Жанр: Боевик
Патрульные апокалипсиса
...ас с
тобой почти одинаковый размер, и одна из них должна подойти.
- Куда мы едем? - спросил Дру.
- В конторские помещения склада, которые подожгли нацисты. Группа нацистов
сжигала бумаги в мусорных корзинках и плохо сработала. Какой-то дурак открыл
окно.
В штабе неонацистов все носило печать разрушения - стены почернели,
занавески сгорели, повсюду виднелась пена из огнетушителей. В комнате, где
раньше
было полно электронного оборудования и где, несомненно, сидел главарь, стоял
большой запертый стальной шкаф. Когда его взломали, там оказался целый арсенал -
от мощных ружей с телескопическими прицелами и до коробок с ручными гранатами,
миниатюрных огнеметов, связок проволоки, разнообразных пистолетов и клинков, в
частности, таких, которые выбрасываются из тростей и зонтов. Все совпадало с
описанием нацистских убийц в Париже, которое дал Дру Лэтем. Это была их нора.
- Пользуйтесь щипцами, - приказал по-французски полковник Витковски
полицейским, указывая на обгоревшие листы бумаги. - Раздобудьте стекла и кладите
все, что не совсем уничтожено, между ними. Пока мы не знаем, что можно найти.
- Все телефонные розетки выдраны из стен, и патроны уничтожены, - сказал
французский детектив.
- Но линии не уничтожены?
- Нет. Сюда едет техник из телефонной компании. Он восстановит связь, и мы
выясним, куда они звонили и откуда звонили им.
- Куда звонили - возможно, но не откуда звонили им. Как я знаю, счета за
разговоры по этим телефонам направлялись одной старушке в Марсель, которая
получала одновременно распоряжение об оплате и гонорар.
- Словом, все налажено так же, как у торговцев наркотиками.
- Да.
- И все-таки должны же где-то быть инструкции, верно?
- Конечно, но пока следов не видно. Они приходили из швейцарского или
кайманского банка с указанием, что данные о тайных счетах не должны
раскрываться.
Так теперь ведут дела.
- Я расследую, мсье, то, что происходит в Париже и его окрестностях, но не в
международном масштабе.
- Тогда свяжите меня с тем, кто этим занимается.
- Вам придется обратиться на Кэ-д'Орсей, Сервис этранже. Это не в моей
компетенции.
- Я их найду.
В помещении появился Лэтем в форме и Карин де Фрис в светлом парике - они
ступали осторожно, стараясь не наступать на обгоревшие листы.
- Что-нибудь выяснили? - спросил Дру.
- Немногое, но здесь наверняка было их гнездо, и отсюда они вели операции.
- Те, что напали на нас прошлой ночью? - спросила Карин.
- Почти уверен в этом, но куда они делись? - сказал Витковски.
- Monsieur l'Americain!* - крикнул полицейский в штатском, выбегая из
соседней комнаты. - Посмотрите, что я нашел под подушкой на кресле. Это письмо
- начало письма.
* Господин американец! (фр.)
- Дайте-ка сюда. - Долковник взял листок. - "Mein Lubchen, - начал,
прищурясь, Витковски. - Heute Nacht ist recht schockemd..."
- Дайте мне, - попросила Карин, потеряв терпение, ибо полковник с трудом
читал по-немецки. Она быстро перевела на английский: "Моя драгоценная, сегодня
была ужаснейшая ночь. Мы должны немедленно уехать, чтобы не нанести ущерб
нашему делу. Нам всем приходится страдать из-за чужих ошибок. Никто в Бонне не
должен об этом знать, но мы летим в Южную Америку, где найдем прибежище, пока
не сможем вернуться и продолжать борьбу. Я обожаю тебя... Закончу письмо потом -
кто-то идет по коридору. Я отправлю письмо из аэро..." Дальше не прочесть -
буквы
слились.
- Аэропорт! - воскликнул Лэтем. - Но который? Какие авиакомпании летают в
Южную Америку? Мы же можем перехватить беглецов!
