Жанр: Боевик
Борн 1-3. Идентификация Борна. Превосходство Борна. Ультиматум
...Джейсон Борн прилетел на остров Спокойствия из
Блэкберна. - Вы - желанные гости на нашем острове, и именно поэтому вам
придется выполнять королевские распоряжения в чрезвычайных ситуациях. Либо вы
подчинитесь, либо мы вынуждены будем вас арестовать.
- Эй, Генри, да брось ты. Они же друзья...
- Друзья не называют бригадных генералов ублюдками...
- Может, и называют, если им пришлось послужить капралами, которых
шпыняли все кому не лень, генерал, - вставил верующий гость. - Мой приятель не
имел в виду ничего дурного. Давным-давно вся канадская армия не могла обойтись без
его саперной роты, тогда-то и пришлось ему попотеть за всю пехоту. Точнее, его роте.
Это в Корее было.
- Ладно, прекрати толочь воду в ступе, - сказал компаньон Уэбба по рыбалке. -
Значит, мы здесь беседовали с Дэйвом, так?
- Так. И это все, что я могу вам сказать.
- Этого достаточно, Джонни. Дэйв в беде - так чем мы можем помочь?
- Ничем, абсолютно ничем. Участвуйте во всех мероприятиях, проводимых на
курорте. По всем виллам час назад разослали одинаковые уведомления.
- Тебе лучше объяснить сейчас, - заявил религиозный канадец. - Я никогда не
читаю эти чертовы бумажки, в которых описаны планы всяких затейников.
- Там говорится, что в гостинице есть специальный буфет, все необходимые
запасы, а метеоролог со станции на Подветренных островах поговорит несколько
минут о том, что произошло прошлой ночью.
- О шторме? - спросил рыбак, капрал, которого раньше шпынял всяк кому не
лень, а ныне - владелец крупнейшей в Канаде промышленной компании. - Шторм
он и есть шторм на этих островах. Что тут объяснять?
- Ну, почему так случается, почему они так быстро проходят, как при этом себя
вести, - цель заключается в том, чтобы притупить чувство страха.
- Ты хочешь, чтобы мы оставались здесь. Ты это имеешь в виду?
- Честно говоря, да. - Это поможет Дэйву?
- Да, поможет.
- Тогда здесь будет полным-полно народу. Даю тебе гарантию.
- Я очень рад, но как тебе это удастся?
- Я распространю еще одну бумажку, такого содержания: "Энгус МакферсонМак-Леод,
председатель правления "Олл Кэнада инжиниринг", назначает приз в
десять тысяч долларов тому, что задаст самый умный вопрос". Ну как, Джонни?
Богатей всегда рады на халяву заполучить еще больше, - в этом наше уязвимое место.
- Поверю тебе на слово, - пробормотал Сен-Жак.
- Давай, - обратился Мак-Леод к своему религиозному другу из Торонто. - Мы
выйдем отсюда со слезами на глазах, а потом выйдешь ты, идиот полковник, -
именно им ты и был, ты, мерзавец. - Через час-полтора мы сменим пластинку и
будем говорить только о десяти тысячах долларов и бесплатном обеде для всех. Когда
рядом пляж и светит солнце, люди грустят примерно две с половиной минуты... ну, уж
не больше четырех - это точно. Поверь мне, мы специально подсчитали на
компьютере... Сегодня на вечеринке и яблоку негде будет упасть, Джонни. - МакЛеод
направился к двери.
- Скотти, - закричал верующий, поспешая за рыболовом. - Ты опять
увлекаешься! Интервал внимания, две минуты, четыре минуты, подсчеты на
компьютере, - я не верю ни одному твоему слову!
- Правда? - спросил Энгус уже в дверях. - Ну, а десяти тысячам долларов ты
веришь?
- Конечно, верю.
- Тогда наблюдай - так я занимаюсь исследованием рынка... По этой причине,
кстати, я и владею компанией. Да, а теперь мне надо пустить слезу - вот еще одна
причина, по которой я владею компанией.
