Жанр: Боевик
Только голуби летают бесплатно
...яйка на его месте обязательно бы подождала девятнадцатилетнюю
красавицу, приехавшую на шестисотом
мерседесе
с охраной из СОБРа.
Салон проработал на полтора часа дольше обычного.
В половине одиннадцатого вечера из
мерседеса
, остановившегося у
гостиницы
Хайятт-Аврора
, выпорхнула длинноногая девушка в черном вечернем
платье, отделанном серебром по низу и по широкой кайме разреза. У девушки были
темные блестящие волосы с короткой челкой, пышные и уложенные волосок к
волоску, как могут уложить волосы только в очень дорогом салоне, и на шее
блестела нитка черного жемчуга, прошитая бриллиантами. Разлетающиеся брови, до
неузнаваемости изменившие лицо, были тщательно подровнены, и под ними сияли
неправдоподобно огромные глаза, оттененные незаметно, но оттого еще более
искусно рукой стилиста.
Каблучки девушки простучали по каменному полу вестибюля, и все, кто был в
этот момент в фойе, бросили свои дела и стали глядеть на девушку. Аня подошла к
швейцару и сказала:
— Мне к Стасу. Он ждет.
Швейцар внимательно оглядел стоящую перед ним красотку. Судя по тому, что
ее привез СОБР на
мерседесе
, это был
мерседес
Стаса. Взгляд его одобряюще
задержался на длинном разрезе и изысканном макияже. Бриллианты в ушах швейцар
принял за стекляшки.
— Миш, проводи девочку, — крикнул администратор.
Откуда-то появился охранник в черной форме и с резиновой дубинкой у пояса.
Он повел Аню вниз, в хитросплетение служебных помещений. Стены коридоров были
завешаны кабелями, и где-то слышался плеск воды. Коридор кончался дверью, на
которой было написано
сауна
.
За дверью была небольшая, отделанная дорогим кафелем раздевалка. В
раздевалке клубился пар, и никого не было видно. Дальше была какая-то
полупрозрачная занавеска.
Аня отдернула занавеску и вошла. Она оказалась в небольшом бассейне,
видимо, перестроенном из советского спортивного сооружения. Бассейн сохранил
свою прямоугольную форму и размер десять на двадцать пять, но теперь он был
отделан светлым кафелем европейской породы, и вдоль вознесенной на три этажа
стеклянной крыши вились живые растения и сверкали лампы дневного света. У
бортика бассейна был накрыт стол с икрой и водкой. За столом сидели несколько
завернутых в простыню мужчин и несколько девиц без простыней и без лифчиков.
Стаса за столом не было. Стас был в бассейне, у самого бортика, и рядом с
ним плавала девица, в которой Аня немедленно признала Машу. Маша была без
купальника. Она держалась двумя руками за стальной поручень, повернувшись к
Стасу задом. Глаза ее были закрыты, и большие роскошные груди вываливались
прямо на кафель.
Аня застыла на пороге. Стас, видимо, ее заметил, поскольку он внезапно
бросил Машу и полез из бассейна. Выбравшись на кафель, он подхватил широкое
синее полотенце, кое-как обмотался и, шатаясь, подошел к Ане.
Стас глядел на нее так, словно он был ложкой, а она банкой икры. Руки
Стаса легли ей на грудь.
— Вот это сюрприз! — сказал Стас, — а как нас зовут?
Глаза у него бьши совершенно восторженные, но ни малейшего проблеска
сознания в них не замечалось. У Стаса бьши накачанные плечи и белая безволосая
грудь. На белой коже хорошо выделялся давний розовый шрам внизу живота, и
капельки воды дрожали на розовой плоти. Аня впервые видела Стаса почти голым.
Если уж на то пошло, то живьем она вообще впервые видела мужчину почти голым.
Аня попыталась отступить на шаг.
— У-тю-тю! — сказал Стас. — Ты че?
Потом во взгляде Стаса появилось что-то осмысленное.
— Аня? — неуверенно сказал Стас. — Аня?
Его хватка на мгновение ослабела. Аня повернулась и побежала вон,
оттолкнув по дороге наконец выскочившего откуда-то охранника.
Стас остался на месте, тупо шатаясь и потирая лоб. Синее полотенце
потихоньку сползало с его бедер. Стас поднял голову и посмотрел Ане вслед.
— Ой блин! — вдруг сказал Стас. — Ой блин!
Стас запахнул полотенце и бросился в коридор.
