Жанр: Боевик
Борн 1-3. Идентификация Борна. Превосходство Борна. Ультиматум
...им мы и занимаемся здесь, и именно это проделывает Генри в море
вокруг острова.
- Разве?
- Да, черт побери.
- Я тоже так думал, но ошибся. Я переоценил крупного смышленого паренька,
который должен был выполнить простое и безобидное задание, и недооценил
скромного испуганного священника, который принял тридцать сребреников.
- О чем ты говоришь?!
- Об Ишмаэле и брате Самюэле. Самюэль, надо думать, присутствовал при том,
как пытали этого мальчишку, и видел выражение глаз "Торквемады" .
- Турке... что?
- Дело в том, что нам в действительности еще неизвестны игроки. Охранники,
например, - те, которых ты привел в молельню...
- Я не дурак, Дэвид, - запротестовал Сен-Жак. - Когда ты приказал нам
окружить молельню, я взял на себя смелость и выбрал двух человек, учитывая, что
пара "узи" заменит еще одного. Это самые проверенные ребята, они - бывшие
коммандос Королевских вооруженных сил; они руководят здесь службой
безопасности, и я им доверяю, как и Генри.
- Этот и вправду хороший парень.
- Иногда он как заноза в заднице, но он - лучший на островах.
- А губернатор?
- Он - просто задница.
- А Генри это знает?
- Естественно. Для этого не надо быть бригадным генералом, но-. сить кучу
нашивок и тому подобное. Он не только хороший солдат, но и толковый
администратор и многое на себе тащит.
- И ты уверен, что он не связывался с губернатором.
- Генри сказал, что сообщит мне, прежде чем выйдет на связь с этим
напыщенным идиотом. Я ему верю.
- Я надеюсь, что так и будет, потому что этот напыщенный идиот - связной
Шакала на Монсеррате.
- Что?! Не может быть!
- Поверь мне. Это абсолютно точно.
- Невероятно!
- Вовсе нет. Это метод. Шакал находит уязвимое место человека, начинает
шантажировать его, потом вербует или покупает. Есть всего несколько
интеллектуалов, кого он не может купить.
Изумленный Сен-Жак подошел к балконной двери, силясь переварить
невероятность услышанного.
- Наверное, это ответ на вопрос, который многие из нас себе задавали.
Губернатор - выходец из старой аристократической семьи, его брат занимает
высокий пост в министерстве иностранных дел и близок к премьер-министру. Почему
он, уже немолодой человек, был послан сюда, или, вернее, принял такое
предложение? Ведь ему полагалось бы осесть на Бермудах или британской части
Виргинских островов. В Плимуте надо начинать, а не завершать карьеру.
- Дело в том, что он был сослан сюда, Джонни. А Карлос, вероятно, выяснил
причину и взял его на заметку. Карлос занимался такими делами многие годы.
Большинство людей читает книги, газеты и журналы для развлечения. Шакал же
внимательно изучает информацию из любого подходящего источника, который
попадает ему в руки. Да, ему удалось раскопать больше, чем ЦРУ, КГБ, МИ-5 и МИ-6,
Интерполу и дюжине других спецслужб... После того, как я прибыл сюда из
Блэкберна, гидропланы приводнялись здесь четыре или пять раз. Кто на них был?
- Летчики, - ответил Сен-Жак, поворачиваясь к Борну. - Они должны были
забрать людей, я же тебе говорил.
- Да, говорил. А ты это видел?
- Видел что?
- Как каждый гидроплан прилетал сюда и улетал отсюда?
- Да ты что! Ты же заставил меня выполнить кучу разных заданий.
- А как насчет двух коммандос? Тех, кому ты так доверяешь?
- Парни устанавливали и проверяли посты, успокойся, ради Христа.
- Выходит, мы не знаем, кто мог прибыть на этих гидропланах? Может, кто-то
соскользнул в воду, пока они выруливали между рифами, может, возле песчаной
отмели.
- Ради Христа, Дэвид, я уже многие годы знаю всех парней на чартерных
перевозках. Они не допустят ничего подобного.
- Ты считаешь, что это нельзя просто предположить.
- Можешь поставить в заклад свою задницу.