Скинувший китель Борн и старый француз сидели на табуретках в кладовке на
третьем этаже главного комплекса "Транквилити Инн" перед окном, из которого были
видны восточное и западное ответвления дорожки раскинувшегося вдоль берега
курорта. Виллы располагались по обе стороны от каменных ступенек, которые
спускались к пляжу и пирсу. В мощные бинокли старик и Борн осматривали людей,
сновавших взад и вперед по дорожкам и лестнице. На подоконнике лежала
портативная рация, настроенная на определенную частоту.
- Он рядом с нами, - тихо произнес Фонтен.
- Что? - вырвалось у Борна, отдернувшего бинокль от глаз; он тут же
повернулся к старику. - Где? Скажите мне где?!
- Его нет в поле вашего зрения, мсье, но он рядом с нами.
- Что вы имеете в виду?
- Я чувствую его. Так животные ощущают приближение отдаленной грозы. Это
внутри тебя, это - страх.
- Не очень-то ясно.
- Для меня - проще простого. Вы, возможно, и не поймете. Человек, бросивший
вызов Шакалу, - человек со многими лицами, Хамелеон-убийца, известный под
именем Джейсон Борн, - не подвержен страху, как нам говорили, он всегда
отличался храбростью, исходившей от ощущения собственной силы.
Джейсон мрачно ухмыльнулся, собираясь возразить.
- Значит, вам говорили неправду, - тихо сказал он. - Часть этого человека
срослась с животным страхом, который знаком лишь немногим людям.
- Мне трудно этому поверить, мсье...
- Поверьте. Ведь я - это он.
- Действительно, мистер Уэбб? Вообще-то, прийти к такому выводу нетрудно. Вы
заставляете себя стать своим вторым "я" из-за этого страха?
Дэвид Уэбб внимательно посмотрел на старика и спросил:
- Бога ради, что же еще мне остается?
- Вы могли бы исчезнуть на время - вы и ваша семья. Вы могли бы жить мирно,
в полнейшей безопасности, об этом позаботилось бы правительство.
- Он все равно отправился бы за мной, точнее за нами, где бы мы ни были.
- Но сколько еще? Год? Полтора? Уж конечно меньше двух. Он - больной
человек, об этом знает весь Париж, мой Париж. Учитывая огромные затраты и
запутанность сегодняшней ситуации - все эти уловки, предназначенные для того,
чтобы поймать вас в западню, - я осмелюсь предположить, что это последняя
попытка Карлоса. Уезжайте, мсье. Присоединяйтесь к своей жене на Бас-Тере, а лотом
летите куда-нибудь за тысячи миль. Пусть он возвращается в Париж и подыхает от
бессильной злобы. Разве этого не достаточно?
- Нет. Он отправится за мной, за нами! Все должно быть решено здесь и
окончательно.
- Вскоре я присоединюсь к своей жене, поэтому я могу позволить себе не
согласиться с мнением кое-каких людей, да хоть бы и с вашим, к примеру, или с
monsieur le Cameleon , с которым я автоматически согласился бы раньше. Теперь я
этого не сделаю. Думаю, вы могли бы уехать куда глаза глядят. Думаю, вы знаете, что
можете забыть Шакала и продолжать жить как прежде, изменив свой образ жизни на
какое-то краткое время, но вы этого не сделаете. Что-то внутри останавливает вас от
такого шага: вы не можете позволить себе стратегическое отступление - вовсе не
бесчестное, ибо тем самым вы избежите насилия. Да, верно, ваша семья будет в
безопасности, зато другие могут погибнуть, но даже не это вас останавливает. Вы
должны победить...
- По-моему, хватит этой психологической болтовни, - перебил его Борн, вновь
поднося бинокль к глазам и концентрируясь на том, что творилось снаружи.
- Разве я не прав? - сказал француз, изучающе глядя на Хамелеона и не
притрагиваясь к отложенному в сторону биноклю. - Они здорово подготовили вас,
очень постарались, чтобы вы стали тем человеком, в которого должны были
перевоплотиться. Джейсон Борн выступил против Карлоса-Шакала, и Борн обязан
победить. Два стареющих льва, натравленные друг на друга много лет назад... Их
сжигает ненависть, которую распалили сидящие в теплых кабинетах стратеги, не
задумывавшиеся о последствиях. Сколько людей лишилось жизни из-за того, что
перешли ваши пересекающиеся дорожки? Сколько ни о чем не подозревающих
мужчин и женщин были убиты?..
