Жанр: Боевик
Борн 1-3. Идентификация Борна. Превосходство Борна. Ультиматум
...нием!
- По всей видимости, он занимался именно такими делами: брал разные имена,
менял облик и каждый раз становился другим человеком. Именно поэтому его и
послали бросить вызов убийце по кличке Шакал, выманить его и уничтожить.
- Шакал?! - переспросил пораженный саро supremo "Коза ностры". - Как тот
тип в фильмах?
- Какие там фильмы и книги, ты, идиот...
- Эй, полегче, amico.
- Да заткнись ты... Ильич Рамирес Санчес, известный также как Карлос-Шакал,
- человек из плоти и крови, суперубийца, за которым уже четверть века охотятся
полиции всех стран. На его счету среди множества подтвержденных убийств есть
одно, о котором ходит много разговоров. Вроде как дымок, взметнувшийся с лужайки
в Далласе, - его рук дело... То есть он - настоящий убийца Джона Кеннеди.
- Не вешай мне лапшу на уши.
- Уверяю, это так. Мы получили в Управлении информацию - на самом
высоком уровне, полнейшая надежность данных, - что после стольких лет Карлос
выследил единственного живого человека, который способен его опознать, -
Джейсона Борна, - или, я уверен, Дэ-вида Уэбба.
- Эта информация должна была поступить от кого-то! - взорвался Альберт
Армбрустер. - Чья же она?
- М-да. Все так неожиданно и удивительно... Ее сообщил отставной оперативник
с искалеченной ногой - Конклин, Александр Кон-клин. Он и еще один психиатр -
Панов, Моррис Панов - близкие друзья этого Уэбба... или Джейсона Борна.
- Где же они? - мрачно спросил саро supremo.
- Вам не удастся не только подобраться к ним, но и даже поговорить. Они
находятся под охраной - максимальная степень защиты.
- Меня не интересует степень их безопасности, дружок... Я спрашиваю: где они?
- Конклин сейчас живет в дачном поселке под Веной - это наше владение, куда
никому не пробраться, а квартира и офис Панова поставлены под круглосуточное
наблюдение.
- Ты ведь дашь мне их адреса?
- Конечно. Но уверен, что они не станут с вами разговаривать.
- Ах-ах! А ведь нам нужна такая малость: найти одного парня, у которого десяток
имен и который любит задавать вопросы и предлагать свою помощь.
- Их на это не возьмешь.
- А может, мы договоримся?
- Черт подери, но почему?! - повысил голос Армбрустер, но тут же осекся. -
Почему этот Уэбб, Борн - и кто там еще - был у Суэйна?!
- Этот пробел я не могу заполнить, - ответил Десоул.
- Что?
- На жаргоне Управления это означает, что нет данных.
- Ничего удивительного, что страна по уши в дерьме.
- Это не так...
- А теперь ты заткнись! - велел человек из Нью-Йорка, вытаскивая из кармана
блокнот и ручку. - Запиши-ка адрес отставного шпиона и жида мозгоправа: И
быстро!
- Здесь темно, - сказал Десоул, стараясь повернуть блокнот к свету от неоновой
вывески. - Готово. С номером квартиры я мог ошибиться, но это где-то рядом, кроме
того, фамилия Панова указана на почтовом ящике. Но повторяю: он не станет с вами
разговаривать.
- Тогда мы извинимся, что оторвали его от дела.
- Да, наверное, так и будет. По-моему, он обо всем забывает, когда речь идет о
его пациентах.
- Да что ты? Так же, как и ты о той телефонной линии, что подсоединена к
твоему факсу?
- Вовсе нет. Это гораздо проще. Буду точен: это третья линия.
- И ты всегда так точен, дружок?
- А вы всегда столь недоверчивы?..
- Нам пора, - вмешался Армбрустер, наблюдая за тем, как человек из НьюЙорка
прячет блокнот и ручку. - Успокойся, Стивен, - прибавил он, явно сдерживая
гнев и направляясь к лимузину. - Вспомни о том, что нет ничего, с чем мы не могли
бы справиться. Когда будешь звонить Джимми Т. в Брюссель, постарайся придумать
вместе с ним какое-нибудь разумное объяснение, о'кей? Но если не придумаете, не
волнуйся, мы скумекаем что-нибудь у себя на верхних этажах.