- Забудь об этом, - сказал полковник. - Сейчас пятнадцать минут
одиннадцатого, а самолеты двух десятков авиакомпаний вылетают между семью и
десятью утра в двадцать или тридцать городов Южной Америки. Нам не достать
мерзавцев. Однако есть в этом и кое-что позитивное. Наши убийцы поспешили
убраться из Парижа, а их братишки в Бонне понятия об этом не имеют. И пока сюда
не
пришлют других, мы сможем передохнуть.
Герхард Крёгер был на грани безумия. За последние шесть часов он раз
двенадцать
звонил на склад "Авиньон", используя надлежащие коды, и всякий раз телефонистка
отвечала ему, что все линии в контору "в данное время не работают. Наши
компьютеры показывают, что телефоны отключены". Его протесты ничего не меняли.
Ликвидаторы закрылись. Почему? Что произошло? Парижский Ноль-Пять говорил так
уверенно: фотографии убитого будут вручены вам утром.
Где они? И где парижский Пятый?
Не оставалось ничего, как связаться с Хансом Траупманом в Нюрнберге. Должен
же кто-то знать, в чем дело!
- Какой идиотизм звонить мне сюда! - воскликнул Траупман. - У меня же нет
здесь соответствующего телефона.
- Выбирать не приходится. Вы не можете так поступать со мной. Бонн не может
себе этого позволить! Мне приказано найти то, что я создал, любой ценой, вплоть
до
использования так называемого "беспрецедентного опыта" наших коллег здесь, в
Париже...
- Чего же вы еще хотите? - высокомерно спросил Траупман.
- Чего угодно, но в пределах разумного! Со мной возмутительно обращаются,
дают одно обещание за другим, но их ничто не подкрепляет. Сейчас, например, я не
могу даже добраться до наших коллег!
- У них своя, особая система связи, какую и положено иметь конфиденциальным
консультантам.
- Я ею воспользовался. Телефонистка утверждает, что, судя по показаниям
компьютеров, телефоны отключены и шнуры выдернуть! из розеток. Что еще вам
нужно, Ханс? Наши коллеги прекратили с нами связь, со всеми нами! Где они?
Прошло несколько секунд, прежде чем Траупман ответил:
- Если то, что вы говорите, соответствует истине, это весьма тревожно.
Полагаю,
вы звоните из отеля?
- Да.
- Оставайтесь на месте. Я поеду домой, свяжусь кое с кем и позвоню вам. Это
займет немногим больше часа.
- Не важно. Я подожду.
Прошло почти два часа, прежде чем зазвонил телефон в "Лютеции".
Крёгер подскочил к аппарату.
- Произошло нечто крайне необычное. То, что вы сообщили, - верно... и это
катастрофично. Единственный человек в Париже, который знает базу наших коллег,
ездил к ним и обнаружил, что там полно полиции.
- Значит, наши коллеги действительно исчезли!
- Хуже того. Сегодня в четыре тридцать семь утра их "бухгалтер" позвонил в
наш
финансовый отдел и, изложив вполне правдоподобную, хоть и возмутительную,
историю про женщин, молоденьких мальчишек, наркотики и высоких французских
чинов, попросил перевести очень большую сумму денег, которая, конечно, будет
потом занесена в соответствующую графу расходов.
- Но никакого "потом" не будет.
- Несомненно. Они трусы и предатели. Но мы их выследим, где бы они ни были.
- Это мне не поможет. Мой пациент вошел в критическую стадию. Что мне
делать? Я должен его найти.
- Это мы обсудим. Предложу вам не самый желательный ход, но, вероятно,
единственный. Свяжитесь с Моро из Второго бюро. Он знает все, что происходит во
французской разведке.
- А как мне добраться до него?
- Вы знаете, как он выглядит?
- Я видел фотографии.
- Это надо сделать на улице - никаких телефонных звонков, никаких записок,
встретьтесь с ним на улице или в кафе, так, чтобы никто не заподозрил, что это
запланированная встреча. Скажите ему одну-две фразы, но чтобы слышал только он.
Главное произнести слово "Братство".
- А потом?
- Он может от вас отмахнуться, но при этом скажет, где с ним встретиться.
Это
будет какое-нибудь общественное место, скорее всего людное и в поздний час.
- Раньше просили не слишком доверять ему.