- Ага, так же, как и связного Шакала на Монсеррате. Губернатора Ее Величества.
Владелец "Транквилити Инн" удивленно уставился на зятя:
- В каком мире ты живешь, Дэвид?
- В таком! И очень жалею, что ты соприкоснулся с ним. Но ты теперь живешь в
этом мире, и тебе придется подчиняться его правилам, моим правилам. - Искорка,
проблеск, малюсенькая полоска темно-красного света, просочившаяся из наружной
тьмы! Инфракрасный прицел!! Борн метнулся к Сен-Жаку, сбил его с ног и отбросил
подальше от балконной двери. - Берегись! - падая, прорычал Джейсон. Когда они
оба шмякнулись на пол, раздался трескучий хлопок, потом еще один и еще: в стену
впивались пули.
- Что за чертовщина...
- Он - там и хочет, чтобы я знал об этом!! - сказал Борн, отпихнул шурина в
угол и сунул руку в карман пиджака. - Шакал знает о тебе, поэтому ты - первый
кандидат в покойники. Он хочет довести меня до бешенства, зная, что ты - брат Мари
и член моей семьи, и над не и-то он и занес свой меч. Над моей семьей!!!
- Господи! Что же нам делать?!
- Я знаю, что делать!! - ответил Джейсон, вытаскивая сигнальную ракету. - Я
дам ему знать, что я жив и буду жить, а он подохнет. Оставайся на месте! - Борн
поджег фитиль. Пригнувшись, он подбежал к балконной двери и запустил в темноту
шипящую и ослепляющую ракету. Последовало еще два хлопка - пули рикошетом от
черепичной крыши разбили вдребезги зеркало на туалетном столике. - Это "МАС-10"
с глушителем, - сказал Дельта из "Медузы", откатываясь под защиту стены и
хватаясь за полыхнувшую огнем рану на шее. - Мне надо выбраться отсюда!!
- Дэвид, ты же ранен!
- Ничего, это почти приятно. - Джейсон Борн поднялся, подбежал к двери и
распахнул ее. Выскочив в гостиную, он нос к носу столкнулся с встревоженным
канадским врачом.
- Я слышал какой-то шум, - пробормотал доктор. - С вами все в порядке?
- Мне надо сматываться. Ложись на пол!
- Эй, да у вас кровь на повязке. Швы...
- Кому говорят: на пол, дурак!
- Вам не двадцать один год, мистер Уэбб...
- Черт побери, скройся с глаз! - закричал Борн, бросаясь к выходу. Выскочив из
дома, он побежал по освещенной дорожке к главному корпусу, внезапно осознав, как
ужасающе гремит "металлический" оркестр: звук его усиливался несколькими
громкоговорителями, натыканными на деревьях.
Оглушительная какофония подавляет все вокруг, и это мне на руку, подумал Борн.
Энгус Мак-Леод был верен своему слову. В огромной круглой застекленной столовой
собрались несколько еще остававшихся гостей и немногочисленный персонал, а
следовательно, Хамелеону пришло время изменить цвет. Он знал, что Шакал
просчитывает ситуацию так же хорошо, как и он сам. Из этого следовало, что убийца
поступит так же, как поступил бы сам Борн. Голодный, исходящий слюной волк
отправится в нору своей обезумевшей жертвы и вытащит оттуда заработанный им
кусок мяса. Значит, он, сбросив кожу мифического хамелеона, должен стать еще более
яростным хищником - скажем, бенгальским тигром - и разорвать шакала на куски...
Почему для Борна важны эти образы? Почему?! Он знал причину и чувствовал
опустошенность и тоску по прошлому: он уже не был Дельтой, этим отчаянным
головорезом из "Медузы", не был и Джейсоном Борном из Парижа и Юго-Восточной
Азии. Постаревший Дэвид Уэбб непрерывно продолжал вторгаться в его психику,
стараясь найти нечто разумное среди безумия и насилия.
Нет!!! Уйди от меня! Ты - ничто, а я - все!.. Прочь, Дэвид, ради всего святого,
уходи.
