Жанр: Боевик
Патрульные апокалипсиса
...ались встретиться с другом вашего брата Дру из лондонского
отделения К. О. у фонтанов в Булонском лесу в восемь сорок пять, верно?
- Да.
- Встреча отменяется, мсье, ибо в это время вам следует быть у Сакрэ-Кёр.
- Вы можете связаться с ним и отменить встречу?
- Мы уже отменили, oui - да. Мы назначим другую.
- Пожалуйста. Он может рассказать о последних неделях жизни Дру, я хочу
знать
подробности, связанные с Жоделем... Это все?
- Пока - да. А у вас есть что-нибудь?
- Да. Когда я смогу вернуться в посольство?
- Мы сообщим вам. Мы уверены, что за посольством следят двадцать четыре часа
в сутки.
- Мне надоело скрываться.
- Вы можете в любой момент вернуться в Вашингтон, вам это известно.
- Нет! Здесь убили Дру, и здесь его убийцы. Я останусь, пока мы не найдем
их.
- Хорошо. Вы позвоните завтра?
- Да, мне нужны документы из архива брата. Все, что связано с этим актером.
- Au revoir*, мсье.
- Пока.
* До свидания (фр.).
Лэтем положил трубку и взглянул на свои пометки. Он быстро разгадал
зашифрованные инструкции Карин. К Сакрэ-Кёр не следовало ходить, предстояло
отправиться к фонтанам в Булонском лесу. Дру понятия не имел, кого встретит там,
но
явно предполагалось, что он должен его узнать, если же этого не произойдет, этот
человек свяжется с ним.
По окончании своей смены информатор из центра связи посольства вышел на
авеню Габриель, подождал немного, затем вдруг быстро пересек авеню, задев по
пути
мотоциклиста и сунув ему кассету. Тот, сорвавшись с места, запетлял среди машин
и
помчался по улице. Через двадцать шесть минут, ровно в 4.37 дня, пленка была
доставлена в тайный штаб убийц на складах "Авиньон".
Держа перед собой фотографию 5х6 Александра Лесситера - Гарри Лэтема,
ликвидатор Ноль-Один, Париж, в третий раз слушал запись телефонного разговора
между Лэтемом и де Фрис.
- Кажется, наши поиски подходят к концу, - сказал Ноль-Один и выключил
магнитофон. - Кто пойдет к Сакрэ-Кёр? - спросил он, обращаясь к тем, кто сидел
за
столом.
Все как один подняли руки.
- Четверых достаточно, большая группа может привлечь внимание, - пояснил
главарь. - Идите поодиночке и возьмите с собой фотографии, но помните, что Лэтем
несомненно изменит внешность.
- А что он может сделать? - спросил ликвидатор, сидевший ближе всех к НольОдин.
- Наклеить усы и отрастить бороду? Нам известны его рост, сложение и черты
лица. Ясно, что он подойдет к курьеру.
- Ты слишком самонадеян, Ноль-Шесть, - сказал молодой главарь. - Помните:
Гарри Лэтем - опытный тайный агент. У него, как и у нас, есть свои хитрости. И
ради
Бога, не забудьте, что стрелять надо в голову - coup de grace* должна снести
левую
половину черепа. Не спрашивайте зачем, просто помните об этом.
* Последняя пуля (фр.).
- Если ты так сомневаешься в нас, - заметил с оттенком враждебности
ликвидатор немного постарше других, - то почему не идешь туда сам?
- Указание из Бонна, - холодно ответил Ноль-Один. - Я должен оставаться
здесь и ждать приказа, который поступит в десять часов. Кто-нибудь хочет занять
мое
место в случае, если мы не найдем Гарри Лэтема и должны будем доложить об этом?
- Non... Nein... Конечно нет, - послышалось вокруг стола.
- Однако я проверю Булонский лес.
- Зачем? - спросил Ноль-Семь. - Встречу отменили - ты же слышал запись.
- Я снова спрашиваю: считает кто-нибудь, что Булонский лес не стоит брать
под
наблюдение? А если подчеркнутое "нет" - знак подтверждения или изменения
планов?
- Не лишено смысла, - сказал Ноль-Семь.