- Это учтено, но мы располагаем кое-чем против него на случай, если он
заартачится. На сегодняшний день мы перевели на его счет в швейцарском банке
свыше двадцати миллионов франков, и это подтверждено документально. Если мы
пошлем эти документы анонимно французскому правительству, Моро на много лет
упрячут за решетку. А уж о прессе я и не говорю. Он не сможет отвертеться.
Воспользуйтесь этим, если понадобится.
- Немедленно отправляюсь на поиски Моро, - сказал Крёгер. - А завтра,
возможно, и Гарри Лэтема.
Глава 17
У себя в офисе Клод Моро изучал дешифрованную телеграмму от своего человека
в Бонне. Она была не слишком содержательной, не очень проясняла ситуацию, но все
же кое-что в ней могло помочь.
"На вчерашней сессии в бундестаге широко обсуждалась проблема возрождения и
распространения нацизма в Германии. Все партии, объединившись, единодушно
выступили с осуждением. Однако мои внутренние источники - и некоторые из них
часто ужинают с лидерами правых и левых группировок - сообщают, что и те, и
другие относятся к этому весьма цинично. Либералы не верят разоблачениям
консерваторов, а небольшая Группа консерваторов намеренно игнорирует
собственных ораторов. Промышленные магнаты, конечно, потрясены: они боятся, как
бы нацистское движение не закрыло для них заграничные рынки, но не желает
поддерживать социалистически ориентированные левые партии и не знают, кому из
правых доверять. Их деньги растекаются как чернильные пятна по Бонну без
определенного направления".
Моро откинулся в кресле, раздумывая над одной фразой. Она не только
привлекла
внимание Моро, но и заставила его мозг лихорадочно работать. "Небольшая группа
консерваторов намеренно игнорирует собственных ораторов". Кто же это? Их
фамилии? Почему его человек в Бонне не назвал их?
Он взял трубку селектора и соединился с секретаршей.
- Дайте мне абсолютно непрослушиваемую линию, исключающую какие-либо
подключения.
- Сейчас включу, мсье, и вы услышите, как всегда, гул на третьей линии в
течение трех секунд.
- Спасибо, Моника. Мы с женой через несколько минут должны встретиться,
чтобы пообедать в "Эскарго". Она наверняка позвонит, когда я буду занят.
Пожалуйста, скажите ей, что я задерживаюсь, но скоро буду.
- Конечно, мсье. Мы же с Региной добрые друзья.
- Еще бы. Вы вечно устраиваете заговоры против меня. Так непрослушиваемую
линию, пожалуйста.
После того, как на третьей линии отгудело, Моро набрал номер своего человека
в
Бонне.
- Алло, - ответили ему.
- Ist der Mann aus Frankreich*.
* Это некто из Франции (нем.).
- Говорите, - услышал Моро.
- Я прочел ваше сообщение. Там опущено несколько моментов.
- Например?
- Из кого состоит эта "небольшая группа консерваторов, которые намеренно
игнорируют собственных ораторов"? Вы не дали имен, даже не намекнули, кто они.
- Конечно. Разве не таково ваше приватное соглашение? Неужели вы хотите,
чтобы все Второе бюро получило эту информацию? Если да, то ваш банк в Швейцарии
слишком щедро награждает за жульничество.
- Хватит! - отрезал Моро. - Вы отвечаете за свою работу, а я за свою, и ни
один
из нас не обязан знать, что делает другой. Ясно?
- Должно быть, ясно. Так что вы хотите знать?
- Кто руководит этой "небольшой группой" или кто стоит за ней?
- В основном не слишком способные авантюристы, которые хотят, ничего не
делая, попасть в старые времена. Другие шагают под грохот старых барабанов,
потому
что у них нет собственной музыки.
- Лидеры? - коротко спросил Моро. - Кто они?
- Это будет стоить вас, Клод.
- Это будет стоить вам, если вы не назовете мне их. И не только в денежном
выражении.
- Верю. Увы, мое исчезновение с этой земли едва ли заметят. А вы крутой
человек, Моро.
- И безусловно справедливый, - сказал глава Второго бюро. - Вам хорошо
платят - и с записью в книгах и без оной, причем первое для вас куда опаснее.