Борн сошел с дорожки и побежал по жесткой колючей траве к боковому входу в
гостиницу. Заметив в дверях фигуру человека, он мгновенно перешел на шаг, но узнав
его, снова побежал. Это был один из немногих служащих "Транквилити Инн",
которого он помнил и которого ему хотелось поскорее забыть. Невыносимый сноб -
помощник управляющего, которого звали Причард, - болтливый зануда (хотя и
работящий), не пропускавший случая напомнить всем встречным и поперечным о роли
своей семьи на Монсеррате - особенно своего дяди, заместителя начальника
иммиграционной службы, что, как подозревал Дэвид Уэбб, являлось полезным для
"Транквилити Инн".
- Причард! - крикнул Борн. - У тебя есть лейкопластырь?
- Что случилось, сэр? - изумился помощник управляющего. - Вы - здесь. А
нам сказали, что вы уехали...
- О, дьявол!
- Сэр?.. Невыразимые соболезнования наполняют неизбывной горечью мое
сердце...
- Закрой пасть, Причард. Ты понял?
- Да, сэр... Меня не было сегодня утром, и я, к сожалению, не мог
поприветствовать вас, не было и днем, поэтому я не мог проводить вас и выразить свои
самые глубокие чувства в связи с тем, что мистер Сен-Джей попросил меня поработать
сегодня вечером - даже, по правде говоря, ночью...
- Стоп, Причард! Дай пластырь и не говори никому - никому, ты понял? - что
меня видел. Заруби это себе на носу.
- Да, сэр, все ясно. - Причард подал Борну коробочки с лейкопластырем. - Это
такая привилегия - иметь доступ к столь важной информации; я никому ничего не
скажу ни о вас, ни о том, что мне известно о пребывании здесь вашей жены и детей...
О Боже, прости меня!! Простите меня, сэр!
- Я прощу, Причард, и Он простит, если ты будешь держать язык за зубами.
- Да, сэр! У меня рот на замке. Это такая честь для меня...
- Тебя прихлопнут, если ты злоупотребишь этой честью. Понятно?
- Да, сэр!
- Не падай в обморок, Причард. Иди на виллу и скажи мистеру Сен-Джею, что я
буду поддерживать с ним связь и что он должен оставаться на месте. Ты понял? Он
должен оставаться на месте... Кстати, и ты тоже!
- Да, сэр! Может быть, я мог бы...
- Забудь об этом... Вали отсюда!
Перепуганный помощник управляющего торопливо засеменил по газону к
дорожке, которая вела к восточным виллам. Борн подбежал к двери. Оказавшись в
доме, он взлетел по лестнице, перемахивая сразу через две ступеньки - всего
несколько лет назад это были бы три ступеньки, - и задыхаясь добрался до кабинета
Сен-Жака. Войдя в кабинет, он закрыл дверь и быстро направился к стенному шкафу,
где, как ему было известно, шурин держал одежду. У них был примерно одинаковый
размер - нестандартный, как утверждала Мари, - и Джонни частенько брал взаймы
пиджаки и рубашки Дэвида Уэбба, когда гостил у них. Джейсон подобрал себе
неброскую одежду: легкие серые полотняные брюки и хлопчатобумажную темносинюю
куртку; единственная рубашка, которую ему удалось разыскать, была
коричневой и с короткими рукавами. Ему хотелось, чтобы его одежда была предельно
неброской.
Он начал было раздеваться, но почувствовал резкую боль в пораненной шее.
Взглянув в зеркало на дверце шкафа, он обеспокоился тем, что увидел: повязка стала
темно-красной от крови. Он открыл коробочку, в которой лежал самый широкий
пластырь; времени для того, чтобы сменить повязку, не было, он мог только укрепить
ее и надеяться, что это остановит кровотечение. Он обмотал лейкопластырь несколько
раз вокруг шеи и закрепил его. Повязка стала более неудобной, но он должен был
забыть о ней.
Он переоделся, пытаясь воротником рубашки прикрыть шею, сунул пистолет за
пояс и положил катушку с леской в карман куртки... Шаги!! В тот миг, когда он
прижался к стене, достав пистолет, дверь отворилась, и в ее проеме появилась фигура
старого Фонтена. Тот замер на мгновение, но, увидев Борна, закрыл за собой дверь.
