Жанр: Боевик
Патрульные апокалипсиса
.... Четыре, пять,
шесть
- шесть человек в темных костюмах.
- Они, видно и в самом деле очень хотят тебя прикончить, малыш, - сказал
Витковски, и они с Дру кинулись в спальню, к окну, у которого стояла Карин.
- У двоих - рюкзаки, - заметил Лэтем.
- Один разговаривает с водителем автомобиля, - добавила Карин, - явно
настаивает, чтобы тот уехал. Ну вот, машина отъехала.
- Остальные рассыпались, осматривают дом, - добавил полковник и, взяв Карин
за локоть, заставил ее повернуться к нему. - Мы с Дру сейчас уйдем. - В глазах
Карин появилась тревога. - Не волнуйтесь: мы будем под вами. Заприте дверь в
спальню - она стальная и взломать ее может только грузовик или таран, который
несут десять человек.
- Ради всего святого, вызовите полицию или, по крайней мере, службу
безопасности посольства! - Дру был спокоен, но тверд.
- Полагаю, полицию вызовут мои любезные соседи, но мы за это время успеем
сцапать одного или двух мерзавцев.
- И вы их лишитесь, если подключите службу безопасности, - согласилась
Карин. - Им придется сотрудничать с полицией, которая заберет всех.
- А вы быстро соображаете, - кивнул Витковски. - Вы услышите громкую
сирену с лестничной площадки и, вероятно, большое количество электрических
разрядов с пожарной лестницы...
- Она, очевидно, подключена к электричеству. И вы врубили ток.
- Вы знали об этом? - удивленно спросил Лэтем.
- В Амстердаме Фредди сделал то же самое с нашими лестницами.
- Это я его научил, - спокойно заметил полковник. - Пошли, хлопчик, нельзя
терять ни минуты.
Восьмьюдесятью секундами позже раздраженный венгр впустил к себе в квартиру
важного американца - ведь он уже помог ему однажды и может быть полезен в
будущем. Витковски и Дру встали за дверью, оставив ее приоткрытой не более чем
на
дюйм. Ожидание длилось бесконечно долго - прошло почти восемь минут.
- Что-то не так, - прошептал полковник. - Такая оттяжка неразумна.
- Никто не поднимался по лестнице, и с пожарной лестницы не слышно разрядов,
- сказал Лэтем. - Может, они все еще обозревают дом?
- Едва ли. Такие старые здания одинаковы, как книги на полке... Иисусе ...
рюкзаки!
- Ну и что?
- Какой же я идиот! У них крючья и веревки! Они перепрыгивают с одного дома
на другой, потом спускаются по стене. Бежим! На крышу, как можно скорее. И ради
всего святого, не наступи на ковер!
Карин сидела в тени у окна, держа в руке пистолет и прислушиваясь, не
раздается
ли снаружи электрический треск. Но она ничего не слышала, хотя полковник и Лэтем
ушли почти десять минут назад. Ее начали одолевать сомнения. Витковски, по
собственному признанию, человек подозрительный до паранойи, а Дру предельно
измучен. А вдруг они ошиблись? Не принял ли полковник ревнивого любовника или
пьяного муха за что-то опасное? И не показалось ли усталому Лэтему, что он
увидел
Алана Рейнольдса из центра связи? А если эти люди из фургона, явно молодые,
просто
группа студентов, возвратившихся из кемпинга или после ночных похождений в
Париже? Карин положила пистолет на столик у кресла, потянулась и, запрокинув
голову, зевнула. Боже, как же ей хочется спать!
И тут словно грянул гром: разбив окно, в комнату прыгнул мужчина, встал на
ноги
и выбросил веревку. Карин вскочила с кресла и кинулась в глубь комнаты, пытаясь
что-то схватить правой, забинтованной рукой. Еще один силуэт соскользнул по
веревке и опустился возле кровати.
- Кто вы? - вскрикнула Карин по-немецки и только тут сообразила, что
пистолет
остался на столике. - Что вам тут надо?
- Вы говорите по-немецки, - сказал первый визитер, - а потому знаете, что
нам
нужно. Иначе с какой стати заговорили бы на нашем языке?
- Это мой второй язык, мой родной валлонский мало кто понимает. - Карин
незаметно придвинулась к столику.