- Возможно, это туфта, - предположил молодой главарь, - но это займет не
более пятнадцати - двадцати минут. Я вернусь сюда к десяти часам. Если я поеду к
Сакрэ-Кёр, то не успею вернуться вовремя.
Группа, отправлявшаяся к Сакрэ-Кёр, была составлена; Ноль-Один, Париж,
вернулся в свою каморку и сел за стол. Он чувствовал облегчение от того, что
никто не
усомнился в мифических указаниях Бонна и не стал настаивать, чтобы он, их
начальник, руководил убийством Гарри Лэтема. Он не хотел участвовать в убийстве,
ибо эта затея могла окончиться неудачей. Нельзя исключить непредвиденных
обстоятельств, а Ноль-Один не желал портить свой послужной список. Еще менее
хотел он оказаться на месте шофера, не справившегося с покойным Дру Лэтемом, или
команды, посланной убить двух американцев, но упустившей нужного и затем
исчезнувшей, или их коллеги-женщины, погибшей в Монте-Карло. Если же Александр
Лесситер - Гарри Лэтем будет убит по всем правилам и череп его разлетится на
куски, Ноль-Один поставит это себе в заслугу, ибо нападение организовал он. Если
же
ловушка не сработает, он обвинит других.
Ноль-Один понимал то, чего не понимали другие: как их главарь, он должен был
выполнить приказ. Если Ликвидатор ошибался один раз, он получал суровый выговор;
если ошибался дважды, его расстреливали. Освободившееся место занимал другой.
Если нападение у Сакрэ-Кёр провалится, он уничтожит тридцатипятилетнего НольПять:
тот слишком часто проявлял неприязнь к нему... и к тому же активно
возражал
против состава исчезнувшей группы. "Один из них ребенок, которому просто
нравится
убивать, а второй - тупица, слишком любящий риск! Разреши мне сделать это!" Эти
слова Ноль-Пять произнес в присутствии Ноль-Шесть. Сейчас он направил к СакрэКёр
обоих; они будут казнены, если операция сорвется. Ноль-Один, Париж, не мог
допустить появления еще одного пятна в своем послужном списке. Он должен войти в
узкий круг руководства Братством, завоевать уважение подлинных вождей движения,
самого нового фюрера, которому он будет предан всей душой. Потому что он верит,
искренне верит.
Он возьмет с собой в Булонский лес фотоаппарат, сделает много ночных
снимков,
чтобы доказать, что был там, - подтвердит это и сам аппарат, поскольку на каждом
кадре отмечены дата и время. В случае необходимости это станет его прикрытием,
хотя едва ли дойдет до этого.
Звонок заставил молодого главаря ликвидаторов вздрогнуть. Он снял трубку.
- Код назван правильно, - сказала телефонистка, - на линии малосольная икра.
- Герр доктор...
- Вы мне не позвонили! - закричал Герхард Крёгер. - Я здесь уже более трех
часов, а вы так и не позвонили мне.
- Только потому, что мы разрабатываем стратегию. Если мои подчиненные не
просчитались, мы достигнем цели, майн герр. Я предусмотрел все до мельчайших
деталей.
- Ваши подчиненные? А почему не вы?
- Получена противоречивая информация, майн герр, она может оказаться очень
опасной и в равной степени полезной. Я решил взять ответственность на себя.
- Ничего не понимаю!
- Я не могу объяснить этого по телефону.
- Почему? Враг не знает, кто я, а тем более, что я здесь, поэтому едва ли
коммутатор отеля прослушивается. Вы должны сказать мне, что происходит!
- Два события происходят одновременно в течение часа. Передайте Бонну, что
Ноль-Один, Париж, употребил все силы на то, чтобы контролировать оба, но не
может
быть в двух местах сразу. Поэтому он предпочел взять на себя то, что сопряжено с
большим риском. Вот все, что я могу сказать вам, майн герр. Если я погибну не
думайте обо мне плохо. Я должен идти.
- Да... да, конечно.
И молодой неофашист бросил трубку. Что бы ни произошло, он неуязвим. Он не
спеша и с удовольствием поужинает в "Au Coin de la Famille" - "В кругу семьи",
затем прогуляется до главных фонтанов Булонского леса, сделает никому не нужные
фотографии и вернется на склад "Авиньон", где узнает свои перспективы: признание
его заслуг в организации убийства, или смерть двух ликвидаторов. Их казнят за
то, что
они не сумели выполнить приказ.