- Я пытался найти вас по рации, не зная, честно говоря, живы ли вы, - сказал
француз.
- Мы должны пользоваться рацией только в крайнем случае. - Джейсон отошел
от стены. - Я думал, вы получили этот приказ.
- Да, получил, с этим все в порядке. Думаю, что у Карлоса, наверное, тоже есть
рация. Он не один, и вы это знаете. Поэтому-то я и бродил повсюду, разыскивая вас.
Потом меня осенило, что вы и ваш шурин можете быть в его кабинете, штаб-квартире,
так сказать.
- Расхаживать тут в открытую - большая глупость!
- Я не идиот, мсье. Иначе я погорел бы давным-давно. Где бы я ни ходил, я делал
это с величайшей осторожностью... Я все-таки решился вас разыскать, надеясь, что вы
живы.
- Я жив, и вы меня нашли. Что дальше? И вы и судья должны находиться на
какой-нибудь пустой вилле на отшибе, а не бродить вокруг.
- Мы там и были. Видите ли, у меня есть план, stratageme , которая, по-моему,
вас заинтересует. Я обсудил это с Брендоном...
- Брендоном?
- Это имя судьи, мсье. Он полагает, что мой план не лишен достоинств, а он -
знающий человек, очень... sagace...
- Проницательный? Уверен, что так оно и есть, но он не работал в нашем бизнесе.
- Он человек, который сумел выжить. В этом смысле мы все работаем в одном и
том же "бизнесе". Он считает, что мой план несколько рискован, но как в данных
обстоятельствах можно говорить о полной безопасности?
- И что это за план?
- Идея состоит в том, чтобы заманить Шакала в ловушку с минимальным риском
для других людей.
- И это вас действительно сильно волнует?
- Я объяснил вам причину, поэтому бессмысленно возвращаться к ней. Тут опять
собрались мужчины и женщины...
- Продолжайте, - раздраженно перебил его Борн. - И в чем же заключается
ваша военная хитрость? Вы должны понять, что я собираюсь покончить с Шакалом,
даже если мне придется взять в заложники всех на этом чертовом острове. Я не
настроен на уступки. Я и так слишком много уступал.
- Итак, вы и Карлос будете караулить друг друга в ночи? Два сошедших с ума
пожилых охотника, настолько поглощенные желанием убить друг друга, что им
наплевать на то, кто еще погибнет или будет на всю жизнь искалечен в этой схватке?
- Если вам нужно сочувствие - идите в церковь и молитесь своему Богу,
который чихать хотел на эту планету! У него либо какое-то извращенное чувство
юмора, либо он просто садист. К делу или я ухожу!
- Я все продумал...
- К делу!!!
- Я изучил монсеньера и способ его мышления. Он спланировал смерть моей
жены и мою, но так, чтобы они не совпали по времени с вашей, чтобы не отвлечь
внимание от той высокой драмы, которой станет его победа над вами. Ваша смерть
должна была произойти позднее. То, что я, так называемый герой Франции, был на
самом деле игрушкой в руках Шакала, его созданием, должно было стать еще одним
доказательством его триумфа. Разве вы не поняли?
Помолчав мгновение, Джейсон взглянул на старика.
- Да, понял, - отрезал он. - Не то чтобы я рассчитывал на какой-то такой план,
но подобный анализ - это основа всего, во что я верю. Шакал обуян манией величия.
Ему не дает покоя мысль, что он властелин ада, он хочет, чтобы весь мир признал его
могущество. Ему кажется, что его гений остался незамеченным, что он низведен до
уровня обычных убийц и наемников мафии. Ему нужны звуки фанфар и барабанная
дробь, а все, что он слышит, - это нудный вой сирен и утомительные вопросы
полицейских на месте происшествий.
- C'est vrai . Однажды он пожаловался, что почти никто в Америке не знает о
нем.
- Да, его не знают. Его принимают за героя романов или фильмов, если вообще о
нем думают. Он попытался восполнить этот пробел, когда прилетел тринадцать лет
назад из Парижа в Нью-Йорк для того, чтобы покончить со мной.
