"...
- Сукхавати? Это что такое? - спросила Кайе.
- Необразованные дуры! Как не мыслили дальше своего лобка, так и не
мыслите. "Сукхавати" - в переводе "счастливая страна", поле Будды. Ложишься
в такой спаленке - и сразу впадаешь в нирвану.
- Смело! - восхитилась я.
- Еще бы! Так что подкатить к этому искусствоведу не составит труда.
Вытащу из-под земли, напрошусь на консультацию и все такое. Теперь Стас. Мы
как-то выпустили его из виду. Где, ты говоришь, он жил?
- На Суворовском.
- Хорошее местечко. Родственники у него есть? Монтесума прекрасно знала,
что в родственниках покойного Стасевича числится только попугай Старый
Тоо-мас и две финиковые пальмы, но решила подстраховаться.
- Нет. Родственников у него нет, - подыграла Монтесуме я.
- Естественно. Такого ублюдка не могла родить женщина. Куплю-ка я,
пожалуй, его гнездышко.
- Ты?! - опешили мы с Кайе.
- А что? Если на хату никто не претендует, она будет выставлена на торги.
У меня концы и в Комитете по имуществу, и в агентствах по недвижимости. Тем
более что я уже давно хотела улучшить жилищные условия.
- Ты видишь, Кайе, какая у нас крутая подруга? - Я хихикнула и высосала
из бутылки остатки "Сотерна".
- И ее мебель стоит на даче у губернатора, - поддержала меня Кайе.
- Плюю на ваш стеб. Вы что, не понимаете, что можно совместить приятное с
полезным? Я буду там тусовать-ся, как потенциальная покупательница, и заодно
все разнюхаю. Ты говоришь, что у тебя билеты на презентацию к черноземному
молдаванину?
- На два лица. На меня и журналиста Синенко.
- Членоподобное пинком под зад. - Монтесума явно начала путать наш
скромный девичник и свое мебельное производство. - Вместо него пойду я. Так
будет надежнее.
- Нет, - впервые за вечер я проявила твердость. - Нет. Ты там не
появишься. Пригласительные не мои, а Сергунины, он этого может не понять.
Это первое. И второе, это не то магистральное направление, на которое мы
должны бросать лучшие силы.
Каринэ Суреновна Арзуманян, как и любой восточный человек, была падка на
мелкую лесть и потому смягчила позицию.
- Допустим... Но ведь никто еще не исключил молдаванина из числа
подозреваемых. А если это и есть убийца...
- Вот-вот, - внесла свою лепту Кайе. - Молдаване - коварные люди.
Коварные и кровожадные. Они и Дракулу придумали.
- Дракулу придумали румыны, - поправила я Кайе.
- Дракулу придумал Брэм Стокер, - поправила меня Монтесума.
- Это дела не меняет. А если, как ты утверждаешь, Монти, винодел и есть
убийца - тогда тем более глупо светиться в этой галерее. Презентация-то для
прессы! Сергуня попадает туда на законных основаниях, я - на более или менее
законных, как подружка журналиста... А что там будет делать мебельная
королева?
- Сдаюсь, - Монтесума подняла руки. - Занимайся им сама. Но все это,
конечно, сплошное дилетантство. Мы даже не знаем, кому была выгодна его
дурацкая смерть. У этого виолончелиста наверняка остались наследнички,
которым отойдут все бриллианты. Может, они его и порешили... А мы должны
гоняться теперь за какими-то молдавскими буддистами...
- Наследницей была жена, - тихо сказала Кайе. - Во всяком случае, так
было указано в завещании.
- А ты откуда знаешь? - удивилась я.
- Юри пока еще занимается этим делом.
- Тогда ты должна знать еще и то, что его жену убили в прошлом году.
- Веселенькая семейка, - присвистнула Монтесума. - Покойников.
- Три года назад Киви попал в больницу, - Кайе решила добить нас своей
осведомленностью. - В Швейцарии. Какой-то город... Шафхаузен... Да,
Шафхаузен. У него были большие проблемы с почками, он едва не умер. Он тогда
написал завещание на жену. Все состояние завещал ей...
Шафхаузен, Шафхаузен... Кажется, где-то я уже слышала название. Ну,
конечно, "помповое ружье, подарок Общества охотников швейцарского кантона
Шафхаузен". Сведения из репортерского блокнота Сергуни Синенко...
- Надо же, какой меценат, - Монтесума никогда не верила мужчинам, это
было ее жизненным кредо. Единственное существо мужского пола, которому она
доверяла, был памятник Барклаю де Толли у Казанского собора. - А потом жену
нашли мертвой.