- Конечно, мистер Армбрустер. Меня интересует еще один вопрос... Можно ли
снять с моего счета в Берне деньги сразу же, на случай... ну, вы понимаете... на
случай...
- Разумеется, Стивен. Все, что тебе надо сделать, это слетать туда и
собственноручно написать номер счета. Все дело в подписи, образец которой хранится
в деле, понимаешь?
- Да, да, конечно.
- Там должно быть больше двух миллионов.
- Благодарю вас. Благодарю вас... сэр.
- Ты заработал их, Стивен. Спокойной ночи.
Армбрустер и capo уселись на заднем сиденье лимузина; они оба были напряжены.
Армбрустер взглянул на мафиози-шофера за стеклянной перегородкой, который в этот
момент включал зажигание.
- Где вторая машина?
Сицилиец щелкнул выключателем, чтобы при свете плафона взглянуть на часы.
- В данный момент машина припаркована у дороги меньше чем в миле от
бензоколонки. Наш человек подберет Десоула, когда тот будет возвращаться, и
останется с ним, пока обстоятельства не изменятся к лучшему.
- Этот человек точно знает, что надо делать?
- Да брось ты, он не девица. У него в машине установлен такой мощный
прожектор, что его из Майами будет видно. Наш человек поедет по дороге, включит
прожектор на полную катушку и начнет вилять рулем. Твой неудачник стоимостью в
два миллиона долларов будет ослеплен и выйдет из игры. Мы несем совсем
небольшую ответственность. Сегодня твой день, Алби.
Председатель Федеральной торговой комиссии откинулся назад и уставился на
черные, стремительно проносившиеся мимо силуэты за дымчатым стеклом.
- Знаешь, - задумчиво произнес он, - если бы двадцать лет назад кто-то сказал
мне, что я буду сидеть в этой машине с таким человеком, как ты, и буду говорить то,
что я сейчас говорю, я бы решил, что это бред.
- О, как раз это нам и нравится в ваших аристократических характерах. Вы
задираете нос и чуть ли не сморкаетесь на нас до тех пор, пока мы вам не потребуемся.
А потом мы вдруг становимся "приятелями". Живи и радуйся, Алби, мы просто
устраняем одну из причин твоей головной боли. Возвращайся в свою большую
Федеральную комиссию и решай там, какие компании честны, а какие - нет. И
подмазка вовсе не обязательна, верно?
- Заткнись! - зарычал Армбрустер, ударив по подлокотнику. - Этот Саймон,
этот Уэбб! Откуда он взялся? С чего это он за нас уцепился? Что ему нужно?!
- Может, он ищет ход к этому Шакалу.
- Чушь какая! У нас нет ничего общего с Шакалом.
- Да и зачем вам? - широко ухмыльнувшись, спросил мафиози. - У вас ведь
есть мы, верно?
- Знаешь, это весьма дурацкое сравнение, и не забывай... Черт, этот проклятый
Уэбб-Саймон - кто бы он ни был, - мы должны найти его! При том, что ему и так
известно, плюс то, что я ему рассказал, - он становится для нас опасен!
- С ним действительно непросто справиться?
- Да, это так, - согласился председатель, вновь глядя в окно и нервно постукивая
по подлокотнику.
- Хочешь, договоримся?
- Что? - рявкнул Армбрустер, посмотрев на спокойное лицо сицилийца.
- Я не так выразился, извини. Я назову цифру, а уж твое дело - соглашаться или
нет.
- Предлагаешь... контракт? На Саймона-Уэбба?!
- Нет, - ответил мафиози, покачав головой. - Я имел в виду Джейсона Борна.
Гораздо удобнее убивать того, кто и так уже мертв, согласись?.. Мы только что
сэкономили тебе полтора миллиончика, поэтому моя цена - пять.
- Пя-ать миллионов?!
- Избавление от крупных неприятностей дорого стоит... А когда тебе еще и
угрожают - это еще дороже. Пять миллионов, Алби, половина - в течение суток
после получения согласия. Как обычно.