- Маленькая поправка, мсье. Вы сами вынудили его предпринять это
путешествие...
- Это уже история. Какое отношение все это имеет к сегодняшнему вечеру... к
вашему плану?
- Мой план позволит вынудить Шакала погнаться за мной и встретиться со мной.
Теперь же. Сегодня ночью.
- Каким образом?
- Я буду бродить в открытую там, где он или один из его разведчиков смогут меня
увидеть и услышать.
- Почему это заставит его погнаться за вами?
- Потому что со мной рядом не будет той медсестры, которую он приставил. Я
буду с кем-то другим, неизвестным ему, кем-то, у кого нет причин убивать меня.
Борн взглянул на француза.
- Приманка, - наконец сказал он.
- Наживка! Столь провоцирующая, что доведет его до бешенства и будет
раздражать до тех пор, пока он не заполучит меня, чтобы допросить... Видите ли, я
важен для него - точнее моя смерть - и потому, что он хочет, чтобы все шло точно
по графику. Точность - это его... diction, как же это сказать?
- Его символ, метод его работы. Так, по-моему.
- Этот метод помог ему выжить, совершить большую часть убийств, каждое из
которых укрепляло его репутацию assassin supreme . Так было, пока из ЮгоВосточной
Азии не явился некий Джейсон Борн... и с тех пор Шакал уже никогда не
был тем, кем был раньше. Но вы и так все это знаете...
- Плевать мне на это, - перебил Джейсон. - "График" - вот что важно.
Продолжайте.
- После моей смерти Шакал может объявить, что Жан-Пьер Фонтен, герой
Французской республики, на самом деле был самозванцем, его творением, орудием
смерти, ловушкой в борьбе с Джейсоном Борном. Это стало бы настоящим триумфом
для него! Но пока я жив, ему нечем похвастаться... Иными словами, все это ему
неудобно: я знаю очень много и слишком многих моих коллег в парижских трущобах.
Я должен умереть, и тогда он почувствует себя победителем.
- Он убьет вас сразу же, как только увидит.
- Не так просто. Это не случится до тех пор, пока он не получит ответы на
вопросы, мсье. Куда подевалась медсестра-убийца? Что с ней случилось? Нашел ли ее
Хамелеон, может, перевербовал или ликвидировал? Не попала ли она в руки
английских властей? Не находится ли она сейчас на пути в Лондон, где ее поджидает
МИ-6 со всеми своими химическими препаратами, чтобы в конце концов передать
Интерполу?
- Вопросы, вопросы... Нет, он не убьет меня, пока не узнает то, что ему нужно.
Возможно, ему потребуется всего несколько минут, чтобы удовлетворить свое
любопытство, но надеюсь, вы будете рядом со мной и обеспечите сохранность моей
жизни... если уж не смерть Шакала.
- А медсестра? Ее ведь пристрелят.
- Вовсе нет, мсье. Я прогоню ее прочь, с глаз долой при первой возможности
контакта. Прогуливаясь с ней, я буду оплакивать отсутствие моего дорогого друга,
благословенного ангела, который так заботился о моей жене, и стану громко
вопрошать: "Что с ней случилось?! Куда она пропала? Почему я не видел ее целый
день??" Само собой разумеется, рация будет включена. Куда бы меня ни повели - я
буду задавать самые обычные вопросы - малахольные старики часто бормочут себе
под нос. Я буду твердить: "Почему я иду сюда? Почему мы находимся здесь?!" Вы
последуете за мной, - я надеюсь, с максимальной скоростью. Если вы примете этот
план, Шакал будет ваш.
Не поворачивая головы, Борн подошел к письменному столу Сен-Жака и присел
на его край.
- Этот ваш Друг, судья Брендон, - или как там его, - прав...
- Префонтен, мсье. Хотя Фонтен не моя настоящая фамилия, мы все равно
решили, что мы родственники. Когда в восемнадцатом столетии его предки вместе с
Лафайетом выехали из Эльзаса в Америку, они добавили к фамилии приставку Пре-,
чтобы отличаться от Фонтенов, рассеявшихся по всей Франции.
- Это он вам сказал?
- Он - великолепный человек и когда-то был достопочтенным судьей.
