Жанр: Боевик
Рецепт идеальной мечты
...и прапрадеда. У нее на вилле проживал филолог Васин. Васин теперь убит... Неужели
этого мало, чтобы задать Поле вопросы?
- Задавай, - глядя прямо в глаза Диме сказал Игрек.
Полуянов слегка сбился.
- И задам, - заявил он с вызовом.
- You're welcome <Пожалуйста (англ.).>, - усмехнулся Игорь.
- Где у тебя телефон?
Игрек без лишних слов сходил куда-то за стойку и принес Диме трубку.
- Звонит мистер Димитри Полуянов? - с раздражением переспросила Пола.
Она сидела в кресле в своей огромной ванной комнате с окнами во всю стену с видом
на залив и делала педикюр.
- Да, - покорно и жалобно ответил Пьер. - Полуянов.
- Я, кажется, просила тебя, - гневно сказала Пола, - чтобы он никогда меня больше не
беспокоил!
Пьер виновато развел руками и с вожделением уставился на ее недокрашенные ногти.
Порой ему позволялось выполнять за нее эту процедуру. Однако в последнее время он ее не
заслужил. Совсем не заслужил.
- Мистер Полуянов говорит, - Пьер с огромным трудом оторвал алчущий взгляд от ее
ступней, - что у него очень срочный разговор. И важный для вас, мэм.
Он говорит, что это связано с тетрадью, которую переводил мистер Васин. И со
смертью профессора Васина.
- О черт. Давай сюда.
Пола потянулась за трубкой..
- Пола? - сказал в трубку Дима. - Я сейчас приеду к тебе. Нам надо поговорить.
Надя и Игрек повернулись к Диме и внимательно смотрели на него - ловили каждое
слово. Слышимость была такой, что Надя без труда разбирала все реплики Диминой
собеседницы - вот только ее варварский английский (словно каша во рту) не всегда
понимала.
- Ты мне не нужен, - резко бросила Пола. - Я не хочу тебя видеть.
- Пола, - очень мягко произнес Дима, - но тогда тебе придется говорить с полицией. И
они зададут тебе много вопросов. О тетради полковника Шевелева. О русском профессоре
Васине. И о его убийстве.
Дима высказался - и замолчал.
Секунду в трубке длилась пауза.
Наде на мгновение показалось, что Дима разговаривает с этой Полой чересчур
интимно: как хорошо знакомый человек. Близко знакомый.
Это ощущение ушло, когда она услышала, как холодно Пола ответила - выдохнула в
трубку:
- Приезжай.
Трубка с размаху полетела в мраморную стену ванной.
Раскололся пластмассовый корпус. В разные стороны разлетелись микрофон, наушник,
панелька с микросхемами.
- Черт!! - заорала Пола. - Черт, черт, черт!
Пьер стоял, прикрыв глаза, склонившись в почтительном молчании.
- Черт возьми, гребучий Пьер! - завизжала она. Я же просила тебя: избавить меня от
этого русского!!
Пьер не отвечал - он знал, что в подобных случаях возражать или оправдываться
бесполезно.
- Он сейчас едет ко мне. Я не желаю его больше видеть! Понял? Не желаю! Никогда!
- Да, мэм, - бесстрастно ответил Пьер, поклонился и вышел из громадной ванной
комнаты.
Позже он пришлет сюда Венеру убрать осколки радиотелефона. Позже - не ранее, чем
через полчаса, когда гнев госпожи остынет.
А пока ему предстоит дело поважнее.
Пьер вышел из дома, завернул за угол. Достал из сюртука личный мобильник и набрал
номер, по которому он звонил только в самых крайних случаях.
Глава 14
- Едем, - сказал Дима и обвел взглядом своих компаньонов.
- Едем, - бесстрастно согласился Игрек.
Надя кивнула.
Игрек поставил на барную стойку пустой стакан из-под виски, щелкнул пультом, и в
доме наконец-то стих Моцарт.
Надя с Димой направились к двери. Игрек бросил:
"Я оденусь", - и взлетел по лестнице на второй этаж.
Через пару минут он вернулся.
Полуянов оглянулся от двери.
Игрек засовывал за брючный ремень пистолет. Дима развернулся и решительно пошел
к нему.
- Стой! - выкрикнул он.