- Где он, миссис де Фрис? - с угрозой в голосе спросил второй мужчина,
стоявший у кровати. - Вы де знаете: вам отсюда не выйти. Наши товарищи не
позволят: они уже поднимаются. Они ждали только сигнала от нас, и этот сигнал -
разбитое окно.
- Не понимаю, о чем вы говорите! Раз уж вы знаете, кто я, вас не слишком
шокирует, если я скажу, что у меня роман с хозяином этой квартиры?
- Но в кровати-то никого нет, на ней никто не спал...
- Мы поссорились. Он слишком много выпил. - Карин была уже на расстояний
вытянутой руки от своего пистолета, а ни один из нацистов не вынул оружия из
кобуры. - Разве вы никогда не ссоритесь со своими дамами? Если нет, то вы еще
дети! - Она шагнула к столику, схватила пистолет и выстрелила в первого нациста.
Ошарашенный второй потянулся к кобуре. - Стой или ты мертв! - крикнула де
Фрис.
В этот момент стальная дверь с треском распахнулась, ударив в стену.
- Боже! - воскликнул Витковски, зажигая свет. - Да у нее тут живой фашист!
- А я считала, что нужен грузовик или таран, чтобы проникнуть сюда, -
проговорила Карин, еле владея собой от страха.
- Не в тех случаях, когда внуки приезжают в Париж навестить вас, особенно
если
внуки - игруны. В раме есть скрытая кнопка.
Полковник замолчал, ибо тут же раздался такой оглушительный вой сирены, что
в
соседних домах зажгли свет.
- Они поднимаются, чтобы помешать вам уйти! - воскликнула Карин.
- А ну, давай встретим их, малыш, - сказал Витковски. И они с Лэтемом
бросились через гостиную к входной двери. Полковник распахнул ее, но так, чтобы
дверь прикрывала их. Двое вбежали в квартиру, открыв беспорядочную стрельбу из
автоматов. Полковник и Дру прицелились и выпустили каждый по три обоймы,
раздробив убийцам кисти рук. Оба упали и, воя от боли, начали кататься по полу.
- Накрой их! - крикнул Витковски и бросился на кухню. Через несколько
секунд сирена умолкла, и прожектора на лестнице погасли. Полковник вернулся,
быстро отдавая приказания. С лестницы доносились затихающие звуки шагов
убегавших людей. - Свяжи этих сукиных сынов и брось их в ванную, а также и того,
что у меня в спальне. А полиции отдадим того мерзавца, которого Карин отправила
в
Валгаллу.
- Полиция захочет узнать, что произошло.
- До завтра - вернее, до сегодняшнего утра - это их проблема. А я нажму на
дипломатические кнопки и посажу этих подонков на один из наших сверхзвуковых,
летящих в Вашингтон, предупредив только Соренсона.
Из спальни вдруг донесся крик Карин.
- Я пойду! - воскликнул Дру. Вбежав в комнату, он увидел, что Карин стоит,
держа пистолет в опущенной руке, и смотрит на нациста, лежащего поперек кровати
с
широко раскрытыми глазами. - Что случилось?
- Я не очень поняла. Он нагнул голову, укусил воротник. И через несколько
секунд упал.
- Цианистый калий. - Лэтем приложил пальцы к горлу нациста, пытаясь
нащупать пульс. - Deutschland fiber alles*, - тихо сказал он. - Интересно,
почувствуют ли гордость за своего сына его родители. Господи, надеюсь, что нет.
* Германия превыше всего (нем.).
Глава 16
Парижские Ноль-Пять и Ноль-Два со связанными руками и оторванными
воротничками сидели в самолете, летевшем через Атлантику в Вашингтон. Едва ли их
расстреляют, думал Пятый: американцы не отваживаются на такую меру, особенно
если перед ними человек слабоумный и раскаивающийся. Он толкнул в бок
задремавшего философа Ноль-Второго.
- Проснись, - сказал он по-немецки.
- Was ist?
- Что будем делать, когда нас доставят на место? Есть идеи?
- Парочка, - ответил Ноль-Два, зевая.
- Выкладывай.