- Это уж слишком!
- Тогда откажись. Но если когда-нибудь решишься, цена будет семь с половиной,
а если опять откажешься и потом все же пойдешь на это, цена удвоится, и это -
пятнадцать миллионов.
- А где гарантия, что тебе хотя бы удастся его найти? Ты слышал, что сказал
Десоул: он под защитой степени "четыре-ноль", а это означает, что к нему не
подобраться - он "похоронен".
- Да? Ну так мы его выроем, чтобы уже окончательно зарыть.
- Как? Два с половиной миллиона - слишком высокая цена, чтобы ее платить,
полагаясь всего лишь на твое слово.
Вновь ухмыльнувшись, саро supremo вытащил из кармана блокнот, который
возвратил ему Десоул.
- Близкие друзья - самый надежный источник, Алби. Спроси об этом
мошенников, которые марают все эти детективные книжонки. У меня есть целых два
подхода к нему.
- Ты к ним и близко не подберешься.
- Да брось ты. Ты, может, думаешь, что имеешь дело со старыми чикагскими
бандитами? С Аль Каноне - Сумасшедшим Псом и Нитти - Нервным Пальцем?
Сейчас у нас на зарплате специалисты экстра-класса. Настоящие гении. Ученые,
спецы по электронике - сплошь магистры. Когда мы покончим с этими дружками -
бывшим шпионом и жидом, - они даже не поймут, что произошло. А Джейсон Борн
- человек, который не существует, потому что он уже мертв, - будет у нас в руках.
Альберт Армбрустер, соглашаясь, кивнул и отвернулся к окну.
- Я лягу на дно на полгодика, сменю вывеску и, прежде чем вынырнуть, проведу
рекламную кампанию в журналах, - сказал Сен-Жак, пока врач колдовал над его
зятем.
- Что, никого не осталось? - спросил Борн, поморщившись; он сидел на стуле в
халате; в этот момент врач накладывал последний шов на его шее.
- Да нет, как же. Осталось несколько сумасшедших канадских пар, и среди них
мой старый друг, который сейчас штопает тебя. Ты не поверишь: они собирались
организовать особую бригаду Королевской конной полиции и отправиться в погоню за
плохими парнями.
- Это Скотти пришла такая идея, - перебил его врач, продолжая обрабатывать
рану. - Меня можно вычеркнуть - я слишком стар.
- Кстати, он тоже, только об этом не догадывается. Потом ему пришла фантазия
тиснуть объявление о вознаграждении в сто тысяч за информацию, которая приведет к
поимке и т. д. В конце концов мне удалось его убедить, что чем меньше будет сказано,
тем лучше.
- Еще лучше, если вообще помалкивать, - отрезал Джейсон.
- Ты перегибаешь палку, Дэвид, - сказал Сен-Жак, неправильно истолковав
реплику Борна. - Извини, но это так: на все вопросы местных жителей мы отвечаем
разными сказками "об утечке пропана", но немногие клюнули на них. Конечно, для
остального мира даже местное землетрясение не заслужило бы больше шести строк -
да и то в разделе хроники, - но по Подветренным островам поползли слухи...
- Ты говоришь о местных новостях... а как реагирует большой мир?
- Будет, конечно, какой-то отклик, но не на события на острове Спокойствия. О
Монсеррате - напишут, и эта новость получит колонку в лондонской "Тайме", а
может, и дюйм полосы в нью-йоркских и вашингтонских газетах, но, по-моему, к нам
это не относится.
- Кончай темнить.
- О'кей, поговорим позже.
- Говори все, что хочешь, Джон, - встрял доктор. - Я сейчас занят, поэтому не
обращаю на вас внимания. Даже если я и услышу что-нибудь, так я имею на это право.
- Ладно, короче, - сказал Сен-Жак. - Губернатор-то... - продолжил он. - Ты
был прав, по крайней мере, я вынужден признать, что ты был прав.
- Ну да?