Игорь улыбнулся:
- На всякий случай.
- Дай его мне.
- Он не заряжен.
- Давай сюда!
Игрек пожал плечами и протянул пистолет Диме - как положено передавать оружие:
дулом к себе, рукоятью - к партнеру.
- Вот патроны.
Он достал из кармана пару обойм и протянул их Полуянову.
- Обращаться умеешь?
- Не хуже тебя.
Дима загнал в пистолет обойму и твердо сказал:
- Мы поедем вместе. И на моей машине. И ты - за рулем.
- Хорошо. Конечно, - слабо улыбнулся Игрек. Ты не доверяешь мне?
- Я с трудом верю грабителям. Так что - выходи первым. И помни, если что: пистолет
- у меня.
- Ты будешь стрелять мне в спину? - с улыбкой спросил Игрек.
- Посмотрим. Во всяком случае, ни секунды не задумаюсь, чтобы сдать тебя полиции.
- Хорошо, хорошо, - умиротворяюще произнес Игрек. - Как скажешь.
Он отворил дверь на улицу.
Первой на крыльцо вышла Надя. За ней следом - Игрек. Последним - Дима.
Захлопнулась дверь дома.
Надю испугали известия об убийствах, таинственных тетрадях, заговорах... "Кажется, я
из московского огня попала в американское полымя, - подумала она. - Стоило тратить кучу
денег на поездку. Последних денег".
Она вышла на крыльцо и настороженно огляделась по сторонам.
Огляделась и увидела фигуру в черном. Человек в черном неторопливо приближался к
ним со стороны дороги.
Она слишком хорошо, помнила, как стреляли в них с Димой в Петербурге, в Кузнечном
переулке. Помнила то чувство беспомощности и страха, что ей довелось тогда пережить. И
еще она помнила, как возникло тогда, за секунду до пуль, предчувствие опасности
<Подробнее см.: Литвиновы А, и С. "Эксклюзивный грех".>.
От приближающегося человека - он был весь в черной коже и в черном непрозрачном
мотоциклетном шлеме на голове - исходило то же, что и тогда - предощущение смерти.
И Надя закричала - тонко-тонко, совсем по-дворовому:
- Ребята, атас!
Быстрее среагировал Игрек. Он развернулся и изо всех сил толкнул Надежду направо, к
перилам крыльца. Сам прыгнул влево. Краем глаза Надя видела, как Игорь перемахивает
через перила и боком летит вниз, в траву. Она сообразила, что делать, и тоже стала
переваливаться через перила в свою сторону. Дима, увидела она краем глаза, стоит на
крыльце и вытаскивает из куртки пистолет - а человек в черном идет на них. И у него в
руках - оружие.
В тот момент, когда Надя полетела через перила вниз, она успела заметить: Дима с
маху бросается на крыльцо на живот, выставляя вперед руку с пистолетом. Ей показалось,
что она отчетливо различает каждое его движение, словно в замедленном кино.
И в ту же секунду раздались выстрелы.
Очередь прошила деревянную обшивку дома. Зазвенело разбитое окно. На ступени
крыльца посыпались осколки. Сверху на Надю полетели выбитые пулями щепочки.
Она лежала ничком, прикрыв голову руками, уткнувшись носом в траву, и ничего,
кроме травы, не видела.
И тут выстрелы раздались совсем рядом. Один, второй, третий... Что-то со звоном
полетело на ступени - наверное, гильзы (или что там вылетает из револьвера при выстреле?).
"Это Дима, - промелькнуло в голове. - Дима стреляет в него!"
Затем - тишина. Пару секунд оглушительной, настойчивой тишины.
А потом - где-то недалеко заработал мотор мотоцикла. Взвизгнули шины.
Еще через минуту до Нади донесся спокойный голос Димы:
- Вставайте, ребята. Он смотался. Я его спугнул:
Надя поднялась с травы.
- Вы в порядке? - спросил Дима.
- Я - да, - ответил с другой стороны крыльца Игрек.
- Я - тоже, - пробормотала Надя.
После выстрелов весеннее солнце над беленькими домами скучного американского
пригорода показалось ей ярче. Трава на лужайке - особенно зеленой. И донесся запах моря -
которого она в Степлтоне пока ни разу не учуяла.