- Монти, нельзя же так! - не выдержала я. - Если бы ему расхотелось
делиться ценностями с женой, он мог бы просто переписать завещание...
- Но теперь это неважно, - перебила меня Кайе. - Другого завещания нет.
Завтра должен приехать адвокат Киви.
- Зачем? - удивилась я. - Зачем адвокат, если все его богатство за
бугром?
- Я не знаю. Но могу спросить у Юри...
- Сделай одолжение.
- Подвожу итог, - Монтесума снова взяла командование на себя. - Мы с
Варварой пошерстим остатки дружной гостиничной команды.
- Там была еще и обслуга. Пять человек... - напомнила я.
- Не перебивай... Мелочовка потом. А Кайе будет снабжать нас информацией.
По мере поступления. Ты как, Кайе?
- Jah! - Величие жертвы было столь очевидно, что Кайе даже покраснела и
на глазах прибавила несколько сантиметров в росте.
И приступила к своим обязанностям немедленно. Она вынула из сумочки
сложенный листок и протянула его мне.
- Что это? - Развернуть листок я не успела: Монтесума ястребом налетела
на бумажку.
- Это адрес ювелира. Подпольного, - скромно объяснила Кайе.
- Умница! Снимаю шляпу, - сказала Монтесума, которая всегда носила только
платки. - Твой будущий отпрыск будет тобой гордиться. А мы завтра же
навестим старичка...
- Если у тебя будет еще одна возможность, Вари, - Кайе умоляюще сложила
руки на животе. - Ты достанешь мне автограф Полины Чарской?
- Обязательно, - сказала я. Что еще мне оставалось?..
Монтесума, которую я никогда раньше не видела в таком возбужденном
состоянии, вызвалась развезти нас. Сначала мы забросили Кайе на ее забытый
богом проспект Обуховской обороны. Причем Кайе запретила шикарному,
украшенному тонированными стеклами монтесумовскому "БМВ" приближаться к ее
хибаре ближе чем на два квартала. Я сидела на заднем сиденье и вполуха
слушала их ленивую перебранку.
- Мне бы не хотелось, чтобы возникли ненужные разговоры, Монти...
- Тогда пригласи меня к себе, детка. Представишь меня как близкую
подругу.
- Ну что ты! - не на шутку перепугалась Кайе. - Откуда у меня подруги с
такими тачками? Юри не поймет...
- Прости. Совсем забыла, что ты у нас скромная дочь механика, который всю
жизнь впахивал в парке аттракционов. И все твои подруги если на чем-то и
катаются, то исключительно на "чертовом колесе"... - Тут Монтесума не
выдержала и стукнула кулаком по рулю. - Черт возьми, Кайе, что с тобой
происходит?!! Но что дурного в том, если беременную женщину подвезли домой?
Даже если он увидит...
- Юри не увидит... Он на работе.
- Тем более не понимаю.
- Но могут увидеть соседи. Я бы не хотела давать повод...
- Пошла вон из машины, дура набитая! Кайе просияла, обняла за плечи
Монти, чмокнула в щеку меня, открыла дверцу и осторожно спустила ноги на
землю. Мы еще немного постояли, наблюдая за тем, как Кайе бредет по улице -
с огромным животом, победоносным животом, Животом Начала Мира.
Монтесума открыла бардачок, вытащила оттуда устрашающего вида сигару,
срезала ее кончик маленькой блестящей гильотинкой и закурила.
- Н-да, - сказала она, пуская дым через тонкие, как будто выписанные
китайской тушью, ноздри. - Сама мудачка, муж - круглый идиот, район - дыра
дом - дерьмо, комната - клоака, соседи - недоноски... Может быть, это и есть
счастье, ты как думаешь, Варвара?..
...Промахнув город из конца в конец, мы тормознулись сразу за тоннелем,
на маленькой площади. Монтесума припарковала свой "БMB" у сетки с табличкой
"ЦЕНТРАЛЬНАЯ СТАНЦИЯ АЭРАЦИИ" и вышла из машины. Я последовала ее примеру.
Некоторое время мы пялились на свинцовые воды залива, а потом Монтесума
сказала:
- Значит, ты отказываешься ехать ко мне?
- Прости, Монти... Я не хочу тебя подставлять. А если к тебе ввалятся
жлобы из ментовки? К тебе или в "Бронепоезд"?
- Уже, - Монтесума задумчиво почесала бровь. - Дивное здесь место,
Варька. Могла бы умереть и не узнать.