- Заткнитесь? - крикнул Джейсон, в голове которого вспыхивали картинки
событий в Париже и где-то на периферии - Гонконг, Макао и Пекин, - но ярче всего
- последней ночи в Манассасе, штат Вирджиния. Столько смертей!
Внезапно без предупреждения дверь в кладовку распахнулась, и в комнату
торопливо, задыхаясь на ходу, вошел судья Брендон Префонтен.
- Он здесь, - сообщил бостонец. - С одним из патрулей Сен-Жака - тремя
людьми в миле на восток по побережью - не было связи по радио. Сен-Жак послал
охранника найти их - тот только что вернулся, а потом Сен-Жак сам побежал туда.
Все трое убиты, и у каждого - пуля в горле.
- Шакал! - вскрикнул француз. - Это его визитная карточка. Он сообщает о
своем прибытии.
Глава 16
Полуденное солнце зависло над землей, обжигая и ее и небо, оно превратилось в
раскаленный огненный шар, единственной целью которого было спалить все живое. А
так называемые "подсчеты на компьютере", о которых говорил канадский
промышленник Энгус Мак-Леод, судя по всему, подтверждались. И, хотя на остров
прибыло несколько гидропланов, чтобы забрать тех, кто был напуган, внимание
большинства публики задержалось на столь печальном событии если и дольше двух с
половиной - четырех минут, то уж никак не более нескольких часов. Ужасное
происшествие случилось перед рассветом, во время бури, и представляло собой, как
стало известно, страшный акт мщения. В нем был замешан один-единственный
человек, вовлеченный в вендетту со своими старыми врагами, но убийца давным-давно
покинул остров. После того как убрали ужасные гробы, а также то, что осталось от
вылетевшего на пляж катера, а по радио прозвучали успокаивающие слова
администрации, подтвержденные периодическими неназойливыми появлениями
вооруженных охранников, все вернулось на круги своя. Не полностью, разумеется,
поскольку где-то здесь был тот человек в трауре, но он нигде tie показывался, к тому
же стало известно, что он скоро уедет. Вдобавок, несмотря на размах случившегося, о
котором узнали по слухам, без сомнения преувеличенным в высшей степени
суеверными аборигенами, он их не коснулся. Акт насилия не имел к ним никакого
отношения, и в конце концов жизнь должна была идти своим чередом: в гостинице
осталось семь супружеских пар.
- Господи, мы платим шесть сотен долларов в день...
- После нас никто...
- Черт подери, парень, через неделю мы опять вернемся к своей занудной
торговле, давай, пока есть возможность, наслаждаться...
- Да нет, дорогая Ширли, они не станут сообщать наши имена, они дали мне
слово...
Под обжигающим неподвижным полуденным солнцем жизнь на небольшом
грязноватом участке огромной игровой площадки на побережье Карибского моря
постепенно возвращалась в свое русло, а смерть отступала с каждой солнечной ванной
и следующим глотком ромового пунша. Конечно, все стало уже не так, как раньше, но
зеленовато-голубые волны по-прежнему накатывали на пляж, заманивая купальщиков
войти в море и принять его плавный, спокойный ритм. На остров Спокойствия
возвращалась прежняя умиротворенность.
- Вот! - закричал "герой Франции".
- Где? - выкрикнул в ответ Борн.
- Вон - четыре священника. Идут цепочкой по дорожке.
- Они - черные.
- Цвет кожи ничего не значит.
- Он был священником, когда я видел его в Париже в Нёйи-сюр-Сен.
Фонтен опустил бинокль и посмотрел на Джейсона.
- В церкви Святого Причастия? - тихо спросил он.
- Не помню... Который из них?
- Вы видели его в одеянии священника?
- И этот сукин сын также меня видел. Он понял, что я узнал его! Так который?
- Его нет среди них, мсье, - произнес Жан-Пьер, медленно опуская и вновь
поднося бинокль к глазам. - Это - еще одна визитная карточка. У Карлоса - тонкий
нюх, он - мастер стереометрии. Для него не существует движения по прямой -
только с нескольких сторон, на нескольких уровнях.