- Американцы по натуре склонны к насилию, хотя их лидеры утверждают
обратное. Они также любят выискивать заговоры, даже если ими не пахнет. Наши
лидеры спят с любовницами - и кому какое дело? А их лидеры пользуются услугами
проституток - и вдруг, оказываются связанными с верхушкой преступного мира.
Неужели они не могут найти себе женщину, не прибегая к услугам преступников?
Нелепо, но у американцев это так: их пуританское лицемерие отрицает закон
природы.
А ведь моногамия не свойственна мужчине.
- Черт возьми, что это ты несешь? Ты не ответил на мой вопрос.
- Ответил. Попав к ним в руки, мы удовлетворим обе их потребности -
лицемерие и жажду раскрыть заговор.
- Как это?
- Они считают, а теперь наверняка уверены в том, что мы - элита Братства.
Отчасти так оно и есть, хотя иначе, чем они это себе представляют. Мы должны
сделать вид, что в самом деле играем важную роль и связаны с фанатиками в Бонне.
Те
видят в нас настоящих штурмовиков и посвящают нас во все, потому что мы им
нужны.
- Но это же не так! У нас нет даже имен, только коды, которые меняют два
раза в
неделю. Американцы накачают нас лекарствами и узнают это.
- В наши дни сыворотки правды не более надежны, чем гипноз: человека можно
запрограммировать так, что он им не поддастся. Американская разведка знает это.
- Но мы же не запрограммированы.
- Можно считать, что запрограммированы! Ты же сказал, что у нас нет имен, а
только коды, дающие нам право выполнять приказы. Если нас посадят под иглу и мы
назовем эти ничего не говорящие коды, на американцев это произведет большое
впечатление.
- Но ты мне так и не ответил. Мне больше нравится, когда ты не вдаешься в
рассуждения и не кичишься своей образованностью. Как нам вести себя с
американцами?
- Во-первых, мы заявим о своей важной роли, о наших тесных контактах с
руководством движения в Европе и в Америке. Затем мы неохотно признаем, что в
определенной мере преследуем выгоду. Мы ведем роскошный образ жизни: у нас
прекрасные, скрытые от посторонних глаз дома, неограниченные денежные
возможности, самые шикарные женщины, каких только можно пожелать. Все, о чем
может мечтать молодой человек, доступно нам, а то, что позволяет нам вести такую
жизнь, - это цель, ради которой мы работаем. Однако это не значит, что мы готовы
умереть во имя этой цели.
- Отлично, Второй. Очень убедительно.
- Это канва. И по ней мы начнем вышивать - удовлетворим их страсть
раскрывать заговоры. Подчеркнем наше значение, ваше влияние, скажем, что с нами
постоянно советуются, а в эпоху сверхзвуковых самолетов легко поддерживать
контакт с нашими союзниками по всему миру.
- Особенно, конечно, в Соединенных Штатах, - вставил Ноль-Пять.
- Конечно. И информация, которой мы располагаем, - имена, а за отсутствием
имен - посты, занимаемые в правительстве и в промышленности, - потрясет их.
Люди, которых они и заподозрить не могли в симпатии к Братству дозорных.
- Именно это сейчас и происходит.
- А мы ускорим этот процесс. В конце концов, никто этого не слышал "из уст
лошади", как говорят американцы. Если наши компьютеры не врут, - а я полагаюсь
на них, - мы первые из элиты неонацистов, кого им удалось взять живьем.
Собственно, мы - трофеи, военнопленные высшего ранга. Нам вполне могут
предоставить особые привилегии, если мы сделаем вид, что колеблемся. Я с
нетерпением жду предстоящих дней.
Ноль-Четыре и Ноль-Семь, бежавшие почти в истерическом состоянии с рю Диан,
влетели в комплекс складов "Авиньон", стараясь овладеть собой, хотя им это не
очень
удавалось. Двое их товарищей, остававшихся в штабе, сидели в комнате для
совещаний - один из них наливал кофе.
- Нам конец! - выкрикнул, тяжело дыша, импульсивный Ноль-Четыре и упал на
стул. - Там творился настоящий ад!
- Что произошло? - Ликвидатор, наливающий кофе, выронил чашку.
- Мы не виноваты. - Ноль-Семь встал, заговорив громко и твердо: - Это была
ловушка, и Второй с Пятым запаниковали. Вбежали в квартиру, стреляя на ходу...