- Ты попал в него? - тихо спросил Игрек.
- По-моему, нет, - осклабился Дима. - К сожалению, нет.
- Едем, - решительно произнес Игрек.
- Едем, - согласился Полуянов. - Нас ждут.
Мнения Нади никто не спрашивал.
Через минуту они расселись в Димином "Форде Мондео": Игрек - за рулем, Дима -
рядом с ним, Надя - позади.
- Теперь вы поверили, что я никого не убивал? - спросил Игрек, ведя авто по
чистенькой, ухоженной американской улочке, освещенной закатным солнцем.
- С чего вдруг? - буркнул Дима.
- Кто тогда стрелял сейчас в меня?
- А может, покушались на меня? Или, - Дима не оборачиваясь показал большим
пальцем на заднее сиденье, - на нее? Надьку ведь в Москве два раза хотели убить. Сейчас -
третий. И заварил эту кашу - ты. Ты тоже об этом сожалеешь, "бель ами" <"Милый друг"
(франц.).> фигов? И снова будешь просить у нее прощения?!
Последнюю фразу Дима выкрикнул с каким-то остервенением.
Машина меж тем неспешно катилась по улице. Надя со своего сиденья заметила - в
зеркальце заднего вида, - как после слов Полуянова окаменело лицо сидевшего за рулем
Игоря-Вадима. На секунду ей показалось, что оба ее несостоявшихся возлюбленных сейчас
остановят машину и схватятся в рукопашной. Похоже, адреналин, выделившийся во время
стремительной перестрелки с неизвестным, еще бушевал в их крови.
- Кстати, господа, - спокойно спросила она, пытаясь остудить страсти, - нам ничего не
будет за то, что мы сбежали с места происшествия?
- Будет, еще как будет, - усмехнулся Игрек. Он, кажется, обрадовался, что Надя
переменила тему разговора. - Поэтому, когда полиция возьмет нас за задницу, наша линия
защиты такова: мы испугались нападения, находились в состоянии аффекта, поэтому
побежали куда глаза глядят.
- Может, остаться? - предложила Надя.
Ей никто не ответил, а потом Полуянов наконец снизошел до объяснений:
- Мы приглашены с визитом, - усмехнулся он, не повернув головы. - Нам нельзя
опаздывать. Неприлично.
Они выехали с тихой улочки на более оживленную трассу Навстречу им повернули,
одна за другой, две полицейские машины, с мигалками и сиренами.
- Кто-то из соседей вызвал полицию, - спокойно прокомментировал Игрек. Он
вырулил на шоссе и прибавил скорость.
Он остановил мотоцикл на углу. Снял кожаную куртку, шлем.
Он чувствовал себя несчастным. Впервые за последние три года он не справился с
делом.
Он был настолько огорчен и заведен этим, что хотел броситься обратно, к дому
объекта, чтобы довести работу до конца. Его удерживало только одно: он знал, что сейчас
туда нагрянет полиция.
Черт! Кто знал, что их там окажется трое! И кто знал, что у одного из них будет
пистолет!
Теперь его задача усложняется. Объект будет настороже.
Он не станет просить прибавку к гонорару - репутация дороже. С какого раза он
устранил объект - это его проблема, а никак не заказчика.
А вот и полиция. Легка на помине. Сворачивают две ментовозки, доверху набитые
копами. Пора сматываться.
И тут он заметил, что в обратном направлении с тихой Томас-стрит на Декстер авеню
выруливает "Форд Мондео". В машине сидят те самые трое, что выходили из дома на
крыльцо - включая объект. Он хорошо разглядел их сквозь окна "Форда": двое мужчин на
передних сиденьях, женщина - на заднем.
Атаковать их сейчас нельзя. Хотелось бы - но нельзя.
Он совершенно не готов. Каждый акт ликвидации должен быть подготовлен. Его ни в
коем случае нельзя проводить спонтанно. Так его учили. Поэтому он просто вынул
авторучку и записал на ладони номер "Форда".
"Интересно, а почему они скрылись с места происшествия? - подумал он. - Может, у
них тоже нелады с законом?"
В этот момент в кармане его куртки зазвонил мобильник.
Игорь рулил по Декстер-авеню. Вечерний траффик был в разгаре. Они подолгу стояли
перед светофорами.