- Это звучит чертовски по-восточному.
- Значит, вы понимаете. Наверное, его осенило, что вас может не быть на вилле,
следовательно, он хочет дать понять, что знает об этом.
- Так же, как в Нёйи-сюр-Сен...
- Нет, не совсем так. Сейчас у него нет твердой уверенности. А в церкви Святого
Причастия он был уверен.
- Ну и что мне предпринять?
- А что бы сделал Хамелеон?
- Самое простое - вообще ничего не делать, - ответил Борн, глядя в бинокль.
- Но он не пойдет на это, потому что очень неуверен. Он, должно быть, говорит себе:
он знает, что я могу снести этот дом ракетой, поэтому он должен скрываться в какомто
ином месте.
- Думаю, вы правы.
Джейсон взял с подоконника портативную рацию. Нажав на кнопку, он заговорил:
- Джонни?
- Да?
- Видишь тех четырех чернокожих священников на дорожке?
- Да.
- Пусть охранник остановит их и приведет в холл. Пусть он скажет, что их хочет
видеть владелец гостиницы.
- Эй, но они не собираются заходить на виллу, они просто пройдут мимо, молясь
за охваченного горем человека. Позвонил викарий из города, и я дал разрешение. С
ними все о'кей, Дэвид.
- Черта с два, - возразил Джейсон Борн. - Делай, что говорят. - Хамелеон
обернулся и взглянул на составленные в кладовке вещи. Встав с табуретки, он
подошел к трюмо, вытащил из-за пояса пистолет и саданул рукояткой по зеркалу.
Подобрав осколок, он протянул его Фонтену. - Минут через пять после моего ухода
начните время от времени пускать зайчики.
- Я встану сбоку от окна, мсье.
- Прекрасная мысль. - Джейсон позволил себе едва заметную усмешку. -
Удивительно, что мне даже не пришлось это предлагать.
- А вы что будете делать?
- То же, что и он сейчас. Перевоплощусь в отдыхающего на Монсеррате туриста,
гуляющего гостя "Транквилити Инн". - Борн вновь нагнулся к рации, поднял ее,
нажал кнопку и отдал указания: - Спустись в магазин мужской одежды в холле и
купи мне три разных летних пиджака, пару сандалий, две-три соломенные шляпы с
широкими полями и серые или желтовато-коричневые шорты. Потом пошли когонибудь
в магазин рыболовных снастей - пусть купят леску, выдерживающую сотню
фунтов, нож для разделки рыбы и пару сигнальных ракет. Я встречу тебя на
ступеньках тут, вверху. Поспеши.
- Выходит, вы не оставили без внимания мои слова, - заметил Фонтен, опуская
бинокль и глядя на Джейсона. - Мсье Хамелеон отправляется на работу.
- Он отправляется на работу, - ответил Борн, положив рацию на подоконник.
- Если вы, или Шакал, или вы оба будете убиты, могут погибнуть другие, -
невинные будут умерщвлены...
- Только не из-за меня.
- Разве это имеет значение? Разве это что-то значит для жертвы или его семьи?
- Не я выбирал обстоятельства, старик, - они выбрали меня.
- Вы можете изменить их.
- Так же, как и он.
- У него нет совести...
- Черт побери, это происходит и по вашей вине.
- Я принимаю этот упрек, но я потерял что-то весьма ценное для меня. Может,
поэтому-то я и пытаюсь разбудить совесть в вас - точнее, в одной из частей вашей
личности.
- Берегитесь новоявленных святош. - Джейсон двинулся к двери, возле которой
на старой вешалке висел расшитый галуном китель и офицерская фуражка. - Кроме
всего прочего, они еще и скучны.
- Разве вы не станете наблюдать за дорожкой в тот момент, когда будут
задерживать священников? У Сен-Жака уйдет некоторое время на то, чтобы достать
заказанные вами вещи.