Мне
достаточно, не выходя из кабинеты, отдать приказ: "Потихоньку выдайте
совсекретную информацию нашим друзьям в Бонне". Весть о вашей отставке, скорее
всего, даже не попадет в газеты.
- А если я сообщу информацию, которой располагаю?
- Тогда наша приятная и продуктивная дружба продолжится.
- Это не так уж много, Клод.
- Надеюсь, вы не собираетесь ничего от меня утаивать?
- Конечно нет. Я же не дурак.
- В этом есть логика. Так дайте мне эту ничтожную информацию о "небольшой
группе".
- Мои информаторы сообщают, что каждый вторник вечером они собираются в
одном или другом доме на Рейне, обычно - в большом доме, в имении. У каждого из
этих домов есть причалы, и гости приезжают по реке, не на машинах.
- След судна установить труднее, чем след от машины, - прервал его Моро. -
Или, скажем, заметить его номер.
- Конечно. Поэтому встречи эти проходят тайно и личности гостей засекречены.
- Но дом-то известен, верно? Или об этом ваши информаторы не подумали?
- Я подбирался к этому. Ей-богу, поверьте.
- Жду с нетерпением узнать. Итак, фамилии владельцев.
- Это смешанная компания, Клод. Трое - известные аристократы; их семьи
выступали против Гитлера и поплатились за это; трое, возможно четверо -
нувориши,
которые оберегают свое достояние от посягательств правительства, и двое -
священники: один - католический, другой - лютеранин, который, судя по всему,
очень серьезно соблюдает данную им клятву жить не высовываясь. Он арендует самый
маленький дом на реке.
- Фамилии, черт побери!
- У меня есть только шесть...
- А почему нет остальных?
- Трое неизвестных - всего лишь арендаторы, агенты их в Швейцарии, и у них
ничего не узнаешь. Так обычно поступают очень богатые люди, которые не хотят
платить налоги на добавочную прибыль.
- Ну так назовите хоть шесть фамилий.
- Максимилиан фон Лёвенштейн - у него самое большое...
- Его отец-генерал был казнен эсэсовцами за покушение на Гитлера.
Следующий?
- Альберт Рихтер, когда-то - плейбой, а сейчас серьезный политик.
- Он по-прежнему дилетант, у него собственность в Монако. Семья собиралась
лишить его всего, если он не изменит образа жизни. Позер. Следующий?
- Гюнтер Ягер - лютеранский священник.
- Этого я не знаю; не вызывает никаких ассоциаций. Следующий?
- Монсиньор Генрих Пальтц - священник.
- Известный правый католик, прикрывающий свои антипатии ханжеской
болтовней. Следующий?
- Фридрих фон Шелль, видимо, третий богач. У него имение больше...
- Ловкач, - прервал его Моро, - и весьма жестокий, когда дело касается
профсоюзов. Пруссак девятнадцатого века в костюмах от Армани. Следующий?
- Аксель Шмидт - выступает очень резко; инженер, специалист по электронике,
заработавший миллионы на экспорте аппаратуры, неизменно в оппозиции к
правительству.
- Сущая свинья - переходил из компании в компанию, каждую обкрадывал, а
завладев кучей технических секретов, основал собственную.
- Вот и все, что у меня есть, Клод. За это едва ли стоит рисковать жизнью.
- А кто швейцарские агенты, через которых оформляется аренда?
- Все делается через компанию по недвижимости здесь, в Бонне. Приезжает
человек с сотней тысяч немецких марок, что указывает на серьезность намерений,
компания переводит деньги в банк в Цюрихе вместе с данными о предполагаемом
арендаторе. Если деньги возвращаются, значит, сделка не состоится. Если же нет,
ктото
едет в Цюрих.
- А телефонные и хозяйственные счета? Надеюсь, вы заглянули в счета трех
неизвестных нам лиц?
- Они отсылаются управляющим: двое посылают их в Штутгарт, один - в
Мюнхен, все закодировано, никаких имен.
- Но в бундестаге, разумеется; есть список адресов.