Он искренне верил в то, что делал.
Дру расхаживал вокруг сверкающего фонтана в Булонском лесу, подсвеченного
прожекторами, установленными под водой, и всматривался в лица гуляющих. Дру
прибыл сюда около половины девятого, сейчас было почти девять, а он не видел ни
одного знакомого лица, и никто не подходил к нему. Может, он неверно понял
сообщение Карин? А может, те, кто прослушивал ее телефон, знали, что все надо
понимать наоборот, тогда, как ему следовало выполнить инструкции точно? Нет, это
исключено. Они с Карин слишком мало знали друг друга, чтобы играть в такие игры,
не обладая опытом интуитивного общения в стрессовых ситуациях. Лэтем взглянул на
часы: 9.03. Он сделал еще один круг и вернется в "Мезон руж".
- Американец! - Лэтем резко обернулся. Это была Карин в светлом парике, с
забинтованной правой рукой. - Сверните влево, быстро - сделайте вид, будто мы с
вами столкнулись. Человек справа фотографирует нас. Встретимся на северной
аллее.
Лэтем подчинился ее указаниям, - ему стало легче оттого, что она здесь, но
ее
слова встревожили его. Он обошел фонтан в том же ритме, что и гуляющие, и
наконец
увидел справа выложенную плитами дорожку. Свернув на нее, он сделал тридцать -
сорок шагов по зеленой аллее и остановился. Минуты через две появилась Карин...
Неожиданно для самих себя они упали друг другу в объятия и стояли так некоторое
время.
- Простите, - сказала де Фрис, мягко отстраняясь от него и зачем-то
приглаживая забинтованной рукой свой светлый парик.
- А я не собираюсь извиняться, - с улыбкой сказал Дру. - Я уже два дня
мечтал
об этом.
- О чем?
- О том, чтобы обнять вас.
- А я просто обрадовалась, увидев; что вы в порядке.
- В полном порядке.
- И слава Богу.
- А как приятно обнимать вас. - Лэтем рассмеялся. - Знаете, леди, ведь вы
сами
навели меня на это. Вы же заявили в посольстве, что общаетесь со мной, поскольку
находите меня привлекательным.
- Это не было осуществлением мечты, Дру. Это стратегически придуманное
объяснение наших отношений.
- Послушайте, но я ведь не Квазимодо!
- Нет, вы довольно крупный, не совсем нескладный малый, которого многие
женщины несомненно находят весьма привлекательным.
- Но не вы.
- Мой интерес - в другом.
- Вы хотите сказать, что я - не Фредди, не несравненный Фредди де Ф.
- Второго Фредди быть не может.
- Значит ли это, что я еще не сошел с дистанции?
- С какой дистанции?
- Что я участвую в забеге, пытаясь снискать ваше расположение, пусть
временное и совсем маленькое.
- Вы хотите переспать со мной?
- Ну, это дальняя цель. Учтите, что я американец из Новой Англии. Нам еще
далеко до этого, леди.
- А вы еще и сочинитель!
- Кто?
- Я не называю вас лгуном - это было бы слишком грубо.
- Что-о?
- И к тому же жестокий: прижимаете - или как там это называется? - людей к
стенке во время хоккея. О да, я слышала, Гарри мне рассказывал.
- Только если кто-то становился мне поперек дороги.
- А кто решал, что это так?
- Очевидно, я.
- Значит, я права. Вы - человек воинственный.
- Какое, черт побери, это имеет значение?
- Но в данный момент я благодарна судьбе, что вы такой.
- Почему?
- Вспомните мужчину с фотоаппаратом на другой стороне фонтана.
- Ну и что? Люди снимают вечерний Париж. Тулуз-Лотрек писал его, а теперь
его снимают.
- Да нет, это же нацист, я это чувствую, я знаю.
- Как?
- По тому, как он стоит, как он... агрессивен.
- На таком основании серьезные выводы не делают.
- Так почему же он здесь? Многие ли фотографируют поздно вечером в
Булонском лесу?