По обеим сторонам дороги высились хмурые кирпичные многоэтажки времен
пятидесятых. На тротуарах стало больше мусора и негров.
Дима уже достаточно ориентировался в Степлтоне; чтобы понимать: они едут с
северной окраины города на южную - туда, где располагался особняк Полы Шеви.
- Что же все-таки было в той тетради? - задумчиво, адресуясь скорее к самому себе,
произнес Дима. - В тетради полковника Шевелева - предка нашей Шеви? Ведь что-то там
было! Из-за чего же иначе убивать?
Ифек молча, хмуро смотрел прямо перед собой на дорогу.
- Может, - робко предположила Надя, - дело вовсе не в той тетради? А в какой-нибудь
другой рукописи?
- Ну, знаешь! - раздраженно сказал Дима. - Мы нащупали ниточку. Единственную
ниточку. От Полы Шеви - к ее прапрадеду (или кто он там ей) - через его рукопись. А ты
хочешь искать что-то еще. Другое!.. Не слишком ли много рукописей?..
Надю не смутил его самоуверенный тон.
- Вадим... То есть Игорь, - обратилась она к Игреку - Вы ведь все рукописи и книги
просмотрели? Может, вам еще что-то запомнилось? Показалось необычным?
Игрек не ответил. Он даже ничем не выдал, что слышал вопрос.
Пару минут в машине царило молчание.
Когда Надя решила, что так и не дождется ответа. Игрек вдруг сказал:
- Не знаю, насторожил ли вашу милицию сам подбор похищенного. Ты обратил на него
внимание, Дима?
- А что? - немедленно ощетинился Полуянов.
- Мне он показался, - Игорь дернул плечом, - слегка странным, что ли...
- Чем же? - быстро спросил журналист.
- Практически все единицы хранения являются, без всякого сомнения, ценными. Но...
Уж больно эклектичным выглядел их подбор. Каждая книга и рукопись - из разной, как
говорится, оперы...
- Например? - резко повернулся к Игреку Полуянов.
- И уваровская библиотека, - проговорил Игорь. - И рукописные судебники. И
"Шпаерская хроника" четырнадцатого века. Плюс "Евангелие" тысяча семисот сорокового
года. Первое издание "Полярной звезды"...
- Все самое ценное крали, - откликнулась с заднего сиденья Надя. И добавила колко:
- Вы, Игорь, крали.
Игрек, похоже, не обратил внимания на ехидную реплику Нади и продолжил:
- Я тоже сначала думал, что у моего заказчика очень широкий спектр научных или
коллекционерских интересов. А теперь...
- Теперь ты думаешь иначе? - быстро спросил Дима.
- Да, - выдохнул Игрек. - Теперь - иначе.
- А именно?
Игорь на секунду оторвался от дороги, глянул на журналиста.
- Думаю, что книги, которые меня подрядили красть, были просто маскировкой.
Дымовой завесой. Как у Эдгара По или Конан Доила: одну бумагу легче всего прятать в
библиотеке. Много книг требовалось похитить, чтобы никто - ни я, исполнитель, ни
милиция - не догадался: что на самом деле заказчику нужно.
- Так ведь уже ясно, что ей нужно, - пожал плечами Дима. - Поле нужна тетрадь
полковника Шевелева.
И - все. Дай бог, чтобы она все остальные манускрипты просто не сожгла... Вопрос в
другом: зачем ей тетрадь полковника Шевелева?
- Я читал мемуары Шевелева. И я уверен: там нет ничего интересного.
- Значит, ты просто не заметил, - убежденно сказал Дима. - Или... Или не хочешь
говорить.
Они выехали на федеральное шоссе "Ай-файв", рассекавшее Степлтон с севера на юг.
Движение на нем было интенсивным: клерки стремились после трудового дня в свои
пригороды, в уютные белые домики.
- Знаешь, - вдруг промолвил Игрек. Казалось, он на что-то решился. - Среди
рукописей были странные тетради.
- Какие? - тут же спросил Дима.
На магистрали стала скапливаться пробка. Скорость упала до двадцати миль в час,
затем до пяти - а потом они и вовсе остановились, уткнувшись в хвост щегольскому
"Мерседесу" - купе. Сзади пристроился громадный розовый "Таун-Кар" времен пятидесятых
- его вела пятнадцатилетняя девица, вся в серьгах. Где-то взвывали полицейские сирены.