- Потом раздались другие выстрелы, и мы слышали, как они упали, - вставил
Ноль-Четыре. Глаза у него разбегались. - Скорее всего, они мертвы.
- А двое других, которые спускались по стене к окну?
- Не знаем: у нас же не было никакой возможности выяснить!
- Что будем делать? - спросил Седьмой. - Есть вести от Ноль-Первого?
- Ничего.
- Кто-то из нас должен занять его место и связаться с Бонном, - сказал тот,
что
наливал кофе.
Трое других, все как один, замотали головой.
- Нас ликвидируют, - спокойно и деловито заметил Четвертый. Лидеры
потребуют этого, а лично я не собираюсь подыхать из-за чьих-то ошибок, из-за
того,
что кто-то запаниковал. Случись такое по моей вине, я бы принял цианистый калий,
но
за это я не отвечаю, никто из нас за это не отвечает!
- Но как же быть? - повторил Седьмой.
Четвертый задумчиво обошел стол и остановился возле ликвидатора, стоявшего у
кофеварки.
- Ты ведь занимаешься у нас бухгалтерией, да?
- Да.
- Сколько у нас денег?
- Несколько миллионов франков.
- Можешь быстро добыть еще?
- Никто не спрашивает, зачем нам деньги. Мы звоним по телефону, и их
переводят телеграфом. Разумеется, потом мы отчитываемся: известно ведь, что нас
ждет в случае обмана.
- То же самое ждет нас и сейчас, не так ли?
- В общем - да. Смерть.
- Позвони и попроси максимум возможного. Намекни, что мы собираемся
прибрать к рукам президента Франции или председателя палаты депутатов.
- Это позволит получить максимум. Они вышлют немедленно, но деньги мы
получим, когда откроется Алжирской банк. Сейчас пятый час, банк открывается в
девять.
- Меньше, чем через пять часов, - констатировал Ноль-Семь, глядя на
Четвертого. - О чем ты думаешь?
- Об очевидном. Если мы здесь останемся, нас ликвидируют... Может, вам и не
понравится то, что я сейчас скажу, но, по-моему, ради дела нам лучше остаться
живыми, чем умереть. Особенно, если мы умрем из-за неумелых действий других -
как-никак мы еще многое можем сделать... У меня есть пожилой дядюшка, он живет
недалеко от Буэнос-Айреса, в семидесяти милях к югу от реки Ла-Плата. Он из тех,
кто
бежал после падения "третьего рейха"; Его семья по-прежнему считает Германию
святыней. Имея паспорт, мы можем вылететь туда, а семья дяди даст нам убежище.
- Это лучше, чем смерть, - сказал Седьмой.
- Неоправданная смерть, - добавил другой ликвидатор.
- Но есть ли уверенность в том, что мы продержимся пять часов и никто до нас
не
доберется? - спросил ликвидатор-бухгалтер.
- Да, но надо отключить телефоны и уйти, - ответил Четвертый. - Упакуем то,
что нам понадобится, сожжем то, что подлежит уничтожению, и уберемся отсюда.
Впереди у нас долгий день и ночь. - Быстро - рвем досье и все бумаги, бросаем их
в
металлические корзины для мусора и сжигаем.
- Я даже рад такому исходу, - с облегчением произнес Ноль-Семь.
Так фанатики нашли удобную зацепку, и когда бумаги в первой корзине
загорелись, бухгалтер распахнул окно, чтобы выпустить дым.
Нокс Тэлбот, директор ЦРУ, открыл входную дверь и впустил Уэсли Соренсона.
Вечерело, и вирджинское солнце опускалось за целями имения Тэлбота.
- Приветствую вас в моем скромном доме, Уэс.
- Черта с два скромном! - воскликнул шеф отдела консульских операций. - Ты
что, владеешь половиной штата?
- Только малюсенькой его частичкой. Остальное предоставил белым.
- Здесь очень красиво, Нокс.
- Не стану спорить, - согласился Тэлбот, проходя с Соренсоном через
экстравагантно обставленную гостиную на большую застекленную веранду. -
Выпьешь чего-нибудь?