- Хорошенький набор: Лафайет, выходец из Эльзаса, судья...
- Не знаю, мсье. Я там не бывал.
- Да еще великолепный человек... Ладно, вернемся к нашим баранам. Должен
заметить, что он все-таки прав. В вашем плане - множество достоинств, и все же он
рискован. Буду честен с вами, Фонтен. Мне плевать на опасность, которой вы
подвергнетесь, а также на медсестру, кем бы она ни была. Мне нужен Шакал, и, если
ценой будет ваша жизнь или жизнь неизвестной мне женщины, я не буду переживать.
Я хочу, чтобы вы это поняли.
Старый француз удивленно взглянул на Джейсона и хихикнул.
- Это же очевидное противоречие: Джейсон Борн никогда не сказал бы того, что
вы только что произнесли. Он промолчал бы, без всяких комментариев согласившись с
этим предложением и оценив его достоинства. Но муж миссис Уэбб должен также
подать голос: он протестует и хочет быть услышанным. - После этих слов Фонтен
резко закончил: - Избавьтесь от Уэбба, мистер Борн. Он вряд ли защитит меня и
сможет покончить с Шакалом. Засуньте его в задницу.
- Его уже нет, - поморщился Борн. - Говорю вам, что его уже нет. Давайте
приступим к делу.
Оркестр продолжал сокрушительную атаку, но теперь его воздействие было
ограничено застекленным холлом, окаймлявшим столовую; по приказу Сен-Жака
уличные динамики были отключены. Владельца "Транквилити Инн", канадского
доктора и Причарда, трещавшего без умолку, вывели из виллы два бывших коммандос.
Помощнику управляющего велели вернуться за стойку регистрации и не болтать о том,
чему он стал свидетелем за последний час.
- Могила, сэр. Если меня спросят, скажу, что разговаривал по телефону с
властями на Монсеррате.
- О чем, болван?! - воскликнул Сен-Жак.
- Ну, я думал...
- Не надо думать. Вы проверяли, как работают горничные на виллах с западной
стороны, и баста.
- Слушаю, сэр. - Причард, с которого сразу же слетела спесь, зашагал к двери
кабинета, которую мгновением раньше открыл безымянный канадский доктор.
- Сомневаюсь, будет ли иметь значение, что именно он скажет, - высказал
предположение доктор, когда помощник управляющего вышел. - Там внизу -
просто зоопарк. События прошлой ночи, избыток солнца днем и слишком много
алкоголя вечером предвещают сильные угрызения совести завтра утром. Моей жене
кажется, что твоему метеорологу нечего будет сказать, Джон...
- Ты думаешь?
- Видишь ли, он уже изрядно заложил за воротник, но будь он даже наполовину
пьян, там не найдется достаточно трезвого, чтобы выслушать его.
- Наверное, мне лучше спуститься туда и попытаться превратить вечеринку в
мини-карнавал. Это сэкономит Скотти десять тысяч долларов, а кроме того, чем
больше будет развлечений, тем лучше для нас. Я переговорю с музыкантами и
барменом и тут же вернусь.
- Нас может здесь не быть, - сказал Борн. В этот момент в кабинет Сен-Жака
вошла энергичная молодая негритянка в униформе медсестры. Увидев ее, старый
француз оживился.
- Прекрасно, дитя мое, вы великолепны, - сказал он. - Постарайтесь
запомнить: во время прогулки я буду болтать без умолку, но когда я скажу: "Оставьте
наконец меня в покое!" - вы должны сделать, как мы договорились.
- Да, сэр. Я исчезну, будто рассердившись на вашу грубость. - Вот именно. Вы
не должны бояться - это маленькая хитрость.
Нам нужно переговорить кое с кем, этот кое-кто очень застенчив.
- Как шея? - вступил доктор, обращаясь к Джейсону и пытаясь рассмотреть
повязку под воротником коричневой рубашки.
- Нормально, док, - ответил Борн.
- Разрешите посмотреть, - сказал канадец, делая шаг вперед.
- Благодарю, док, может быть позже. Я бы посоветовал вам спуститься вниз и
присоединиться к вашей жене.
