Жанр: Боевик
Маккензи Хаук 1-2: (дорога в Гандольфо) (Дорога в Омаху).
...нерал скороговоркой и так тихо, что Дивероу с трудом расслышал его. -
Вот что, мальчик: такие, как этот сукин
сын, никогда еще не беспокоили нас.
- Так он из Вашингтона?
- Да-да, - отозвался Хаук устало. - Командир Пинкус объяснил, что нам
следует освободить его номер для ответных
действий.
- Для ответных действий?
- Пока, сынок. - И телефон умолк.
- Что случилось? - спросила Редуинг встревоженно, слегка подавшись вперед,
но продолжая в то же время крепко держать
правой рукой Элинор за плечо.
- Как там величайший в истории генерал? - осведомился Лафферти, прибавляя
газу и ловко лавируя в потоке машин,
устремившемся в сторону Бостона. - Надо мне позвонить Джиллигану и собирать
ребят?
- Не знаю, Пэдди!.. Право, не знаю... Я так не думаю.
- Не запудривай мне мозги, парень!
- О чем узнали вы, Сэм? - поинтересовалась Дженнифер, придав своему голосу
мягкость, присущую речи умудренного
опытом юриста. - Не спешите, подумайте хорошенько, прежде чем ответить.
- Пожалуйста, избавьте меня от этого дружеского допроса и не просите думать
о чем-то, потому что этим-то я и занят. Я
пытаюсь вникнуть в суть сложившейся ситуации, что отнюдь не просто, а безумно
сложно.
- Давайте подумаем вместе, адвокат.
- Это уже лучше, Ред... Мак, безусловно, в курсе дела и вроде бы уже
вычислил следившего за ним человека - он вполне
допускает такую мысль. По его мнению, за этим стоит Вашингтон.
- Боже милостивый!
- Точно так же прореагировал и я, когда узнал об этом, мисс индианка, или
Зов Любви. Некоторые круги в Городе Чудес
буквально лезут от ярости на стенку, что не сулит нам ничего хорошего.
- Какие круги, адвокат?
- Насколько я понимаю, мисс адвокат, речь может идти лишь о нездоровой
части общества, ибо вашингтонские эмиссары
расхаживают в Бостоне с пистолетами.
- Да они никогда не осмелятся применить оружие! - воскликнула Редуинг.
- Стоит ли напоминать вам об Уотергейте "Имеются в виду внутриполитические
скандалы в США, вызвавшие отставку
президента Никсона и поражение на выборах президента Картера", Иран-контрас
"Иpaн-кoнтpac - разразившийся в США
скандал в связи с тайной операцией, осуществленной американским руководством
против Ирана" или, для расширения
повестки дня, о выборах в Чикаго с тысяча девятьсот двадцатого года? Коль скоро
мы касаемся таких дел, то выражения типа
"не осмелятся" теряют всякий смысл. А если бы даже я оказался вдруг не прав, то
давайте сравним зелененькие, потраченные
на эти исторические развлечения, с расходами на содержание командования
стратегической авиации в течение всего лишь
одного месяца, чтобы убедиться, что баксов тех не так уж и много, когда в ход
идут миллиарды! Или вы полагаете, что наши
добродетельные поставщики оружия вместе со своими представителями по всей стране
- от Лонг-Айленда до Сиэтла - не
забьют тревогу при одной только мысли о возможности лишиться сказочных доходов?
Боже, даже если вдруг будет урезана
хотя бы одна десятая процента оборонного бюджета, они возопят и потребуют крови.
И кто знает, не запустят ли эти деляги,
коим несть числа, свои фабрики по производству вампиров.
- Допускаете ли вы, что исковое заявление от имени уопотами уже принято и
рассмотрено в Верховном суде?
- Нет, не думаю, что это так. Однако просочилась информация, что в будущем,
возможно, его и поставят на обсуждение.
- Подобные же обсуждения нередко оказываются лишь прелюдией к более
серьезным акциям, - заметила Редуинг.
- Вы совершенно правы. Так или иначе, но мальчики с деньгами и их
политические поденщики перейдут в
контрнаступление.