- Пока тебе чистили рану, пришло известие: катер губернатора нашли разбитым в
щепки возле одного из самых страшных рифов около Антигуа, на полпути к острову
Барбуда. Не похоже, что кому-то удалось спастись. В Плимуте решили, что катер
попал в один из тех шквалов, которые налетают с южного Невиса, но в это верится с
трудом. Это не шквал, конечно, а обстоятельства...
- Что еще за обстоятельства?
- С ним не было двоих из команды, с которыми он обычно выходил в море. Он
оставил их в яхт-клубе, сказав, что хочет прогуляться в одиночку, но ведь он сам
говорил Генри, что собирается за крупной рыбой...
- Значит, команда ему была не нужна, - перебил канадский доктор. -
Извините.
- Да, она ему была не нужна, - согласился владелец "Транквилити Инн". -
Нельзя одновременно ловить крупную рыбу и управлять катером. По крайней мере,
губернатор этого не мог: боялся оторваться от карты.
- А он в них разбирался? - спросил Джейсон. - Я имею в виду карты?
- Как навигатор он, конечно, был не ровня капитану Блаю, который в Тихом
океане выверял курс по звездам, но все-таки он кое-что кумекал, чтобы держаться
подальше от неприятностей.
- Ему приказали выйти в море одному, - сделал вывод Борн. - Приказали
встретиться с другим катером в такой точке, где ему действительно надо было держать
ухо востро и справляться по карте. - Джейсон почувствовал, что легкие пальцы
доктора больше не касаются его шеи; повязка была наложена, а доктор стоял рядом и
смотрел на него. - Ну и как мои дела? - спросил Борн, с признательностью взглянув
на доктора и улыбнувшись.
- Порядок, - ответил канадец.
- Отлично... В таком случае нам с вами лучше встретиться попозже, за рюмкой,
согласны?
- Боже правый, вы же подошли к самому интересному месту...
- Ничего интересного, док, абсолютно ничего. А как ваш пациент, я был бы
неблагодарным, если бы по недомыслию позволил вам узнать то, что вам знать не
следует.
Пожилой канадец пристально посмотрел на Джейсона:
- Это действительно так? Это правда, что вы не хотите втягивать меня в эту
историю? Это не обычная мелодрама, не секреты ради самих секретов - вы на самом
деле серьезно озабочены судьбой других людей?
- Надеюсь, что да.
- Учитывая то, что с вами произошло, - я не имею в виду события последних
часов, в которых и я принимал участие, но то, что, как свидетельствуют шрамы на
вашем теле, вам пришлось пережить, - это действительно замечательно, что вы еще
можете о ком-то заботиться, кроме самого себя. Вы странный человек, мистер Уэбб.
Временами вы говорите так, словно в вас живут два совершенно разных человека.
- Что ж тут странного, док, - ответил Джейсон Борн, на мгновение прикрыв
глаза. - Я не хочу быть ни странным, ни отличным от других, - вообще не желаю
быть каким-то особенным. Я хочу быть самым нормальным и ординарным человеком,
- я говорю честно, без кокетства. Я просто преподаватель и хочу быть только им и
никем больше. Но обстоятельства вынуждают меня поступать иначе.
- Значит, я должен уйти для моей же собственной пользы?
- Да, именно так.
- Если когда-нибудь мне доведется узнать все, я, наверное, пойму, что ваши
наставления были весьма полезны.
- Надеюсь.
- Бьюсь об заклад, что вы - отличный педагог, мистер Уэбб.
- Доктор Уэбб, - поправил Джон Сен-Жак, словно это уточнение было
совершенно необходимым. - Мой зять также доктор. Как и у моей сестры, у него есть
диплом доктора философии, он говорит на двух восточных языках и занимает
должность профессора. Гарвард, Макгилл и Йель уже давно хотят заполучить его к
себе в штат, но он не...
- Умерь свой пыл... - сдерживая улыбку, попросил Борн. - Мой юный другбизнесмен
преклоняется перед любой ученой степенью, не понимая, что мой
официальный доход не позволил бы нанять подобную виллу больше чем на два дня.
- Ну ты даешь!
- Я же сказал: официальный доход.
- Ладно, один - ноль в твою пользу.
- У меня богатая жена... Простите, док, это - старый семейный спор.