Слева стал виден в отдалении "даун-таун" <Деловой центр города.>: нагромождение
небоскребов и телевизионная вышка под названием "Спэйс нидл".
Игрек, по своему обыкновению, ответил не сразу, а после паузы:
- Ну, например, среди похищенного были записки некоего графа Потоцкого.
- Потоцкого? - переспросил Дима. Ему показалось, что он недавно встречал где-то эту
фамилию.
- Да. Автор - граф Потоцкий. Начало девятнадцатого века. Кожаный переплет.
Тщательный почерк переписчика. А внутри - бред.
- Бред?
Пробка потихоньку стала рассасываться. Игрек тронул машину. Кивнул.
- Да, полный бред. Что-то среднее между последними страницами "Записок
сумасшедшего", Велемиром Хлебниковым и Нострадамусом.
- Нострадамусом! - выкрикнул пораженный Дима.
Он вспомнил, почему и в связи с чем встречал недавно имя Потоцкого.
- Ты веришь в Нострадамуса? - усмехнулся Игрек.
Они подъехали к причине пробки. Имело место дорожное происшествие. На боку
валялся старенький "пикап". Рядом собрались, полыхая мигалками, три машины полиции и
карета "Скорой помощи". Копы уже выставили ограждение и активно погоняли
зевак-водителей: проезжай, мол, не задерживайся. Машины все равно притормаживали у
места дорожного инцидента.
Водители даже шеи из окошек сворачивали: будет о чем рассказать дома.
- Я недавно, - произнес Дима, сдерживая возбуждение, - прочитал статью, где
поминался Нострадамус.
И граф Потоцкий - тоже.
И он пересказал спутникам выловленную им из Интернета статью в американском
научном журнале: о полусумасшедшем мистике, алхимике и астрологе Потоцком. О том, что
тот якобы предсказал нападение Наполеона на Россию, падение Москвы и дату Бородинской
битвы. Что Потоцкий предвидел гибель своей дочери от родов, И о том, что предсказание
графа стало причиной ее разрыва с супругом, князем Василием Скопиным.
И его пророчество оправдалось, и дочь, Мария Потоцкая, в самом деле скончалась,
рожая сына, в точно предсказанный графом день.
Надя с Игреком слушали внимательно, но, когда Дима закончил, Игорь промолвил:
- Изящно. Настоящая готическая новелла.
- Это не готическая новелла! - горячо воскликнул Дима. - Это - научная статья.
Опубликована в журнале "American Slavic and East European Review". И знаете, кто ее автор?
Дима сделал паузу и провозгласил:
- Тот самый историк Фомин! Его убили полтора месяца назад на Солянке!
- Вот это да! - выдохнула Надежда.
Игрек не проронил ни звука.
- Значит, - подвел итог журналист, - ты. Игрек, украл ту самую тетрадь того самого
графа Потоцкого!
Игрек промолчал.
Стал притормаживать, смещаться до магистрали вправо.
Вскоре они съехали с "Ай-файф" на боковую дорогу.
В паре километров отсюда, на берегу залива, начинались самые богатые кварталы
Степлтона.
Здесь, в самом роскошном месте наиболее богатого квартала, проживала Пола.
Пола Шеви - женщина, выбившаяся из грязи дав князи.
Женщина, ни в чем не привыкшая себе отказывать: ни в приключениях, ни в прихотях,
ни в мужчинах.
Ни, как выясняется, в убийствах.
Человек в черной коже на мотоцикле молча выслушал новые инструкции,
продиктованные ему по сотовому телефону. Повторил:
- Да, сэр. Я понял вас, сэр. Я буду через сорок минут.
"Форд Мондео" с Димой, Игреком и Надей на борту медленно катил по тихим улицам
Бэйкон-хилла - места жительства степлтонских богачей. По бокам дороги, за зарослями
граба и каштана, размещались тихие особняки. Диме показалось, что именно по этому
маршруту, но в обратном направлении, он топал после ночного купания в ледяной воде.
- Ты запомнил, что было в той тетради графа Потоцкого? - спросил он Игрека.