- Подождите минутку, Сэм, - промолвила Редуинг, все еще поддерживая одной
рукой Элинор, а другую положив на плечо
Дивероу. - Контратака, исходя из принципов, которых придерживается конгресс,
предполагает использование полномочных
представителей или адвокатов, ведущих соответствующие дела в палате и сенате, а
не наемных убийц.
- Согласен. Но ведь в данный момент конгресс не заседает, наша же ситуация
по всем ее внешним проявлениям вполне
подпадает под литеру "А".
- Вижу, куда вы клоните. Появление здесь наемных убийц свидетельствует о
том, что так или иначе, но известие об
исковом заявлении дошло до кое-кого из власть предержащих... Боже мой, да они же
уничтожат нас всех, чтобы мы навеки
умолкли!
Пэдди Лафферти буквально вырвал радиотелефон из гнезда и уверенно набрал
большим пальцем нужный номер.
- Пост О'Брайена? - крикнул он и по истечении секунды заговорил твердо:
- Билли Джиллиган там?.. Прекрасно, прекрасно! Я рад, что наша телефонная
связь действует, а теперь послушай меня. Как
только появится у вас Билли, пусть сразу же ведет колонну бронемашин к отелю
"Времена года" на Бойлстон-стрит и
заблокирует все входы и выходы! Понял, парень? Дело касается великого человека,
и я не потерплю никаких накладок. Всего!
Давай, жми!
- Пэдди, зачем вы сделали это?
- Бывают времена, мальчуган, когда сначала действуешь и уже потом думаешь.
Этот урок мы усвоили за те десять славных
дней во Франции.
- Но мы же не во Франции и не в дни Второй мировой войны, и к тому же нет
никаких признаков непосредственной
опасности для тех, кто в отеле. А если и возникнет такая опасность, то Арон
позвонит в полицию. Все, конечно, слишком
неясно, но Мак и мой хитроумный работодатель поддерживают друг с другом связь...
Напомню: Арон - не безумный мутант,
но и нерешительным его не назовешь. Как только он почует неладное, так тотчас же
вызовет стражей порядка.
- Не знаю, мальчуган. У полиции свои задачи и свои же далеко не
беспредельные возможности. Спроси об этом Билли
Джиллигана, он тебе расскажет.
- Он уже порассказал мне, Пэдди, но мы не знаем, что делают Мак и Арон, а
раз так, то можем лишь навредить им. А
теперь отзовите-ка назад гончих псов Килларни! "Килларни - город на юго-западе
Ирландии"
- Он прав, мистер Лафферти, - заявила решительно Дженнифер. - Поймите, я не
против того, чтобы защищать человека
любыми дозволенными средствами, и лишь испытаю чувство благодарности, если ваши
друзья, скажем так, будут всегда под
рукой. Тем не менее Сэм прав: мы пребываем в неизвестности и посему, скорее
всего, не должны ничего предпринимать,
пока не доберемся до "Ритц-Карлтона" и не переговорим с мистером Пинкусом... Мне
кажется, что-то подобное вы и сказали
в "Нэнси" мистеру Джиллигану.
- Вы изложили суть дела куда лучше, чем этот мальчуган.
- Я просто повторила ваши слова и воспользовалась вашей же мудростью,
мистер Лафферти.
- Дешевый приемчик! - проворчал Дивероу.
- Ну что же, раз так, я их отзову, - согласился Пэдди, снова набирая номер
нажатием на кнопки радиотелефона. - Думаю, я
так был взволнован, что на минуту потерял голову... Алло! Пост О'Брайена?. Кто
там?.. Рафферти?.. А с тобой говорит
Лафферти, парнишка. Джиллиган с вами?.. Что?.. Пресвятая Дева Мария!.. И
насколько это скверно?.. Небольшое везение - то
же благословение, Рафферти. А теперь вот что, паренек. Я хотел бы передать
бойцам подразделения, отправившегося на
Бойлстон-стрит к отелю "Времена года"... - Внезапно лимузин резко вильнул, чтобы
не налететь на выскочивший неизвестно
откуда огромный грузовик. - Ну и что они, Рафферти?.. Что ты, черт тебя возьми,
бормочешь, парень?.. Иисус, Мария и
Иосиф!.. - Шофер Арона Пинкуса глотнул и молча повесил трубку.