- Нет, спасибо. Мой кардиолог разрешает мне три унции в день, а я принял уже
четыре. Когда вернусь домой, будет уже шесть: с женой-то ведь надо выпить.
- Тогда за дело. - Тэлбот протянул руку и взял папку с черной окантовкой. -
Начнем с компьютеров "АА-ноль", - сказал он. - Не за что, ну абсолютно не за что
уцепиться. Я не ставлю под сомнение Гарри Лэтема и его источник, но если они
правы, то все закопано так глубоко, что не обойтись без помощи археолога.
- Они правы, Нокс.
- Не сомневаюсь, а потому и продолжаю поиски: я сказал, что ввожу новую
систему ротации и заменил всю группу. Объяснил это необходимостью продвигать
людей по службе.
- Как это произошло?
- Не слишком спокойно, но без явных возражений, а я как раз и высматривал
тех,
кто станет возражать. Конечно, группа, которая работала раньше, теперь у меня
под
микроскопом.
- Еще бы, - отозвался Соренсон. - А как насчет Крёгера, Герхарда Крёгера?
- Это куда интереснее. - Тэлбот перевернул несколько страниц в папке. -
Вначале он был своею рода гением в области хирургии мозга - не только удалял
опухоли, но и снимал внутричерепное давление, а это излечивало больных.
- Был? - переспросил Уэсли Соренсон. - Что значит "был"?
- Он исчез. В сорок пять лет ушел с поста заместителя главного хирурга
нюрнбергской больницы, заявив, что выдохся и психологически неспособен больше
оперировать. Крёгер женился на прекрасной операционной сестре Грете Фриш, и они
уехали в Швецию - это последнее, что о нем слышали.
- А что говорят шведские власти?
- Вот это-то и любопытно. Он появился в Швеции, в Гетеборге, четыре года
назад
как турист. Записи в отеле показывают, что они с женой провели там два дня и
уехали.
Здесь следы обрываются.
- Он вернулся, - сказал шеф отдела консульских операций. - Думаю, что на
самом деле он никуда, и не уезжал. Просто нашел себе другое занятие, вместо того
чтобы лечить больных.
- Что же, черт подери, это может быть, Уэс?
- Не знаю. Возможно, он теперь из здоровых делает больных. Просто не знаю.
Дру Лэтем открыл глаза - его разбудили звуки улицы, доносившиеся громче
обычного из-за разбитого в спальне стекла. Витковски вместе с морскими
пехотинцами повез захваченных нацистов в аэропорт, и кому-то надо было остаться
в
квартире. Слишком уж соблазнительно разбитое окно. Дру подвинулся к другому краю
кровати и встал, проверяя, нет ли на полу осколков стекла. Их было несколько, и
он
осторожно обошел стекло. Сдернув со стула брюки и рубашку, он оделся и
направился
к двери. За столом в гостиной Витковски и Карин пили кофе.
- Вы давно встали? - спросил их Дру.
- Мы дали вам поспать, дорогой.
- Опять "дорогой". Убежден, что это слово не продиктовано нежностью.
- Это самое обычное слово, Дру, - возразила Карин. - Вы просто поразили
меня прошлой ночью - вернее, сегодня утром.
- Полковник, разумеется, поразил вас еще больше. - Конечно, малыш, но ты
держался что надо. Не растерялся перед лицом врага.
- Не поверите, мистер Сладкоголосый, но я уже бывал в таких переделках. Не
могу сказать, чтобы гордился собой - речь идет только о выживании.
- Идите сюда, - сказала Карин, вставая. - Я сварю вам кофе. Присаживайтесь,
- продолжала она, направляясь на кухню. - Возьмите третий стул.
- Уверен, она не предложила бы мне кофе, будь я у нее, - заметил Лэтем,
нетвердыми шагами направляясь к столу. - И как же развивались события, Стэнли?
- спросил он, садясь.
- Все получилось, как мы хотели, юноша. В пять утра я посадил наших ублюдков
на самолет в Вашингтон, и об этом никто не будет знать, кроме Соренсона.
- Что значит "не будет"? Разве ты не звонил Уэсу?