- Вот это уже другое дело. Где этот тип?
- Прямо напротив нас... вернее, был там. У южной аллеи.
- Стойте здесь.
- Нет, я пойду с вами.
- Чет побери, слушайтесь меня!
- Вы не можете мне приказывать!
- Пистолета у вас нет, а если бы и был, вы все равно не смогли бы им
воспользоваться с забинтованной рукой.
- У меня есть оружие, и будь вы ненаблюдательнее, от вас бы не укрылось, что
я
левша.
- Что?
- Пошли.
Он побежали меж деревьев и достигли южной аллеи, которая вела к освещенному
фонтану. Мужчина с фотоаппаратом, прямой как палка, все еще был там и вроде бы
наугад снимал гуляющих. Лэтем тихо подошел к нему, крепко держа заткнутый за
пояс пистолет.
- Развлекаетесь, фотографируя людей, которые не знают, что их снимают, -
заметил Дру, хлопнув мужчину по плечу.
Ликвидатор резко обернулся и уставился на Дру. Глаза у него чуть не вылезли
из
орбит.
- Вы! - хрипло воскликнул он. - Да нет, это не тот! Кто вы?
- У меня есть к тебе вопросик. - Лэтем схватил мужчину за горло и прижал к
стволу дерева. - Крёгер! - выкрикнул он. - Кто такой Герхард Крёгер?
Нацист быстро опомнился и двинул сапогом, стараясь попасть в низ живота Дру,
но тот отскочил и увернулся от удара. Выхватив пистолет, он ударил рукояткой
нациста в лицо.
- Сука ты этакая, ты меня выглядывал, да?
- Nein! - рявкнул нацист. По лицу его текла кровь, заливая глаза. - Вы не
тот,
что на фотографии.
- Но это кто-то на меня похожий, да? Лицо такого же типа, верно?
- Вы что, сумасшедший! - взвизгнул нацист и замахнулся, целясь Дру в шею, но
тот схватил его за запястье и вывернул руку. - Я же только фотографировал! - И
ликвидатор упал в кусты.
- А теперь, когда мы это установили, - сказал, с трудом переводя дух, Дру и
сел
верхом на нациста, - поговорим про Крёгера! - Лэтем прижал дуло пистолета ко лбу
нациста, между глаз. - Говори, или я проделаю туннель в твоей голове!
- Я готов умереть!
- Вот и хорошо, потому что смерть твоя не за горами. У тебя пять секунд,
Адольф... Одна, две, три... четыре...
- Nein!.. Крёгер здесь, в Париже. Он должен найти Шмеля!
- И ты решил, что это - я, так?
- Вы не Шмель!
- Ты прав, черт возьми: я не Шмель. А ну садись!
Как это получилось, Дру так и не понял, но только в правой руке нациста
вдруг
оказался большой револьвер. В эту минуту сзади неожиданно раздался громкий
выстрел, голова нациста дернулась назад, и кровь залила шею. Карин де Фрис
спасла
Лэтему жизнь. Она бежала к нему по аллее.
- Вы в порядке? - крикнула она.
- Откуда у него взялся пистолет? - спросил ошарашенный Дру.
- Оттуда же, откуда и ваш, - ответила де Фрис.
- Что?
- Он выдернул его из-за пояса. Вы встряхнули его и велели сесть - вот тут-то
я и
увидела, как он сунул руку под пиджак.
- Как мне вас благодарить...
- Не благодарите, а действуйте. Люди разбегаются от фонтана во все стороны.
Сейчас явится полиция.
- Пошли! - приказал Лэтем, сунул пистолет за пояс и вытащил из внутреннего
кармана сотовый телефон. - В гущу деревьев... поглубже! - Они пробежали под
темными кронами футов шестьдесят, и Дру поднял руку. - Достаточно, - сказал он,
с трудом переводя дух.
- Где вы это раздобыли? - спросила Карий, указывая на еле различимый в
темноте телефон.
- У антинейцев, - ответила Дру и набрала номер. - Они отлично соображают в
технике.
- Но ведь кто угодно может подключиться к частоте переносного телефона, хотя
в крайних случаях, наверно...
- Стэнли! - произнес Лэтем, прерывая ее. - Господи, опять то же самое! В
Булонском лесу - сюда послали нациста следить за местностью и убрать меня.