Борн остановился, повернулся и холодно взглянул на многословного старого
француза. Он хотел уйти, убраться подальше от этого старика, который слишком
много болтает. Но Фонтен был прав: было бы глупо не понаблюдать за тем, что
произойдет внизу. Неловкая, необычная реакция одного, резкий, изумленный взгляд в
сторону другого: все эти мелочи, внезапные, непроизвольные, незначительные,
казалось бы, намеки столь часто указывают на шнур, соединяющий взрыватель с
фугасом. Не говоря ни слова, Джейсон возвратился к окну, взял бинокль и приложил
его к глазам.
Офицер полиции в темно-коричневой форме, принятой на Монсеррате,
приблизился к процессии из четырех монахов. Он, без сомнения, был растерян, но с
почтением обратился к ним. Когда эти четверо окружили его, он указал в сторону
стеклянных дверей в холл гостиницы. Борн быстро переводил взгляд с одного на
другого, внимательно изучая выражение лица каждого церковнослужителя. Потом
тихо обратился к французу:
- Вы заметили?
- Четвертый. Тот священник, что шел последним, - ответил Фонтен. - Он
встревожен, а другие - нет. Он боится.
- Он куплен.
- За тридцать сребреников, - согласился француз. - Вы, разумеется, сойдете
вниз и возьмете его.
- Разумеется, нет, - поправил его Джейсон. - Сейчас он находится именно там,
где мне и нужно. - Борн взял с подоконника рацию. - Джонни?
- Да?.. Я в магазине. Поднимусь через несколько минут...
- Ты знаешь этих священников?
- Только того, который называет себя викарием: он приходит сюда за
пожертвованиями. Да, и они не настоящие священники, Дэвид, они скорее служки в
монашеском ордене. Страшно религиозном и жутко провинциальном.
- Викарий здесь?
- Да. Он всегда идет первым в цепочке.
- Хорошо... Будет небольшое изменение в плане. Принеси одежду в свой кабинет,
а потом отправляйся на встречу со священниками. Скажи им, что с ними хочет
встретиться чиновник из администрации, который сделает пожертвование в обмен на
их молитвы.
- Что?
- Объясню позднее. А теперь поспеши. Встретимся в холле.
- Ты имеешь в виду - в моем кабинете? Я приготовил одежду, помнишь?
- Она понадобится потом - ровно через минуту после того, как я избавлюсь от
этой формы. В твоем кабинете есть фотоаппарат?
- Целых три, если не четыре. Гости их часто забывают...
- Положи их все вместе с одеждой, - перебил Джейсон. - Давай, шевелись! -
Борн сунул рацию за пояс, потом передумал и протянул ее Фонтену. - Возьмите. Я
найду другую и буду поддерживать с вами связь... Что происходит внизу?
- Наш приятель - встревоженный священник - оглядывается по сторонам, а
другие идут по направлению к входной двери. Теперь он явно испуган.
- Куда он смотрит? - спросил Борн, хватая бинокль.
- Не поможет. Он глядит по сторонам.
- Проклятие!!
- Они уже у дверей.
- Я приготовлюсь...
- Я помогу вам. - Старый француз встал с табуретки и подошел к вешалке. Он
снял с нее китель и фуражку. - Если вы не отказываетесь от того, что, как мне
кажется, вы собирались сделать, постарайтесь держаться возле стены и не
оборачиваться. Помощник губернатора несколько поплотнее вас, поэтому надо
стянуть китель у вас на спине.
- Привычное занятие для вас, не так ли? - заметил Джейсон, разводя руки,
чтобы старик помог ему надеть китель.
- Немецкие солдаты всегда были значительно толще нас, особенно ефрейторы и
унтер-офицеры, - прямо как сосиски, знаете ли. У нас были выработаны свои
приемы. - Внезапно, словно его двинули в солнечное сплетение или у него случился
удар, Фонтен, как рыба на берегу, широко раскрыл рот, тяжело сглотнул и покачнулся.
- Mon Dieu!.. C'est terrible! Губернатор...
- Что?!
- Генерал-губернатор Ее Величества!!
- Что с ним такое?
- В аэропорту - там все прошло так скоропалительно, так быстро! - воскликнул
старый француз. - А потом - смерть моей жены, убийство... Но все равно: мне это
непростительно!!
- О чем вы?
- О том человеке на вилле, китель которого вы носите. Он - его помощник!!
- Нам это известно.