- Как там у них, Пэдди? - спросил Сэм, глядя на Лафферти и боясь услышать
ответ.
- Парни только что отправились в отель, мистер Дивероу. Но не всем
подразделением: в нем четыре машины, в пути же
только три, - возможно, ребята с четвертой машины надрались до чертиков.
- Боже мой!
- Но есть и хорошая новость: Билли Джиллиган получил не столь уж сильную
травму.
- Травму?
- Он потерпел аварию на шоссе. Его машину здорово покорежило. Один из
полицейских, который при этом присутствовал,
- он также входит в наш пост, - послал кого-то из ребят узнать, в какой Билли
больнице.
- В больнице?
- С ним все в порядке. Он вопит, чтобы его выпустили и дали ему возможность
присоединиться к остальным.
- Христа ради, выпустите его! Может, он сумеет остановить своих "братьев по
оружию"!
- Видишь ли, прежде чем выписать пациента из больницы, необходимо выполнить
кое-какие формальности.
- Если он в состоянии орать, то какого черта держать его там насильно! -
Рванув ожесточенно телефонную трубку, Сэм
спросил сердито:
- В какой он больнице?
- Это не поможет, мальчуган. В протоколе о несчастном случае произошла
некоторая путаница. Видишь ли, там, на шоссе,
была не его машина, а желтый "ягуар" твоей матери.
- Жел-л-т-тая п-п-т-тиц-ца! - донесся с заднего сиденья трепетный и вместе
с тем ритмичный возглас Элинор Дивероу.
- Эй, команданте, что ти думать? - спросил Дези-Два, облачившись в
роскошный смокинг и любуясь теперь своим
отражением в зеркале гардеробной "Арон Пинкус ассошиэйтс", предназначенной для
официальных приемов и встреч.
- Право, потрясающе, - откликнулся Арон, сидя на обитом бархатом стуле,
который так и не смог сдвинуть с места из-за
тяжелых кистей на блестящем черном ковре. - Где ваш товарищ? Другой капрал,
Арнац?
- Мы уже сержанты, команданте!
- Примите мои глубочайшие извинения, но где же он? Нам пора в путь.
- Видить ли, дама из Пуэрто-Рико мерить его панталоны, и я думать, что
они...
- У нас нет времени...
- Дези-Уно! - завопил сержант Ди-Два. - Venga! Vamanos! Ahorita!
"Отправляемся! Поехали! Быстрее! (исп.)" Гони сюда,
парень!
Из уставленной вешалками примерочной вышел с глуповатым видом Дези-Один,
сопровождаемый щедро одаренной
природой темноволосой девушкой, которая растягивала и снова складывала свой
сантиметр, ухитряясь при этом поправлять
свою блузку.
- Команданте! - улыбнулся он широко беззубым ртом. - Мы должен подгонять
штаны. А бедра у меня - как у тореадора!
Что еще сказать?
Он тоже был в смокинге и, вне сомнения, являл собою столь же потрясающее
зрелище, что и Дези-Два.
- Вы выглядите великолепно, сержант Арнац, - заметил Пинкус. - Ну а сейчас
- прямиком к моему зубному врачу, который
утверждает, будто у него от сорока до пятидесяти приспособлений из пластика.
Одно или два из них он мог бы заделать вам в
рот на часок-другой.
- Это хорошо! Так он заработать на жизнь, да?
- Я устал от твоих уверток. Малыш Джозеф, - проговорил Хаук, сидя на стуле
перед письменным столом в номере отеля, в
то время как Джо Саван развалился на постели, закинув руки за голову. - Мне не
составит особого труда сломать тебе
запястье одно за другим, чтобы заставить тебя рассказать мне, кто ты и откуда,
но я решил, что это варварский метод допроса,
противоречащий Женевской конвенции. Но если ты и впредь будешь упорствовать, то
у меня не останется выбора. Ясно я
выразил свою мысль?
- Я достаточно нагляделся за свою жизнь на таких, как ты, Мики Ха-Ха, -
отозвался равнодушно Крошка Джо. - И могу
сразу же определить, кто способен на подобное, а кто - нет... Вы - те, кого
называют настоящими солдатами, - в случае
волнений в Бруклине спокойно обрушите удары на головы нарушителей спокойствия,
будто то - сковороды для пиццы, но,
оставшись с кем-либо один на один, постараетесь не брать греха на душу, если
только у вас не будет исключительно сильных
побудительных мотивов к насилию.