- Как всегда, - осклабился тот.
- Ну, и?..
- Чепуха на постном масле.
- А именно? - Дима повысил голос. Ему показалось, что Игрек хочет скрыть, что он
прочел в тетради старого графа.
- Нагромождение образов, идей, - нехотя проговорил Игрек. - А также чисел, стихов и
прозы.
- Например? Хоть одну цитату!
- Ну, пожалуйста, - поморщился Игрек и произнес:
Камень пущен пращою Давида.
Никогда не изведает тверди.
- И что? - спросил Полуянов.
- И - все! - с раздражением ответил Игрек. - Это одно из самых ясных мест. Остальное
- полная галиматья. И до, и после.
- Повтори-ка еще раз, - попросил Дима. - Что-то я не врубился.
Игрек повторил: про камень, пращу, твердь...
- Постойте! - вскрикнула с заднего сиденья Надя. - Может, это - предсказание?
Предсказание - про первый спутник?
- Может! - раздраженно воскликнул Игрек. - А может, другое предсказание - про
баллистическую ракету с ядерным зарядом. Она ведь тоже "не ведает тверди": взрывается в
воздухе. А может, это - про нашу первую ракету на Луну: ту, что промахнулась. А может -
про взрыв "Челленджера". А может, это про натурального Давида и натуральную пращу. -
Он обернулся к Наде и отчеканил:
- Все - может - быть!.. А скорей всего - это просто бред!
Они свернули на улицу Марин-драйв. Вот здесь Дима как-то утром подстроил
знакомство с Полой. Как, кажется, давно это было!
На минуту между деревьями мелькнуло голубое зеркало залива.
- Игорь, миленький, - взмолилась Надя, подаваясь вперед, - может, вы еще что-нибудь
вспомните? Из той тетради?
- Пожалуйста, - усмехнулся Игорь. - Вспомню. Но должен вам заметить: я цитирую
только самые ясные места. Все остальное - исключительная бредятина.
Он вздохнул и с выражением произнес:
Золоченный ковчег с горой ледяною столкнется.
Погрузится корабль в пучины холодные ада.
- Так это ж про "Титаник"! - ахнула Надя.
- Правильно, про "Титаник", - скривил губы Игрек. - Ну и что?
- Как "ну и что"! - воскликнула Надя. - Значит, этот граф - действительно
предсказатель! Провидец!
Почище любого Нострадамуса!
- А не было в тетради старого графа, - ироническим тоном (особенно
контрастирующим с восторженностью Надежды) обратился Дима к Игорю, - точных дат:
когда случится то или иное событие? Например, после "Титаника": "А разверзнется сия
пучина ада четырнадцатого апреля тысяча девятьсот двенадцатого года"?
- Нет, - усмехнулся Игрек. - Никаких дат.
- Но ты упоминал о цифрах? О вычислениях?
- Вычисления - были.
- Какие? Ты же математик.
- Дима, - снисходительно глянул на товарища Игорь, - там были бредовые
вычисления. И - никаких дат.
- Вот так! - юмористически развел руками журналист. - Какого пророка ни возьми -
вечно они даты не пишут. А мы - гадай!
- Ты не веришь? - подалась вперед к Диме Надя. - Не веришь в предсказания?
Дима развернулся к ней:
- Я не верю, что Пола купилась на туфту! И - купила ее. И - убивает из-за нее людей.
Она - здоровая женщина, Пола. Очень здравая женщина.
- Но она ведь заказала красть рукописи? - настаивала Надя. - Почему не ради
графа-пророка?
- Да потому, что Пола умеет считать деньги. Иначе не была б миллионершей. А с
тетради графа Потоцкого - никаких барышей не получишь.
- Почему? - упорствовала Надя.
- Да потому, - вскричал Дима, - что в любом прогнозе важно не что будет. Важно,
когда это будет. Любой дурак может предсказать: выпадет снег. Вот если человек
предскажет, что снег выпадет завтра, и не ошибется, то он - синоптик. А если скажет, что
четвертого июля две тысячи десятого года выпадет снег - вот тогда он пророк, в том случае,
если четвертого июля две тысяча десятого и вправду выпадет снег.