- Местонахождение частных резиденций, как и правительственных, держится в
тайне - так везде. Могу попытаться выяснить, но дело опасное: меня могут
поймать.
А я, признаюсь, не выношу боли, мне нестерпима даже мысль о ней.
- Значит, у вас нет адресов?
- Вот тут, боюсь, я подвел вас. Я могу описать дома, но номера с них сняты,
ворота заперты и вдоль заборов и снаружи ходят охранники с собаками. Никаких
почтовых ящиков, конечно, нет.
- Значит, это один из троих, - тихо сказал Моро.
- О ком вы? - спросил некто из Бонна.
- О лидере "небольшого кружка"... Поставьте ваших людей да дорогах, ведущих
к этим трем домам, и прикажите записывать номера машин, въезжающих в ворота.
Затем сверьте их с номерами из бундестага.
- Дорогой Клод, кажется, вы не поняли меня. Эти имена охраняются изнутри и
снаружи, на участках установлены десятки камер. Если я и смогу нанять нужных
людей, что весьма сомнительно, и их поймают, след приведет ко мне, а я вам уже
говорил, что не выношу боли.
- Удивительно, как вы вскарабкались на такой пост.
- Я живу на широкую ногу, средства позволяют мне общаться с сильными мира
сего, а главное, я стараюсь не засветиться. Ответил я на ваш вопрос?
- Да поможет вам Бог, если вас когда-нибудь поймают.
- Нет, Клод, да поможет Бог вам.
- Не хочу это обсуждать.
- А мой гонорар?
- Когда поступит мой, вы получите свой.
- На чьей вы все-таки стороне, мой старый друг?
- Ни на чьей, только на своей.
Моро повесил трубку и просмотрел записи. Три имени он обвел кружком: Альберт
Рихтер, Фридрих фон Шелль и Аксель Шмидт. Один из них, вероятно, и есть тот
лидер, которого он ищет, но у каждого есть основания и необходимые средства,
чтобы
окружить себя последователями. Так или иначе, эти имена дают необходимую пищу
для размышлений. Моро увидел, что на третьей линии горит голубой огонек -
значит,
устройство, исключающее прослушивание, все еще включено. Моро снял трубку и
набрал номер в Женеве.
- L'Universite de Geneve, - услышал он голос телефонистки.
- Профессора Андрэ Бенуа, пожалуйста.
- Алло? - ответил самый известный в университете ученый-политолог.
- Это ваше доверенное лицо из Парижа. Мы можем поговорить?
- Одну минуту. - В трубке на несколько секунд не было никаких звуков. -
Теперь можем, - сказал профессор Бенуа. - Вы, несомненно, звоните по поводу
возникших в Париже проблем. Скажу вам, что ничего не знаю. Никто не знает!
Можете нас просветить?
- Не понимаю, о чем вы.
- Где же вы были?
- В Монте-Карло, с актером и его женой. Я только сегодня утром вернулся.
- Значит, вы ничего не слышали? - удивленно спросил профессор.
- О том, что на американца Лэтема напали в загородном ресторане и убили его?
Это, вероятно, сделали ваши психопаты из группы ликвидаторов? Совершенно
идиотская акция!
- Не в этом дело. Парижский Ноль-Один исчез, а сегодня рано утром полиция
сообщила о нападении на рю Диан...
- На квартиру Витковски? - прервал его Моро. - Этой информации я не видел.
- Никто не подозревает, что мне это известно. Вся группа ликвидаторов тоже
исчезла.
- Я понятия не имел, где они окопались...
- Мы этого тоже не знали, но они исчезли!
- Затрудняюсь что-либо сказать.
- Говорить незачем, но включитесь и выясните, что произошло! - потребовал
профессор.
- Боюсь, у меня новости похуже - для вас и для Бонна, - сказал, помедлив,
шеф
Второго бюро.
- В чем дело?
- Мой агент в Германии сообщил мне имена людей, которые каждый вторник по
вечерам встречаются в домах на берегу Рейна.
- О Господи! Кого же он назвал?
Клод Моро перечислил, медленно выговаривая каждую фамилию.
- Скажите им, чтобы соблюдали крайнюю осторожность, - добавил он. - Они
все на крючке у разведки.