- Что - уже? - перепугалась я.
- Уже вваливались. Не забывай, что мои пальчики хватались за те же места,
что и твои...
- И что?!
- А ничего. Я уважаемая бизнес-леди, подданная Швеции...
- И твоя мебель стоит на даче у губернатора... Я помню.
- Не только у губернатора. В общем, я устроила хипеж, сказала, что
последний раз видела тебя шесть лет назад в Таллинском ботаническом саду,
прикрылась кое-какими именами... Так что здесь все в порядке. И у меня ты
будешь в безопасности.
- Нет. - Я обхватила Монтесуму за шею и прижалась к ее железобетонному
узкому плечу. - Нет.
- Как знаешь... План на завтра следующий. Приезжаешь ко мне в
"Бронепоезд". С утра. Лучше к десяти. И не вздумай проспать. Приводим себя в
порядок и двигаем к ювелиру. Ясно?
Я приставила руку к голове и улыбнулась.
- Есть!
- Тогда пошла к чертовой матери, дура набитая!..
...Когда я вломилась в квартиру Сергуни, мой специальный корреспондент
уже спал: прямо в одежде, свернувшись калачиком и спрятав руки под мышками.
Та часть лица, которую я могла разглядеть, была исполнена немой укоризны. Я
тихонько согнала Идисюда, пристроившего свой хвост на Сергуниной макушке,
прикрыла самого Сергуню пледом и на цыпочках вышла на кухню.
На кухне, прямо посередине стола, стояла записка, подпертая бутылкой
из-под текилы: "ЖДАЛ ДО 01 ч. 33 мин. СУКА!"
Вытащив из сумки футляр с ножом и бумажку с именами подозреваемых, я
вычеркнула из списка Полину Чарскую, поставила два вопросительных знака
против Аурэла Чорбу, три - против Тео Лермитга и один - против Гюнтера
Кноблоха. Еще в "Бронепоезде", когда снова всплыло онемеченное название
швейцарского кантона "Шафхаузен", я вспомнила, что коммерческие интересы
Кноблоха распространялись не только на Германию и Россию, но и на Швейцарию.
Нужно обязательно узнать, пересекались ли дорожки Олева Киви и Гюнтера
Кноблоха, и если да, то... То что тогда?
Тогда количество людей, знавших виолончелиста и живших с ним в одной
гостинице, снова возрастет. И будет ли это случайностью? Покончив со
списком, я предалась еще одной своей ночной забаве - рассматриванию
фотографий, которые получила от Рейно. И не столько фотографий, сколько
фотографии: той самой, на которой был запечатлен Филипп Кодрин. Я изучила
эту чертову фотографию вдоль и поперек, я точно знала количество персонажей
на ней, я пронумеровала эти персонажи и смогла бы описать их с закрытыми
глазами.
1. Филипп Кодрин с набриолиненным пробором (верхний левый угол снимка).
2. Декольтированная бабенка рядом с Филиппом, которую я приняла за его
жену (верхний левый угол снимка).
3. Злодей-вегетарианец, он же - объект охоты (центр снимка).
4. Коротышка в "бабочке", беседующий со злодеем-вегетарианцем (правый
центр снимка).
5. Хмырь с рок-хвостом, снятый со спины (левый центр снимка).
6. Срезанная часть женского плеча (правый край снимка).
7. Срезанная часть женской головы (правый нижний угол снимка).
Рано или поздно Филипп Кодрин развяжет язык, и я узнаю, почему он так
испугался героя фоторепортажа. Рано или поздно...
Засунув Злодея между бумажками, я успокоилась. Но ненадолго: нож,
спрятанный в футляре, по-прежнему манил меня. Я даже почувствовала странное
ноющее тепло в пальцах, которые еще помнили тяжесть рукоятки. И -
последствия этой тяжести.
Нет. Я не открою футляр. По крайней мере, сейчас.
Перед тем как бросить футляр обратно в сумку, я провела ревизию лежащих в
ней вещичек и извлекла кусок газеты. Я даже не сразу сообразила, откуда у
меня этот дурацкий, абсолютно бессмысленный кусок, и только потом вспомнила:
шофер Гена.
Шофер Гена, везший меня на Крестовский и с Крестовского и наспех
записавший свой телефон на клочке газеты. Этот телефон был нужен мне, как
лысому расческа, и я, напрочь проигнорировав его, машинально начала (изучать
ошметки платных объявлений.
"куплю шлем водолазный, советскую
...Закладка в соц.сетях