- И?
- Он мертв: Карин пристрелила его, когда он пытался снести мне голову... Но,
Стэнли, послушай, он сказал что Крёгер здесь, в Париже - приехал искать Шмеля!
- Откуда ты говоришь?
- Мы в лесу, недалеко от аллеи, ярдах в двадцати - тридцати от трупа.
- Вот что, - резко произнес Витковски. - Если можешь не попадаться на глаза
полиции - а, черт, даже если и попадешься, - вынь все из карманов этого мерзавца
и
давай деру.
- Сделать так же, как с Гарри... - Голос Дру дрогнул.
- Теперь сделай это ради Гарри. Если то, что ты сказал про Крёгера, не
байка,
только этот мерзавец и может привести нас к нему.
- Этот тип вдруг решил, что я - Гарри: он сказал, что у него есть фото.
- Ты теряешь время!
- А что, если явится полиция?
- Поговори с ними официальным тоном и постарайся выйти из положения. Если
не сработает, этим займусь я, хотя мне бы не хотелось официально вмешиваться.
Действуй!
- Я позвоню тебе позже.
- Лучше раньше, чем позже.
- Пошли, - сказал Лэтем и, взяв Карин за руку, потянул ее к аллее.
- Назад, туда? - воскликнула пораженная де Фрис.
- Приказ полковника. И действовать надо быстро...
- Но полиция!..
- Я знаю, так что надо поспешить... Придумал! Вы остаетесь на аллее и, если
появится полиция, делаете испуганный вид - на это не нужно большого таланта, тем
более что вы напуганы не меньше меня. Скажите им, что ваш приятель зашел в лес
облегчиться.
- Вполне возможная ситуация, - согласилась Карин, поспешая за Лэтемом. -
Скорее американская, чем французская, но вполне возможная.
- А я оттащу нашего неудавшегося убийцу в лес и обчищу. Кстати, у него часы
получше моих - я их тоже приберу.
Они добрались до аллеи; у фонтана почти никого уже не было, лишь несколько
любопытных болтались поблизости, поглядывая в аллеи и явно поджидая полицию.
Дру оттащил труп в кусты и вынул все содержимое из карманов. Пистолет, едва не
убивший его, Дру оставил: оружие ничего им не скажет. Покончив с этим, Дру
поспешно вернулся в аллею, где его ждала Карин; в этот момент от фонтана
послышались крики:
- Les gendarmes, les gendarmes! De 1'antre cote!
- Ou?
- Ou done?*
* - Жандармы, жандармы! На той стороне!
- Где?
- Да где же? (фр.)
По счастью, отвечая двум полицейским, зеваки показывали в разные стороны, в
частности - на несколько тенистых дорожек. Полицейские разделись и побежали по
аллеям. Лэтем и Карин только этого и ждали: миновав открытое место возле
фонтана,
они устремились по северной аллее и наконец очутились в летнем саду с небольшим
искусственным прудом, где в свете прожекторов величественно плавали белые
лебеди.
Заметив пустую скамейку, де Фрис и Лэтем рухнули на нее. Карин сорвала с головы
светлый парик и сунула его в сумку.
- Как только я отдышусь, позвоню Витковски, - сказал Дру. - Как ваша рука?
Болит?
- Сейчас самое неподходящее время думать о моей руке. Пожалуйста, позвоните
полковнику.
- О'кей. - Лэтем снова достал из кармана сотовый телефон и набрал номер -
при свете прожекторов цифры были отчетливо видны. - Стэнли, мы добрались до
него и все сделали, - сказал он.
- А кое-кто не добрался, - заметил полковник. - И мы понятия не имеем, как,
черт побери, это произошло.
- О чем ты?
- Об этом ублюдке, которого я сегодня в пять утра тайно посадил в военный
самолет, вылетавший в Вашингтон.
- Что же с ним случилось?
- Он прибыл на авиабазу "Эндрюс" с три тридцать утра по вашингтонскому
времени - тьма, кстати, стояла кромешная. Когда он под военным конвоем шел в зал
ожидания, его застрелили.
- Как же это произошло?