- Вы не только отличный педагог, - повторил канадец, - но и очень
обаятельный человек, несмотря на угрюмую наружность. - В дверях канадец
повернулся и добавил: - Ловлю вас на слове насчет того, чтобы выпить как-нибудь,
- мне нравится эта идея.
- С удовольствием, - сказал Джейсон. - Благодарю за все. - Доктор кивнул и
вышел, закрыв за собой дверь. Борн повернулся к шурину и сказал: - Он отличный
парень, Джонни.
- По правде говоря, обычно он равнодушен как рыба, но зато врач великолепный.
Сегодня он что-то расчувствовался - никогда его таким не видел... Значит, ты
думаешь, что Шакал приказал губернатору встретить его где-то возле побережья
Антигуа, получил от него нужную информацию... и, прикончив, скормил акулам?
- А потом затопил катер у рифов, - дополнил Джейсон. - Вероятнее всего.
Шакал врубил скорость и отправил катер на ближайший риф... Обычная морская
трагедия, и всякая связь с Карлосом исчезает, - для него это важно.
- Все-таки я кой-чего не понимаю, - заявил Сен-Жак. - Не буду цепляться к
мелочам, но участок рифов к северу от Фалмута называется Дьявольской пастью; это
не то место, которое сильно рекламируется. В лоциях просто говорится, что от него
надо держаться подальше, и никто даже не знает толком, сколько народу и судов там
затонуло.
- Ну и?
- Предположим, Шакал приказал губернатору встретить его поблизости от
Дьявольской пасти, - так как же, черт подери. Шакал узнал об этом месте?
- Разве те двое охранников не сказали тебе?
- О чем и когда? Я сразу отослал их к Генри. У меня не было времени с ними
болтать: я думал, что на счету каждая минута.
- Значит, Генри уже в курсе дел и, думаю, в шоке. Он потерял два патрульных
катера за два дня, и только за один из них, по-видимому, получит страховку. Кроме
того, он до сих пор не знает ничего о своем боссе - достопочтенном губернаторе Ее
Величества, лакее Шакала, который оставил в дураках министерство иностранных дел,
выдав мелкого парижского мошенника за французского ветерана. Да, теперь всю ночь,
должно быть, телефон будет разрываться между резиденцией губернатора и Уайтхоллом.
- Еще один патрульный катер?! О чем ты? Что Генри уже знает и что ему могли
сказать охранники?
- Только что ты спросил: каким образом Шакал узнал о рифах возле побережья
Антигуа, которые называются Дьявольской пастью?
- Поверь мне, доктор Уэбб, я помню свой вопрос. Ну и откуда же он узнал?
- У него был здесь еще один человек - вот о нем-то и сообщили твоему Генри
охранники. О белокуром сукине сыне, который возглавляет на Монсеррате службу по
борьбе с наркотиками.
- Рикман? Из британского ку-клукс-клана? Рикман-"начальник" - бич для всех,
кто пытался протестовать? Боже правый, Генри этому не поверит!!
- Почему же? Ты только что достаточно точно описал его, он достойный ученик
Карлоса.
- Может, и так, но это какая-то метаморфоза. Он всегда был святошей: молился
перед работой, просил Бога помочь ему в битве с сатаной, никакого алкоголя, никаких
женщин...
- Ни дать ни взять Савонарола ?
- Да, похоже, - если я хорошо запомнил то, что слушал на уроках истории.
- По-моему, он - просто находка для Шакала. А Генри поверит, можешь не
сомневаться, когда флагманский катер не вернется в Плимут, а тела членов команды
будут выброшены на берег; они никогда больше не будут принимать участия в
утренних молитвах.
- Таким образом Карлосу удалось уйти?
- Да, - сказал Борн. Жестом он указал на диван, перед которым стоял кофейный
столик. - Присаживайся, Джонни, поговорим.
- О том, что и как мы делали?
- Не о том, что было, братец, а о том, что впереди.
- И что же впереди? - поинтересовался Сен-Жак, опускаясь на диван.
- Я уезжаю.
- Не-ет!! - заорал Джонни, подскочив, словно его ударило током. - Это
невозможно!!
- Это необходимо. Шакал знает наши имена, ему известно, где мы живем. Знает
все...