- Черт побери! - взревел Хаукинз, поднимаясь с угрожающим видом со стула. -
При чем тут грех на душу, если у меня нет
той души, о которой болтаешь ты?
- Если бы ее не было у тебя, меня бы кондрашка хватила от ужаса, а я, как
видишь, испуга не ощутил... Ты как facsisti из
Салерно, дававшие шороху в самом Риме. Я был тогда еще глупым щенком, но что к
чему понимал... Когда я попадал к ним в
руки, то крику было предостаточно, и все сводилось к одному: "Esecu zione!"
"Казнить! (ит.)" Потом между нами
завязывалась беседа, в ходе которой они приходили к выводу: "Non me ne importa
un belin niente", что означало примерно
следующее: "К чему все это: война-то окончена!", - и отпускали меня. А многие из
них были самыми отпетыми негодяями в
итальянской армии.
- В армии?.. Солдатами?.. Из Салерно?.. Так ты был?..
- В Четвертой армии, Марк Кларк... Думаю, мы одного возраста, только ты
выглядишь получше. Как я и сказал, мне в ту
пору не хватало ума, а потому они и раскусили, что я могу говорить по-итальянски
лучше, чем их переводчики. И в
результате меня обрядили в гражданскую одежду, повысили в звании до лейтенанта,
поскольку полагали, что жить мне
осталось от силы день-полтора, и отправили на север на радиоточку, чтобы я
передавал им соответствующую информацию.
Работа не Бог весть какая. У меня было все, чего я хотел: деньги, шлюхи и вино.
Ловили же меня всего три раза, но об этом я
уже говорил.
- Джозеф, - воскликнул Хаук, - так мы же с тобой товарищи!
- Если ты - чертов гомо, то лучше не касайся меня, Мики!
- Нет, Джозеф, я не гомо, а генерал.
- Это я знаю, парень.
- А ты - лейтенант.
- Это не имеет больше никакого значения. Тем более что стоило только моему
начальству разыскать меня в нескольких
милях к северу от Рима, в Вилла д'Эстэ, где жил я совсем недурно, как я тотчас
же был разжалован снова в рядовые: для вас,
дерьмовщиков, я уже не представлял никакого интереса.
Зазвонил телефон. Маккензи взглянул на аппарат, затем - на рядового
Маленького Джозефа, и так - несколько раз. Потом
все же взял трубку.
- Временная ставка! - заревел он.
- Я настроен не столь воинственно, как вы, - заметил Арон Пинкус. - И тем
не менее докладываю: ваши адъютанты в
боевой готовности. Выяснили вы то, что следовало бы нам знать?
- Боюсь, что нет, командир: он добрый старый солдат.
- Я не вполне понимаю суть вашего заявления. Значит ли это, что мы должны
подождать?
- Именно так, командир!
Три боевые машины с мемориального поста Пэта О'Брайена промчались по
Кларендон-стрит и, лихо накренившись на
повороте, остановились, как и было условлено заранее, в квартале от отеля
"Времена года". Бойцы собрались у головного
броневика. Совещание перед решающим наступлением открыли братья Даффи - те
самые, до которых не удалось дозвониться
по телефону, поскольку оба они, поцапавшись слегка со своими женами - родными
сестрами по воле рока - пребывали с
раннего утра в баре при посте.
- Черт возьми, я уверен, что церковная заповедь запрещает делать то, что
сделали мы, а, Пити? - воскликнул седовласый
брат Даффи, как только все были в сборе.
- Однако мы уже сделали это - еще тридцать лет назад, Бобби!
- Они же сестры, Пити! А мы - братья...
- Но они ведь - не наши сестры, Бобби...
- И все же мы - братья и сестры... Я думаю, в этом есть что-то такое,
парень!..
- Может, заткнетесь вы оба? - не выдержал Гарри Миллиган, назначенный
попавшим в аварию Билли Джиллиганом
командиром маленькой бригады. - Вы слишком рассопливились от пьянства, чтобы
участвовать в боевых действиях. А
посему я приказываю вам находиться в дозоре.