Коридор был извилистый и темный, и сперва Стас побежал по нему не в ту
сторону. Он выскочил в холл гостиницы как раз вовремя, чтобы увидеть красные
габариты отъезжающего такси. Стас, как был, босиком и в полотенце, вылетел на
улицу и заскочил в черный джип, дежуривший у подъезда.
— За ним! — приказал Стас, и водитель, не рассуждая, взял с места на
второй скорости. Краем глаза Стас заметил, как за ним бросился джип
сопровождения. Красные габариты
Волги
с шашечками уже растаяли на одном из
поворотов с набережной.
Такси пыталось оторваться от преследования и уйти дворами, однако
бесполезно: через пять минут сумасшедшей гонки два угольно-черных джипа прижали
ГАЗ
к тротуару. Стас выпрыгнул из джипа и рванул дверцу
Волги
:
— Вылезай! — приказал Стас.
На заднем сиденье испуганно жался очень цивилизованный иностранец при
плаще и галстуке. В руках у иностранца был толстый бумажник, из которого
высовывались ушки кредитных карточек. Иностранец с ужасом глядел на русского
грабителя, облаченного в одно полотенце. Грабитель стоял перед ним и шевелил
голыми пальцами в ноябрьской грязи.
— Sir, — сказал иностранец, — please don't kill me. Please, that's all the
money I...(1)
1 Сэр, не убивайте меня пожалуйста. Это все деньги, которые у меня...
Стас меланхолически отметил про себя, что совместное предприятие
Хайятт-Аврора
, видимо, только что потеряло постояльца. Он не дослушал фразы
до конца, захлопнул дверцу такси, прыгнул в джип и погнал обратно.
— Девушка! Девушка в черном платье, темноволосая, на чем она уехала? —
закричал Стас.
Швейцар моргал:
— На такси, — сказал швейцар, — вот в акку-рат перед той машиной, за
которой вы погнались.
— Номер запомнил?
— Г 866 ОУ.
Стас вернулся в бассейн и вынул из воды одного из высокопоставленных
сотрудников службы охраны президента. Сотрудник был без плавок и пьяный.
— Номер Г 866 ОУ — объяви
перехват
, — приказал Стас.
— Да... под каким предлогом?
— Мне плевать, под каким предлогом!
В такси Аня повалилась на заднее сиденье и горько-горько зарыдала.
Господи! Какой дурой она себя выставила!
Не прошло и недели после смерти отца, а она... она разрядилась в тряпки,
которые отец дарил всяким шлюхам, и ради кого? Ради человека, который убил ее
отца!
Как она могла вообразить, что этот мафиози, этот хладнокровный бандит с
железными нервами и белыми волосами обратит внимание на студентку-замарашку!
Да ему., да ему все равно, лишь бы юбка была короткая и попка круглая. Он
ни разу, ни разу не дотронулся до нее за все это время, а стоило ему увидеть ее
полуголой... Господи, и она позволила этому человеку клеветать на ее отца,
обвинять его во всей грязи, в убийствах, в мошенничествах, в которых на самом
деле был виноват Стас. И только Стас!
А ведь он определенно ухаживал за ней, делал вид, что ухаживает! Давал
понять, как она ему дорога! Господи, да Кутятин прав! Ради того, чтобы отвадить
от себя статью по обвинению в убийстве, Стас был готов на все! Если бы она
вчера попросила его переспать с ней, он бы переспал — с меньшим, правда,
удовольствием, чем с этой Маней!
Аня лихорадочно схватила телефон и начала набирать номер Кутятина. Но
раньше, чем она нажала на send, телефон сам разразился мелодичной трелью. Номер
на определителе начинался с 768.
— Алло! — сказала Аня.
— Аня? Это Василий. Никитин. Я прошу прощения, что так поздно, но вы
обещали когда-нибудь...
— Вы где? — спросила Аня.
-A?
— Вы где? Мы можем встретиться прямо сейчас. Я вас очень прошу.
Ресторан
Микадо
был устроен в виде традиционного японского садика, и
столик Никитина был отделен от общего зала ручейком, в котором цвели настоящие
лотосы и плавали настоящие утки. Через ручеек перекинут бамбуковый мостик.
Перед столиком была небольшая жаровня, и возле нее хлопотал повар в желтом
халате и белом передничке.
— Bay! — сказал Никитин, когда Аня появилась перед его столиком. — Боже
мой, Золушка... милая Золушка, когда будете убегать, оставьте мне свою
туфельку.
Аня вздернула голову.