- И куда же ты отправишься?!
- В Париж.
- Черт подери, нет!! Ты не можешь так поступить с Мари! Ради Христа, ты не
можешь так поступить со своими детьми. Я тебе не позволю!
- Ты меня не остановишь.
- Ради Бога, Дэвид, послушай! Если Вашингтон - дешевка и ему начхать на все,
поверь мне, Оттава сделана из другого теста. Моя сестра работала на правительство, а
наше правительство не отшивает людей только потому, что неудобно или слишком
дорого. Я знаю многих таких, как Скотти, док и другие. Достаточно им сказать пару
слов - и тебя упрячут в Калгари в настоящую крепость. Там тебя и пальцем никто не
тронет.
- Ты думаешь, мое правительство не может сделать то же самое? Дай-ка я тебе
объясню кое-что, братец: в Вашингтоне есть люди, которые поставили на карту свою
жизнь, чтобы спасти Мари и детей. Совершенно бескорыстно, не ожидая ни награды,
ни помощи. Если мне понадобился бы превращенный в крепость дом, я бы, наверное,
купил себе поместье где-нибудь в Вирджинии. С собаками, слугами и целой ротой
вооруженных солдат...
- Вот это подходящий вариант. Так и сделай!!!
- И чего я добьюсь, Джонни? Буду жить в личной тюрьме, дети не смогут пойти в
гости к друзьям, а в школу их будут сопровождать охранники. Они не будут
предоставлены самим себе, не будет вечерних прогулок, не будет общения с
соседями? Мари и я в постоянном страхе друг за друга будем вглядываться в темноту
за окном, прислушиваться к шагам охраны, случайному покашливанию, или чиху, или
- Боже упаси! - к звуку ружейного выстрела, потому что какой-то кролик случайно
пробрался в сад? Это не жизнь, а тюрьма. Ни я, ни твоя сестра не сможем так жить.
- Да и я тоже... Но что тебе даст Париж?
- Я попытаюсь найти и ликвидировать Шакала.
- У него там полно своих людей.
- А у меня есть Джейсон Борн, - ответил Дэвид Уэбб.
- На это меня не купишь!
- Да и меня, но кажется, это сработает... Помни: ты мой должник. Прикрой меня.
Скажи Мари, что со мной все в порядке, я не ранен, и что у меня есть ниточка,
ведущая к Шакалу; это связано со старым Фонтеном. Некое кафе в Аржантей, оно
называется "Le Coeur du Soldat". Скажи ей, что я ввожу в дело Алекса Конклина и
воспользуюсь помощью, которую только сможет оказать Вашингтон.
- Но ведь ты не воспользуешься их помощью, верно?
- Разумеется. Шакал сразу узнает об этом: у него есть уши на набережной д'Орсэ.
Действовать в одиночку - единственно возможный вариант.
- Ты не боишься, что она узнает правду?
- Конечно, она что-то заподозрит, но у нее не будет уверенности. Я попрошу,
чтобы ей позвонил Алекс и подтвердил, что он поддерживает связь со всей тяжелой
артиллерией, которая будет действовать в Париже. Но сначала ты должен сказать ей об
этом.
- Зачем врать?
- Тебе не следует задавать этот вопрос, братец. Это ложь во спасение. Ей и так
достаточно пришлось хлебнуть со мной.
- Ладно, я скажу ей, но она мне все равно не поверит. Еще в детстве бывало,
Мари смотрела на меня огромными карими глазами, совсем как взрослая... Она видит
меня насквозь, можешь ты это понять?
- Это просто забота. Она всегда заботилась о тебе, даже тогда, когда ты
капризничал.
- Да, Мари такая замечательная...
- По-моему, еще лучше. Позвони ей через пару часов и привези сюда. Теперь
здесь самое безопасное место, какое только можно найти.
- А ты? Как ты собираешься добраться до Парижа? Рейсы с Антигуа и
Мартиники переполнены, иногда билеты надо заказывать за несколько дней.
- Я все равно не могу воспользоваться этими линиями. Мне надо придумать чтото
другое. Одному человеку в Вашингтоне придется поломать голову над тем, как это
сделать. Я уверен, он что-нибудь придумает. Обязан придумать.