- Я говорил с его женой. Однажды я с ней встречался и ни с чем не спутаю ее
полуамериканского, полуанглийского произношения. Я попросил ее передать
директору, что на авиабазу Эндрюс в четыре десять утра по их времени прибудет
пакет
под кодовым названием Питер-Пэн-Два. Она обещала передать это Соренсону как
только он явится.
- Это не слишком надежно, Стэнли. Тебе следовало попросить подтверждение.
Зазвонил телефон. Полковник поднялся и, быстро пройдя через комнату, взял
трубку.
- Да? - Через шесть секунд он повесил трубку. - Это Соренсон, - сказал
Витковски. - Они расставили взвод морских пехотинцев на поле и на крышах. Есть
вопросы, господин Разведчик?
- Да, - сказал Лэтем. - Отменяем магазин, где шьют обувь, и увеселительный
парк?
- Я против, - сказала Карин, ставя перед Дру кофе и садясь. - Двое нео
мертвы
и двое летят в Америку. Остальные сбежали - по моим подсчетам, их тоже двое.
- Всего было шестеро, - согласился Дру. - Далеко до взвода, - добавил он и
посмотрел на Витковски.
- Даже половины не будет. Сколько же их там еще?
- Попытаемся выяснить. Я возьму на себя увеселительный парк.
- Дру! - воскликнула Карин.
- Ничего ты на себя не возьмешь, - заявил полковник. - У тебя короткая
память, малыш; они же хотят получить твою голову - вернее, голову Гарри, ты что,
забыл?
- А что же мне прикажете делать - открыть люк и спрятаться в канализационной
трубе?
- Нет, сидеть здесь. Я пришлю двух морских пехотинцев охранять лестницу, а
стекольщик заделает окно.
- Значит, ты не хочешь, чтобы я был как-то полезен?
- Ты и будешь полезен. Здесь разместится наша временная база, и ты будешь
нашим контактом.
- С кем?
- Со всеми, кому я велю связаться с тобой. Я буду звонить тебе, по крайней
мере,
каждый час.
- А я? - заподозрив подвох, спросила Карин. - Я могу принести пользу,
находясь в посольстве.
- Думаю, да, особенно если будете сидеть в моем кабинете с охраной у двери.
Соренсон знает, кто вы, и, несомненно, Нокс Тэлбот тоже.
- Это новый директор ЦРУ?
- Совершенно верно. Если один из них позвонит мне по надежной линии, вы
выслушаете, позвоните сюда Дру, и он мне передаст. Вот только как доставить вас
в
посольство, если на улице окажутся нежелательные элементы?
- Пожалуй, я знаю. - Карин протянула руку к сумочке, встала и направилась в
спальню. - На это уйдет минута-другая, но это требует некоторых усилий.
- Что она собирается делать? - спросил Витковски, когда Карин скрылась за
дверью.
- Кажется, я догадываюсь, но пусть это будет для тебя сюрпризом. Может,
тогда
ты повысишь ее и назначишь своим помощником.
- Лучший выбор трудно сделать. Фредди научил ее многим трюкам.
- Которым ты научил его.
- Только насчет пожарной лестницы, а все остальное придумывал он сам и
обычно обскакивал нас... всех, кроме Гарри.
- А как с ней быть, когда она выйдет из посольства, Стэнли?
- Она оттуда не выйдет. У нас там много комнат для обслуживающего персонала.
Я кого-нибудь на несколько дней удалю, а Карин там поселится.
- С охраной, конечно.
Полковник посмотрел на Лэтема в упор.
- Ты беспокоишься?
- Конечно, - ответил Дру.
- Обычно я этого не одобряю, но в данном случае не возражаю.
- Я же не говорил о своих намерениях.
- Нет, но если это к чему-то приведет, ты обскачешь меня. Она ведь из одной
с
нами компании.
- Не понимаю!
- Внуки появляются не потому, что их выдает квартирмейстер. Я был тринадцать
лет женат на отличной женщине, прекрасной женщине, но она под конец объявила
мне, что не может жить такой жизнью, со всеми этими сложностями. Один раз в
жизни
мне пришлось умолять, но тщетно: она знала, чего стоят мои мольбы. А я слишком
привык к своей работе, каждый день набирался опыта. Она, правда, проявила
великодушие: позволила мне сколько угодно видеться с детьми. Но, конечно, я не
мог
встречаться с ними очень уж часто.