В глубине души она полагала, что она вовсе не так хороша, как полчаса
назад в фойе
Авроры
. Глаза у нее были вспухшие и заплаканные, и большую часть
макияжа она только что безжалостно смыла в туалете. Но волосы, которым в салоне
вернули их первозданный цвет, сияли вокруг ее головы душистым нимбом, и
темно-коричневые брови оттеняли белизну лба.
— И знаете, Аня... вам... тебе... такой цвет... очень идет. Всегда им
красься.
— Это мой настоящий цвет, — сказала Аня.
Аня не помнила, о чем они говорили сначала.
Кажется, о чем-то незначащем. Никитин смотрел на нее так, словно хотел
вместе улететь на небо. Ей отчаянно хотелось зарыться ему в плечо и
разрыдаться.
Девушка в кимоно поставила перед ней плошку с мисо-супом, и Никитин,
наклонившись, аккуратно снял с плошки пластмассовую крышечку. От супа шел
дивный аромат, и между зеленых комочков водорослей плавали белые звездочки сои.
— Василий... скажите мне, только честно скажите... в вашем бизнесе... нет
доли Стаса?
Никитин сосредоточенно смотрел в деревянную тарелочку.
— Нет. Пока нет.
Слово
пока
вышло неожиданно тяжелым и многозначащим.
— Что значит —
пока
?
Никитин помолчал. Молодое лицо его сделалось жестким и холодным.
— Потому что... я не уверен, что Стас не стоит за этим иском.
Аня похолодела.
— Это невозможно...
— В России возможно все, — сказал Никитин. — У Стаса была доля в этом
бизнесе. Авиационном. Он продал ее мне. Теперь он хочет получить ее обратно. Ты
знаешь, что Защека везде представлялся именем Стаса?
— Он врал! Он... он с чекистами, и мой отец...
— Что значит — чекисты? Один, конкретно, Кутятин. Да, он курирует авиацию.
Допустим, твой отец действительно пришел к Кутятину. А где гарантия, что
Кутятин после этого не пришел к Стасу?
— Зачем?!
— Это разводка. Плохие чекисты наезжают на меня, пытаются отобрать мой
бизнес. А хороший Стас меня защитит. За долю в бизнесе. Как водится. А если не
защитит, доля в бизнесе достанется чекистам.
— Они уже это... предлагали?
— Нет. Завтра предложат. На завтра у нас встреча. А ты что, думаешь,
генералу Кутятину действительно нужны самолеты? Что он с ними будет делать? Это
что —
МиГи
? Как ты себе представляешь картину управления генералом Кутятиным
авиабизнеса? Я знаю, что такое авиабизнес. Я тебе отвечаю: ни генерал из
органов, ни мелкий мошенник Защека, ни бандит по кличке Стас — они не знают,
как этим управлять! И даже я таким бизнесом не могу управлять, если это бизнес
Авиаруси
и на нем сто пятьдесят миллионов долгов! Все, что они могут — это
шантажировать меня, чтобы я дал им долю!
— Но... Кутятин обвинял Стаса в том, что он убил отца.
— Ну и что? Просто они разводят не только меня, но и тебя. Ты же ведь
поклялась отомстить убийце отца. Если б рядом был один Стас, ты бы сейчас
бегала по всяким высоким генералам. А тут вот бегать не надо — они сами пришли.
Та же схема, что у меня: плохой следователь и хороший следователь. Но кого бы
ты ни выбрала, они оба в доле.
— Но зачем им обвинять Стаса в убийстве?
— А ты уверена, что они именно Стаса обвинят? А вдруг они посидят-посидят
да и скажут:
Анечка, мы выяснили: виноват Каменецкий
. Или мою фамилию
назовут. Это не их бизнес — руководить авиакомпанией. Но это их бизнес —
подделывать улики.
— А вы не...
— Извини, Аня. Во всей этой истории я единственный человек, которому ни
хрена не надо было убивать твоего отца. Я ему заплатил восемьдесят пять
лимонов. За что, спрашивается? Если б я у него просто отобрал бизнес, я имел бы
ровно те же проблемы, что и сейчас. Только деньги были б со мной.
— Но этих денег в компании нет.
— Значит, их забрал Стас. И убил твоего отца, чтобы тот не протестовал.
Аня сжалась в комочек.
— Это главная проблема таких, как Стас, Аня. Они так и не научились
ничему, кроме стрельбы. А стрелять сподручно, когда ты молод, нищ и тебе нечего
терять. А когда ты стал такого размера, как Стас, стрелять уже опасно. А других
аргументов нет.