- На одной из крыш сидел снайпер со сверхмощным ружьем с инфракрасным
оптическим прицелом.
- Кто охранял его?
- Откуда я знаю кто! Как мы условились, я передал старшим офицерам Тэлбота
совершенно секретное сообщение: что мы захватили настоящего нациста, время его
прилета и все прочее.
- Ну и?
- Кто-то нанял убийцу.
- Итак, что же мы делаем?
- Сужаем круг. Мы знаем про компьютеры "АА-ноль", а теперь в нашем списке
появились фамилии четырех или пяти замов директора. Вот как это делается, малыш:
закрываешь двери одну за другой, пока в комнате не останется открытой всего одна
или две.
- А что же будет теперь со мной, с Парижем?
- Это игра в кошки-мышки, не так ли? Крёгер хочет найти Гарри, то есть тебя,
не
меньше, чем ты его.
- Похоже, что так. Но почему?
- Мы это узнаем, когда схватим его.
- Не очень-то ты меня успокоил...
- А я и не собираюсь тебя успокаивать. Я хочу, чтобы ты день и ночь делал
стойку.
- Большое спасибо, Стэнли.
- Принеси мне все, что ты подобрал... Итак, встречаемся у меня через час, и
трижды смени машину.
Пламя взвивалось вверх, освещая тьму. Огромный Ваклабрюкский комплекс был
почти закончен, включая большое поле на склоне холма, где умещались полторы
тысячи приверженцев Братства со всего света. В эту безоблачную ночь свет факелов
озарял большую естественную арену, растекаясь по ее краям и концентрируясь перед
помостом на вершине холма, где стоял стол в пятьдесят футов длиной. За ним
сидели
лидеры. В центре стола стоял микрофон, подключенный к громкоговорителям, а
позади стола на высоких шестах колыхались под ветром в свете прожекторов
кровавокрасные
с черным знамена "третьего рейха". Однако свастику перечеркивала белая
молния, ибо это было знамя "четвертого рейха".
Выступило уже немало ораторов, одетых в военную форму нацистской Германии.
Их речи аудитория встретила с фанатическим восторгом и ликованием. Наконец к
микрофону подошел предпоследний оратор. Вцепившись в пюпитр, он обвел
горящими глазами тесные ряды слушателей и заговорил спокойно и властно:
- Сегодня вы все слышали крики тех, кому мы нужны. Эти люди во всем мире
требуют нас, настаивают, чтобы мы взяли меч и навели порядок, очистили расы и
выбросили на свалку весь человеческий и идеологический мусор, который засоряет
цивилизованный мир. И мы к этому готовы.
От грохота аплодисментов и воплей одобрения содрогнулась земля, и гул
прокатился по окрестным лесам: Человек в форме поднял руки, призывая к молчанию,
все быстро успокоились, и он продолжал:
- Но руководить нами должен Зевс, фюрер более сильный, чем предыдущий, -
не интеллектуально, ибо по глубине философской мысли Гитлер непревзойден, но по
силе и решимости. Новый лидер должен сокрушать робких и не прислушиваться к
осторожным речам военных интеллигентов, уничтожать врагов идеи расового
превосходства и повести нас в атаку, когда придет время! Исторически доказано,
что,
если бы "третий рейх" оккупировал Англию, когда Гитлер приказал это сделать, мы
жили бы сегодня в совсем другом, лучшем мире. Привилегированный корпус
юнкеров-дилетантов убедил его не делать этого. Наш новый лидер, наш Зевс,
никогда
не уступит подобным трусам... Однако - и я знаю, как это вас разочарует, - еще
не
время открыть вам, кто этот человек. Поэтому он записал на пленку свое послание
ко
всем вам.
Оратор выбросил вверх правую руку в нацистском салюте. Рука опустилась, и
тотчас из громкоговорителей зазвучал голос: странный, низкий и режущий слух.
Истерические ноты вызывали в памяти речи Гитлера, но на этом сходство кончалось.
Говоривший больше отвечал требованиям своего времени: выкрикам предшествовали
трезвые рассуждения, высказанные медленно, холодным тоном; вслед за тем он
взвизгивал, чтобы усилить эмоциональное впечатление. В отличие от Гитлера, он не
произносил своих обличении на одной пронзительной ноте - он играл на контрастах,
временами доверительно обращаясь к аудитории, несомненно понимавшей, к чему он
клонит, и награждавшей его одобрительными возгласами, подтверждающими
правильность его суждений. Век Водолея давно прошел - наступил век
Манипулятора.