- Я ни одного из них лично не знаю! - воскликнул женевский профессор. -
Мне известны лишь их репутации...
- Вам незачем их знать, герр профессор. Выполняйте, как и я, приказ.
- Да, но... но...
- Люди ученые не слишком компетентны в практических делах. Просто
передайте эту информацию нашим коллегам в Бонне.
- Да... да, конечно, Париж. О Боже!
Моро повесил трубку и откинулся в кресле. Везет ему... везет. Может, и не в
самом хорошем деле, но больше, чем другим. Даже проиграв, он всегда сможет
уехать
с женой из Франции и припеваючи жить в отставке. Но, если не повезет, его могут
и
расстрелять. C'est la vie*.
* Такова жизнь (фр.).
Был ранний вечер; заходящее солнце светило в окно квартиры Карин де Фрис на
рю Мадлен.
- Я ходил сегодня днем к себе домой, - рассказывал Дру, сидя в кресле
напротив
Карин. - Шел я, конечно, в сопровождении двух морских пехотинцев, с которых
Витковски взял клятву молчать, пригрозив им тренировочным лагерем. Они все время
держали руку на кобуре, но все же было приятно пройтись по улице, понимаете, о
чем
я?
- Конечно, но меня беспокоит, что, может быть, тайну доверили не тем. Ведь
мы
знаем не всех!
- Черт побери, мы же знаем про Рейнольдса из центра связи. Говорят, он
сбежал
как крыса в канализационную трубу, скорей всего живет где-нибудь на Средиземном
море на нацистскую пенсию, если его не пристрелили.
- Если уж на Средиземном море, то, вероятно, труп его на дне.
Помолчав, Дру спросил:
- И что дальше?
- О чем вы?
- Господи, я даже не знаю, с чего начать... Право, никогда не думал, что мне
придется ломать над этим голову, а уж тем более говорить это вам, спасшей мне
жизнь.
- Нельзя ли яснее?
- Как бы подыскать слова? Я всегда считал себя тенью брата, такого
безукоризненно совершенного. А потом, перед тем, как его убили, услышал, как он
кричал, что любит вас, обожает...
- Перестаньте, Дру, - одернула его де Фрис. - Вы что, в подражание брату
тоже начали бредить?
- Нет, я не брежу, - спокойно ответил Лэтем, глядя ей в глаза. - Его бред -
это
не мои чувства, Карин. Я избавился от этого синдрома, ибо он не приносил мне
никакой пользы. Сначала вы вошли в жизнь Гарри, потом, много лет спустя, в мою,
но
ничего общего, несмотря на внешнее сходство, нет. Я не Гарри и никогда не стану
таким, как он. Однако, каков бы я ни был, никогда не встречал женщину, похожую
на
вас... Ну как вам мое объяснение в любви?
- Очень трогательно, мой дорогой.
- Опять "мой дорогой", которое ничего не значит.
- Не умаляйте значения этих слов, Дру. Я должна избавиться от своих
призраков,
и когда это произойдет, мне будет приятно думать, что есть вы. Возможно, я и
могла
бы к вам привязаться, кое-что в вас меня просто восхищает, но серьезные
отношения
- для меня дело далекого будущего. Надо, чтобы улеглось прошлое. Вы это
понимаете?
- Понимаю или нет, но сделаю все, чтобы это произошло.
Послеполуденные толпы заполнили улицу, офисы опустели; служащие спешили
на обед в кафе и рестораны. Обед в Париже - не просто утоление голода, обычно
это
небольшое событие, и напрасно начальство думает, что служащие, особенно высшие
должностные лица, вернутся вовремя на работу, тем более летом.
Потому-то доктор Крёгер, стоявший с развернутой газетой слева от входа в
офис
Второго бюро, все больше и больше терял терпение: его то и дело толкали
чиновники,
спешащие на обед. Он должен был во что бы то ни стало увидеть Клода Моро, и чем
скорее, тем лучше. Творение его рук, Гарри Лэтем, вошел в опасную стадию: ему
оставалось жить максимум два дня, сорок восемь часов, но даже за это нельзя было
поручиться. Почти невыносимое напряжение доктора Крёгера объяснялось одним
обстоятельством, скрытым им от начальства Братства: перед тем как мозг Лэтема
отторгнет имплантат и разрушится, область вокруг места операции обесцветится, на
ней появится участок ярко-красной сыпи величиной с блюдце. Поэтому тот, кто
будет
производить вскрытие, постарается выяснить, в чем дело. То, что заложено в ПТЧ
для
строго определенной цели, можно извлечь не только дистанционным управлением, но
и другими способами.