- И чем же должны мы там заниматься? - полюбопытствовал не вполне твердо
державшийся на ногах Бобби Даффи и
провел рукой по воображаемым волосам на лысой голове. - Откуда тут
кислокапустники?
- Речь не о них. Бобби! А о тех грязных ублюдках, которые хотели бы
прострелить сердце нашему великому генералу!
- А как они выглядят, Гарри-малыш? - спросил Питер Даффи, широко раскрывая
покрасневшие глаза. Вцепившись рукой в
зеркало заднего вида, он машинально отогнул его вниз, да так, что больше уже оно
не могло служить своему прямому
назначению.
- Откуда же мне знать, Пити? - ответил командир. - Я только думаю, что при
виде нас они удерут отсюда со скоростью
ветра в Донеголе.
- А как мы выйдем на них, Гарри-малыш? - промолвил Бобби Даффи сквозь икоту
и дважды повторившийся приступ
отрыжки.
- Это мы обмозгуем, пока же я не знаю, - сморщился Миллиган, и его лицо,
прорезанное мужественными морщинами,
стало похоже на изборожденную трещинами шкуру носорога. - Джиллиган, по правде
говоря, ничего мне не сказал об этом.
- Ты чего-то недопонял, Гарри, - заметил рассеянно едва стоявший на ногах
Питер Даффи. - Ты ведь сам - Джиллиган.
- Вовсе нет, осел: я - Миллиган!
- Очень рад познакомиться, - откликнулся Бобби Даффи, опускаясь на край
тротуара и беспомощным видом своим
напоминая передержанный на жару и к тому же истыканный вилкой печеный картофель.
- Мой братец во власти злых демонов антихриста! - выкрикнул Питер и,
завалившись у дверцы машины, угодил ногой
брату в лицо. - Это все из-за проклятых сестер-ведьм!
- Вот что, славный малый, - опустившись на колени, Гарри Миллиган похлопал
Пити по голове, - оставайся здесь и
охраняй нас от этих ужасных исчадий ада. - Затем, поднявшись на ноги, он
обратился к оставшимся семерым бойцам из
бригады Миллигана - Джиллигана:
- Пошли, ребята, мы знаем, что делать!
- О чем ты, парень? - решил уточнить тощий семидесятилетний солдат в плохо
подогнанной военной форме времен Второй
мировой войны, украшенной минимум дюжиной нашивок - свидетельств его участия в
операциях на Европейском театре
военных действий. - Билли Джиллиган назвал мне два имени: прежде всего, конечно
же, великого генерала Хаукинза, а потом
- джентльмена-юриста, о котором мы все слышали как о неплохом человеке. Этот
еврей - большая шишка в Бостоне. В его
фирме работает много прекрасных адвокатов-католиков.
- Они такие изворотливые, - прозвучал немолодой уже голос. - Они нанимают
миков "Мик - прозвище ирландцев", но
многие ли из нас могли бы позволить себе нанять этих судейских? В общем, и
впрямь - дошлый народец!
- Итак, нам предстоит сделать следующее, ребята, - продолжил командир. - Я
подхожу к столику администратора и говорю
дежурному, что мне нужен или великий генерал, или друг его, знаменитый адвокат
по имени Пинкус, поскольку у меня
важное сообщение, касающееся их обоих, и что Господь Бог не даст мне солгать!
Увидев тут, что меня сопровождают такие
клевые парни, как вы, ему не останется ничего другого, кроме как связать нас с
одним из них, не так ли?
Ответом был согласный хор, и лишь один голос - все того же старого бойца в
военном обмундировании - прозвучал
диссонансом:
- Не знаю, Джиллиган...
- Я Миллиган!
- Хотелось бы, чтобы на твоем месте был Джиллиган! Он ведь как-никак
находился в действующей армии.
- А я что - нет?.. Так чего же ты не знаешь, старая перечница?
- Предположим, что к телефону подойдет секретарша. Ну и что же ты тогда
скажешь? "Просим прощения, девушка, но ктото
- не знаю кто - собирается разнести на куски великого генерала и его друга -
большую шишку из евреев - не это ли? Чтобы
вызвали они тех ребят, что водят маленькие белые фургончики с толстыми
резиновыми стенками и решетками на окнах?"