- Но вы не знаете, мсье, что самые первые инструкции я получил от губернатора
Ее Величества.
- Инструкции?
- Инструкции Шакала! Губернатор - его связной.
- О Боже, - прошептал Борн, бросившись к рации. Поднимая ее, он сделал
глубокий выдох, - мысли молниями сверкали у него в голове. Надо взять себя в руки.
- Джонни?
- Ради Христа, у меня руки заняты, я иду в свой кабинет, а в холле ждут эти
проклятые монахи! Что, черт тебя подери, тебе еще нужно?!
- Успокойся и внимательно меня выслушай. Хорошо ли ты знаешь Генри?
- Сайкса? Человека губернатора?
- Да. Я встречался с ним несколько раз, но недостаточно хорошо знаю его,
Джонни.
- Я его прекрасно знаю. У тебя не было бы дома, а у меня - гостиницы, если бы
не он.
- Он связан с губернатором? Я имею в виду: информирует ли он сейчас
губернатора обо всем, что здесь творится? Подумай, Джонни. Это важно. На той вилле
есть телефон, он может поддерживать связь с правительственной резиденцией. Делает
ли он это?
- Ты имеешь в виду: связывается ли он с самим губернатором?
- С любым человеком там?
- Поверь мне, нет. Все окутано такой тайной, что даже полиция не поставлена в
известность. Губернатору сообщили план в самом общем виде: никаких имен, ничего
конкретного, только о ловушке сказали. Кроме того, он на своей лодке вышел в море и
не желает ничего знать, пока все не закончится... Таково его распоряжение.
- Хотелось, чтобы так и было.
- Почему ты об этом спрашиваешь?
- Объясню позже. Торопись!
- Когда наконец ты прекратишь произносить это слово? Джейсон положил рацию
и повернулся к Фонтену.
- Все ясно: губернатор не входит в армию стариков Шакала. Он - его рекрут
другого типа: вероятно, наподобие юриста Гейтса в Бостоне. Просто куплен или
запуган, о продаже души нет и речи.
- Точно? Ваш шурин уверен в этом?
- Он вышел в море на своей лодке. Ему нарисовали общий план, и только. Он дал
приказ, чтобы ему ничего не сообщали до тех пор, пока все не закончится.
Француз вздохнул и сказал:
- Как жаль, что мой мозг постарел и зарос мхом. Если бы я вспомнил раньше, мы
могли бы его использовать. Давайте, надевайте китель.
- Как мы могли его использовать? - спросил Борн, вновь задержав на полпути
руки.
- Он удалился на gradirs... как же это сказать?
- На ступеньки стадиона. Вышел из игры, превратился в обычного зрителя.
- Я знавал многих таких, как он. Все они хотят, чтобы Карлос проиграл, и он
тоже. Для него это единственный способ выкарабкаться, но он слишком напуган,
чтобы поднять руку на Шакала.
- Так как же мы сможем его перевербовать? - Джейсон застегивал китель, а
Фонтен манипулировал с ремнем и складками на спине.
- Le Cameleon задает такие вопросы?
- У меня не было практики.
- Ах да, - сказал француз, туго затягивая ремень. - Тот человек, к совести
которого я пытался взывать...
- Ладно, помолчите... Как?
- Tres simple, monsieur . Мы ему скажем, что Шакал считает, что он перешел на
нашу сторону, и что я сообщил ему об этом. Лучшего на эту роль, чем эмиссар
монсеньера, и не найти, а?
- Вы великолепны. - Борн втянул живот, пока Фонтен крутил его из стороны в
сторону, поправляя фалды и прилаживая нашивки.
- Я всего лишь человек, который выжил, - не лучше и не хуже, чем другие;
правда, к моей жене это не относится. Только в этом я все же был лучше, чем многие.
- Вы ее сильно любили, так?
- Любил? Ну, по-моему, это воспринималось как должное, хотя и редко
выражалось словами. Возможно, дело в близости, которая дает поддержку, хотя опятьтаки
о сильной страсти говорить не приходится. Просто одному не надо заканчивать
предложение, чтобы другой понял, а выражение глаз при полном молчании может
вызвать приступ смеха. Это приходит с годами, как мне кажется.