"Мы стоим у истоков, и будущее принадлежит нам! Но ведь вы это знаете, не
так
ли? Вы все, кто неустанно трудится здесь, в стране наших отцов, и в чужих
странах, вы
же видите, что происходит! И разве это не великолепно? Идеи, которые мы несем,
не
просто принимают - их жаждут, впитывают души и умы людей повсюду - вы это
видите, слышите и знаете! Я далеко от вас, но я слышу вас и принимаю вашу
благодарность, хотя не считаю, что заслуживаю ее. Я всего лишь ваш голос - голос
людей всего мира, справедливо недовольных происходящим. Надеюсь, вы все
понимаете, насколько тяжело наблюдать, как низшие расы заставляют нас
расплачиваться за то, что они - низшие! Как трудолюбивых людей лишают плодов их
тяжкого труда те, кто не желает и не способен работать или слишком безумен,
чтобы
даже пытаться что-то сделать! Разве должны мы страдать из-за их лени, тупости
или
безумия? А если нерадивые, тупые и безумные станут править миром, они лишат нас
нашего морального превосходства, подавят нас своей численностью, опустошат наши
закрома во имя человеколюбия! Однако какое это человеколюбие, друзья мои, ведь
все
они подонки!..
Но они не смогут этого сделать - и не сделают, потому что будущее
принадлежит
нам!
Наших врагов повсюду охватывает все большее смятение, они растеряны перед
лицом того, что надвигается на них, не знают, кто с нами, кто нет, а в глубине
души
они приветствуют наш прогресс, даже если и отрицают наши идеи. Идите же вперед,
мои солдаты. Будущее принадлежит нам!..
Снова загремели аплодисменты, и огромный, расчищенный в лесу стадион
огласили звуки гимна "Horst Wessel"*, исполняемого оркестром. Между тем в заднем
ряду двое мужчин, аплодировавших и кричавших вместе со всеми, стали тихо
переговариваться, опознав один другого по подбритым бровям.
- Безумие! - сказал по-английски француз.
- Весьма похоже на речи Гитлера, которые мы видели в кинохронике, - добавил
чиновник голландского министерства иностранных дел.
- Думаю, вы не правы, мсье. Этот фюрер вызывает куда больше доверия. Он не
навязывает своих взглядов толпе, оглушая ее криками. Он ведет людей к своей
цели,
задавая по видимости вполне резонные вопросы. Потом вдруг взрывается и сам дает
ответы, которые хотят услышать от него. Он мыслит динамично - право же, это
очень
умно.
- А кто он, как вы думаете?
- Полагаю, это может быть кто угодно из крайне правых в бундестаге. Согласно
указаниям, я записал его речь, чтобы в нашем департаменте могли наложить его
голос
на имеющиеся у нас образцы голосов, если, конечно, нелепая маленькая машинка в
моем кармане справилась со своей задачей.
- Я не связывался со своей конторой уже больше месяца, - заметил голландец.
- Надо все-таки отдать должное нашим начальникам. Сателлиты выявили эту
вырубку в лесу так же, как почти тридцать лет назад самолеты увидели из
стратосферы
ракеты на Кубе. Наше начальство не приняло официальных объяснений, что это-де
убежище очередной дальневосточной религиозной секты. И оказалось право. - А у
нас были убеждены, что затевается хитроумная интрига, когда здесь стали набирать
иностранных строительных рабочих.
- Я работал простым плотником, а вы?
- Электриком. У моего отца magasin electrique** в Лионе. Я работал там до
отъезда в университет.
* "Хорст Вессель" - нацистский гимн.
**Магазин электротоваров (фр.).
- Теперь нам надо убираться отсюда, но боюсь, это будет нелегко. В этом
комплексе все устроено как в старом концлагере - проволочные заграждения, вышки
с автоматчиками и все прочее.
- Потерпите, мсье, мы найдем способ удрать. Встретимся за завтраком в шес
...Закладка в соц.сетях