- Я ни с кем не собираюсь говорить ни о чем подобном, ты, старая калоша!
Пэдди Лафферти сказал нам о великой тяжбе,
которую ведет его хозяин, только мы не знаем, где именно. Теперь же клеркам
придется открыться мне, потому что у меня
важное и срочное сообщение, ведь верно?
Опять раздался хор согласных голосов. И лишь семидесятилетний легионер и на
этот раз имел особое мнение:
- А если они тебе не поверят? Я бы, например, не поверил: у тебя бегающие
глазки, и стоит только на них посмотреть, как
сразу все становится ясно.
Товарищи по оружию внимательно изучили утопающие в жирных складках глаза
Гарри Миллигана, после чего несколько
голов кивнули в знак согласия со старым бойцом.
- Заткнись! - крикнул Гарри своему оппоненту в надежде на то, что его
соратники перейдут наконец к делу. - Поверят мне
или нет - это не имеет никакого значения. Им все равно придется предоставить мне
возможность поговорить с генералом по
телефону, а как они сделают это, если не сообщат номер его комнаты? Вот тогда-то
мы и узнаем, где она!
- И что потом? - спросил все тот же скептик-перестраховщик.
- А потом мы разделимся. Ты, ходячая мумия, встанешь у входной двери и,
если мы выкурим оттуда мерзавцев и они
побегут к своим машинам, будешь запоминать номера их драндулетов... Слава Богу,
тебе не довелось побыть в моей шкуре, а
то бы ты стад спорить с самим Айком! "Айк - генерал Дуайт Эйзенхауэр" - Миллиган
указал на троих оставшихся
легионеров, которым пока еще не нашлось достойного дела. - Вы же, ребята,
прикроете остальные выходы на улицу:
Лафферти на этот счет выразился достаточно четко.
- А где они, Гарри? - спросил маленький, среднего возраста человечек в
летной кожаной куртке. - Я был артиллеристом
хвостового отсека, поэтому не очень знаком с наземной тактикой.
- Ты познакомишься с ней, парень. Пэдди сказал, что их всех надо взять на
мушку.
- Что ты имеешь в виду, Гарри?
- Ну... ну... Пэдди высказался по этому вопросу не так чтобы очень уж ясно,
но, я думаю, он хотел, чтобы мы не выпустили
кого не следует.
- И все же чем должны мы конкретно заниматься? - поинтересовался высокий
стройный человек лет под семьдесят в
совершенно не соответствовавшей текущему моменту гавайской рубашке в яркооранжевых
цветочных узорах и резко
контрастировавшей с ней синей шапочке легионера.
- Гарри уже сказал нам! - выкрикнул среднего роста толстячок с одутловатым,
словно пузырь, лицом, обрамленным
металлическим шлемом. - Наша задача - следить за ублюдками, которые побегут из
здания к своим машинам.
- Вот тогда-то мы и откроем по ним огонь! - произнес мечтательно стройный
джентльмен в гавайской рубашке.
- Бить только по ногам, парень, - уточнил Гарри Миллиган, - как делали мы
это с кислокапустниками, чтобы сохранить их
для допроса.
- Все так и было, - высказался пехотинец в шлеме. - Я помню, парень, как
взяли мы их как-то в плен и все, что они делали -
это прикрывали свои причиндалы. Конечно, я и не собирался по ним стрелять, но
намек кислокапустники поняли.
- Ребята, давайте-ка снимем военные головные уборы, чтобы не привлекать к
себе излишнего внимания. Вам ясно, что я
имею в виду? - Потом Гарри обратился к троим бойцам с поста О'Брайена:
- Вы пойдете со мной. Смешаетесь с гостиничной публикой, но, чур, глаз с
меня не спускать! Куда бы я ни двинул, вы
идете следом за мной. Ну как, заметано, ребята?
Согласный хор прозвучал еще громче и решительнее, чем прежде.
- Мы пойдем в первых рядах, - заявил повышенной упитанности пехотинец,
пристегивая шлем к поясу под вздыбившейся
рубашкой с рекламой, превозносившей достоинства мясной продукции фирмы О'Бойла.
- Дай нам только минуту, и мы
закроем все входы!
- Отлично, ребята! А теперь за дело: время не ждет!