Джейсон замер на мгновение, странно взглянув на француза.
- Хотел бы я прожить все эти годы, старик, что были у тебя, очень хотел. Годы,
которые я провел с моей... подругой... наполнены ранами, которые не заживают, не
могут зажить до тех пор, пока что-то внутри не изменится, очистится или отомрет. Вот
такие дела.
- Значит, вы либо слишком сильны, либо слишком упрямы, либо слишком
глупы!.. И не надо на меня так смотреть. Я уже говорил, что не боюсь вас. Я больше
вообще никого не боюсь. Но если все, что вы сказали, правда, если вы действительно
это чувствуете, я бы посоветовал вам забыть о любви и сконцентрироваться на
ненависти. Поскольку мне не удалось воззвать к разуму Дэвида Уэбба, я обязан
подталкивать Джейсона Борна. Переполненный ненавистью Шакал должен умереть, и
только Борн может убить его... Вот ваша фуражка и темные очки. Держитесь поближе
к стене, иначе вы будете выглядеть как павлин в военной форме, у которого поднялся
хвост цвета хаки для того, чтобы дать возможность упасть merde.
Не говоря ни слова, Борн поправил фуражку, потом очки, открыл дверь и вышел.
Он пересек лестничную клетку и бросился вниз по прочной деревянной лестнице, едва
не столкнувшись с одетым в белоснежный смокинг темнокожим стюардом, который с
подносом в Руках заходил на площадку второго этажа. Он кивнул молодому человеку,
который посторонился, давая ему возможность пройти, и последовал было дальше, как
вдруг тихое жужжание и внезапное движение, которое он уловил краем глаза,
заставили его обернуться. Официант вытаскивал из кармана электронное сигнальное
устройство! Джейсон бросился вверх по ступенькам и вцепился в юнца, вырывая у
него прибор, - поднос с грохотом упал. Справившись с юношей, - положив одну
руку на прибор, а второй держа его за горло, - Джейсон, переводя дыхание, тихо
спросил:
- Кто велел тебе заниматься этим? Говори!!
- Эй, ты, я буду драться! - закричал официант, изгибаясь всем телом; он
освободил правую руку и шмякнул Борна кулаком по левой щеке. - Нам здесь не
нужны плохие ребята! Наш хозяин - самый лучший! Ты меня не запугаешь! - С
этими словами стюард, изловчившись, саданул Джейсона коленом в пах.
- Ах ты, юный сукин сын! - крикнул Хамелеон, лупя юнца по щекам правой
ладонью и одновременно сжимая ему мошонку левой рукой. - Я его друг, его брат!
Прекратишь ты или нет?! Джонни Сен-Джей - мой брат! Точнее, шурин, если для
тебя это имеет, черт тебя дери, какое-то значение!
- Да? - пробормотал молодой широкоплечий, явно занимавшийся атлетизмом
стюард; в его широко раскрытых, удивленных карих глазах появилась обида. - Вы
женаты на сестре хозяина Сен-Джея?
- Я ее муж. А ты кто, черт подери?
- Я старший стюард по второму этажу, сэр! Скоро меня переведут на первый
этаж, потому что я очень хорошо работаю. Кроме того, я здорово умею драться - меня
отец научил, хотя теперь он старый, как вы. Вы хотите еще драться? Мне кажется, я
могу побить вас! У вас ведь седина в волосах...
- Заткнись!.. Для чего тебе это устройство? - спросил Джейсон, поднимая с пола
маленький коричневый пластмассовый прибор и слезая с молодого официанта.
- Я не знаю, парень, сэр! Случились плохие дела. Нам сказали, что, если мы
увидим людей, которые бегут по лестницам, мы должны нажать на кнопку.
- Почему?
- Из-за лифтов, сэр. У нас очень быстрые лифты. К чему гостям пользоваться
лестницей?
- Как тебя зовут? - спросил Борн, вновь надевая фуражку и темные очки.
- Ишмаэль, сэр.
- Как в "Моби Дике"?
- Я такого не знаю, сэр.
- Может, еще узнаешь.
- Почему?
- Не знаю, но ты очень хороший боец.
- Не в
...Закладка в соц.сетях