Александр Конклин находился в конспиративной квартире в Вене,
принадлежавшей ЦРУ. Его лицо и волосы были совершенно мокрыми. В старые
добрые времена, еще до того, как он незаметно стал спиваться, Конклин просто вышел
бы из своего офиса (где бы тот ни находился) и, если бы проблемы наваливались на
него слишком быстро, развеялся бы проверенным способом. Он разыскал бы самую
лучшую харчевню (опять-таки, где бы та ни находилась), заказал бы себе два
"мартини", бифштекс с кровью и поджаренный на сале картофель. Этот набор:
одиночество, умеренная доза алкоголя, толстенный ломоть сочного мяса и особенно
жареная картошка - успокаивал его, все неприятности и стрессы бурного дня
забывались, а в голове появлялась ясность. После этого он возвращался к себе - или в
маленькую квартиру на лондонской Белгрейвиа-сквер, или в задние комнаты
публичного дома в Катманду - с ответами на мучившие его вопросы. Вот так он и
заработал свое прозвище - Святой Алекс Конклин. Однажды он обмолвился об этом
гастрономическом феномене Мо Панову и услышал в ответ: "Если тебя не убьет твоя
сумасшедшая голова, ей поможет желудок".
Теперь, однако, учитывая посталкогольный вакуум и ряд других обстоятельств
(например, повышенное содержание в крови холестерина и чертовски низкое -
триглицеридов, что бы они, черт их дери, из себя ни представляли), он придумал
другой способ. Это произошло совершенно случайно. Однажды утром, когда
транслировали слушания дела "Иран-контрас" (он считал их самой лучшей комедией
за последнее время), у него вышел из строя телевизор. Он раздраженно выругался и
потянулся к портативному радиоприемнику, которым не пользовался многие годы, так
как в телевизоре был встроенный радиоприемник, но оказалось, что батарейки
приемника сдохли. Морщась от боли в покалеченной ноге, он пошел на кухню к
телефону, уверенный в том, что мастер по ремонту телевизоров, которому он кое-чем
помог, немедленно явится на его зов. Увы, ему пришлось выслушать тираду жены
телемастера, которая провизжала, что ее муж, "трахающий своих клиенток" сукин кот,
сбежал с "рогатой черномазой богатой сукой из какого-то там посольства!" (заирского,
как позже выяснилось из газет). Конклин почувствовал, что его от ярости вот-вот
хватит удар, и метнулся к мойке, над которой на полочке стояли флаконы с
таблетками, понижающими кровяное давление, и одновременно отвернул кран с
холодной водой. Кран исторг фонтан, который взметнулся к потолку, обдав Конклина
с головы до пят. Карамба! Однако струя воды успокоила его, и он тут же вспомнил,
что слушания должны повторять вечером по кабельной сети. Почувствовав себя
совершенно счастливым, он вызвал водопроводчика, а сам отправился в магазин за
новым телевизором.
И вот, начиная с того самого утра, всякий раз, когда его одолевала ярость или
беспокоило положение в мире (в том мире, который он знал), он наклонял голову над
мойкой и пускал струю холодной воды. Так было и нынешним утром - этим
проклятым, чертовым утром!
Десоул! Погиб в автомобильной катастрофе на пустынной проселочной дороге в
Мэриленде в 4.30 утра. Что, черт подери, мог делать Стивен Десоул, в водительском
удостоверении которого черным по белому написано, что он подвержен ночной
слепоте, на пустынной дороге за Аннаполисом в 4.30 утра? А потом звонит Чарли
Кэссет - совершенно разъяренный Кэссет, поднявший его в шесть утра, - и визжит
как резаный (хотя обычно хладнокровен настолько, что его из пушки не прошибешь),
что собирается допросить верховного главнокомандующего войск НАТО в Европе,
чтобы потребовать объяснения о скрытой связи по факсу между ним и мертвым
начальником секретных архивов, который, оказывается, стал жертвой злодеяния, а не
несчастного случая! Кроме того, некоему отставному офице
...Закладка в соц.сетях