Миллиган взглянул на свои часы. Его авангард из трех человек, лавируя между
машинами, перебежал Бойлстон-стрит
настолько быстро, насколько позволяли их старые ноги, и скрылся в здании отеля.
Вид этой троицы не сразил наповал
швейцара в ливрее и не внушил ему никаких вдохновляющих мыслей.
Войдя в здание вслед за своими соратниками, Гарри обратился к ним:
- Сейчас я подойду к столику администратора - с небрежным видом, уверяю
вас, будто я всю жизнь только и делал, что
разгуливал по отелю, - и склонюсь над конторкой, словно крупная шишка, да еще,
может быть, пару раз подмигну, чтобы
показать, что у меня крайне важное секретное сообщение для больших людей. А
потом нокаутирую дежурных одним-двумя
ударами или попросту назову им пару великих имен - Хаукинза и Пинкасса.
- По-моему, Гарри, его зовут Пинкуус, - заметил лысеющий человек с цветущим
лицом в возрасте между шестьюдесятью
и семьюдесятью годами, - по-видимому, партнер пехотинца по игре в шары. К
сожалению, его рубашка с короткими
рукавами, рекламировавшая мясной рынок О'Бойла, была надета наизнанку.
- Он прав, Миллиган, - подтвердил коротышка с длинными густыми усами,
ассоциируемыми обычно с английскими
старшими офицерами на рубеже прошлого и нынешнего столетий и не имевшими ничего
общего с надетыми на нем
грязными джинсами "Левис", поддерживаемыми красными помочами поверх желто-черной
рубашки из шотландки. - Я
много раз слышал, как Пэдди называл его Пинкусом.
- Точнее, Пинкасон, - вмешался в разговор третий боец из команды Гарри,
необычайно высокий и тонкий как тростинка
человек в темно-зеленой форме танкиста, оставлявшей для обозрения изрядную долю
татуировки на руках, включая длинную
шипящую змею с надписью под ней: "Не наступи на меня!"
- Я бы сказал, "Пинкис". Это, пожалуй, самое правильное... Итак, ребята с
поста О'Брайена, мы атакуем и победим! Вперед
за генерала!
На заднем сиденье "бьюика" Арона Пинкуса расположились до неузнаваемости
преображенные портняжным искусством
Дези-Один и Дези-Два, первый - с несколько увеличенным в размере ртом из-за
вставных зубов из пластика. Каждый из них
любовался собой и беспрестанно поглаживал ласково гладкую черную ткань своего
смокинга и особенно атласные отвороты.
- Запоминайте, сержанты: вы должны сделать вид, будто ни слова не понимаете
по-английски, - сказал Арон, сидевший за
рулем, когда они сворачивали на Бойлстон-стрит. - Вы - эмиссары Организации
Объединенных Наций, представители
Испании, персоны очень важные...
- Это мило! - перебил его Дези-Один, сильно шепелявя из-за накладки. - Но
мы все еще не понимать, почему этот vicioso
"Дефективный" такой сердитый на нас.
- Вы по ошибке принимаете за него кого-то другого, сержант, - мы уже
обсуждали этот вопрос. Когда вы увидите этого
"кто-то" в холле, то кинетесь к нему и, указывая на него пальцем, начнете
кричать, что это разыскиваемый по всему миру
преступник из Мадрида.
- Да, мы это проходить, - откликнулся Дези-Два. - И нам ни нравиться это. У
этот vicioso, как у всех vicioso - пистолет, и он
дать нам знать это!
- Он не сможет сделать вам ничего плохого, - попытался успокоить их Арон. -
Генерал будет находиться сзади него и тут
же вмешается, чтобы "обездвижить" его, - мне кажется, именно это слово употребил
он. Вы ведь доверяете генералу, не так
ли?
- О да, нам нравиться он, - ответил Дези-Один, - этот безумный hombre. Он
собираться взять нас в армия!
- Он выбить из нас куча дерьмо в аэропорт, амиго! Вот почему мы ему
доверять, - закивал головой Дези-Два, поглаживая
складки на брюках. - Этот старый человек иметь отличный festiculos "Здесь: удар
(исп.)". И что же дальше, команда
...Закладка в соц.сетях