Откуда-то из-за ручья появился повар. В руках у него был поднос с овощами
и специями. Повар поклонился клиентам, провел рукой над пышущей жаром плитой и
бесшумно пропал.
— Красивое ожерелье, — сказал Никитин, — отец подарил?
— Да, — сказала Аня. Помолчала и добавила:
— Не мне. Какой-то... шлюхе. Потом отобрал. Я в сейфе нашла. И платье...
не мое... У меня таких никогда не было...
Никитин помолчал.
— Скажи, Аня, тебе отец много денег давал?
Аня опустила голову. Они жили в замечательном доме. Очень красивом доме. В
Бельгравии. Разумеется, дом был куплен на имя отца. Дом был в таком престижном
районе, что комнату жильцу мама сдавала за сто двадцать фунтов в неделю.
— Достаточно, — гордо сказала Аня. Никитин покачал головой.
— Ах да, — сказал он, — я же был директором
Авиаруси
. Я помню. Пятьсот
фунтов в месяц. И триста тысяч в день в казино.
Аня хотела ответить что-то колкое, но только умоляюще на него поглядела и
замолкла. Никитин взял ее за руку.
— Хорошо, — сказал Никитин, — не буду. Я вообще не прав, что заговорил о
бизнесе. Я... никогда бы этого не сделал... но просто ты уже в это впутана, и
мне очень страшно за тебя, Аня. Мне страшно за тебя больше, чем за свою
компанию.
Повар снова появился перед ними. В руках его был поднос с бордовым тунцом,
белыми гребешками и кольчато-розовыми креветками. На плите зашипело, аромат
вскипающего масла смешался с ароматом свежайшей рыбы. Внезапно повар заморгал.
Никитин поднял голову. Аня обернулась.
К их столику через зал шел Стас.
Охрана Никитина, сидевшая по ту сторону мостика, насторожилась и
развернулась. Со Стасом были два или три человека, и все они остановились у
дверей зала. Немногочисленные в этот час посетители ресторана с беспокойством
вертели головами.
Стас был уже одет и еще пьян. Светлые его волосы еще не высохли после
бассейна.
Он дошел до их столика, и взгляд, которым он окинул Аню, был так же
физически ощутим, как его руки два часа назад. Потом он повернулся к Никитину.
— Слушай, ты, — сказал Стас, — коммерсант, тебе не пора баиньки? Тебе
завтра с самого утра проверять, не обсчитали ли тебя твои стюардессы.
— А тебе не пора обратно к шлюхам? — ответил Никитин.
Аня застыла. Она ничего не говорила Никитину о том, что было вечером.
Видимо, он хорошо знал привычки Стаса. И он догадался. Или — почти догадался.
— Кстати о шлюхах. Ты за сколько свою последнюю перекупил? За миллион?
— Во всяком случае, я не убивал ее отца.
В следующую секунду кулак Стаса врезался Никитину в челюсть. Страшный удар
отшвырнул бизнесмена прямо на разогретую жаровню. К аромату шипящего в масле
тунца мгновенно прибавилась вонь от паленого мериноса. Аня видела совсем близко
лицо Никитина, перекошенное от боли, и надвигающуюся на него фигуру Стаса. Рука
замахнулась для очередного удара, и на этой руке не было пальцев, кроме
большого и указательного.
— Нет! — закричала Аня. Никитин подпрыгнул спиной, и его сведенные вместе
ноги ударили Стасу в грудь. Бизнесмен вскочил с жаровни, подхватив первое, что
попалось под руку, — а попалась тяжелая деревянная подставка с рисом и рыбой —
и Стас едва успел развернуться, когда подставка просвистела у него над ухом.
Ане показалось, что Стас упадет, но Стас выпрямился, как сжатая пружина,
разворачиваясь и одновременно взлетая в воздух. Удар щегольского ботинка
швырнул Никитина к расписному столбу, украшавшему мостик, и следующий удар в
этот столб его впечатал.
Бизнесмен, тихо вздохнув, осел на перила. Перила подались, и Никитин
рухнул вниз, в неглубокую воду с цветущими лотосами. Истошно закрякали
испуганные утки. Только тут охрана Никитина бросилась на Стаса, и почти
одновременно в зал, как группа захвата, хлынули охранявшие Стаса собровцы.
— Стоять! — заорал один из собровцев, и в охранников Никитина уткнулись
автоматы. Влад и еще какой-то парень заламывали руки боссу. Он орал, и глаза у
него были как у бешеной коровы. Охранники Никитина выволакивали из пруда своего
хозяина. Никитин пытался идти сам, но ноги его не слушались. Изо рта его
сочилась красная струйка.