- Прости, Стэнли, я об этом не знал.
- Такого рода истории в "Старз энд страйпс" нынче не печатают, не так ли?
- Пожалуй, нет, но ты ведь несомненно ладишь с детьми, то есть посещаешь
внуков и так далее.
- Черт возьми, да, они считают меня старым чудаком. Их мать удачно вышла
замуж, а что мне делать с деньгами, которые я зарабатываю? Разных штуковин у
меня
больше, чем нужно, поэтому, когда они приезжают в Париж, ну, ты представляешь,
что
происходит.
Внезапно в дверях появилась очень светлая блондинка в темных очках. На ней
была мини-юбка и блузка, расстегнутая до середины груди. Она переступала с ноги
на
ногу, И в этом движении было что-то неуловимо сексуальное.
- Что будут пить мальчики из задней комнаты? - низким голосом спросила она,
подражая затасканному киношному клише.
- Великолепно! - воскликнул пораженный Витковски.
- Еще как! - восхищенно сказал Дру и присвистнул.
- Сойдет, полковник?
- Не то слово, только теперь мне придется перепроверить охрану - надеюсь,
что
найду несколько голубых.
- Можешь не волноваться. Кудесник, - сказал Лэтем. - Под этой игривостью
скрывается стальная воля.
- Вас, мсье, мне явно не одурачить, - рассмеялась Карин, опустила юбку,
застегнула блузку и направилась к столу. Тут снова зазвонил телефон. - Сиять
трубку? - спросила она. - Могу сказаться горничной и поговорить на чистейшем
французском, конечно.
- Буду вам признателен, - ответил Витковски. - Сегодня день прачечной, и
посыльный обычно звонит в это время. Попросите его приехать и нажать у двери
подъезда на кнопку "шесть".
- Allo? C'est la residence du colonel* - Карин немного послушала, затем
прикрыла микрофон рукой и посмотрела на Стэнли. - Это посол Кортленд. Он хочет
немедленно поговорить с вами.
* Алло? Квартира полковника! (фр.)
Витковски быстро поднялся со стула и взял трубку.
- Доброе утро, господин посол.
- Слушайте, полковник! Не знаю, что произошло вчера ночью в вашей квартире
или на поле аэропорта Орли - и даже не хочу этого знать, - но если у вас есть
планы
на это утро, отмените их, это приказ!
- Значит, вам сообщили из полиции, сэр?
- Мне сообщили больше, чем нужно. А теперь к делу. Я услышал об этом от
германского посла, который с нами сотрудничает. Несколько часов назад Крейтпу
сообщили из германского отдела Кэ-д'Орсей, что в нескольких комнатах конторских
помещений на одном из складов "Авиньон" пожар. Обнаружены остатки аксессуаров
"третьего рейха" и тысячи листов обугленной бумаги, на которых ничего не
разобрать,
- бумаги сожгли в мусорных корзинах.
- И от бумаг загорелось помещение?
- Судя по всему, окно оставили открытым, и ветер разметал пламя, включив
таким образом дымовой сигнал и огнетушители. Немедленно поезжайте туда!
- А где эти склады, сэр?
- Ну, откуда же мне знать? Вы говорите по-французски, спросите кого-нибудь.
- Сейчас посмотрю по телефонной книге. Но, господин посол, я предпочел бы
ехать не на своей машине и не на такси. Будет очень любезно с вашей стороны,
если
вы попросите секретаршу позвонить в транспортный отдел, чтобы ко мне на рю Диан
прислали надежно оборудованную машину. Адрес известен.
- "Надежно оборудованную машину"? Что это значит?
- Бронированную машину, сэр, с морским пехотинцем.
- Господи, ну почему я не в Швеции! Узнайте все, что сможете, полковник. И
поспешите!
- Пусть поторопится транспортный отдел, сэр; - Витковски повесил трубку,
погрозив кулаком телефону. Затем повернулся к Карин и Лэтему. - Все указания
отменяются - пока. В случае удачи мы сорвем куш. Карин, оставайтесь здесь. А ты,
малыш, открой мой шкаф и посмотри, не найдешь ли себе подходящую форму. У н
...Закладка в соц.сетях