Враги могут уничтожить Братство дозорных, раскрыть его тайны, выявить его
глобальные цели. "MeinGott! - думал Крёгер. - Мы становимся жертвами
собственного прогресса!" Вспомнив, что то же произошло и с атомным оружием, он
понял, что его рассуждение банально.
А вот и Моро! Коренастый широкоплечий шеф Второго бюро вышел из здания и
повернул направо. Он так спешил, что Крёгер почти бегом устремился за ним. Почти
нагнав его, Крёгер воскликнул:
- Мсье, мсье! Вы что-то уронили!
- Pardon! - Шеф Второго бюро обернулся. - Вы, очевидно, ошиблись. Я ничего
не ронял.
- Я уверен, что уронили именно вы, - продолжал по-французски хирург; - То
ли пачку денег, то ли записную книжку. Какой-то человек поднял и убежал!
Моро быстро обшарил карманы, и его озабоченность сменилась явным
облегчением.
- Вы все-таки ошиблись, - сказал он. - У меня все в порядке, но я вам очень
признателен. В Париже много карманников.
- Как и в Мюнхене, мсье. Прошу меня простить, но Братство, к которому я
принадлежу, настаивает на том, чтобы мы следовали христианским принципам
взаимопомощи.
- А, христианское братство, это прекрасно. - Моро уставился на незнакомца. -
Новый мост, сегодня в девять вечера, - добавил он, понизив голос. - На северной
стороне.
Отражение луны было еле различимо в водах Сены; над рекой повис туман. Это
означало, что вот-вот пойдет дождь. В отличие от большинства прохожих, которые
спешили через мост, спасаясь от непогоды, двое мужчин неторопливо шли навстречу
друг другу по северной пешеходной дорожке. Они встретились на середине моста;
Моро заговорил первым:
- Вы упомянули о чем-то знакомом мне. Может, скажете яснее? - Сейчас не
время для игр, мсье. Мы с вами в курсе дела. Случилось страшное.
- Это я понял, хотя узнал об этом только сегодня утром. Самое тревожное то,
что
моему Бюро этого не сообщили, и я не знаю почему. Не сболтнул ли лишнее кто-то
из
ваших курьеров?
- Это исключено! Сейчас наша задача, наша главная задача - найти американца
Гарри Лэтема. Вы и представить себе не можете, как это важно. Известно, что
посольство с помощью антинейцев скрывает его где-то в Париже. Мы должны его
найти! Американская разведка, конечно же, информирует вас. Где он?
- Вы сейчас намекнули на то, о чем я не знаю, мсье... простите, как ваше
имя? Я
не разговариваю с незнакомыми людьми.
- Крёгер. Доктор Герхард Крёгер - звонок в Бонн подтвердит вам мой высокий
статус!
- Очень впечатляет! И что же это за "высокий статус", доктор?
- Я - хирург, который... который спас жизнь Гарри Лэтему. И теперь мне
необходимо его найти.
- Это вы уже сказали. Вам, конечно, сообщили, что его брата Дру убили ваши
идиоты из группы ликвидаторов?
- Убили не того брата.
- Понятно. Значит, это была группа ликвидаторов, убийцы, едва вышедшие из
шкоды, если они вообще ее посещали.
- Я не желаю слушать ваши оскорбления! - раздраженно воскликнул Крёгер. -
Вообще-то вас не считают вполне надежными, так что советую не хитрить со мной.
Вы
знаете, что это чревато для вас дурными последствиями.
- Обойдусь и без вас: я человек богатый.
- Найдите нам Гарри Лэтема!
- Конечно, я постараюсь...
- Пожертвуйте этой ночью,
...Закладка в соц.сетях