Через минуту собровцы запихнули Аню в машину. Она кричала и отбивалась, и
слишком большая для нее туфелька тридцать восьмого размера осталась на
ступеньках ресторана
Микадо
.
Аня тихо плакала, забившись в угол черного бронированного BMW. Стас сидел
молча, приходя в себя, и, по крайней мере, не пытался ее лапать. Несмотря на
подогрев сиденья, в одном вечернем платье Ане было холодно.
— Ты чего босая? — внезапно сказал Стас.
Аня поглядела вниз. Левой туфельки действительно не было. Колготки в
сеточку в суматохе поползли, и у лодыжки красовалась каплевидная дыра.
— Как ты меня нашел? — спросила Аня.
— Таксиста нашел.
— А таксиста как?
— План
перехват
объявили. Блин, я тебе сколько раз говорил: хочешь
бегать, бегай, но с охраной!
Аня искоса взглянула на Стаса. Неужели его взбесило только то, что она
уехала без охраны? Или он боялся, что она побежит к Кутятину? Хотя если правда
то, что сказал Никитин, то этого он не мог бояться. Он больше всего как раз и
должен был бояться ее встречи с Никитиным.
И вовсе не потому, что Никитин молод, хорош собой и богат.
— Завтра ты улетаешь в Англию, — сказал Стас.
— Нет. Я — генеральный директор
Авиаруси
.
— Генеральным директором будет Мережко.
— Исключено, — сказала Аня, — я наследница.
— Прекрасно. Ну и наследуй. Через шесть месяцев. По закону. А пока
компанией будет управлять тот, кого я назначу.
— Я подам иск, — сказала Аня.
— Что?!
— Только попробуй меня отстранить, и я подам иск о том, чтобы назначили
временного управляющего, который станет соблюдать мои интересы!
Вдали послышалось завывание сирен.
— Иск?! — изумился Стас, — в российском суде? Ты че говоришь, въезжаешь?
Сирены стали громче и ближе. Стас невольно оглянулся — их кортеж догоняли
два джипа с мигалками.
— Машина номер 777, немедленно остановитесь! — раздался усиленный
мегафоном голос.
— У них что, крыша съехала? — резко проговорил Стас.
Водитель прибавил газу. Машина сопровождения ходко шла следом.
— Черный
крузер
, госномер три семерки, черный BMW, госномер три семерки,
немедленно прижаться к обочине!
Из-за угла вывернул и встал поперек машины Стаса белый милицейский
форд
.
Из него выскочили трое постовых с пистолетами.
— Это не менты! — заорал Стас.
— Тормози! — заорал Влад, сидевший на переднем сиденье. — Отвечаю!
Водитель BMW послушно нажал на тормоз. Обе иномарки прижались к обочине,
из
крузера
вылетели собровцы в камуфляже с автоматами наизготовку.
Из машин преследователей вылетели точно такие же. Хлопнула передняя дверца
BMW — это выскочил из машины Влад.
Его положили мордой в заснеженный асфальт.
Он что-то горячо объяснял.
— Руки за голову, всем лечь на землю! — орали снаружи.
Водитель нажал какую-то кнопку, и все замки в BMW защелкнулись. К машине
подошел человек в камуфляже, качнул автоматом.
— Вылезай, — сказал автоматчик. Как ни странно, сквозь стекло его было
слышно. Стас отрицательно покачал головой.
— Я буду стрелять, — сказал автоматчик.
— Стреляй.
— Оно что, бронированное?
Стас кивнул.
Автоматчик поколебался и оглянулся. Старший из собровцев уже не лежал на
асфальте. Он стоял, держа руки за головой, а задержавшие его люди внимательно
вглядывались в его служебное удостоверение.
Спустя некоторое время менты явно расслабились. Их коллеги, во всяком
случае, оторвали руки от капотов и стояли уже не так напряженно.
Стас набрал мобильный.
— Влад, что там такое?
— У них сигнал, мол, вооруженные люди едут по городу с заложницей.
- Понятно.
Охранников Стаса отпустили. Они стояли, переминаясь с ноги на ногу и
перешучивались со своими коллегами. Спецназовец из белого
форда
в
сопровождении Влада подошел к BMW Стаса.
Стас пожал плечами и вылез из машины. Следом за ним к выходу перебралась
заплаканная Аня. Она сидела в машине, распахнув дверь и поджав под себя босую
ножку.