- О'кей. Я знал, что вы ответите именно так, но нельзя ли мне кое-что сказать
вам?
- Валяйте, только быстро.
- Я - врач и часто обязан делать то, что мне не нравится; ваш случай, к
сожалению, не исключение. Я все время думаю о том молодом человеке и о том, что с
ним сделали...
- Побыстрее, - перебил его Джейсон.
- Да-да, я понимаю. Просто я хотел сказать: я здесь, и, если понадоблюсь, я к
вашим услугам. Мне не нравится моя роль. Я видел то, что видел, и у меня есть
гордость, - я могу выступить свидетелем в суде. Иными словами, я отказываюсь от
невмешательства.
- Стоп! Не будет ни суда, док, ни свидетельских показаний.
- Как? Ведь совершены серьезные преступления!!
- Произошло то, что произошло, - отчеканил Борн. - Мы благодарны за
помощь, но все остальное не ваше дело. Понятно?
- Ясно, - пробормотал обескураженный доктор. - Ну, я пошел. - Канадец
собрался уходить, но у двери обернулся. - Но осмотреть вашу шею все-таки имело бы
смысл. Если, конечно, будет на что смотреть. - Доктор вышел. Борн обратился к
Фонтену:
- Мы готовы?
- Готовы, - ответил француз, продолжая улыбаться молодой негритянке,
волновавшей его воображение. - На что же вы потратите денежки, милочка,
заработанные сегодня вечером?
Девушка смущенно хихикнула, мелькнули прекрасные белые зубы.
- У меня есть парень. Я ему что-нибудь куплю.
- Очень трогательно. А как его имя?
- Ишмаэль, сэр.
- Идемте, - оборвал Джейсон.
План француза был прост и, как всякая хорошая стратегия, - удобен для
выполнения. Пешеходный маршрут старого Фонтена по владениям "Транквилити
Инн" был тщательно продуман. Фонтен и молодая женщина возвращались на виллу
якобы для того, чтобы взглянуть на его больную жену перед ежевечерней,
предписанной врачом прогулкой. Они шли по основной дорожке, срезая путь по
освещенным газонам и оставаясь все время в поле зрения. Старый Фонтен, к явному
неудовольствию негритянки, по-видимому, двигался только в соответствии с
собственными причудами. Такая ситуация не редкость: болезненный и
раздражительный семидесятилетний старик действует на нервы своему ангелухранителю.
Двое бывших коммандос Королевских вооруженных сил (один - коренастый,
второй - заметно повыше) выбрали точки постов наблюдения на маршруте француза
и медсестры. Пока старик и девушка двигались по запланированному отрезку пути,
один из патрульных занимал следующий контрольный пост. При этом охранники
использовали известные только им тропинки, например, ту, что проходила за
береговой стеной над спутанным тропическим кустарником и спускалась к пляжу.
Темнокожие охранники двигались как два огромных паука в джунглях, бесшумно
перелетая с ветки или камня на лиану или ствол, не выпуская из вида сверенную их
заботам пару. Борн следовал за ними, переключив рацию на прием; пробиваясь через
помехи, доносилось бормотание Фонтена:
- Куда подевалась медсестра? Та приятная женщина, которая заботится о моей
жене? Где она? Я не видел ее целый день!
Эти фразы повторялись снова и снова и каждый раз со все более нарастающим
раздражением.
Неожиданно Джейсон поскользнулся. Попался! Левая нога была опутана толстой
лианой. Он никак не мог ее освободить - не было сил! Он дернул головой, потом
плечами - шею пронзила жгучая боль. Ничего, все в порядке. Дергай, тяни,
вытаскивай!.. Легкие, казалось, были готовы вот-вот разорваться, кровь заливала
рубашку, но все же ему удалось высвободить ногу, и он начал продираться вперед.
Впереди заблестели огни - разноцветные огни, осветившие стену. Старик и
медсестра добрались до дорожки, которая вела к молельне, и подошли вплотную к
прожекторам, заливавшим ослепительным светом закрытую теперь входную дверь в
нее. Это был последний пункт маршрута перед запланированным возвращением
Фонтена на виллу. Было решено, что подойти к молельне надо для того,
...Закладка в соц.сетях