- Ты прав, - поддержал товарища Игрек. - Уже во времена графа Потоцкого знали:
рано или поздно большой корабль угодит в айсберг. "Золоченый ковчег с ледяною горою
столкнется". Это не пророчество.
- А отдельные личности уже тогда догадывались о межпланетных путешествиях, -
добавил Дима. - Это я о камне, который Давид пустил из пращи.
Их автомобиль катился по подъездной дорожке, ведущей к особняку Полы.
Дима удивился про себя: ни разу за всю дорогу Игрек не спросил, куда ехать. "Одно из
двух, - подумал Полуянов. - Или он в самом деле помнит все на свете. Или бывал у Полы
дома больше того "одного раза сто лет назад", о котором он говорил".
На крыльце дома Полы их уже ждал Пьер - в глухом сюртуке с золотыми пуговицами,
в белых нитяных перчатках.
Он не выказал ни малейшего удивления, увидев, что они прибыли втроем.
- Здорово, Пьер, - фамильярно произнес Дима. - Вот мы и свиделись снова.
Пьер не ответил, лишь склонил голову в легком полупоклоне.
- Позвольте ключи, - обратился он к Игреку. - Я отгоню вашу машину.
Игорь протянул ему связку.
- Если у вас есть оружие, - тихо, но непреклонно заявил Пьер, обращаясь главным
образом к Диме, - прошу вас: отдайте его мне.
Дима с Игреком переглянулись.
- А если я не отдам? - весело спросил журналист.
- Я буду вынужден обыскать вас, сэр. И отобрать оружие силой. Я сожалею, сэр, но
таков приказ госпожи.
Полуянов пожал плечами, вытащил из-под куртки пистолет и протянул его лакею.
- Благодарю вас, сэр, - пробормотал, принимая оружие, Пьер.
На Надю жилище Полы Шеви произвело ошеломляющее впечатление.
Насколько дом Игрека был лучше и богаче Диминой комнатки в мотеле - во столько
раз жилье Полы казалось роскошнее коттеджа Игрека. При этом - ни одной бьющей в глаза
приметы богатства: ни тебе золоченых люстр, ни картин Пикассо на стенах. Все спокойно и
просто.
Просто - океан в высоченных окнах. Просто - потолки такой же вышины, как у них в
библиотеке. Просто - классическая музыка, льющаяся неизвестно откуда, но
обволакивающая тебя со всех сторон.
Хозяйка стояла у окна спиной к ним, обхватив плечи руками. Любовалась видом на
залив. Казалось, она не заметила их появления.
На ней было простое зеленое платье и обыкновенные на вид туфли без каблуков - но
Надя понимала, что обычность и туфель, и платья - из того же ряда, что и простота жилища.
Это была простота богатства.
Для того чтобы хозяйка обернулась, Диме потребовалось негромко произнести:
- Добрый вечер, миссис Шеви.
Хозяйка даже не изобразила радушия.
Она холодно кивнула:
- Здравствуй, Димитри.
"Почему она знает его имя? - промелькнуло в голове у Нади. - Но какая красивая. И
какая величественная.
Как королева!"
- Здравствуйте, мистер Старых, - поприветствовала хозяйка Игрека. Затем ее
вопросительный взгляд остановился на Наде.
- Это моя подруга, - слегка смешавшись, пояснил Дима. - Из Москвы. Она сегодня
прилетела. Ее зовут Надя.
Пола мгновенно осмотрела Надежду с головы до ног - и от ее легкого взгляда ей стало
мучительно стыдно за себя. Стыдно за китайскую одежду с рынка, и слегка излишний вес, и
не слишком удачную прическу.
Краска начала приливать к лицу. "Она враг, она богачка, она воровка, - мысленно
произнесла Надя. - И, возможно, она - убийца". От этого стало легче и даже, кажется,
удалось не слишком покраснеть. А Пола легкой походкой подошла к ней и, единственной из
гостей, протянула руку. Промурлыкала:
- Я очень рада вас видеть, Надья. - В глазах у нее на секунду заплясали веселые
чертики. Рука у миссис Шеви оказалась крепкой и сухой, пожатие ее - ласковым и
радушным.
Пола царственно бросила:
- Я отпустила Венеру. Поэтому выпить вам не предлагаю.
Сесть гостям она тоже н
...Закладка в соц.сетях