— Это заложница? — с интересом спросил спецназовец, посматривая на Аню.
— Я не заложница, — ответила Аня.
— Вы извините, Станислав Андреевич, но все равно всем надо к нам проехать.
Объяснительные написать.
— Отвезите меня домой, — сказала Аня спецназовцу.
— Отвезите девушку домой, — устало проговорил Стас, — а мы поедем к вам
писать объяснения.
Они уже садились в машину, когда к ней подошел Стас.
Он еще слегка шатался. В руках его был букет снежно-белых хризантем,
слегка тронутых морозом и засыпанных опавшими листьями. Букет был сорван с
ближайшей клумбы.
— Извини, — сказал Стас, — я был пьян. Я был очень пьян.
Было уже три часа ночи, а Аня все сидела у заснеженного окна. На ней было
все то же черное платье с открытой спиной, но оно больше не выглядело нарядным.
По правде говоря, оно превратилось в тряпку.
Белые хризантемы стояли в вазе на столе. Вазу пришлось искать довольно
долго.
Никитин звонил ей на мобильный час назад. Ане стоило большого труда
отговорить его приехать. Ей нужно было разобраться в том, что происходит.
Потому что, если принимать все случившееся в
Микадо
за чистую монету, то
получалось, что два очень крутых человека, Воинов и Никитин, зараз стали к ней
неравнодушны. Да так, что готовы были драться друг с другом. Да что драться!
Никитин признался в разговоре, что машины Стаса в розыск объявил именно он, и
чем эта выходка может кончиться для Никитина, Ане даже подумать было страшно.
И если верить их ссоре, то получается, что они никакие не партнеры, и что
Стас с Никитиным не сговаривался и от него задания убивать отца не получал.
Это если принимать все, что было, за чистую монету.
А чтобы принять это за чистую монету, надо поверить, что кто-то способен
обратить на нее внимание. И тем более влюбиться. А разве такие люди, как Стас и
Никитин, способны влюбляться, если речь идет об их деньгах и их власти? И разве
можно влюбиться в девушку и тут же плавать с проститутками?
Потом Аня вспомнила, с какой уверенностью Защека заявил ей, что миллион
двести тысяч — это для фирм Стаса. Правда, Стас очень удивился, когда это
услышал. Но долго ли такому, как Стас, изобразить удивление? А вдруг Защека ей
ничего не врал, а просто Стас решил, что так ему будет выгодней? Он же не убил
Защеку, не взял его в заложники. Защека даже не пострадал. Они просто сказали
ей, что успели остановить платеж. Что, если Никитин прав и Стас заодно с
Кутятиным?
Взгляд Ани упал на хризантемы, побитые морозом. Белые лепестки хризантем
были растрепанные и короткие, как волосы Стаса.
Это все вранье, — сказала себе Аня. — Это все был спектакль. Никитин
очень хорошо знал привычки Стаса. Они плавают с проститутками, а потом говорят
девушке комплименты. Они думают, я на это куплюсь
.
Она встала и выбросила цветы в мусорное ведро.
Стаса отпустили в шесть часов утра, и он сразу приказал ехать на Рублевку,
на дачу Собинова.
Домчались за пятнадцать минут.
Когда Стас вошел в дом, первое, что ему бросилось в глаза — это
хризантемы. Они торчали из мусорной корзины в прихожей стебельками наружу.
Стас постоял в прихожей минут пять, разглядывая цветы. Он немного качался,
но не от алкоголя, а от усталости. Потом вышел на крыльцо и забрался в машину.
— Поехали домой, — велел Стас.
Глава пятая
Президент и владелец компании SkyGate Василий Никитин ошибался. На
встрече, назначенной на девять часов, генерал ФСБ Кутятин не попросил у него
доли в бизнесе.
Точнее, встречи не состоялось вовсе.
ФСБ пожаловала в стеклянный офис бизнесцентра Никитина на перекрестье
Цветного и Садового, но не в лице генерала Кутятина, а в лице целого взвода
людей в камуфляже и в масках.
Люди в камуфляже согнали всех служащих в один из кабинетов и начали обыск,
который длился целый день.
Другой взвод людей в камуфляже приехал в аэропорт
Елизарово
, где и
предъявил предписание о проверке таможенных деклараций, предоставляемых
грузовыми лайнерами SkyGate, только что прилетевшими из Китая.
Таможенные декларации были проверены на предмет соответствия
действительности.
Проще всего было бы сказать, что действительности они
...Поділитися у соцмережах
